Выбери меня

Глава 1. Здрасьте! Не ждали?

Пашка явился утром и, увидев мою кислую мину, язвительно спросил:

— Че, худеешь?

— Угу, — уныло ответила я.

— Ленка, тощая корова — не газель!

— Пашик, — посмотрела на него убийственным взглядом. — Брысь с моих глаз!

— Неа. Я только в гости пришел. Кстати, с самым рассветом, рассказать, что солнце встало…

— Чего там встало? — язвительно поинтересовалась, прищурив глаз.

— Солнце! Погодка вообще супер! Поехали на пруд?

— Не, — покачала головой. — У меня купальника нет.

— Был же!

— Сплыл же! — огрызнулась. — Не трави душу!

Продолжать ехидничать не стал — знал, что иначе могу выставить восвояси. Я девушка гордая, иногда и вредная, если не с той ноги встала.

— А нормальный тот — голубенький был, — Пашка плотоядно покосился на мою грудь.

— Я в него не лезу, — пожаловалась и состроила печальку. — И вообще, не смотри так. Мы друзья. Не порть ту светлую дружбу, что между нами есть!

С моей стороны это, конечно, было ехидством. Я Пашке нравилась, но не спешила становиться его девушкой и переводить отношения на новый уровень. Он классный, добрый, веселый, но, блин, маленький, худенький и ушастый. Одним словом — не прЫнс.

— Давай другой купим, — тут же предложил он.

— Я в тот влезть хочу, — вздохнула и снова прищурилась, прочитав в Пашкиных глазах замечание, что быстрее лето закончится, чем я влезу в тот. Нее, я не толстая, просто пышная и упрямая. — Всего-то неделя, и вуяля!

Пашка дожевал пирожок, что испекла маман, допил чай и шустренько отбыл.

Зная его, я была уверена, что скоро с чем-нибудь вернется. Допускала даже, что с подарочной картой, чтобы могла выбрать новый купальник, однако каково было удивление, когда паршивец вернулся с тортом и большой тонкой коробкой.

— Это тебе! — вручил и довольно улыбнулся.

Косясь на него, открыла коробку…

— Пашка! Ну, ты вражина! — и повисла у него на шее. Умеет же поднять настроение.

А потом мы под споры всей моей семьи выбирали место для Кустодивской «Красавицы с зеркалом», ели торт и сладкие пирожки, а лишь потом я таки дала согласие поехать на пруд.

Вернулись поздно вечером. Я была счастливая, довольная и с красной мордочкой. И если бы не наступавший понедельник — моему счастью не было бы предела.

Но это было вчера. А сегодня проснулась и как увидела отражение в зеркале — дар речь потеряла. Красное опухшее лицо, отеки под глазами — та еще красотка.

«Это все из-за тебя, Пашка-зараза!»

Но работу не отложишь, поэтому вздохнула, поклялась себе, что сегодня уж точно буду держать диету, и бросилась собираться.

Магазинчик, в котором работаю, находится почти рядом, поэтому дошла пешком. Девчонки из соседних отделов уже были на месте. Поздоровалась с ними, перекинулась парой шуток по поводу моего вида и принялась выносить пустые коробки, перебирать помидоры, ягоды… Да, торговать овощами — не самая романтичная профессия, но мне нравилась. Справившись, села на стульчик, вытянула ноги и, прихлебывая чай, стала ждать первых покупателей.

Неожиданное головокружение заставило откинуться к стене.

— Блин, с чего бы? — испугалась. — Уж точно не от голода! — попыталась отшутиться, но страх не отпускал.

Поставила чашку и отправилась в подсобку, чтобы в сумочке найти таблетки. Круговерть перед глазами усилилась, и до того стало страшно, что я жалобно пропищала:

— Мама! — и стала падать… Боли не почувствовала.

*****

— Меркрас! Что это за уродина?! — раздался противный женский голос над самым ухом. — Я заплатила золотом, чтобы ты вернул падчерицу! А это кто?!

— Миледи, я выполнял вашу просьбу. Чей портрет показали, ту и нашел. И не моя вина, что ваша падчерица, эээ, отличается особенной красотой.

— Меркрас! — зарычала женщина. — Верни деньги! Иначе я донесу Совету Праведных!

— А я тоже донесу, что вы падчерицу… — мужской голос внезапно перешел на шепот. — Вы сказали, что она пропала вчера, но это ложь! И судя по всему, той Кризель уже… — шепот был настолько тихим, что я ничего не расслышала.

