Всемирная история в 24 томах. Т.5. Становление государств Азии

Чжулун и в самом деле похож на первотворца. Однако, сохранив явные черты живого существа, он все-таки не смог, подобно другим знаменитым небесным духам, превратиться в человека. Он не стал в глазах людей первотворцом и остался лишь духом одной из гор, несмотря на свой удивительный облик и необычайную силу.

2

Сказание о драконовой собаке Паньгу.— Паньгу отделяет небо от земли. — Божественная сила Паньгу и его превращение. — Паньгу и дракон, держащий свечу. — Место погребения Паньгу.

Кто сотворил небо и землю?

Прежде чем говорить об этом, расскажем одно предание об удивительном и отважном псе, который уничтожил врага и в награду получил в жены прекрасную принцессу.

Рассказывают, что в древние времена, когда правил Гаосинь-ван, у его жены неожиданно заболело ухо. Ровно три года не прекращались боли, сотни лекарей пытались вылечить ее, но безуспешно. Потом из уха выскочил маленький, напоминающий гусеницу шелкопряда, золотистый червячок длиною около трех вершков, и болезнь тотчас же прошла. Княгиня очень удивилась, посадила этого червячка в тыкву-горлянку и прикрыла блюдом. И кто бы мог подумать, что червячок под блюдом правратится в прекрасного пса, покрытого шерстью-парчой с ослепительно блестящими разноцветными узорами? А так как он появился в тыкве-горлянке под блюдом, ему дали имя Паньгу. Гао-синь-ван, увидев Паньгу, очень обрадовался и с этого времени не отпускал его от себя ни на шаг. В то время князь Фан-ван неожиданно поднял мятеж. Гаосинь-ван испугался за судьбу государства и обратился к сановникам со словами: «Если найдется человек, который принес мне голову Фан-вана, я отдам ему в жены свою дочь».

Сановники знали, что войско у Фан-вана сильное, победить его трудно, и не решались отправиться навстречу опасности. Рассказывают, что в тот же день Паньгу исчез из дворца и никто не знал, куда он бежал. Искали несколько дней подряд, но не нашли никаких следов, и Гаосинь-ван был очень опечален.

Тем временем Паньгу, оставив дворец Гаосинь-вана, прямехонько отправился в военный лагерь Фан-вана. Увидев Фан-вана, он завилял хвостом и завертел головой. Фан-ван чрезвычайно обрадовался и, обратившись к своим сановникам, сказал:

— Боюсь, что Гаосинь-ван скоро погибнет. Даже его собака бросила его и побежала служить мне. Посмотрите, это принесет мне успех!

Фан-ван устроил большой пир по случаю счастливого предзнаменования. В этот вечер Фан-ван хватил лишнего, захмелел и заснул в своем шатре. Воспользовавшись этим, Паньгу подкрался к нему, вцепился ему зубами в горло, отгрыз голову и стремглав бросился обратно во дворец. Увидел Гаосинь-ван, как его любимый пес с головой в зубах вернулся во дворец, обрадовался безмерно и приказал дать псу побольше мелко нарубленного мяса. Но Паньгу только понюхал блюдо, отошел и с печальным видом улегся в углу комнаты. Паньгу перестал есть и все время лежал без движения. А когда Гаосинь-ван звал его, он не вставал на зов. Так продолжалось три дня.

Гаосинь-ван не знал, что и делать, и наконец спросил Паньгу:

— Пес, почему ты ничего не ешь и не подходишь ко мне, когда я зову тебя? Неужели ты думаешь получить в жены мою дочь и рассердился на меня за то, что я не сдержал своего обещания? Не в том дело, что я не хочу сдержать обещания, но ведь пес и в самом деле не может взять в жены человека.

Паньгу неожиданно сказал человечьим голосом:

— Не печалься об этом, князь, а только посади меня на семь дней и семь ночей под золотой колокол, и я смогу превратиться в человека.

Очень удивился князь, услышав такие слова, но исполнил эту просьбу и посадил его под золотой колокол, чтобы посмотреть, произойдет ли превращение.

Прошел день, второй, третий... Наступил шестой день. Добрая княжна, с нетерпением ожидавшая свадьбы, из опасения, что пес умрет от голода, тихонько приподняла колокол, чтобы посмотреть на Паньгу. Тело Паньгу уже превратилось в человеческое, и только голова все еще была собачьей, но превращение тотчас прекратилось и голова уже не могла стать человеческой. Паньгу выбежал из-под колокола, накинул на себя одежды, а княжна надела шапку в форме собачьей головы. Они стали мужем и женой. Потом Паньгу со своей женой ушел в Южные горы и поселился в пещере среди диких гор, где никогда не ступала нога человека.

Княжка сняла дорогие и красивые одежды, надела простое крестьянское платье, принялась безропотно трудиться, а Паньгу каждый день уходил на охоту. Так они жили в мире и счастье. Через несколько лет у них родились три сына и дочь. Однажды они, взяв детей, отправились во дворец навестить тестя и тещу. А так как у детей еще не было имен, то они попросили Гаосинь-вана дать им имена. Старшего сына после рождения положили на блюдо, и поэтому его назвали Пань — Блюдо, второго сына после рождения положили в корзину и назвали его Лань — Корзина. Младшему сыну никак не могли придумать подходящего имени. Вдруг небо разверзлось и загрохотал гром, поэтому его назвали Лэй — Гром. Когда дочь стала взрослой, ее выдали замуж за отважного воина, и она получила его фамилию — Чжун — Колокол. Впоследствии люди из этих четырех родов — Пань, Лань, Лэй и Чжун — переженились между собой и от сыновей и внуков возник народ, среди которого все почитали Паньгу как общего предка.

Это проявилось, в частности, в эпизоде с топором. В книге Чжоу Ю «Сказание о сотворении мира» («Кайпи яньи») написанной в конце XVI — начале XVII в., говорится: (Паньгу) вытянулся, толкая небо дальше ввысь, а землю вниз. Все же между небом и землей оставалась перемычка. Тогда он взял в левую руку долото, в правую — топор и принялся долбить долотом и рубить топором. И так как обладал он волшебной силой, то в конце концов сумел отделить небо от земли.

Итак, у Паньгу появляется не только топор, но и долото; следовательно, он овладевает двумя могучими орудиями труда. «Принялся долбить долотом и рубить топором» — в этом развитии мифа о Паньгу романтически и в то же время реалистически отражена великая мысль о том, что все на земле создано трудом.

Это же предание с теми или иными изменениями распространено среди народностей Южного Китая — яо, мяо, ли и др.

Известно, что люди народности яо приносят жертвы Паньгу, называя его Пань-ваном — князем Пань. По их представлениям, жизнь и смерть людей, долголетие, богатство и бедность — все находится в его власти. Всякий раз, когда случается засуха, яо молятся Пань-вану, выходят с его изображением на поля и обходят посевы.

У народности мяо также имеется предание о Пань-ване, напоминающее рассказ о сотворении мира из Ветхого завета. Народ мяо воспевает его как создателя различных орудий и вещей. В период Троецарствия (III в. н. э.) Сюй Чжэн написал «Исторические записи о трех правителях и пяти императорах», в которые включил легенды о Паньгу, распространенные среди народностей Южного Китая. Добавив философские элементы из древних классических книг, а также и свои собственные домыслы, он изобразил его творцом вселенной, отделившим небо от земли во времена всемирного хаоса, и превратив его в общего предка всех китайцев.

Как же в конце концов были отделены небо и земля, как создавалась вселенная? В китайской мифологии есть ответ и на этот вопрос.

Согласно преданиям, в то время, когда еще земля и небо не отделились друг от друга, вселенная представляла сплошной хаос и по форме напоминала огромное куриное яйцо. В нем зародился китайский первопредок Паньгу. Он вырос и заснул, тяжело дыша, в этом огромном яйце. Прошло восемнадцать тысяч лет, прежде чем он проснулся. Приоткрыл глаза, чтобы осмотреться, но увы! — ничего не увидел: вокруг него был сплошной черный и липкий мрак, и сердце его наполнилось тоской. Не найдя выхода из этого яйца, Паньгу схватил невесть откуда взявшийся огромный топор и с силой ударил им мрак перед собой. Раздался оглушительный грохот, какой бывает, когда трескают горы,— хуа-ла! — и огромное яйцо раскололось. Все легкое и чистое тотчас же поднялось вверх и образовало небо, а тяжелое и грязное опустилось вниз и образовало землю. Так небо и земля, представлявшие вначале сплошной хаос, благодаря удару топором отделились друг от друга. После того, как Паньгу отделил небо от земли, он, опасаясь, что они вновь соединятся, уперся ногами в землю и подпер головой небо. Так он и стоял, изменяясь вместе с ними. Каждый день небо становилось выше на один чжан, а земля становилась толще на один чжан и Паньгу вырастал на один чжан.

Прошло еще восемнадцать тысяч лет — небо поднялось очень высоко, земля стала очень толстой, а тело Пеньгу также выросло необычайно. Какого же роста стал Паньгу? Говорят, что его рост равнялся девяноста тысячам ли. Как высочайший столб, стоял великан Паньгу между небом и землей, не позволяя им вновь превратиться в хаос. Так стоял он, один-одинешенек, поддерживая небо и упираясь в'землю, и не заметил за этой тяжелой работой, как прошли целые эпохи. Наконец небо и земля, видимо, стали достаточно прочными, и Паньгу мог более не опасаться, что они соединятся вновь, — ему ведь тоже надо было отдохнуть. В конце концов он, подобно всем людям, упал и умер. Вздох, вырвавшийся из его уст, сделался ветром и облаками, голос — громом, левый глаз — солнцем, правый — луной, туловище с руками и ногами — четырьмя странами света и пятью знаменитыми горами, кровь — реками, жилы — дорогами, плоть — почвой, волосы на голове и усы — звездами на небосклоне, кожа и волосы на теле — травами, цветами и деревьями, зубы, кости, костный мозг и т. п.— блестящими металлами, крепкими камнями, сверкающим жемчугом и яшмой, и даже пот, выступивший на его теле, казалось бы совершенно бесполезный, превратился в капли дождя и росу. Одним словом, Паньгу, умирая, всего себя отдал тому, чтобы этот новый мир был богатым и прекрасным.

Существуют и другие предания о волшебной силе и превращениях Паньгу. По одной версии, слезы, вытекшие из глаз, превратились в реки, вздох — в порывы ветра, голос — в раскаты грома, блеск глаз — в молнии. Рассказывают, что ясная погода бывает тогда, когда Паньгу радуется, а стоит ему рассердиться, как небо заволакивает тяжелыми дождевыми тучами.

Существует еще одно удивительное предание о том, что Паньгу имел голову дракона и туловище змеи. Когда он вздыхал — поднимался ветер и дождь, а когда выдыхал — гремел гром и сверкала молния, открывал глаза — наступал день, закрывал — опускалась ночь, — почти так же, как это делал дух Чжулун с горы Чжуншань, описанный в «Книге гор и морей».

При всех расхождениях в описании Паньгу, общим является то, что все люди почитали его как первопредка, отделившего небо от земли. Предание рассказывает, что в южном море есть могила Паньгу длиной в триста ли. А еще есть рассказ о стране Паньгу, в которой все жители носили фамилию Паньгу и т. п.

3

Боги создают людей. — Фуси и Нюйва на ханьских картинах. — Заточение и бегство бога грома. — Великая роль одного зуба. — Фуси и Нюйва прячутся в тыкве-горлянке от потопа. Женитьба брата и сестры, — Откуда пошли люди?

