Выбери меня

Глава 21

Брефет, пожалуй, впервые настолько сильно нервничал и жутко потел.

— Редгор, — Лемилада вальяжно облокотилась на его локоть, — перестань нервничать. За нами наблюдают.

— Я пытаюсь.

— Не пытайся, а делай. Улыбайся, шути, пей вино! Все как обычно.

«Сам знаю!» — распирало его рявкнуть. Вечер только начался, а он уже желал, чтобы скорее завершился. Составляя коварный план, просчитал все до мелочей. Однако Олистер, пользуясь возможностью, просто соблазнил баронессу, и теперь задетое мужское самолюбие изводило виконта. Иногда находили сомнения, что Кризель могла так просто уступить, однако жажда власти и не таких упрямиц ломала. Да и как не верить, если сразу несколько шпионов донесли, что видели, как она и Его Высочество выходили из конюшни в недвусмысленном виде.

«Я ведь думал о тебе… Ты должна была стать моей!» — вскипал Редгор, теряя самообладание, потом на время успокаивался, потом снова гнев брал над ним верх. От душевного раздрая его лихорадило. Разочарование, злость и ненависть к принцу и баронессе переполняли Брефета, но он вынужден был сдерживаться, чтобы исполнить задуманное. Конечно, можно избрать более легкий вариант: подсыпать Кризели яда… Но он не хотел. Все его естество противилось этому.

— Перестань морщиться! — шепнула Лемилада и сжала руку.

Наблюдая за танцующей Кризелью, Редгор недоумевал, как мог в ней ошибиться.

«Я думал: ты особенная. А ты обыкновенная, честолюбивая выскочка…»

— Редгор! Перестань! — в этот раз ущипнула. — Смотришь, будто жаждешь убить.

Вздохнув, виконт растянул улыбку во весь рот.

— Вот! После пойдем танцевать?

— Не люблю.

— С каких это пор? — посмотрела на него внимательно и, не дождавшись ответа, съехидничала: — Что, тягостно быть отверженным?

— Торжествуешь?

— Злорадствую, припоминая, скольких ты отверг, — Лемилада хлопнула веером по его руке и игриво промурлыкала: — Ты, мерзкий мальчишка, ужасно себя вел. Отверженные женщины и девицы желали тебе возмездия, и вот: тебе досталась я!

— Не нагрешил на столько, — Брефету пришлось радушно улыбнуться, потому что к ним направлялся личный секретарь Ремизель.

— Мои поздравления, виконт, виконтесса! — заливался лорд Вейс, раскланиваясь. — Вы чудесная пара! Приятно видеть лучащихся счастьем людей. О вас только и говорят…

За ним подтянулись и другие поздравляющие. Отбившись от наплыва любопытных, молодожены отправились танцевать.

Редгору понадобилось время, что подметить равнодушные взгляды, что баронесса изредка бросала на Олистера, обихаживавшего Оливиду и других претенденток. Однако Кризель поведение принца совершенно не трогало.

«Так женщины не смотрят на тех, на кого рассчитывают и считают своим…» — виконт едва не подпрыгнул от появившейся надежды. И когда освободился от ненависти, пеленой застилавшей глаза, приметил еще, как сильно Кризель изменилась. Похудела, лишилась милых щечек, стала будто старше и холоднее, обрела надменность, но он почувствовал: она просто закрылась.

Впервые Редгор возрадовался, что есть девицы соблюдающие добродетель и целомудрие. От радости тянуло перекинуться с нею хотя бы парой фраз, но это было почти невозможным: за ними следили. Если бы только она сама подошла поздравить, но это вряд ли. Гордость у баронессы имеется.

Когда же выпала почти невероятная случайность — встретились в туре попелена: Кризель была настолько поглощена переживаниями, что не поняла, с кем танцует. Не сдержавшись, обратился к ней. Она подняла большие глаза, и сердце Редгора учащенно забилось. Теперь он уверился: Кризель к нему не равнодушна. Ибо есть блеск глаз, который юным лгуньям никак не скрыть.

…От стоявшего в зале спертого, душного воздуха не спасали распахнутые настежь окна. Люди, сидевшие под потолком на оркестровом балконе, обливались потом, сквернословили под нос и мечтали, чтобы виконтесса наконец-то подвернула ногу и рухнула на пол. И тогда бы они — музыканты, давно игравшие без азарта и желания, смогли бы перевести дух и расслабить онемевшие пальцы. Однако ненавистная пара молодоженов — единственная во всем зале — продолжала танцевать. Остальные гости или разъехались, или разошлись по предоставленным покоям, и только эти влюбленные, приклеившись друг к другу, продолжали мозолить глаза. И никто не догадывался, что Брефет и его супруга тоже держатся из последних сил, терпят боль в ногах и запах, исходящий от партнеров по танцу.