— Неправда!

— Попробуйте доказать, леди Аурила! С вашим характером…

— А с твоей-то компетентностью…

Атмосфера накалялась, но я продолжала лежать на холодном каменном полу и не желала открывать глаза, потому что разговор этих двоих мне не нравился. Интуиция кричала, что такие противные голоса у хороших людей не бывают. Однако внезапно по закону подлости в носу засвербело, и я чихнула, напугав ссорящихся. Воцарилась тишина. Пришлось открыть глаза.

— Ох…ть! — выдала я, увидев комнату с резной мебелью, огромной картиной и вазочками с цветами… Подобные бывают только в музеях.

Я молча озиралась, а тощая, высокая женщина со страусиным пером в прическе, платье с корсетом и мужчина средних лет с бакенбардами, одетый тоже странно, разглядывали меня.

— Я сплю? — тихо прошептала.

— Нет, леди Кризель, — улыбнулся голубоглазый незнакомец и поклонился. Из-за мужского плеча показался копна черных волос, перевязанных темно-зеленой ленточкой.

«Леди Кризель?!» — у меня вытянулось лицо. А еще вспомнились слова про уродину…

— Сама уродина! — брякнула я, уверенная, что в моем сне — мои правила, и я могу делать все, что пожелаю. — И вообще, если такая тощая — значит, у тебя глисты!

Лицо мымры вытянулось.

— Что? — промямлила она и посмотрела на собеседника. — Что она сказала?!

— Что слышала, — продолжала дерзить я. Но тут женщина подлетела ко мне да как замахнется! От оглушительной пощечины, обжегшей лицо, мне стало так больно, обидно…

«Ничего себе сон!» — поразилась я и в ответ стукнула ее…

Далее сновидение перенесло меня в камеру. Потные лапищи слуг казались такими реалистичными, что от тревоги сердце заходилось. И щека горела. Поскорей бы проснуться.

Я лежала, запертая в серой, убогой комнатушке, где кроме ветхой, скрипящей кровати и малюсенького столика ничего не было.

— Так, просыпаюсь! — требовательно произнесла я, и за дверью раздался приглушенный хохот.

«Подглядывают сволочи!» — в душе все кипело. Хоть и сон, но задевало.

— Выпустите меня! — закричала и, подбежав к двери, принялась пинать, но бестолку.

Утром, голодная, злая и выспавшаяся, заподозрила, я что лежу в дурке, и мне колят что-то, от чего снятся необычно яркие сны. Живот урчал, хотелось есть, пить, однако лишь к обеду, когда солнце давно находилось в зените, дверь отворилась и вошла служанка в темно-синем платье и белом чепце.

— День добрый, леди Кризель. Леди Аурила позволила вам принести немного еды. Простите, что так мало, — девушка поджала губы.

— Где я? И что вы от меня хотите? — спросила, пытаясь сохранять спокойствие. Однако девушка задрожали, расплакалась и убежала.

— Да что происходит? — так и не поняла я.

Однако вскоре дверь скрипнула, и на пороге появился тот самый незнакомец.

— День добрый, — бойко начал он, поднимая руку и давая знак, чтобы молчала. — У нас мало времени, поэтому слушайте. Вас зовут леди Кризель, и не иначе. Язык держите за зубами, если не хотите, чтобы вас объявили сумасшедшей и вышвырнули из поместья, в нищету. Так у вас хотя бы будет шанс побороться за принца Олистера.

— Чего?! — обалдела я. — Вы че, серьезно все это говорите?!

— Вполне. Видите ли, в процесс спасения настоящей леди Кризель вмешался Всевидящий, и теперь вы тут. Вы и есть та же девушка, только из иного мира. Поэтому в вашей же выгоде быстренько придумать объяснение — как за две недели отсутствия стали такой… эээ… роскошной девой. Потому что она приехала из монастыря и была худее вас нынешней в два раза. Как тростиночка.

Я все больше склонялась к мысли, что мне точно чего-то вкололи. Иначе с чего бы ощущения полной реальности?

— Понимаете, леди Аурила несколько разочарована вашим нынешним обликом. На носу выбор невесты для принца, а она так неблагоразумно изводила падчерицу, что та решила сбежать. Однако в лесу заблудилась и сгинула.

— Я домой хочу! Верните меня домой! — разнервничалась я.