После того, как были созданы небо и земля, из оставшихся грубых частиц были сотворены животные, птицы, рыбы и насекомые, а из чистых частиц — люди. Этой версии никто не верит, и в конце концов она исчезла.

Согласно более позднему преданию, люди произошли из паразитов, ползавших по телу Паньгу, когда он «лежал на смертном одре», а ветер их развеял повсюду. Эта версия, разумеется, еще более возвеличивала заслуги Паньгу, однако одновременно ущемляла человеческую гордость и поэтому также не получила широкого распространения.

Согласно еще более позднему преданию, у Паньгу была жена. Она, как и полагается, родила ему сыновей. От них и пошел род человеческий. Но и эта версия не получила широкого признания и исчезла, так как лишала образ Паньгу фантастичности.

Еще существует удивительное и прекрасное сказание о том, как небесные божества сообща создали людей: Хуан-ди разделил людей на мужчин и женщин, Шанпянь сделал уши, глаза, нос и рот, Санлинь — руки и ноги. Следует упомянуть и о Нюйва, участвовавшей в этой совместной работе, но что она создала — не ясно.

Миф о том, как духи сотворили людей, в самом деле очень интересен, но, к сожалению, записи о нем в древних книгах весьма скудны, и о духах Шанпань и Санлинь нам ничего не известно. Мы совершенно не знаем, при каких обстоятельствах их совместными усилиями были созданы люди. Поэтому этот миф также не получил широкого распространения. Напротив, миф о сотворении людей одной богиней Нюйва среди всех ранее упомянутых мифов пользовался наибольшим доверием, так как он, будучи необычным и вместе с тем близким пониманию людей, составил богатую поэтическую часть китайской мифологии.

Когда речь заходит о Нюйва, вспоминается и герой другого предания — Фуси, которого еще называют Паоси, Баоси и т. д. Все эти имена встречаются и в древних книгах как разнописи.

Фуси является также одним из знаменитых героев среди предков китайцев. По преданиям, он и Нюйва первоначально были братом и сестрой или в более поздних записях — мужем и женой. Достоверность этого «древнего уже в древности» предания подтверждается рельефами на камне и керамических кирпичах эпохи Хань, а также преданиями, распространенными среди народностей Юго-Западного Китая — мяо, яо, и, тун и др. В результате по камню и кирпичу эпохи Хань мы часто видим Фуси и Нюйва, имеющих голову человека и туловище змеи. Фуси и Нюйва изображаются до пояса в виде людей в головных уборах и в халатах, а ниже пояса — в виде змей, с крепко переплетенными хвостами и лицами, обращенными друг к другу, или же спиной друг к другу. Фуси держит в руках угольник, Нюйва — циркуль. На некоторых изображениях он держит солнце, в которое вписана золотая ворона, а у нее в руках луна с изображением жабы. Некоторые изображения украшены облаками, среди которых парят крылатые посланцы неба с человеческими головами и змеиными телами. Встречаются рельефы, на которых изображен маленький мальчик с искривленными ногами, который тянет двух взрослых за рукава, — это изображение символизирует семейное счастье.

После изучения этих изображений не остается никаких сомнений в том, что Фуси и Нюйва в древних преданиях изображались мужем и женой. Эти изображения и записи в древних книгах позволяют нам с уверенностью сказать, что, согласно китайской мифологии, род человеческий пошел от небесных божеств — полулюдей-полуживотных.

Они были обожествленными первопредками и позже превратились в духов-охранителей. В древности люди часто делали на могилах и в храмах изображения Фуси и Нюйва, чтобы умерший под их защитой мог спокойно наслаждаться радостями потустороннего мира.

Миф о том, что брат с сестрой — Фуси и Нюйва вступили в брак и положили начало роду человеческому, зафиксирован в книге танского автора Ли Жуна «Описание неповторимого и странного» («Ду и чжи»), Там мы читаем: «В старину, когда вселенная была только что создана, жила Нюйва с своим братом на горе Куньлунь, людей же в Поднебесной еще не было. Решили они стать мужем и женой, но устыдились. Тогда брат повел сестру на вершину Куньлуня и произнес заклинание: «Если небу угодно, чтобы мы поженились, пусть дым устремится столбом ввысь; если нет, — пусть дым рассеется». Дым поднялся столбом. Тогда сестра приблизилась к брату, сплетя из травы веер, чтобы прикрыть лицо. Так произошел и ныне существующий обычай, который предписывает невесте держать веер.

Кроме эпизода с веером, отражающего подчиненное положение женщины в более позднее времена, эта запись является весьма ценной, так как сохраняет облик древнего мифа и соответствует сказаниям о браке Фуси и Нюйва, поныне бытующим у национальных меньшинств Юго-Западного Китая. Вот одно из них.

...Вот-вот должен был разразиться ливень, туч становилось все больше, ветер крепчал, в небе грохотал гром.

Дети очень перепугались, а те, кто еще работал в поле, не спешили вернуться домой да и не очень-то беспокоились, потому что всем известно, что летом часто бывают грозы и в этом нет ничего удивительного.

В этот день один мужчина взял мох из высохшей канавы и полез чинить крытую древесной корой крышу, чтобы она не протекала. В это время двое его детей, мальчик и девочка, в возрасте немногим более десяти лет, играли на улице и смотрели, как их отец работает. Закончив работу, он позвал детей, и они вошли в дом, и в это время хлынул дождь. Отец и дети закрыли двери и окна и в маленькой теплой комнате радовались домашнему уюту. Дождь становился все сильнее, завыл ветер, раскаты грома усиливались, как будто бог грома Лэй-гун разгневался и, чтобы внушить страх людям, хотел ниспослать на них тяжелое бедствие.

Отец как будто предвидел приближение большого несчастья и поставил давно приготовленную железную клетку под карниз крыши, открыл ее, а сам, взяв в руки рогатину для охоты на тигров, бесстрашно встал около клетки.

Небо почернело от сплошных туч, грозные раскаты грома раздавались один за другим. А смелый человек, спрятавшись под карнизом, был спокоен. Вслед за вспышкой молнии и мощным ударом грома, подобным звуку обрушивающейся горы, Лэй-гун, с синим лицом, держа в руках деревянный топор, быстро спустился, взмахивая крыльями, глаза его излучали яркий свет.

Храбрец, притаившись под карнизом, увидев Лэй-гуна, мгновенно схватил рогатину и бросился на него. Зацепив за пояс, запихнул его в клетку и втащил ее в дом.

— На этот раз я поймал тебя, что ты теперь можешь сделать? — насмешливо спросил его мужчина.

Лэй-гун понуро опустил голову и ничего не ответил. Человек позвал своих детей посмотреть на плененного Лэй-гуна. Дети сначала очень испугались, при виде этого странного синеликого бога, но вскоре привыкли к нему.

На следующее утро отец отправился на рынок за ароматными палочками, намереваясь убить Лэй-гуна и приготовить из него еду. Перед уходом он наказал своим детям:

— Ни в коем случае не давайте ему пить.

Когда он ушел, Лэй-гун притворно застонал, прикинулся, что тяжело страдает, и сказал:

— Мне очень хочется пить, дайте мне чашку воды.

Мальчик, который был постарше, сказал Лэй-гуну:

— Не дам, отец не велел давать тебе воды.

— Если не можешь дать чашку, дай хоть глоток, ужасно хочется пить!

Мальчик не соглашался:

— Нет, не могу, узнает отец, будет ругать меня.

— Тогда зачерпни из котла хоть несколько капель, — настойчиво упрашивал Лэй-гун, — а то я совсем умираю от жажды!

Он закрыл глаза и разинул рот в ожидании.

Девочка, видя страдания Лэй-гуна, почувствовала в своем добром сердце жалость к нему и подумала, что, с тех пор как отец запер его в клетку, прошли уже день и ночь и за это время Лэй-гун не выпил ни капли воды.

В самом деле жаль его! И она сказала брату:

— Давай дадим ему несколько капель.

Брат подумал, что от нескольких капель ничего плохого не произойдет, и согласился. Они вышли на кухню, зачерпнули из котла немного воды и вернулись, чтобы напоить ею Лэй-гуна.

Выпив воды, Лэй-гун повеселел и с благодарностью сказал:

— Спасибо вам! Теперь выйдите ненадолго из комнаты.

Дети в страхе выбежали, и тотчас же раздался оглушительный грохот: это Лэй-гун, сломав клетку, вылетел из дома, торопливо вырвал изо рта зуб и, передав его детям, сказал:

— Возьмите его скорее, посадите в землю, и, если случится беда, вы сможете спрятаться в его плодах.

После этого снова загремел гром и Лэй-гун взлетел на небо. Дети стояли как вкопанные и смотрели ему вслед.

Через некоторое время, накупив благовоний и всего необходимого для приготовления из Лэй-гуна еды, вернулся отец. Он с удивлением увидел сломанную клетку, из которой исчез Лэй-гун. Быстро разыскав детей, расспросил их, что произошло, и понял, в чем дело. Почувствовал он, что приближается большая беда, но не стал наказывать неразумных детей, а взялся за работу — не разбирая ни дня, ни ночи, начал мастерить железную лодку, чтобы спастись от беды.

Дети же, играя, посадили в землю подаренный Лэй-гуном зуб. И странно — не успели они это сделать, как из глины появился нежный зеленый росточек. Он на глазах стал расти, и в тот же день появилась завязь, а на следующий день утром дети увидели на нем огромный плод — это была невиданная по величине тыква-горлянка. Брат и сестра вернулись домой, взяли нож и пилу, отпилили верхушку тыквы, и то, что они увидели внутри, могло бы испугать любого: внутри горлянки тесными рядами росли бесчисленные зубы,- Но дети не испугались, повырывали эти зубы и выбросили их, а сами залезли в полую тыкву, и оказалось, что места в ней как раз столько, чтобы поместиться им обоим. Они перетащили тыкву в укромное место, чтобы прятаться в ней.

На третий день, как только отец закончил мастерить железную лодку, погода внезапно резко переменилась: со всех сторон подул жестокий ветер, ливень хлынул с неба, как из перевернутого таза, на земле забурлили потоки воды, будто промчался табун диких коней. Исчезли холмы, высокие горы окружила вода; поля, сады, жилища, леса и деревья — все покрыло бескрайнее море.

— Дети! Прячьтесь скорее! — стараясь перекричать дождь и ветер, крикнул отец. — Это Лэй-гун устроил наводнение, чтобы отомстить нам!

Дети быстро забрались в тыкву-горлянку, а отец сел в свою железную лодку. Вскоре поток подхватил ее, и волны начали бросать ее то на восток, то относить на запад.

Вода все прибывала и почти достигла небосвода. Храбрец, смело управляя железной лодкой под ветром и дождем среди бушующих волн, приплыл прямо к небесным воротам. Он встал на носу лодки и начал стучать в ворота. Громкие звуки «пэн-пэн!» разнеслись по небосводу.

— Откройте скорее и впустите меня! — кричал он, громко стуча кулаками.

Дух неба испугался и приказал духу вод немедленно отогнать воды. Приказание было исполнено и через несколько мгновений дождь прекратился и ветер стих. Вода спала на тысячу чжанов, и, как и прежде, появилась суша. Когда наводнение прекратилось, смельчак вместе со своей лодкой упал с неба на землю. Железная лодка разбилась на мелкие кусочки. И бедного храбреца, вступившего в борьбу с Лэй-гуном, постигла такая же участь — он разбился насмерть.

Дети же, сидевшие в тыкве-горлянке, остались в живых. Тыква была упругой и, упав на землю, она только подпрыгнула несколько раз, но не разбилась. Брат и сестра выбрались из нее целыми и невредимыми.