— Ужасно стыдно признаться, но больше не могу! — ныла «супруга», уже не пытавшаяся изображать улыбку. — Ни танцевать, ни спокойно стоять.

— Намагичь чего-нибудь.

— Уборную посреди бального зала? Поверь, для этого даже моих навыков не хватит. Я, знаешь ли, специализируюсь на мгновенном переносе на расстояния, создании личины, подзарядке артефактов… В уборную хоть сейчас могу перенести, но нельзя, — жалобно вздохнула магесса.

— В какой раз убеждаюсь: иногда магия — абсолютно бесполезная штука, — поддел Брефет, тоже страстно мечтавший об уединении. — Только сейчас подумал: если Вожутера схватят, и мне, как сопричастному лицу заедут по животу…

Лемилада захихикала, как девчонка.

— Вот это будет конфуз! Разнесут, что это ты от страха!

— Тебе повезло: спрячешься за толстыми стенами академии, а весь позор падет на мою голову! И кто придумал этот дурацкий маскарад?

— Зато в охраняемом дворце ты с двумя магами. Иначе, как бы Вожутер попал сюда?

— А он точно справился?!

— Да, дал сигнал: все хорошо. Однако подозрительно, что ее пропажу еще не заметили. Эдак, нам еще долго придется терпеть и танцевать во славу Ликонии.

— Зато представь, каково будет им! — Брефет небрежно кивнул головой на редких гостей, резавшихся за игральными столами в соседней зале. — Аверсцам придется принять нашу руку помощи.

— Устроив фарс с отбором, Ремизель загнали себя в ловушку. Признаться, что проворонили избранную, нельзя. Женить сына на обычной провинциалке — обидно. Только и остается, как выбрать графиню Нетозу, удочеренную императором, — согласилась Лемилада. — Но теперь важно нам остаться незапятнанными.

— Мы танцуем от счастья! У нас же с тобой любовь, — подмигнул уставший Редгор. — И, вообще, тут и велерейские послы, и термельские, и полно других проходимцев. Почему именно мы?

— Хорошо бы так. А как же ты, Редгор, собираешься с баронессой объясняться? Да и вряд ли твои родственники обрадуются бедной невесте.

— После слухов, что я женился на вас, мой выбор искренне порадует их.

— А чем я плоха?! — усмехнулась женщина вдвое старше липового супруга и пережившая двоих законных мужей. — Кстати! Кажется, забегали! К нам идут!

К ним неслись взбешенная Ремизель и перепуганный начальник охраны — Велезь, готовый на все, лишь бы спасти собственную шкуру. А топающие за их спинами гвардейцы добавляли происходящему зловещности. Редгору понадобилось все самообладание, чтобы не поддаться панике. Лемилада держалась хорошо, но рука ее дрожала. Виконт подбадривающее сжал ладонь спутницы, поклонился и поднял глаза на красную от ярости королеву.

— Чем могу помочь вам, Ваше Величество?

…Почти две седмицы его вещи и «супруги» перетряхивали, перепроверяли в поисках магический артефактов, а их допрашивали и пытались подловить на обмане. Но они оба рассказывали о себе только правду. Скрывать им нечего, к леди Лавире близко не подходили, а тур попелена — чистейшая случайность и не в счет. Ведь гости видели, что они все время танцевали и бальный зал не покидали.

«И позвольте! — возмущался Редгор. — Зачем мне кто-то, если я женился на любимой Лемиладе вопреки воле семьи?»

В тот момент он несказанно возрадовался, что гневное письмо отца получил тут, и оно косвенно служило доказательством его безграничной любви к супруге.

Ремизель с Олистером бесились, но подкопаться не могли. А давить на имперского посла сильнее, без малейших доказательств не решились — чревато. Дойдя почти до грани допустимого, они вынуждены были отпустить их. В качестве извинений, одарив молодоженов дорогими подарками, их сопроводили к границе Аверсии.

— Прощайте, виконт, — зло бросил в спину Велезь. — Если вернетесь, с радостью встретим.

На угрозу Редгор не поддался.

— Не сомневаюсь, — выдохнул с облегчением и, стараясь не выдавать ликования и не злить и без того раздраженных аверсцев, медленно зашагал вперед к поджидавшей его охране, к свободе. От земель Ликонии их отделял лишь каменный мост.