— Исключено. Я не умею этого делать, поэтому придется учиться жить здесь. А если обмолвитесь, что вы — не вы, Совет Праведников заключит вас в крепость пожизненно, как темную сущность. И все, — собеседник грозно сверкнул голубыми глазами.

— А вас, как зачинщика? — не унималась я.

— Все-таки вы часть разговора слышали, — нахмурился мужчина. — Тогда скажу правду. Если кто-то из нас проболтается — нам всем не поздоровится. Поэтому совет: смиритесь и радуйтесь, что живы. Я хотел, чтобы сюда перенеслась истинная леди Кризель, но видать, ее больше нет. Только этим могу объяснить случившееся.

— Думать надо, прежде чем совершать обряд!

— Изначально леди Аурила дала неверные сведения. Теперь-то я понимаю, что леди Кризель пропала давно, но ее никто не искал. Жаль, что письмо из дворца пришло лишь на днях. Леди была бы жива, а вы бы остались дома. Понимаю, сведения сумбурны, но, пока ваша мачеха на прогулке, следует спешить. Итак… После смерти вашей матери, ваш отец, барон Нессель, примерно через год женился на леди Ауриле — вдове с дочерью. Вас почти сразу же отправили в закрытый интернат для девочек. Вы жили там почти восемь лет. Закончили обучение и захотели уйти в монастырь, однако пришло известие о кончине отца. Согласно завещанию, вы получаете всю долю матери и его часть, однако пожелали пожертвовать все имущество монастырю…

— М-дя… — только и смогла произнести. — Затюкали девочку.

— Леди Аурила была поражена. Попыталась отговорить вас, поэтому, как я догадываюсь, вы и сбежали. Подумайте, леди, вы поедете ко двору. Если избранная принца не вы, то, по крайней мере, будет шанс познакомиться с кем-то из придворных. И второй совет: странное поведение списывайте на шок и потерю памяти. Простите, но мне пора, — маг изящно поклонился.

«И чего же ты, горе-маг, раньше не предупредил. Я бы руками не размахивала. Наверно», — загрустила я, снова оставшись одна.

Меня обидели слова худосочной грымзы-мачехи. А молча сносить гадости, сказанные в мой адрес, я не привыкла. Однако и снова сгинуть в лесу не хотелось. Так, размышляя — гордость или жизнь, и просидела до вечера.

В коридоре раздался стук каблуков, затем дверь медленно, с противным скрипом отворилась, и в комнату медленно вплыла мачеха. Вальяжно, будто богиня, в руках которой моя жизнь. Надменное лицо, губы поджаты. Она сверлила взглядом, с легкой пренебрежительной ухмылкой…

«А, вдруг, это она приложила руку к моему исчезновению?» — закралось подозрение. Только подслушанная фраза, что эта она жалеет золотые, заплаченные магу, хоть как-то приободряли. А еще надежда, что могу принять участие и попытаться стать невестой принца. Вот если побежу, победю… короче, получу принца — все припомню! Но дожить бы до того дня.

Превозмогая гордость, я пропищала:

— Простите, леди Аурила. Не знаю, что на меня нашло. Наверно, это из-за страха, ведь в лесу было так страшно… — попыталась пустить скупую слеза, да фигушки, не вышло.

Тетка скривила губы, склонила голову и, с щелчком сложив роскошный веер из пушистых перьев, процедила сквозь зубы:

— Ненавижу лгуний!

Она впилась в меня взглядом, ожидая, что я покраснею и выдам себя, но у меня не дрогнул ни мускул. Опаздывая на работу, я начальнику еще и не такие жалостливые истории рассказывала.

— Как же я могу, леди Аурила, лгать, если почти ничего не помню. Только темный лес перед глазами, как плутала, а потом нашла ягодный куст. В животе так урчало… — состроила печальную мордочку. — Съела пару ягод — и рассудок помутился. Едва в обморок не упала. Остальное помню смутно.

— Наверно, голодала? — съязвила мачеха, брезгливо оглядывая мою фигуру.

Прошел лишь день, а я ее ненавидела всеми фибрами души. Моя фигура мне нравилась, поэтому пусть издевается сколько влезет! На меня ее злые уколы не действуют!

— Это проклятье, — вздохнула я, потупив взгляд.

— Да?! И какое? — продолжала ерничать мачеха, однако по глазам чувствовалось, что она насторожилась.

— Потеряв сознание, я была словно в бреду. И только помню… Не знаю: сон — не сон, но надо мной склонилась старуха и потребовала, чтобы я согласилась отдать тело.