Во время потопа все люди на земле погибли. В живых остались только эти двое детей. У них не было имени, а так как они спаслись в тыкве-горлянке, их назвали Фуси. Фуси — это то же, что и Паоси, т. е. тыква-горлянка. Мальчика назвали «братец-тыква», а девочку — «сестрица-тыква». Род человеческий на земле прекратился, остались лишь смелые мальчик и девочка, которые начали трудиться и зажили весело и беспечно. В те времена небо и земля не были так далеки друг от друга, а небесные ворота были всегда открыты. Брат и сестра часто, взявшись за руки, поднимались по небесной лестнице играть в небесный дворец.

Прошли годы, дети выросли и стали взрослыми. Брат надумал жениться на сестре, но та не согласилась и сказала:

— Как можно? Мы ведь с тобою родные брат и сестра!

Брат просил снова и снова, сестра не смогла ему отказать и предложила:

— Попытайся меня догнать, если догонишь, то я согласна и мы поженимся.

Она была ловкой и быстрой, и он долго гонялся за ней, но так и не смог поймать ее. Тогда в голове брата возник хитрый план: он неожиданно обежал стороной, и запыхавшаяся сестра, не ожидая этого, столкнулась с ним лицом к лицу и оказалась в его объятиях. Вскоре они стали мужем и женой.

Прошло некоторое время, и женщина родила комочек мяса. Муж и жена очень удивились, разрезали его на мелкие кусочки, завернули их и вместе со свертком стали подниматься вверх по небесной лестнице в небесный дворец, чтобы развлечься. Но на полпути неожиданно налетел порыв сильного ветра, разорвал сверток, и кусочки мяса разлетелись во все стороны. Упав на землю, они превратились в людей. Тот, который упал на листву деревьев, получил фамилию Е (Лист), упавший на дерево — фамилию Му (Дерево); по названию предмета или места, куда падал кусочек мяса, давали фамилию человеку. Так в мире вновь появились люди. Супруги Фуси возродили человеческий род, и они, в сущности, мало чем отличаются от первотворца Паньгу, а вполне возможно, что Фуси и Паньгу — один и тот же мифологический образ.

4

Страна Хуасюй. — След великана у Болота грома.— Лестницы на небо.— Дерево в пустоши Дугуан. — Бог дерева и одновременно божество жизни. — Гоуман, — Творения и изобретения Фуси. — Древняя легенда о добывании огня трением. — Потомки Фуси.

Рассказывают, что в сотнях тысяч ли к северо-западу от Китая находилась процветающая страна и называлась она Страной рода Хуасюй.

Эта страна была так далеко, что ни пешком, ни в повозке, ни на лодке до нее нельзя было добраться и можно было только «направляться туда в мыслях». В той стране не было ни правителей, ни вождей, люди не имели ни стремлений, ни страстей, следовали лишь своим естественным желаниям, и поэтому все жили очень долго, красиво и весело. Жители этой страны могли ходить по воде и не тонуть, проходить через огонь и не сгорать, летать по воздуху так же свободно, как и ходить по земле. Облака и туманы не мешали им видеть, раскаты грома не тревожили их слуха. Люди страны рода Хуасюй были и людьми, и божествами одновременно.

В этой райской стране жила девушка. У нее не было имени, и все ее звали Хуасюй-ши (урожденная Хуасюй). Однажды она отправилась на восток погулять к красивому, заросшему травой и деревьями огромному Озеру грома — Лэйцзэ и увидела на берегу след ног какого-то великана. Удивилась и шутки ради наступила на этот след. Ступила и тотчас почувствовала какое-то волнение. После чего она забеременела и родила мальчика, которого назвала Фуси.

Что же это за великан, оставивший свои следы на берегу Озера грома? Об этом в древних книгах ничего не сказано. Но мы знаем, что это был Лэй-шэнь — дух Болота грома, существо с человечьей головой и телом дракона. Кто же, кроме Лэй-шэня, мог оставить следы в тех местах? Кроме того, у легендарного Фуси также было «лицо человека и тело змеи» или «тело дракона и голова человека». Поэтому можно говорить о кровном родстве между Фуси и Лэй-шэнем, то есть предполагать, что Фуси в мифах и в самом деле считался сыном божества.

Фуси, будучи сыном божества и женщины из райской страны, от рождения уже был божеством. Одним из доказательств этого является то, что он мог по небесной лестнице свободно подниматься на небо и спускаться на землю. Мы уже рассказывали о том, как Фуси и его сестра поднимались на небо. Но что же это была за лестница?

В мифах говорится о лестницах в виде гор и лестницах-деревьях. Появились они сами собой. Представления древних были наивны и просты. Им казалось, что духи и бессмертные поднимались на небо и спускались вниз, «не оседлав облако и не взнуздав тучу», а шаг за шагом поднимались на небо и опускались на землю по горам и лестницам-деревьям.

Это было нелегким делом. Надо было знать, где находятся такие горы или деревья, по которым можно забраться прямо к небесному дворцу, да и надо было уметь взбираться по этим лестницам. Например, всем известно, что гора Куньлунь — Нижняя столица Небесного властителя Тянь ди, а ее высочайшая вершина доходит до небесного дворца. Однако дело обстоит не так просто. По преданию, подножие горы окружено глубокой и стремительной рекой Жошуй — Слабая вода и огненными горами, поэтому взобраться на нее чрезвычайно трудно. Подниматься по лестнице-дереву также нелегко, и в древних книгах говорится, что свободно подниматься и опускаться по небесным лестницам могли только духи, бессмертные да еще шаманы.

На небо, помимо Куньлуня, вели и другие горы. Ведь бессмертный Богао поднялся на небо по горе Чжаошань, что к востоку от горы Хуашань и реки Циншуй. А в Западной пустыне была гора Дэнбао, по которой прямо в небесный дворец поднимались шаманы, чтобы узнать волю богов и передать ее людям.

Лишь одно дерево цзяньму доходило до самого неба. Хотя деревья саньсан и сюньму, что росли за Северным морем, и дерево фусан, которое росло за Восточным морем, и дерево жому в Западной пустыне, и другие были высотой в несколько десятков или тысяч чжан или даже тысяч ли, однако в древних книгах не говорится, можно ли было по ним добраться до неба.

Дерево цзяньму росло на юго-западе на равнине Дугуан, где, считалось, находился центр неба и земли. Это было удивительное место: чего только там не росло — рис, просо, бобы, пшеница, зерна их были белые и гладкие, будто лоснящиеся от жира, А сеять их можно было в любое время — будь то зима или лето. Там пели волшебные птицы луань, кружились в танце птицы фэн, собирались самые разные птицы и звери, потому что деревья и травы зеленели в Дугуане зимой и летом, И дерево долголетия — линшоу, похожее на бамбук, чей крепкий ствол мог служить посохом старцу, там цвело прекрасными благоухающими цветами. Одним словом, это был райский сад на земле. Некоторые считают, что он находился на месте Чэнду в современной провинции Сычуань. И по географическому положению, и по описанию пейзажа это действительно несколько напоминает Сычуань.

Дерево цзяньму росло посредине сада, находившегося, как мы уже говорили, в центре неба и земли. В полдень, когда солнце освещало его вершину, от дерева не было никакой тени. Если около этого дерева громко кричали, то звуки терялись в пустое и эхо не повторяло их. Дерево цзяньму было очень странным на вид: его тонкий длинный ствол врезался прямо в облака, на нем не было ветвей и только на верхушке имелось несколько изогнутых и кривых веток наподобие каркаса зонта; корни дерева были изогнутыми и переплетались между собой. Это дерево обладало еще одной особенностью: его эластичная и прочная кора отделялась, как женский пояс или кожа желтой змеи.

По небесной лестнице — тонкому, уходящему прямо в облака стволу, — находившейся в центре неба и земли, духи разных мест поднимались на небо и спускались на землю. Фуси поднялся на небо именно по этому дереву, и вполне возможно, что он был первым, кто воспользовался этим деревом, как небесной лестницей. Одно это уже показывает его волшебную силу.

Согласно преданию, Фуси создал музыкальный инструмент сэ — гусли — и прекрасную мелодию цзябянь. У гуслей сэ первоначально было пятьдесят струн, но случилось так, что однажды Фуси попросил святую Су-нюй из пустыни вблизи Дугуана сыграть ему на этих Туслях. Ее исполнение мелодии цзябянь вызвало у него глубокую печаль, и он просил прервать музыку, однако своевольная Су-нюй его не послушалась. Тогда Фуси сломал инструмент пополам и у сэ осталось лишь двадцать пять струн, а мелодия стала менее печальной. Поэтому сэ в последующие времена имели девятнадцать, двадцать три и, самое большое, двадцать пять струн. То, что Фуси смог все же заставить столь своевольную Су-нюй играть для него, также говорит о Фуси как о действительно необычайном и удивительном персонаже китайской мифологии.

В мифах и легендах древности Фуси выступает как верховный владыка Востока. Его помощником был дух дерева по имени Гоуман. Гоуман с квадратным лицом и телом птицы, держал в руках циркуль и вместе с Фуси управлял веснами. Он носил белое одеяние и восседал на двух драконах. Рассказывают, что Гоуман, хотя был сыном владыки Запада Шаохао из рода Цзиньтянь, стал помощником Фуси — владыки Востока. Его имя было Чун, а люди называли его Гоуман, что значит «весенние травы и деревья причудливы и извилисты», и имя Гоуман стало, таким образом, символом весны и жизни. Есть предание о том, что в эпоху Чуньцю в царстве Цинь жил мудрый правитель по имени Му-гун, который умел подбирать себе умных сановников. Однажды в царстве Чу за пять бараньих шкур он выкупил некоего Боли Си и назначил его на самый высокий пост в государстве. Он был очень добр к людям. Простил, например, триста кочевников из страны Цися, которые угнали и съели его прекрасных скакунов. В благодарность за такое милосердие кочевники помогли ему разбить войско царства Цзинь и захватить в плен цзиньского правителя И У. Небесный владыка за эти добрые поступки приказал духу Гоуману продлить ему жизнь на девятнадцать лет. Этим верховным владыкой, несомненно был владыка Востока Тайхао, или Фуси.

У Фуси была прекрасная дочь по имени Фу-фэй. Переправляясь через реку Лошуй, она утонула и превратилась в духа реки Лошуй. Поэты воспели ее красоту в одах и гимнах.

Однако, пожалуй, самой большой заслугой Фуси было то, что он дал людям огонь, чтобы они могли жарить и варить мясо и избавиться от болей в животе. В известных нам древних исторических книгах не говорится определенно, кто научил людей пользоваться огнем; это приписывается и Суйженю, и Фуси, и даже Хуан-ди.

Фуси в китайской мифологии является сыном Лэй-шэня — духа грома — и одновременно верховым владыкой Востока, который ведал веснами и ростом деревьев. Какие явления возникали от ударов молнии в деревья? Нет никакого сомнения, что в результате этого начинались пожары, возникало большое пламя. Таким образом, само появление Фуси с его обязанностями духа огня очень легко отождествить с появлением огня на земле. Поэтому мы считаем, что применение огня нужно прежде всего связывать с именем Фуси, что вполне обоснованно. Открытие же способа добывания огня трением, приписываемое Суйжэню, было сделано явно позже.

