Время поздних надежд

Москва

В Москве мы оказались в июле 91-го года. На время вступительных экзаменов Борис Моисеевич снял для Марго квартиру на улице Косыгина, неподалеку от Университета. Волнуясь за свободолюбивую и шебутную дочь, он предложил нам жить вместе с ней и помогать друг другу. Забегая вперед, скажу, что в квартире мы прожили все годы учебы. Больше всего надежд возлагалось на меня как самую целеустремленную. С квартирой нам повезло. Она оказалась чудесной: две спальни, просторная светлая гостиная и большая кухня, из окна которой виднелся шпиль главного здания МГУ, самой высокой из семи сталинских высоток.

Мебель в хозяйской спальне была из карельской березы. На прикроватной тумбочке стоял светильник «Фонтан» – толстый пучок оптоволокна на круглой подставке. В темноте светилось круглое облако светлячков, постепенно меняющее цвет, и мы завороженно смотрели на это чудо. Здесь поселилась Марго. Остальные комнаты мы разыграли с Зойкой на спичках. Я вытащила длинную, и мне досталась гостиная с большим диваном и телевизором, а Зойке – вторая спальня, видимо, гостевая.

В МГУ поступили мы все. Я на отделение истории и теории искусства исторического факультета; Зойка, как и мечтала, на филологический, куда взяли и Марго – там у Бориса Моисеевича нашлись знакомые, которые помогли Марго стать студенткой. Праздновать решили в «Макдональдсе» на Пушкинской – маленьком островке загнивающей Америки в Москве. На этом настояла Зойка. Что там дают, мы еще не знали, но очень хотели попробовать. Казалось, что, зайдя под красную вывеску с большой желтой буквой «М», действительно можно будет мгновенно попасть в Америку. В очереди мы простояли три часа. С утра были в Мавзолее – очередь к вождю мирового пролетариата была значительно короче. Наконец вошли.

В Москве 90-х продавцов, которые улыбались, покупатели могли и побить – на прилавках было так пусто, что улыбка казалась издевкой. А в «Макдональдсе» молодые люди доброжелательно улыбались широкой американской улыбкой, и это оказалось неожиданно приятно. Купили чизбургеры с картошкой фри, пирожки с яблоком, молочные коктейли и присели за освободившийся стол. Марго, прожевав первый кусочек, сказала, что котлеты, приготовленные домработницей Ульяной, намного вкуснее. Мне очень понравился пирожок с яблоком. А вот Зойке нравилось здесь всё. Видимо, она мысленно представила себя в Америке и мгновенно начала разговаривать с нами по-английски. Мы смотрели на нее, как на ненормальную. Услышав английскую речь, к нашему столику подошел импозантный мужчина в пиджаке в клетку с платочком в нагрудном кармане.

– Hello, young ladies. (Добрый день, девушки.) It is so nice to hear English in Moscow. (Приятно слышать английскую речь в Москве.) I am from the United States. (Я из Америки.) Where are you from? (А вы откуда родом?)

Мы с Марго настороженно молчали, а Зойка начала щебетать, мгновенно рассказав ему, что мы не москвички и только что поступили в Московский университет. Спросив разрешения, он присел за стол рядом с Зойкой, и у них завязался оживленный разговор. Зойка громко хохотала, что-то рассказывала и заглядывала ему в глаза. Мы внимательно прислушивались и напряженно молчали, чувствуя себя абсолютно чужими на этом празднике английского языка.

– Мне кажется, он маньяк, – тихо сказала я Марго. – Вчера в метро я слышала разговор двух женщин. В Москве орудует маньяк, и это скрывают. Он подошел к нам не просто так, я чувствую. Ты, главное, не смотри ему в глаза. Я читала, что маньяки обычно выбирают жертву в толпе по глазам.

– Но мы же не в толпе, – возразила Марго.

– Мы три часа стояли в очереди. Там еще больше маньяков, и вообще… Скорее всего, он приметил нас там, – прошипела я.

– Но он же американец, – опять возразила Марго, правда, очень неуверенно.

– Зоя! – громко прервала я шепот Марго, – нам пора идти, – и резко встала. Марго тоже поднялась, и мы выразительно посмотрели на Зойку.

– Девчонки, да вы идите, – невозмутимо отмахнулась Зоя, – мы с Джеком еще поболтаем. Встретимся дома.

– Джеком? Ты уже называешь его Джек, – прошипела я и настойчиво повторила: – Зоя, проводи нас.

Зойка неохотно поднялась и, извинившись перед американцем, пошла за нами. По дороге к выходу я продолжала говорить, что американец, скорее всего, маньяк и нужно немедленно бежать. Тем более что я пообещала Борису Моисеевичу присматривать за тобой. Зойка снисходительно улыбнулась и попрощалась с нами.

К счастью, иностранец оказался не маньяком, а американским адвокатом, прилетевшим по делам в Москву. В следующие три дня до отъезда домой мы Зойку потеряли. Она появлялась на пару часов, захлебываясь, рассказывала, какой необыкновенный Джек, намекала на нечто особенное, что происходит между ними, и о чем расскажет позже, и, переодевшись, исчезала опять.

В последующие годы Джек часто приезжал в Москву. Закончив университет, Зойка вышла за него замуж и укатила, как и мечтала, жить в Америку. Правда, не в Джорджию, а в Нью-Йорк. Через несколько лет у них родился сын Мишенька, Майкл. Жили они обеспеченно, каждый год летом приезжали в Москву. А семь лет назад Джек неожиданно умер от цирроза печени. Зойка не рассказывала о том, что случилось. Мы даже не знали, что он болеет. От чего бывает цирроз печени, мы понимали, но ни одного вопроса не задали. Жалели ее очень. Зойка сильно изменилась и закрылась. Еще через пару лет она оставила квартиру на Манхэттене уже взрослому сыну Мише и вернулась в Москву, поселившись по соседству со мной. Вот это стало счастьем.

Но все это случилось позже. А пока, на пятом курсе, нашла свое счастье и Марго. Нашла она его, как ни странно, в луже.