У Аурилы от моих врак округлились глаза. Да, сочиняла я складно, быть может, перегибала палку, но когда сидишь в комнатенке, взаперти, почти как в тюрьме, и даже служанки от жалости к тебе рыдают — еще не так заливать начнешь.

— Она так смотрела! Так смотрела! Я думала: умру от страха! — я сжала край сарафана. — Пальцем пошевелить не могла. А чутье подсказывало: нельзя соглашаться. Старуха и так, и эдак — я ни в какую. И тогда она рассвирепела и как завопит: «Так пусть ни мне, ни тебе не достанется. Нечего было мои ягоды магические есть! Кожа невыносимо зачесалась, и я начала пухнуть…

Про пряничный домик промолчала. Неадекватная тетка и два ее помощника за дверью, что тогда притащили меня сюда, резко убавляли желание шутить и язвить. Все-таки хотелось пожить. И желательно долго и без крупных неприятностей.

— Тогда, если принять твои слова за правду… — невозмутимо начала мачеха, прищуривая недоверчиво карие глазки. — Как же тебя людям показывать. Позор — да и только! Ты похожа на дородную селянку! Ни одна леди из приличной семьи не посмеет в таком виде предстать перед принцем и королевой-матерью. А если учесть, что после встречи с колдуньей, ты стала еще и полоумной — может, мне и не стоит рисковать? — ее тонкая подкрашенная бровь изогнулась. Если Аурила думала, что кинусь к ее ногам и начну умолять — она ошиблась.

— Как вы, матушка, решите! — только пропищала я, изображая покладистость. Но, знай раньше, что последует такая реакция, с первой встречи так бы и обращалась. Из вредности. Потому что Аурилу перекосило. Пораженная, она застыла с открытым ртом, пытаясь вдохнуть воздуха, а потом нервно расхохоталась:

— Право, в лесу чудесное место. Знала бы о его магическом свойстве, лично бы спровадила туда еще давно! — и злорадно улыбнулась.

До вчерашнего дня, за всю свою двадцатитрехлетнюю жизнь, я никогда не дралась. Но в этом мире, чувствую, каждую ночь меня будут посещать кровожадные мысли. Только представив, как в темной чаще накидываюсь на эту дохлячку… — хотелось улыбнуться довольной улыбкой Моны Лизы.

Больше не сказав ни слова, Аурила покинула комнатенку. А я так и осталась в неведении — что меня ожидает.

«Если она мне не поверила — мне не жить!»

От волнения даже притупился голод. Свернувшись на узкой, жесткой кровати клубочком, попыталась взять себя в руки. Получалось плохо, но потом меня сморило, и я заснула тревожным сном.

Очнулась от звука отворяющейся двери. Та же служанка, что вчера приносила еду, вошла и поставила на маленький столик поднос. Небольшой, железный, с чеканкой по краям и махонькой мисочкой, стоявшей посередине.

— Леди Аурила решила избавить вас, леди Кризель, от проклятия каких-то ягод. Но, если вечером удастся, принесу вам еще хлебушка… — девушка снова едва не расплакалась от жалости ко мне.

«Вот так под знаменем спасения от чужеродной магии меня решили уморить голодом!» — вздохнула я, стиснув зубы от злости. Хотелось кричать, ругаться, но вместо этого взяла мисочку с жиденькой кашкой и принялась есть. Медленно, смакуя каждое зернышко. Только когда служанка направилась к двери, опомнилась и прошептала:

— Спасибо!

Девушка подпрыгнула, обернулась и странно посмотрела.

«Это что, здесь благодарят по-иному? Или я грубиянкой была? Или…» — не успела додумать, вернулась эта Аурила.

— Вижу, ягоды действительно свели тебя с ума! — нервничая, произнесла она. — Но так и быть, позволю принять участие в королевском отборе невест. И только попробуй опозорить наш род. Даже не знаю, что хуже: показывать его высочеству занудную дуру, не знающую ничего, кроме песнопений Всевидящему, или ненормальную идиотку?! — мачеха вздохнула. Хотела что-то еще добавить, но, махнув рукой, выбежала из комнаты. Зато на мгновение показалась голова мага. Он хитро подмигнул и скрылся.

Конопатый прохвост не сделал ничего особенного, но на душе полегчало.

«Возможно, не все так плохо…» — подумала, с тоской оглядывая серые, облезлые стены. Это что, меня на чердаке держат? Чтобы другие не знали о моем возвращении?