О получении огня при помощи трения имеется очень интересное предание. Рассказывают, что в глубокой древности на западе обширной пустыни находилась страна Суймин. Она была расположена в таком месте, куда не достигали ни лучи солнца, ни свет луны, а так как жители этой страны не видели солнца, то они не знали ни дня, ни ночи. В этой стране росло дерево суйму. Оно было необычайно велико, с очень извилистым стволом, кривыми ветвями, свернутыми листьями и занимало огромное пространство. Как-то один мудрец отправился путешествовать и зашел очень далеко, как раз в те места, где не было ни солнца, ни луны, то есть оказался в стране Суймин. Он решил немного отдохнуть под этим причудливым и огромным деревом суйму. В стране Суймин не было солнечного света, там, как в большом лесу, казалось, царил полный мрак, но, приглядевшись внимательно, можно было убедиться, что это совсем не так. В лесу всюду зажигались прекрасные огоньки, как будто сверкали блестящие жемчужины и разнообразные драгоценные камни, освещавшие все вокруг. Люди страны Суймин круглый год, не видя солнца на небе, трудились и отдыхали, ели и спали при свете этих прекрасных огоньков.

Этот мудрец захотел узнать причину возникновения огоньков, и оказалось, что появлялись огоньки оттого, что большие птицы, напоминавшие птиц-рыболовов, с длинными когтями на лапах, черной спинкой и белым брюшком били своими короткими и твердыми клювами по стволам деревьев (по-видимому, они склевывали насекомых). Ударят клювом по дереву — вспыхнет яркий огонек. И мудрецу внезапно пришла в голову мысль, что так же можно и людям добывать огонь. Он отломил несколько веточек с дерева суйму, взял маленькую ветку и начал ею как бы сверлить большую, и действительно — вспыхнул огонек, но пламени от него не было. Мудрец стал отламывать ветки других деревьев, вновь и вновь пытаясь получить огонь. Он употреблял все больше и больше усилий, и в конце концов от вращения ветки появился сначала дымок, а затем и пламя — ветка загорелась, и был добыт настоящий огонь.

Вернувшись в свою страну, он передал людям способ добывания огня трением. Теперь люди могли добывать огонь тогда, когда он понадобится, а не ждать грозы. Отныне им не нужно было охранять костер круглый год, опасаясь, что он погаснет. И люди назвали того человека, который открыл способ добывания огня трением, именем Суй-жэнь, что значит «добывший огонь трением».

В последующие эпохи после Фуси, как нам известно, на юго-западе существовала страна Ба. Согласно преданию, от Фуси родился Сяньняо, от Сяньняо родился Чэнли, от Чэнли — Хоучжао, который и стал родоначальником народа страны Ба.

Страна Ба находилась недалеко от тех мест, где росло дерево цзяньму. А поблизости была страна рода Люху-ансинь, занимавшая территорию в триста ли в окружности. Она была отделена от страны Ба горами и реками, удалена от мирской суеты и была чистой, как обитель бессмертных. Страна Ба, судя по описаниям, почти не отличалась от нее.

5

Нюйва делает людей из желтой глины, — Нюйва устанавливает систему бракосочетаний. — Веселое торжество перед храмом богов во время принесения жертвы с молением о даровании детей правителю. — Борьба бога вод и бога Огня Гунгуна и Чжужуна. — Нюйва чинит небосвод.

Первое упоминание о.Нюйва имеется в «Вопросах к небу» Цюй Юаня, где говорится: «Кем был тот, кто создал самое Нюйва?» Этот вопрос очень странен, потому что если Нюйва создавала людей, то кто же создавал ее? Ван И в комментариях к Цюй Юаню, основываясь на другой легенде, обрисовывает образ Нюйва. По его словам, она имела голову человека и тело змеи. Это совпадает с изображением ее в предмогильном храме У Ляна, но он не говорит, какого пола была Нюйва. В самом раннем китайском словаре под иероглифом ва дается следующее объяснение: «Ва — женщина-дух, в древние времена сотворившая все вещи в мире», — по существу, лишь из этого объяснения мы узнаем, что Нюйва была женским божеством.

Наделена она была исключительной божественной силой и в один день могла совершить семьдесят перевоплощений.

В те времена, когда земля отделилась от неба, хотя на земле уже были горы, реки, трава и деревья и даже птицы и звери, насекомые и рыбы, на ней еще не было людей, и поэтому мир был просторен и тих. По этой земле бродил великий дух — Нюйва. В сердце своем она ощущала ужасное одиночество и понимала, что, для того чтобы оживить землю, необходимо еще что-то создать.

Как-то раз присела она на берегу пруда, взяла горсть желтой глины, смочила ее водой и, глядя на свое отражение, вылепила нечто вроде маленькой девочки. Как только она поставила ее на землю, вдруг — и сказать-то странно эта маленькая фигурка ожила, закричала «уа-уа» и радостно запрыгала. Ей дали имя Жэнь — человек.

Первый человек был маленького роста, но, согласно преданию, его создала богиня. Он отличался от летающих птиц и от четвероногих животных, да и держался он как хозяин вселенной. Нюйва была очень довольна своим творением и, продолжая это дело, вылепила из глины множество человечков обоего пола. Голые человечки, окружив Нюйва, танцевали и радостно кричали. Затем они в одиночку и группами разбежались в разные стороны.

Удивившись и успокоившись, Нюйва продолжала свою работу. Из-под ее рук на землю продолжали падать живые человечки, и, слыша вокруг себя смех окружавших ее людей, она уже не чувствовала себя столь одинокой, потому что мир был заселен ее сыновьями и дочерьми. Желая заселить всю землю этими разумными маленькими существами, Нюйва трудилась очень долго и, еще не выполнив желаемого, очень устала. В конце концов она взяла нечто вроде веревки, по-видимому, это была сорванная с горного обрыва лиана, опустила ее в топь и, когда та покрылась жидкой желтой глиной, стряхнула эту глину на землю. В местах, куда Падали кусочки глины, появились кричащие «уа-уа» и радостно прыгающие маленькие человечки.

Так она упростила свою работу — тряхнет веревкой, и сразу появляется множество живых человечков. Вскоре на земле повсюду были видны следы людей.

На земле появились люди, и, казалось бы, труд Нюйва мог этим завершиться. Однако она задумалась, что еще можно сделать, чтобы продолжался род человеческий,— ведь люди умирали, а создавать их всякий раз заново было слишком утомительно. Поэтому она, соединив мужчин и женщин, заставила их самих продолжать свой род и возложила на них обязанности по воспитанию детей. Так стал продолжаться род человеческий, и день ото дня людей становилось все больше и больше.

Нюйва установила для людей форму брака и стала самой первой свахой. Поэтому последующие поколения почитали ее как богиню сватовства и бракосочетания. Люди приносили жертвы этой богине, причем церемонии в ее честь были необычайно пышными: за городом в поле строили алтарь, воздвигали кумирню и во время праздника приносили ей в жертву свиней, быков и баранов. Из года в год во втором месяце весны юноши и девушки, собравшись вместе около кумирни, развлекались и веселились. Каждый, найдя себе по сердцу пару, мог без каких-либо обрядов свободою вступить в брак. Под открытым небом при свете звезд и луны они сооружали шалаши, ковер из зеленой травы служил им постелью, и никто не мог препятствовать их взаимоотношениям.

Это было, что называется, «соединение по воле неба». Во время этих встреч исполнялись красивые песни и танцы, посвященные богине, и молодые люди могли веселиться сколько хотели. Те, у кого не было сыновей, приходили к храму просить мужское потомство. Так Нюйва стала не только богиней бракосочетания, но и богиней, дарующей детей.

В каждом царстве подобные жертвоприношения совершались в разных местах, то в горах или лесах, как, например, в тутовом лесу — Санлинь в царстве Сун, или на озерах и реках, например на озере Юньмэн в царстве Чу, и т. д., одним словом, в какой-либо красивой местности. На алтаре обыкновенно вертикально, стоял камень, к которому люди относились с чрезвычайным почтением. Значение этого символа связано с широко распространенным в древние времена фаллическим культом.

После того как Нюйва создала род человеческий и установила систему брачных отношений между людьми, она в течение многих лет жила в полной безмятежности. Неожиданно дух воды Гунгун и дух огня Чжужун неизвестно из-за чего подрались и нарушили счастливую и спокойную жизнь людей.

Гунгун слыл на небе злым духом, имел человеческое лицо и тело змеи, на голове его росли красные волосы, он был невежественный и злой. Его помощник по имени Сян-лю имел девять голов с человеческими лицами и синее змеиное тело, был жесток и жаден. У Гунгуна был еще сподвижник по имени Фую, помогавший ему творить зло. Неизвестно, как выглядел Фую при жизни, а после смерти он, превратившись в бурого медведя, прибежал в дом цзиньского правителя Пин-гуна, лег за пологом и, внимательно подсматривая оттуда, в конце концов так напугал хозяина, что тот заболел.

У Гунгуна имелся еще сын без имени, который был не лучше других. Этот сын умер в день зимнего солнцестояния, превратившись после смерти в злого беса, напускавшего на людей наваждения. Этот бес ничего не боялся, кроме красных бобов. Умные люди знали это и, чтобы избежать его наваждений, каждый год в день зимнего солнцестояния варили из бобов похлебку. Увидев эту еду, он немедленно убегал.

Из всего окружения Гунгуна только его сын Сю был хорошим. Нрав у него был мягкий, он не имел никаких пороков, любил бродить и любоваться знаменитыми горами и реками, и везде, куда можно было добраться в повозке, на лодке или пешком, виднелись следы его беззаботных и веселых путешествий.

Люди с благодарностью относились к нему и после его смерти почитали как бога путешествий. В древние времена люди всякий раз, отправляясь в путь, приносили ему жертву, выставляли вино и угощение, чтобы испросить у него безопасности и благополучного пути отъезжающему, и этот образ назывался цзудао или цзуцзянь — проводы. Во время борьбы Гунгуна и Чжужуна, надо полагать, Сю находился в дальнем странствии и не принимал в ней участия. Но и без него силы у Гунгуна были очень велики, так как вместе с ним бились девятиглавый Сянлю с телом змеи, превратившийся после смерти в медведя Фую, а также тот самый сын-бес, который боялся красных бобов. Однако в древних книгах имеются лишь краткие записи об этом событии и неизвестны подробности битвы. Известно лишь, что эта битва была чрезвычайно жестокой и с неба она перешла на землю. Стихии воды и огня по сущности своей несовместимы, поэтому нет ничего удивительного в том, что Гунгун — дух воды, как говорится в одной из легенд,— сын Чжужуна, обычно восседавшего на колеснице из облаков, запряженной двумя драконами, в конце концов начал битву со своим отцом — духом огня Чжужуном.

Гунгун и его помощники сели на огромный плот и, вздымая высочайшие волны, поплыли по реке, чтобы напасть на Чжужуна. Все водяные существа большой реки, видимо, служили ему боевыми конями. Дух огня, не сдержав гнева, направил на них всепожирающее пламя и изрядно опалил полководца и его воинов. В конечном счете добро победило зло — дух огня, выразитель светлого начала, победил, а зловредный и воинственный дух воды, олицетворение мрака, потерпел поражение.

Для воинства духа воды, потерпевшего поражение, обстоятельства сложились весьма печально. Нетерпеливый Фую не переводя дыхания бежал до самой реки Хуайшуй, сын-бес, который боялся красных бобов, по-видимому, сразу же после поражения испустил дух, девятиглавый Сянлю остался жив, но, исполненный стыда, бежал в северную часть гор Куньлунь и там поселился, прячась от людей. Гунгун, видя, что из его затеи ничего не получилось, пал духом, от обиды решил покончить с собою и стал биться головой о гору Бучжоу, что находится на западе, но остался жив и, придя в себя, отправился к великому Юю, чтобы помешать ему усмирить потоп. Когда он ударил головой о гору, земля и небо изменили свою первоначальную форму и миру стало угрожать великое бедствие.