Лемилада старалась вышагивать степенно, гордо, но темные круги под глазами выдавали ее усталость. Поддерживая «супругу» под руку, он прислушивался к плеску протекавшей внизу руки и как никогда радовался возвращению в родные земли.

В последние дни его не покидало ощущение, что жизнь висит на волоске. Взбешенная Ремизель вполне могла нанять наемников, чтобы покарать подозрительного ликонца. А он собирался назло врагам жить еще долго и счастливо.

Тайная служба императору стоила многих нервов и его родным. Предстояло восстановить репутацию, объясниться с отцом, узнавшем о выходке с тайной женитьбой и приславшим письмо, сухо извещавшим, что отныне сын лишен права наследования герцогского титула. Но теперь волновало Редгора и укрощение огненной баронессы. После вести о его женитьбе и уроков подлостей придворного двора, ему не верилось, что она с улыбкой бросится в его распростертые объятия.

Но сначала предстояла встреча с императором. В конце концов, именно Ферелю III пришла шальная мысль: переманить избранную в Ликонию и указать аверсцам место. А он, как верный подданный, поехал ко двору Ремизели, чтобы послужить империи и посмеяться над глупым пророчеством.

Начальник тайного отдела лично прибыл, чтобы встретить их.

Передав встретившей охране коварные аверские дары, почти в полном молчании доехали до ближайшего постоялого двора. И лишь тщательно изучив весь багаж и избавившись от тайных магических шпионских меток, Лемилада и Брефет смогли расслабиться и отчитаться перед Терпом.

— Теперь для тебя дорога в Аверсию навсегда закрыта. Смотри, не попадись им в лапы. Или исчезнешь, — хмурился седовласый куратор, потирая пальцы.

— Нога моя больше не ступит на их земли. Все самое ценное уже в Ликонии, — бравируя, ответил Редгор, в душе отчетливо осознавая: не ударь его в прошлый раз прилюдно Олистер, возможно, в этой переделке вряд ли бы так просто отделался. Едкие обвинения, подозрения, обыски — это мелочи по сравнению с тем, что было бы, если бы его рискнули арестовать.

— Однако я удивлен вашему упрямству, друг мой, — Терп смотрел как всегда проницательно. — Столь важное дело можно было решить значительно проще. Отдаю должное вашему мужеству.

— Сам поражен.

— Когда мы влюблены — мы глупы. А ведь вы не верили!

Брефет молчал. После его самонадеянных слов, что он сам творит свою судьбу, любое возражение прозвучало бы глупо.

— И как намерены объясняться? Подумали, с кого начнете?

— Даже не представляю, — Брефет грустно усмехнулся. Он цел, невредим, добился успеха, зато теперь у него забот — не знает, с какой стороны подойти.

— Ваша верная служба не останется без награды. Герцог Брефет получит письмо с печатью императора. А что касается одной леди: посоветовал бы подождать, когда огонь утихнет, и ваши чувства примут более благосклонно.

— Благосклонность не в характере леди Лавиры, — улыбнулся Брефет.

— А вас бы и не зацепила другая. Вы, Редгор, охотник и впервые напали на дичь, что вам не по зубам.

— Про то, что, скорее всего, получу по зубам, вы, господин Терп, подметили верно.

— Не терпится посмотреть на сию баронессу.

— Как только приручу. Она дерется, пинается и отчаянно рассекает веером, как саблей.

— Сущий ужас, — покачал головой, улыбающийся куратор. — Так и передам императору.

Очнулась от заливистого лая и ощущения, что кто-то покусывает руку. Приоткрыла глаза, огляделась и увидела, что лежу на постели в незнакомой комнате, а рядом играют Тото и Тишка. Из распахнутого окна доносились склочные кричи чаек, шум прибоя… Увидев море, обрушилось понимание: я вне стен Тихого замка.

Обрадовалась. Огорчилась. Испугалась. Высунула голову в окно и поняла, что жизнь снова круто переменилась. Я в замке, стоящем на скале. И вряд ли смогу отсюда сбежать. Обхватив себя руками, прислонилась к прохладной стене и разрыдалась от волнения.

«Если украли с собаками — то какой-то сентиментальный похититель… — отстраненно подумала. — И не в подвале держат…» — в каждой мелочи пыталась найти что-то ободряющее, хотя сердце так и норовило выскочить из груди.

Судя по двум смуглым, темноволосым мальчишкам, игравшим на побережье, догадывалась: скорее всего в Ликонии. А ветер, доносивший обрывки их криков, подтверждал догадку.

«Брефет…» — кольнуло подозрение.