Старое, несвежее постельное белье пахло псиной, да еще на простыне зияла дырища. Вздохнув, накинула на голые плечи ветхое одеяло и попыталась придумать — чем бы заняться, чтобы отвлечься от грустных размышлений о судьбе. Но что можно придумать в почти пустой комнате? Немного согревшись, начала расхаживать взад-вперед. За дверями время от времени раздавалось шуршание: за мною кто-то следил.

Находившись до усталости, вспомнила, как в первом классе аж два раза посетила уроки макраме. На больше усидчивости не хватило, поэтому научилась всего-то плести несколько простых узлов. Оторвала от края простыни полосу и принялась мастерить розочку. Если первые выходили уродливыми, то где-то через час я постигла дзен, и они стали получаться почти как настоящие. Жаль, что приходилось распускать творения и начинать вновь.

От скуки в голове мелькнула мысль… Отмахнулась от глупости, но когда за дверью раздался гаденький смешок — терпение лопнуло.

Демонстративно улеглась на кровать, повернулась лицом к стене и изобразила, что сплю. А когда почувствовала, что подглядывать перестали, скрутила узел…

Хорошо, что положила под зад подушку, иначе на каменном полу сдохнуть можно! Ноги околели, но только от предвкушения, чем обернется моя маленькая пакость, появлялись силы ждать.

«Надеюсь, что хуже не сделаю!» — подумала, высовывая язык, когда за дверью послышались приближающиеся шаги и шорохи. Почему-то я была уверена, что это не Аурила, не охранники, а зазнавшаяся сводная сестрица, в замочную скважину любовавшаяся моим заточением.

Я замерла, даже от волнения перестала дышать. Послышались смешки… А потом раздался такой душераздирающий вопль, что я подпрыгнула, заморгала и втянула язык.

За дверью послышался глухой стук.

«Ой-ой-ой! Кажется, перестаралась! — испугалась и принялась дрожащими руками срывать с шеи ветхую полоску тряпки, отвязывать от кроватной спинки. Едва успела избавиться от нее, подняться, положить на место подушку — дверь с грохотом настежь распахнулась, и передо мною предстала побледневшая мачеха.

Увидев меня в здравии, она очертила на себе круг, и я поняла: я ей нужна!

Видимо, легкое злорадство отразилось в моих глазах, потому что Аурила подлетела, даже замахнулась, но передумала и опустила руку, вспомнив, чем закончилась прошлая пощечина.

— Твои умения бы в полезное русло! — процедила она и умчалась. Но я успела разглядеть свою сестрицу — такую же высокую и тощую, как мать.

— Ой, можно подумать, что твоя дочурка красотка?! — тихонько съязвила я. — Такая же носатая, как и ты! Бе-е-е!

За короткое мгновение мы с сестрицей обменялись взглядами, обещавшими вражду до смерти и бой за каждую яркую ленту на платье. Дверь захлопнулась, и я снова осталась взаперти.

Потом вернулась служанка. Однако теперь она поглядывала на меня с любопытством.

— Чего смотришь? — спросилась сердито, пытаясь вжиться в образ госпожи.

— Нет, нет! — завертела головой испуганная девушка.

— Это хорошо, — ответила, жуя, и тоже очертила круг, как это сделала Аурила. И тут же служанка бросилась ко мне.

— Леди Кризель! Это вы?! Вы! — причитала она, захлебываясь слезами. — Мы так рады! Так рады, что вы живы! И пусть на вас это проклятие… ягодное! — служанка всхлипнула. — Но Всевидящий всесилен, и вы обязательно станете прежней!

Она так искренне радовалась, что мне было неловко разочаровать девушку, поэтому я просто стояла, молчала и утешающее похлопывала ее по плечу.

— А вы, правда, решили нас отдать монастырю? — неожиданно спросила она и уставилась такими глазами, что я перестала дышать.

— А надо? — приподняла бровь.

— Молю вас, не отдавайте нас! — девушка плюхнулась на пол и обняла мои колени.

— Ладно, вставай. Не отдам, — снисходительно пообещала, представляя, как за меня возьмутся церковники, если узнают, что я переменила решение. А если захотят побеседовать, чтобы прощупать почву… Мамочки! Стало страшно, но, подумав, решила, что из служанки можно сделать верную помощницу, а там уж как-нибудь. Я, конечно же, трусиха, но, блин, всю оставшуюся жизнь прожить в монастыре?! Не-не-не! Меня ждет принц!