Прежде гора Бучжоу служила опорой, на которой покоилось небо, а от удара бога воды Гунгуна она сломалась и одна из сторон земли разрушилась, часть небосвода отвалилась и на небе возникли большие зияющие проемы, а на земле — черные и глубокие провалы.

Во время этих потрясений горные леса охватил огромный жестокий пожар, воды, хлынувшие из-под земли, затопили сушу, и земля превратилась в сплошной океан, волны которого вздымались до неба. Люди не могли спастись от настигавшей их воды, а им еще угрожала гибель от различных хищных животных и птиц, которых потоп выгнал из лесов в горы. Это был настоящий ад.

Нюйва, видя, как страдают ее дети, очень опечалилась. Не зная, как наказать злого зачинщика, которому не суждено было умереть, она принялась за тяжелый труд по починке неба. Работа ей предстояла большая и трудная. Но ради счастья людей Нюйва, горячо любившая своих детей, не испугалась трудностей и смело взялась за дело.

Прежде всего она собрала множество камней пяти различных цветов, расплавила их на огне в жидкую массу и ею заделала отверстие в небе. Посмотришь внимательно — вроде бы есть некоторая разница в расцветке неба, однако издали их цвет не отличается от цвета неба.

Для того чтобы впредь не опасаться обвала, Нюйва убила огромную черепаху, отрубила у , нее четыре ноги, которые поставила вертикально у четырех сторон земли как подпорки, поддерживающие небосвод наподобие шатра. Эти подпорки были очень прочные, и поэтому можно было не опасаться, что небо вновь рухнет. Позднее она поймала на Центральной равнине черного дракона, долгое время творившего зло, и убила его. Она изгнала злых и хищных зверей и птиц, пугавших людей. Потом сожгла тростник, сгребла пепел в кучи и преградила дорогу потопу. Великая Нюйва избавила своих детей от бедствий и спасла их от полной гибели.

ЛАО-ЦЗЫ. ТРАКТАТ О ПУТИ И ПОТЕНЦИИ (Дао-до цзин)

Перевод Б. Б. Виноградского Первая часть

ПУТЬ.

ПЕРВЫЙ ЧЖАН

Постоянный Путь составляется из возможности выбора

Пути и невозможности выбора Пути ^[1] .

Постоянное имя составляется из возможности выбора имени и невозможности выбора имени.

Отсутствием именуется начальное действие Неба-Земли.

Наличием именуется рождение-материнство мириад сущностей.

Причинность:

Стремление к постоянному отсутствию осуществляется созерцанием тончайшей тайны.

Стремление к постоянному наличию осуществляет созерцание его внешнего проявления.

Эта пара представляет собой общность исхода при различии наименования.

Если определить вместе, то это будет непостижимая тайна.

Пытаясь проникнуть в эту тайну, придешь только к тайне.

Это врата для появления множества тончайших начал.

ВТОРОЙ ЧЖАН

В поднебесной всегда, узнав о красоте, начинают осуществлять красивое.

И вот — уже безобразное.

Всегда, узнав о совершенствовании, начинают осуществлять совершенствование.

И вот — уже не-совершенствование.

Причинность:

В контакте наличия и отсутствия происходит рождение.

В контакте трудного и легкого происходит становление-завершение.

В контакте длинного и короткого появляется форма.

В контакте высокого и низкого происходит потеря равновесия.

В контакте звука и голоса осуществляется согласие.

В контакте переднего и заднего появляется следование. Это дает:

Человек мудрости пребывает в осуществлении отсутствия.

Таково его дело.

Совершает действия без пояснений словами.

Таково его учение.

Ведь мириады сущностей совершают работы, а нет оформления в словах.

Происходит рождение, а нет обладания.

В осуществлении нет отождествления.

При успешном завершении нет пребывания в этом.

А коли нет пребывания в этом, то нет и исчезновения.

ТРЕТИЙ ЧЖАН

Если не восхвалять умелость, тогда народ не соперничает.

Если не придавать ценности трудно достающимся товарам,

тогда в народе не будет воровства.

Если не смотреть на то, что может вызвать стремление, тогда в сердце-сознании народа не будет смуты.

Это дает:

Человек мудрости, упорядочивая —

Поддерживает состояние пустоты ^[2] в своем сердце-сознании.

Поддерживает ощущение полноты в своем животе ^[3] .

Делает слабыми свои волеустремления.

Делает сильными свои кости.

Постоянство позволяет народу пребывать в отсутствии знания и отсутствии стремления.

Это приводит к тому, что даже знающий не осмеливается осуществлять-действовать.

Когда осуществляется осуществление отсутствия, тогда отсутствует беспорядок.

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧЖАН

В срединной пульсации происходит функционирование Пути.

Невозможно, чтобы случилось заполнение.

В бездонности своей он

Будто бы прародитель мириад сущностей.

Затупляет их остроту.

Разрубает их путы.

Смягчает их сияние.

Объединяет их прах.

В прозрачности своей он —

Будто бы возможность существования.

Сущность моя не знает, чье это порождение.

Предшествует первопредку всех образов.

ПЯТЫЙ ЧЖАН

Небо-Земля не вступают в контакт ^[4] .

Из мириад сущностей они делают соломенную собаку.

Человек мудрости не вступает в контакт.

Из ста родов он делает соломенную собаку ^[5] .

Пространство Неба-Земли можно уподобить кузнечным мехам.

При опустошении не истощаются.

Приводишь в движение, а выходит еще больше.

Избыточность в речах источает возможности чисел.

Лучше всего удержать срединность.

ШЕСТОЙ ЧЖАН

Если движется дух по долинам, то нет смерти.

Это определяется:

Мистическая женственность. ^[6]

Врата, ведущие в мистическую женственность,—

это определяется:

Корень Неба-Земли.

В движении — ниточкой тонкой, на грани существования.

Применяя, никогда не натягивай.

СЕДЬМОЙ ЧЖАН

Небо длит.

Земля продолжает. ^[7]

Небо-земля потому и способны длить и продолжать, что живут не сами по себе.

Причинность:

Способны длить жизнь. ^[8]

Это дает:

Человек мудрости помещает свою личность позади, а его личность оказывается впереди.

Он отстраняется от своей личности, а личность сохраняется. ^[9]

Именно чрез отсутствие личных устремлений он способен осуществлять свои личные устремления.

ВОСЬМОЙ ЧЖАН

Продвижение к совершенству подобно воде.

Вода в своем совершенстве приносит пользу мириадам сущностей, не соперничая при этом.

Она находится в местах, которые неприятны множеству людей.

Причинность:

Она близка Пути.

Пребывание совершенствуется землей.

Сердце-сознание совершенствуется бездонностью.

Сопричастность совершенствуется контактностью.

Речь совершенствуется верой.

Управление совершенствуется порядком.

Ситуация-дело совершенствуется энергией-возможностью.

Движение совершенствуется временем.

И если только не соперничаешь, тогда — отсутствие просчетов.

ДЕВЯТЫЙ ЧЖАН

Удерживает и заполняет его. А лучше бы прекратить это.

Куют и заостряют его.

Не смогут охранить долго.

Золото и драгоценности заполнили залы.

Никто не сумеет уберечь.

Если в богатстве и знатности загордился, сам себе создаешь проблемы на будущее.

Приходит успех — личность отступает.

Таков Путь Неба.

ДЕСЯТЫЙ ЧЖАН

Практикуя осознание единости духовного и физического начал, ^[10]

способен ли пребывать в состоянии отсутствия рассеяния? ^[11]

Концентрируя дыхание-ци, устремляясь к мягкости, способен ли быть в состоянии младенца?

Совершенствуя и очищая мистическое видение, способен ли быть в состоянии отсутствия изъянов?

В любви к народу и управлении государством, способен ли пребывать в состоянии отсутствия знаний?

Когда открываются и закрываются Небесные врата ^[12] , способен ли быть в состоянии отсутствия иньской асимметрии? ^[13]

Стремясь к полному постижению четырех пределов, ^[14]

способен ли пребывать в состоянии отсутствия осуществления?

Порождают и накапливают.

Порождая, не вступай в отношения обладания.

Осуществляя, не отождествляйся.

Возрастая, не главенствуй.

Это определяется:

Мистическая Потенция.

ОДИННАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Тридцать спиц сходятся в одной ступице.

Наличие в ней отсутствия делает возможным функциональное применение повозки.

Придают форму глине, изготовляя утварь.

Наличие в ней отсутствия делает возможным функциональное применение утвари.

Прорубают двери и окна, делая комнату.

Наличие в ней отсутствия делает возможным функциональное применение комнаты.

Причинность:

Наличие — посредством этого осуществляют использование плодов.

Отсутствие — посредством этого осуществляют функциональное применение.

ДВЕНАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Как раз из-за пяти цветов человеческие глаза и слепнут.

Как раз из-за пяти звуков человеческие уши и глохнут.

Как раз из-за пяти вкусов рот человеческий и теряет способность восприятия вкусовых ощущений.

Как раз из-за азарта гонок и пыла охоты в человеческом сердце и возникает безумие.

Как раз из-за трудно достающихся товаров и возникают помехи в движении человека.

Это дает:

Человек мудрости осуществляет внутренними органами, ^[15]

не осуществляет глазами.

Причинность:

Отбрасывает то, берет это.

ТРИНАДЦАТЫЙ ЧЖАН

И к почестям, и к позору относись как к тревожному предупреждению.

Цени большую беду как собственное тело.

Что значит: и к почестям, и к позору относиться как к тревожному предупреждению?

Почести соответствуют движению вверх.

Позор соответствует движению вниз.

Обретению их сопутствует тревога.

Потере их сопутствует тревога.

Это определяется:

И к почестям, и к позору относись как к тревожному предупреждению.

Что значит: ценить большую беду как собственное тело?

Потому для твоей сущности может быть большая беда, что сущность осуществляет наличие тела.

И если бы у сущности отсутствовало тело, то откуда бы взялась беда?

Причинность:

Когда через придавание большого значения собственному телу осуществляешь действия в Поднебесной, тогда можно доверить Поднебесную.

Когда через любовь к своему телу осуществляешь действия в Поднебесной, тогда можно поручить Поднебесную.

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Смотришь на него, не видя.

Имя назови: «Рассеянное».

Слушаешь его, не слыша.

Имя назови: «Разреженное».

Ухватываешь его, не удерживая.

Имя назови: «Тончайшее».

Эту троицу нельзя определить, задавая вопросы.

Причинность:

Смешиваясь, осуществляют единое.

При движении вверх оно не светлое.

При движении вниз оно не темное.

Как ускользающая нить.

Нельзя его определить именем.

Повторяется возвращение в состояние отсутствия вещей.

Это определяется:

Трепетное и мерцающее.

Движется ему навстречу, не видя его главы.

Следуешь за ним, не видя его спины.

Путь древности применяй для контроля наличия данного момента.

Будь способен знать начало древности.

Это определяют:

Путеводная нить.

ПЯТНАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Воин, осуществляющий совершенствование, в древности находился в состоянии мистического проникновения в мельчайшее и тончайшее, в глубинах, не поддающихся познанию.

Поскольку это не поддается познанию, то постараемся описать через образы.

В бдительности —

будто зимой переходишь поток.

В уподоблении —

будто боишься соседей с четырех сторон.

В строгости будто гость.

В распространении — будто тончайший лед.

В искренности —

будто необработанный кусок дерева. ^[16]

В широте восприимчивости — будто долина.

В непроницаемости — будто мутная вода.

Кто способен, будучи мутным, стать неподвижным, посредством покоя постепенно очистится.

Кто способен, будучи тихим, постепенно переходить к движению, будет плавно жить.

Сохраняя этот Путь, не стремись к наполнению.

Если только не наполняешь, тогда будешь способен ветшать, не становясь новым. ^[17]

ШЕСТНАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Стремись к пределу пустоты.

Старайся удерживать состояние покоя.

Мириады сущностей действуют одномоментно.

Моя сущность — для того, чтобы созерцать возвращение.

Ведь сущностей беспорядочно много, а каждая возвращается, приходя к своему корню.

Приход к корню выражается покоем.

Покой выражается возвращением судьбы.

Возвращение судьбы выражается постоянством.

Знание постоянства выражается просветлением.

Не зная постоянства, суетишься, создавая неудачи.

Осознание постоянства делает восприимчивым.

Восприимчивость ведет к способности быть справедливым. ^[18]

Если справедлив, то можешь быть правителем.

Будучи правителем, сообщаешься с Небом.

Сообщаясь с Небом, приходишь к Пути.

Двигаясь по Пути, способен бесконечно длить.

Тело исчезнет, но не погибнешь.

СЕМНАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Самый высший ^[19]

вниз лишь осознают его существование.

Следующий

его любят и восхваляют.

Следующий — относятся со страхом.

Следующий

относятся с презрением.

Если в тебе недостаточно веры, то быте не верит тебе.

Будь осторожным и цени свои слова.

Успехи достигаются, дела совершаются.

Представители ста родов всегда считают, что я в состоянии самопроизвольной естественности.

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Исчезает великий Путь — появляется контактность и осознание.

Уходят мудрые и знающие — появляется большая искусственность.

Нет гармонии в шести родственных связях появляются сыновья почтительность и братская любовь.

Смута и хаос в государстве и семьях — появляются верные слуги.

ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Избавьтесь от мудрости, отбросьте звания.

Народ выгадает во сто крат.

Избавьтесь от контактности, отбросьте осознание-долг.

Народ вернется к сыновьей почтительности и братской любви.

Избавьтесь от умений, откажитесь от выгоды.

Больше не будет воров и разбойников..

Этой триады недостаточно, чтобы создать текст.

Причинность:

Можно свести к следующим установкам: проявляй простоту некрашеного холста.

Содержи в себе безыскусность необделанного куска дерева.

Уменьшай корысть.

Ограничивай желания.

ДВАДЦАТЫЙ ЧЖАН

Прекратите учиться, и тогда не будет беспокойства.

Как далеко отстоят друг от друга почтительность и пренебрежение?

Как далеко отстоят друг от Друга добро и зло?

Если человека боятся, то и он не может не бояться.

Безграничное — это то, что еще не имеет центра.

Человек толпы радуется наслаждениям, как будто празднует жертвоприношение тай-лао ^[20] , как будто взбирается на башню весной.

Я — один.

Прозрачно-безвкусен — нет еще никаких проявлений.

Подобен ребенку, который еще не начал и улыбаться.

Утомленно скитаюсь,

будто некуда мне вернуться.

У человека толпы — всегда есть избыток.

А я — один, как будто утратил.

Я — глупость в человеческом сердце.

Непроницаемость тьмы.

Обычные люди всматриваются-внимают.

Я — один.

Сумрачно-мрачный.

Обычные люди всматриваются-внимают

Я — один.

Скучный и хмурый.

Бесформенность — это напоминание о море.

Ветра круговорот — это напоминание об отсутствии остановки.

У человека толпы всегда есть мотивы.

Лишь я — один, тупой и грубый.

Я — один.

Отличаюсь от человека

И питаю в первую очередь то, что меня порождает.

ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ ЧЖАН

Всеобъемлющий характер Потенции пространства определяется лишь тем, что вытекает из Пути.

Путь реализуется в вещах лишь как мерцание, лишь как трепетание.

Вот трепетание, вот мерцание.

А в сердцевине — наличие образа.

Вот трепетание, вот мерцание.

А в сердцевине — наличие вещи.

Вот мрак, вот тьма.

А в сердцевине — наличие семени. ^[21]

Его семя является совершенно сущим.

А в сердцевине — наличие веры.

С древности до современности имя его не исчезает.

Тем самым он проявляется как прародитель множеств.

Откуда же известно сущности моей, что таковым является прародитель множеств?

Через это.

ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ ЧЖАН

От ущербности проходят к целости.

От кривды приходят к правде.

От пустоты приходят к наполненности.

От ветхости приходят к новому.

От уменьшения происходит обретение.

От умножения происходят сомнения.

Это дает:

Человек мудрости, охватывая единое, становится моделью Поднебесной.

Не выставляет себя, потому ясен.

Не утверждает себя, потому четок.

Не гордится собой, потому имеет заслуги.

Не превозносит себя, потому существует долго.

И именно потому, что не соперничает, потому никто в Поднебесной не способен вступить с ним в соотношения соперничества.

Разве древнее высказывание: «От ущербности приходят к целостности» — это пустые слова?

Ведь все сходится в том, кто обладает действительной целостью.

ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ ЧЖАН

Разреженность ^[22] в словах — это самопроизвольная естественность. ^[23]

Ураганный ветер не длится все утро.

Проливной дождь не идет до конца дня.

Кто осуществляет это?

Небо-Земля.

Даже Небо-Земля не способны сделать их долгими.

Что уж тут сравнивать с человеком?

Причинность:

Если в ситуациях действуешь, исходя из Пути, тогда отождествляешься с Путем.

Если действуешь, исходя из потери, тогда отождествляешься с потерей.

Когда отождествляешься с Путем, тогда и Путь радуется, обретя тебя.

Когда отождествляешься с Потенцией, тогда и Потенция радуется, обретя тебя.

Когда отождествляешься с потерей, тогда и потеря радуется, обретя тебя.

Если в тебе недостаточно веры, то бытие не верит в тебя.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ ЧЖАН

На цыпочках не простоишь.

Широко расставив ноги, не пойдешь.

Выставляя себя, не будешь ясен.

Утверждая себя, не будешь четок.

Гордясь собой, не будешь иметь заслуги.

Превознося себя, не сможешь просуществовать долго.

В пространстве Пути это называется избытком в пище и лишними движениями.

Всем сущностям от этого только зло.

Причинность:

При наличии Пути не застаиваются.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ ЧЖАН

Вещь в наличии формируется из бесформенного завихрения. ^[24]

Рождается прежде Неба-Земли.

В беззвучности, в безмятежности.

Стоит независимо ^[25] , не изменяясь. ^[26]

Движется в циклах, не погибая.

Так можно осуществлять порождающее начало в Поднебесной.

Сущность моя не знает этому имени.

Обозначим его знаком «Путь».

Стараясь подобрать ему имя, определим его как «великое».

Великое определим как преходящее.

Преходящее определим как далекое.

Далекое определим как обратное.

Причинность:

Путь — великий.

Небо — великое.

Земля — великая.

Человек — тоже великий.

Средь сфер есть четыре «великих», а человек из них занимает первое место.

Для человека образец — Земля.

Для Земли образец — Небо.

Для Неба образец — Путь.

Для Пути образец — самопроизвольная естественность. ^[27]

ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ ЧЖАН

Тяжелое является корнем легкого.

Покой является владыкой подвижности.

Это дает:

Человек мудрости в движении до конца дней не забывает о связи легкого и тяжелого.

Хотя есть шикарные перспективы, живет спокойно, минуя их все.

Отчего же хозяин десяти тысяч колесниц считает, что для тела его Поднебесная легка? ^[28]

Легкость ведет к потере основы.

Подвижность ведет к потере владыки.

ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ ЧЖАН

Совершенствование в движениях — в отсутствии колеи и следа.

Совершенствование в речи—в отсутствии заминок и оговорок.

Совершенствование в числах — в отсутствии бирок и фишек.

Совершенствование в запорах — в отсутствие замка и щеколды, а открыть не смогут.

Это дает:

Человек мудрости постоянно совершенствуется, помогая людям, поэтому не отвергает людей.

Постоянно совершенствуется, помогая вещам, поэтому не отвергает вещи.

Это определяется:

Преемственность ясности.

Причинность:

Совершенствующийся человек является наставником для несовершенствующегося человека.

Если не чтят своих наставников и не любят свои средства, то даже обладая знаниями, пребывают в великом заблуждении.

Это определяется:

Сущностная тайна.

ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ ЧЖАН

Осознавая свою мужскую асимметрию, удерживай свою женскую асимметрию ^[29] , —

и станешь руслом ручья для нисхождения Небес. ^[30]

Став руслом ручья для происхождения Небес, не будешь терять связь с Потенцией постоянства; вернувшись, придешь в состояние ребенка.

Осознавая белое в себе, руководствуйся черным в себе, —

станешь моделью для происхождения Небес.

Став моделью для нисхождения Небес, не допустишь чрезмерности в Потенции постоянства;

вернувшись, придешь в состояния Отсутствия пределов. ^[31]

Осознавая благородное в себе, руководствуйся низким в себе,—

и станешь долиной для нисхождения Небес.

Если станешь долиной для нисхождения Небес, тогда потенции постоянства будет достаточно.

Вернувшись, придешь в состояние необделанного куска дерева.

В результате воздействия на целостную простоту дерева получается утварь.

Применяя это, человек мудрости становится властителем функций.

В большем порядке нет разделения.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ ЧЖАН

Если заранее стремишься взять себе Поднебесную и осуществляешь это, то для сущности моей очевидно, что не обретя, прекратишь.

Поднебесная — божественная утварь. ^[32]

Нельзя осуществлять.

Нельзя удерживать.

Кто осуществляет — потерпит поражение.

Кто удерживает — потеряет ее.

Причинность:

Для вещей существует чередование — движения и следования, вдоха и выдоха, усиления и ослабления, возвышения и падения.

Это дает:

Человек мудрости отвергает крайность, излишество, полноту.

ТРИДЦАТЫЙ ЧЖАН

Если с мотивацией Пути помогаешь правителю людей, то не будешь посредством оружия усиливать Поднебесную.

В таких делах сильно воздаяние.

Там, где стоят войска, вырастают колючки и тернии.

За большими ратями следуют годы неудач и бедствий.

Наилучшее — добившись успеха, устраниться.

Не старайся через это получить силу.

В успехе не гордись.

В успехе не хвастай.

В успехе не возносись.

В успехе оказывайся против своей воли.

В успехе не будь сильным.

Сущность, достигнув пика силы, начинает стареть.

Это определяется,

Не Путь.

Если не Путь, то устраняйся пораньше.

ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ ЧЖАН

Даже самое хорошее оружие — это инструмент, который не предвещает блага.

Любая вещь может пострадать от него.

Причинность:

При наличии Пути, его не применяют.

Правитель-мудрец, пребывая в мире, ценит левое;

применяя оружие, ценит правое. ^[33]

Оружие — это инструмент, который не предвещает блага.

Это инструмент — который не для правителя-мудреца.

Лишь против своей воли применяют его.

Высшее осуществляется безмятежностью и бесстрастностью.

Побеждая, не восторгаются.

Если восторгаешься, значит радуешься гибели людей.

А ведь тот, кто радуется гибели людей, не сможет добиться, что устремления Поднебесной сошлись в нем.

В счастливых делах возвышают правое.

Заместитель командующего располагается слева.

Главнокомандующий располагается справа.

Говорят, что так располагаются для траурного ритуала.

При гибели множества людей следует в печали и горести оплакивать их.

После победы в битве следует устраивать траурные ритуалы.

ТРИДЦАТЬ ВТОРОЙ ЧЖАН

Постоянство Пути — в отсутствии имени.

Первозданную целостность ^[34] даже и в малом никто в Поднебесной не может заставить служить себе.

Удельные князья и правители, если способны руководствоваться этим, тогда мириады сущностей сами стремятся следовать их воле.

Образуется контакт меж Небом и Землей, в результате чего выпадают медовые росы.

Начало систематизации — это наличие имен.

Имя и есть приближение к наличию.

И здесь нужно уметь вовремя останавливаться.

Умеешь останавливаться — тем самым не подвергаешься опасности.

Чтобы образно определить Путь в пространстве Поднебесной, уподобим его потокам в долинах, стремящимся в пространство рек и морей.

ТРИДЦАТЬ ТРЕТИЙ ЧЖАН

Осознающий людей — познает.

Осознающий себя — просветляется.

Побеждающий людей - обладает силой.

Побеждающий себя становится сильным.

Осознающий достаток — богат.

Движение сильного — это наличие волеустремлений.

Не терять, свою позицию — это способность длить.

Умирая, не исчезать — это долгожительство.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ ЧЖАН

В разливе великого Пути можно быть и слева, и справа.

Мириады сущностей, отождествляясь с этим, рождаются-живут, не облекаясь при этом в слова.

Успех дела — не в прославлении наличия.

Одевай и вскармливай мириады сущностей,

но не осуществляй роль хозяина.

Устремляясь к постоянству отсутствия, можешь прославиться в малом.

Мириады сущностей приходят, но не осуществляют роль хозяина.

Можешь прославиться в великом.

Так как до конца не возвеличиваешь себя в осуществлении,

Причинность:

можешь реализовать свое великое.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЫЙ ЧЖАН

Держи великий образ.

Тогда Поднебесная уходит, а уходя, не вредит.

В этом великий мир и покой.

Музыка и яства задерживают мимолётного гостя.

На Пути то, что выходит изо рта, становится пресным — в нем отсутствует вкус.

Смотреть на него недостаточно, чтобы увидеть.

Слушать его недостаточно, чтобы услышать. Использовать его недостаточно, чтобы исчерпать.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ ЧЖАН

Стремишься сжать — необходимо сильно растянуть.

Стремишься ослабить — необходимо сильно укрепить.

Стремишься разрушить — необходимо сильно возвысить.

Стремишься завладеть — необходимо сильно дать.

Это определяется:

Просветление в тончайшем.

Мягкое и слабое побеждает твердое и сильное.

Рыбу нельзя вытаскивать из пучины.

Функциональные инструменты управления обществом нельзя показывать народу.

ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ ЧЖАН

Постоянство Пути — в отсутствии осуществления.

В результате отсутствует не осуществленное.

Если удельные князья и правители способны придерживаться этого, тогда мириады сущностей сами стремятся к преобразованиям.

Если в преобразованиях желают действовать, то сущность моя удержит их посредством первозданной целостности отсутствием имен.

Состояние первозданной целостности отсутствия имен также ориентирует на отсутствие стремлений.

Когда состояние отсутствия стремлений осуществляется посредством покоя, тогда выправление Поднебесной будет происходить само собой.

Вторая часть

ПОТЕНЦИЯ.

ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОЙ ЧЖАН

Направляя вверх Потенцию, отрицаешь Потенцию.

Это дает:

Наличие Потенции.

Направляя вниз Потенцию, не утрачиваешь Потенцию.

Это дает:

Отсутствие Потенции.

Направляя вверх Потенцию, осуществляют отсутствие.

При этом отсутствует не осуществленное.

Направляя вниз Потенцию, осуществляют ее при наличии мотивов осуществления.

Направляя вверх контактность, осуществляют ее при отсутствия мотивов осуществления.

Направляя вверх осознание, осуществляют его при наличии мотивов осуществления.

Направляя вверх ритуал, осуществляют его, но никто ему не соответствует.

Тогда усердствуют в сохранении его.

Причинность:

Утрачивают Путь, и следует Потенция.

Утрачивают Потенцию, и следует контактность.

Утрачивают контактность, и следует осознание.

Утрачивают осознание, и следует ритуал.

Ведь ритуал — это ослабление чести и веры, он является началом смуты.

Предварительное знание — это цветы на Пути, которые порождают глупость.

Это дает:

Великий муж основывается на том, что является мощным, и не пребывает в том, что ослаблено.

Основывается на том, что является плодами, и не пребывает в том, что является цветами.

Причинность:

Отбрасывает то, берет это.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ ЧЖАН

Изначально так обретают единство:

Небо обретает единство способностью чистоты.

Земля обретает единство способностью покоя.

Дух ^[35]обретает единство способностью божественной тайны.

Долина обретает единство способностью наполнения.

Мириады сущностей обретают единство способностью жить.

Удельные князья и правители обретают единство способностью осуществлять исправление Поднебесной.

Это и приводит их к единству.

Если у Неба отсутствует способность чистоты, может и расколоться.

Если у Земли отсутствует способность покоя, может прийти в движение.

Если у духа отсутствует способность божественной тайны,

может и иссякнуть.

Если у долины отсутствует способность наполнения, может и истощиться.

Если у мириад сущностей отсутствует способность жить, могут и исчезнуть.

Если у удельных князей и правителей отсутствует способность к исправлению посредством почитания высокого,

могут и рухнуть.

Причинность:

Основой для благородного является подлое.

Опорой для высокого является низкое.

Это дает:

Удельные князья и правители называют себя сирыми, вдовыми, неприкаянными.

Разве это не потому, что подлое является основой?

Разве нет?

Причинность:

В частом выражении восхваления — отсутствие восхваления.

Не стремись к блеску драгоценного камня, будь заурядным, как простой булыжник.

СОРОКОВОЙ ЧЖАН

От обратного — таково движение Пути.

От слабости — таково применение Пути.

В Поднебесной мириады сущностей рождаются в наличии.

Наличие рождается в отсутствии.

СОРОК ПЕРВЫЙ ЧЖАН

Высший воин, внимая Пути, усердно движется по нему.

Средний воин, внимая Пути, то хранит, то утрачивает.

Низший воин, внимая Пути, громко смеется над ним.

Если не будет смеяться, не сможет осуществлять Путь. ^[36]

Причинность:

Об этом говорится в устойчивых выражениях.

Просветление Пути отражается в тьме.

Продвижение по Пути отражается в отступлении.

Равномерность Пути отражается в изъянах.

Ориентацию вверх Потенции отражает долина.

Великая белизна отражается в сраме.

Обширная Потенция отражается в недостаточности.

Напряженность Потенции отражается в халатности. Простейшая истина отражается в текучести.

В большом квадрате — отсутствие углов.

Для большого инструмента — позднее завершение.

В большом звуке — разреженность голоса.

Большой образ — отсутствие формы.

Путь сокрыт в отсутствии имени.

Ведь только на Пути, совершенствуясь в зачине, еще и завершают.

СОРОК ВТОРОЙ ЧЖАН

Путь рождает один.

Один рождает два.

Два рождает три.

Три рождает мириады сущностей.

Для мириад сущностей то, что давит на спину, — Инь, а что обнимает спереди, — Ян.

Через срединность дыхания-ци осуществляют гармонию.

Люди в первую очередь не любят быть сирыми, вдовыми, неприкаянными, а правители и удельные князья так и называют себя.

Причинность:

Для сущности и убыль может обернуться прибылью.

А может и прибыль обернуться убылью.

Чему люди учат, тому учу и я. ^[37]

Коль сильный хребет ^[38] , то умрешь, так и не обретя.

Сущность моя — это и делает родителем своего учения.

СОРОК ТРЕТИЙ ЧЖАН

Предельно мягкое в Поднебесной опережает в гонке предельно твердое в Поднебесной.

Отсутствие наличия проникает в пространство отсутствия.

Сущность моя посредством этого знает наличие прибыли-пользы в осуществлении отсутствия.

Учение, не выраженное в словах, прибыль-польза от не-осуществления,— в Поднебесной редко ^[39] достигают этого.

СОРОК ЧЕТВЕРТЫЙ ЧЖАН

Что роднее, имя или тело?

Чего больше, тела или предметов?

Что больнее, обретение или потеря?

Вот причинность:

От сильной любви будут большие утраты.

Коль много накопишь, то много исчезнет.

Зная достаточность, не посрамишься.

Умея останавливаться, не погибнешь.

Сможешь тем самым тянуть и длить. ^[40]

СОРОК ПЯТЫЙ ЧЖАН

Великая завершенность отражает изъяны.

В своем применении неразрушима.

Великая полнота отражает срединность.

В своем применении неистощима.

Великая прямота отражает кривизну.

Великая смекалка отражает глупость.

Великое красноречие отражает бормотанье.

Подвижность побеждает холод.

Покой побеждает жар.

Чистота и покой осуществляют исправление Нисхождения Небес. ^[41]

СОРОК ШЕСТОЙ ЧЖАН

При наличии Пути в Поднебесной и скаковых жеребцов отправляют для унавоживания полей.

При отсутствии Пути в Поднебесной и кобылы, обряженные в боевую упряжь, живут в предместьях.

Нет большего преступления, чем попустительствовать стремлениям.

Нет большей беды, чем неосознание достаточности.

Нет большей проблемы, чем стремление обрести.

Причинность:

Осознание достаточности достаточного — это постоянная достаточность.

СОРОК СЕДЬМОЙ ЧЖАН

Не выходя в двери, осознаешь Нисхождение Небес.

Не выглядывая в окна, видишь небесный Путь.

Чем дальше ты выходишь, тем меньше ты осознаешь.

Это дает:

Человек мудрости не движется, а осознает.

Не видит, а именует. ^[42]

Не осуществляет, а совершает.

СОРОК ВОСЬМОЙ ЧЖАН

Осуществляя учение, ежедневно прибавляют.

Осуществляя Путь, ежедневно убавляют.

Убавляя еще и от убавления, достигают отсутствия осуществления.

В отсутствии осуществления отсутствует не-осуществленное.

Овладевая нисхождением Небес, будь постоянно в отсутствии ситуаций.

Когда же возникает состояние наличия ситуаций, этого недостаточно для овладевания нисхождением Небес.

СОРОК ДЕВЯТЫЙ ЧЖАН

В сердце-сознании человека мудрости — постоянство отсутствия.

Способен осуществлять сердцем-сознанием сердца-сознания ста родов. ^[43]

С совершенствующимися сущность моя тоже совершенствуется.

С несовершенствующимися сущность моя тоже совершенствуется.

Это Потенция совершенствования.

С верующими сущность моя верует.

С неверующими сущность моя тоже верует.

Это Потенция веры.

Человек мудрости в пространстве нисхождения Небес

воспринимает впитывает, осуществляя нисхождение Небес в завихрение своего-сознания.

Сто родов всегда направляют внимание в свои уши и глаза.

Человек мудрости всегда ограждает ^[44] от этого.

ПЯТИДЕСЯТЫЙ ЧЖАН

Выход — рождение.

Вход — смерть.

Попутчиков рождения — на десять есть три.

Попутчиков смерти — на десять есть три.

Людей, рождающих движение, ведущее в Землю смерти, тоже — на десять есть три. ^[45]

И какова же причинность?

Это мощность порождения порождающего.

Так, внимающий совершенствованию накопления порождающего, он, двигаясь по суше, не встретит носорога и тигра.

Войдя в войско, он не столкнется с вооруженным воином.

Для носорога отсутствует место, куда приложить свой рог.

Для тигра отсутствует место, куда применить свои когти.

Для воина отсутствует место, куда вонзить свой клинок.

И какова же причинность:

Из-за отсутствия в нем Земли смерти.

ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВЫЙ ЧЖАН

Путь порождает это.

Потенция накапливает это.

Сущности-вещи оформляют это.

Энергия-сила завершает это.

Это дает:

Из мириад сущностей нет не почитающих Путь и не возвышающих Потенцию.

Почитание Пути и возвышение Потенции делается не по чьему-то наставлению, а является самопроизвольной естественностью постоянства.

Причинность:

Путь порождает это, Потенция накапливает это, взращивает это, питает это, распределяет это, регулирует это, покрывает это.

Порождая, не вступай в отношения обладания.

Осуществляя, не отождествляйся.

Возрастая, не главенствуй.

Это определяется:

Мистическая потенция.

ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРОЙ ЧЖАН

При наличии начала в Поднебесной тем самым осуществляется материнская функция Поднебесной.

Когда же постигают свою материнскую функцию, тогда узнают о своей детской функции.

Узнав свою детскую функцию, возвращаются к тому, чтобы руководствоваться своей материнской функцией. Тело исчезнет, а не погибнешь.

Закрываешь свои отверстия; запираешь свои врата.

До кончины тела не будет напряжения.

Открываешь свои отверстия;

Улаживаешь свои дела-ситуации.

До кончины дела не будет избавления.

Видение малого выражает ясность.

Руководство слабостью выражает силу.

Применяй свой свет.

Возвращаясь, приходи к своей ясности.

Отсутствует беда утраты тела.

Это определяется:

Постоянство преемственности.

ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТИЙ ЧЖАН

Ниспошли мне четкого наличия знания, как двигаться по великому Пути.

Страшусь лишь отклониться от него.

Великий Путь максимально рассеян ^[46] , и народ предпочитает дорожки.

Приемные очень опрятны.

Поля совсем заросли.

Хранилища совершенно пусты.

Одежда в цветных узорах.

На поясе острые мечи.

Пресыщение питьем и пищей.

Наличие избытка товаров, предметов.

Это определяется:

Воровской беспредел.

Но ведь это же отрицание Пути.

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТЫЙ ЧЖАН

Если хорошо водрузить, то не вырвешь.

Если хорошо охватить, то не отнимешь.

Посредством этого от детей к внукам непрерывно передается культ поклонения предкам.

Если совершенствовать это в теле,

тогда его Потенция будет истинной.

Если совершенствовать это в семье,

тогда ее Потенция будет избыточной.

Если совершенствовать это в округе,

тогда его Потенция возрастет.

Если совершенствовать это в государстве,

тогда его Потенция создаст изобилие.

Если совершенствовать это в Поднебесной,

тогда эта Потенция распространится повсюду.

Причинность:

Тело следует рассматривать как тело.

Семью следует рассматривать как семью.

Округ следует рассматривать как округ.

Государство следует рассматривать как государство. Поднебесную следует рассматривать как Поднебесную. Посредством чего сущность моя осознает характер Поднебесной?

Посредством этого.

ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЫЙ ЧЖАН

Если вмещаешь полноту Потенции, то приближаешься к состоянию новорожденного.

Ядовитые твари не ужалят.

Лютые звери не утащат.

Хищные птицы не вцепятся.

Кости мягкие, сухожилия слабые, а хватает крепко.

Еще не осознает единения самки и самца, а в действиях целостен.

Это предельное выражение семени.

До конца дня кричит, а горло не садится.

Это предельное выражение гармонии.

Осознание гармонии выражается в постоянстве.

Осознание постоянства выражается в ясности.

Прибыль в жизни выражается благими знамениями.

Управление дыхания-ци сердцем выражается в силе.

Сущность, став крепкой, начинает стареть. Это определяется:

Не Путь.

Если не Путь, устраняйся пораньше.

ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТОЙ ЧЖАН

Познание — не речь.

Речь — не познание. ^[47]

Закрывают их отверстия.

Запирают их врата.

Затупляют их остроту.

Разрубают их путы.

Смягчают их сияние.

Объединяют их прах.

Это определяется:

Мистическое объединение.

Причинность:

Нельзя, захотев, быть родственным.

Нельзя, захотев, быть отчужденным.

Нельзя, захотев, иметь выгоду.

Нельзя, захотев, причинить вред.

Нельзя, захотев, быть благородным.

Нельзя, захотев, быть подлым.

Причинность:

Осуществляют благородное в Поднебесной. ^[48]

ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМОЙ ЧЖАН

Посредством нормального упорядочивают государство.

Посредством аномального применяют оружие.

Посредством отсутствия дел-ситуаций овладевают Поднебесной.

Каким образом сущность моя знает, что это так?

А так оно и есть.

В Поднебесной растет количество запретов и табу, а народ становится все беднее.

У народа увеличивается количество полезной утвари, а в государстве и семье все больше беспорядка.

Чем больше у людей мастерства и хитрых приемов, тем больше появляется воров и разбойников.

Причинность:

Человек мудрости говорит:

Я — в отсутствии осуществления, и народ сам изменяется.

Я — в стремлении к покою, и народ сам себя исправляет.

Я — в отсутствии дел-ситуаций, и народ сам богатеет.

Я — в отсутствии стремлений, и народ сам приходит к изначальной целостности.

ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМОЙ ЧЖАН

Его управление невежественно, а народ его бесхитростен.

Его управление проницательно, а народ его хитер и коварен.

Несчастье пусть станет опорой для счастья.

Счастье пусть таит в себе несчастье.

Кто осознает свой предел?

Нормальное обращается, становясь аномальным.

Добро обращается, становясь нечистью.

Человек потерял свое солнце в глубокой древности.

Это дает:

Человек мудрости,

упорядочивая по квадрату ^[49] , не разделяет; выделяя грани, не режет; будучи прямым, не жесток; будучи светлым, не слепит.

ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЫЙ ЧЖАН

Упорядочивание ^[50] — люди.

Дела — Небо.

Нет ничего, что сравнится с бережливостью.

Будь только бережливым.

Это определяется:

Заранее воспринимать.

Заранее воспринимать.

Это определяется:

Двойное накопление Потенции.

Двойное накопление Потенции — тогда отсутствие не-преодолимого.

Отсутствие не-преодолимого — тогда никто не знает своего Предела.

Никто не знает своего Предела — может быть наличие государства.

Наличие материнского принципа в государстве позволяет достичь длительности и долготы.

Это определяется:

Глубокий корень, прочный ствол.

Путь длинной жизни и долгого видения.

ШЕСТИДЕСЯТЫЙ ЧЖАН

Порядок в большом государстве отражается в приготовлении мелкой рыбешки.

Посредством пути управляют Поднебесной —

их бесы не обожествляются. ^[51]

Суть не в том, чтобы их бесы не обожествлялись,

а в том, чтобы их божественность не вредила людям.

Суть не в том, чтобы их божественность не вредила людям,

а в том, чтобы человек мудрости тоже не вредил людям.

Пусть в паре не возникают отношения взаимного уничтожения.

Причинность:

Тогда Потенция, соединившись, возвращается.

ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВЫЙ ЧЖАН

Большое государство — это нисходящий поток, фокус нисхождения Небес, женский принцип ^[52] нисхождения Небес.

Постоянство женского в том, что покой побеждает мужское.

Покой осуществляет нисхождение.

ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРОЙ ЧЖАН

Путь — красный угол мириад сущностей.

Сокровище для совершенствующихся людей.

Охраняющая сила для не-совершенствующихся людей.

Красивые слова подходят для базаров.

Благородные поступки нужны для репутации.

Есть в человеке несовершенное.

Как можно избавиться от этого?

Причинность:

Происходит интронизация сына Неба, инаугурация трех князей-гуннов.

Хотя несут регалий двумя руками и впереди четверка лошадей, не лучше ли сидеть ^[53] , чтобы продвигаться по этому Пути.

В древности то, из-за чего ценили этот Путь, разве не выражали таким образом:

Через это ищущий обрящет, а имеющий грехи будет прощен.

Причинность:

Осуществляют благородное в Поднебесной.

ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТИЙ ЧЖАН

Осуществляют отсутствие осуществления.

Действуют в отсутствии дел.

Вкушают отсутствие вкуса.

Большое — маленькое.

Многое — малое.

Отвечай на обиды посредством Потенции.

Замышляя трудное, будь в его легком.

Осуществляя большое, будь в его тонком.

В Поднебесной трудные дела обязательно складываются из легких.

В Поднебесной большие дела обязательно складываются из мелочей.

Это дает:

Человек мудрости заканчивает, не осуществляя большого.

Причинность:

Может совершить это большое.

Ведь, легко обещая, уменьшаешь веру.

Умножая легкое, обязательно умножаешь трудное.

Это дает:

Человек мудрости приближается к трудному. ^[54]

Причинность:

Заканчивается в отсутствии трудного.

ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТЫЙ ЧЖАН

Что спокойно, легко удержать.

Что еще не проявилось, легко проконтролировать.

Что хрупко, легко разрушить.

Что тонко, легко рассеять.

Осуществляй это, когда еще нет наличия.

Упорядочивай это, когда еще нет неурядиц.

Дерево толщиной в обхват рождается из тончайшего ростка.

Башня в девять этажей поднимается с кучки земли.

Движение в тысячу ли начинается под ступней.

Осуществляешь — потеряешь это.

Это дает:

У человека мудрости — отсутствие осуществления. Причинность:

Отсутствие порчи.

Отсутствие удержания.

Причинность:

Отсутствие потери.

Народ, делая дела, постоянно, приближаясь к завершению, портит их.

Если осторожен в конце так же, как в начале, тогда не испортишь дело.

Это дает:

Человек мудрости стремится не стремиться.

Не придает ценности трудно достигающимся товарам.

Учится не учиться.

Возвращается туда, где происходят большинство людей.

Тем самым поддерживает самопроизвольную естественность мириад сущностей и не осмеливается осуществлять.

ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЫЙ ЧЖАН

Осуществляющие совершенствование на Пути древности отрицают применение просвещения народа, а скорее делают его невежественным.

Трудность управления народом объясняется избытком у него знаний.

Причинность:

Посредством знаний управлять государством —

разграбление государства.

Не через знания управлять государством —

благосостояние государства.

В осознании этой пары — суть следования идеалу.

Постоянно осознавай следование идеалу.

Это определяется:

Мистическая Потенция.

Мистическая Потенция и глубока, и далека.

В контакте с вещью — она от обратного.

Но именно так и достигается большая послушность.

ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТОЙ ЧЖАН

Реки и моря оттого способны осуществлять функцию правителя ста долин, что они совершенны в их ориентации вниз.

Причинность:

Способны осуществлять функцию правителя ста долин.

Это дает:

Человек мудрости, стремясь продвинуться вверх в народе,

посредством своих речей ориентирует его вниз.

Стремясь продвинуться вперед в народе,

посредством своего тела ориентируется назад.

Это дает:

Человек мудрости находится наверху, а народу не тяжело.

Находится впереди, а народу нет вреда.

Это дает:

В Поднебесной рады продвигать, а не преграждать.

В связи с тем, что не соперничает.

Причинность:

В Поднебесной никто не способен вступить с ним в отношения соперничества.

ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМОЙ ЧЖАН

В Поднебесной всегда называют мой Путь великим.

А он, похоже, ни с кем не сравним.

Ведь только потому и велик.

Причинность:

В схожести ни с чем не сравним.

Если уподоблять, то с течением времени он становится крошечным.

У меня в наличии три драгоценности.

Удерживаю и сберегаю их.

Первая выражается в милосердии.

Вторая выражается в умеренности.

Третья выражается в том, что не осмеливаюсь осуществлять впереди Поднебесной.

Милосердие —

Причинность:

Способность к мужеству.

Умеренность —

Причинность:

Способность к широте.

Не осмеливаюсь осуществлять впереди Поднебесной —

Причинность:

Способность главенствовать в сотворении инструментов. Теперь же, если, оставив милосердие быть мужественным, оставив умеренность быть широкой, оставив задних быть, впереди —