Успокоившись, осмотрела добротную комнату. Шкаф с книгами, стол с цветочной вазой, наполненной душистыми белыми цветами, два стула, кровать, столик с подносом… Приоткрыла серебряную крышку и нашла сладкий ягодный пирог и кувшин с лимонадом. Пахло вкусно. Решив, что, поди, украли меня из-под королевского носа явно не для того, чтобы отравить, откусила от пирога.

Лишь успокоившись, обратила внимание на вторую узкую дверь, в тон стен. Не надеясь, что она откроется, толкнула. Однако она медленно, без скрипа отворилась, и я увидела чистую уборную и тазик с еще теплой водой. И даже подобие собачьего лотка.

— А ничего-то так! — хмыкнула. — Знать бы еще, что от меня хотят?

Неопределенность томила, однако мучилась я недолго. Раздался деликатный стук и осторожный женский голос:

— Леди Кризель? Я могу войти?

— Да, — не особо уверено ответила, дверь открылась, и я увидела смуглую, черноглазую, дородную женщину, разглядывающую меня.

— Как себя чувствуете?

— Благодарю. Неплохо… — на всякий случай пыталась быть сдержанной и вежливой.

— Вы у меня в гостях. Настолько затянется ваш визит — еще не решено, но надеюсь: пребывание в моем скромном доме будет приятным. Скажу сразу: я не желаю вам зла, но прошу и вас не пытаться сбежать или навредить кому-то из моих слуг.

Я растерялась: неужели выгляжу, как забияка-грубиянка?

— Простите? — недоуменно спросила.

— Мы наслышаны, леди Кризель, что вы горды и решительны. А я хочу остаться с вами в хороших отношениях.

— От кого наслышаны? — спросила прямо.

— Узнаете, когда придет время, а пока могу предложить вам принять ванну, принести ужин и книги. И возьму на себя смелость посоветовать вам изучать ликонский…

«И все-таки Брефет! — уверилась я и нахмурилась. — Ну, попадись мне!»

— Простите. Я сказала что-то не то? — смутилась женщина.

— Нет-нет, — поспешила заверить, — просто вспомнила об одном человеке.

Она взглянула на меня с интересом.

— И о ком же?

— А кем вам приходится виконт Брефет?

— Кхе-кхе… — послышалось за дверью мужское покашливание.

— Не знаю такого, — отрезала хозяйка, махнула рукой, и в комнату внесли ванну. — Дерека вам поможет…

Не знаю, что обо мне думали, но я старалась быть скромной, благодарной и сдержанной. Дни тянулись медленно, а поскольку меня никуда не выпускали, только и оставалось читать книги и изучать ликонский.

Хозяйка дома, леди Нелевия предложила помочь в изучении, много рассказывала о своей провинции, можно сказать, что скрашивала мой досуг. И лишь через три седмицы, когда окружающие сочли, что ни на кого кидаться я не собираюсь, мне разрешили прогуливаться по внутреннему дворику или садику, но под присмотром конвоиров, следовавших неотступно.

— Заранее предупрежу, что на вас несколько магических меток, поэтому советую не пытаться бежать. Иначе из комнаты больше не выпущу, — напутствовала хозяйка перед первой прогулкой. Хотела сказать, что бежать не собиралась, но решила не оправдываться. Брефет, поди, все обо мне рассказал.

«Сам жизни радуется, а я как игрушка в чужих руках…»

Я ждала его появления. Сама не знаю почему, но чем дольше не появлялся, больше злилась. Тяжело жить, не зная, что с тобой будет, и что ожидает.

Изучение ликонского продвигалось. А чем еще заниматься, если к рукоделию я не приучена. Нелевия попыталась научить вышивать, но я ей честно призналась, что больше не могу сидеть и лежать.

— На конную прогулку даже не рассчитывайте, — улыбнулась хозяйка, хитро сверкнув глазами. Вот чуяло мое сердце, что она родственница виконта. Пусть дальняя, но характерец у них похож, такая же изворотливая тетка.

— Я могу помогать садовнику? — огорошила ее неожиданным вопросом.

— А руки?! А солнце?! Вы испортите бледность кожи!

— Шляпка с широкими полями спасет от утренних и вечерних лучей. А работать буду в перчатках, — посмотрела с надеждой.

— Ладно, но перед этим напишете собственноручно, что это ваше желание, а не моя злая прихоть.

— Спасибо! — засияла я и принялась за шитье хозяйственных перчаток. А следующим утром своим

появлением ошарашила пожилого садовника.

— Ну, чего сажать? — напирала я. — Или сорняки выдирать? Все что угодно, кроме удобрения навозом и другим пахучим.

— Для благородной леди у вас обширные познания, — улыбнулся старик. И я поняла, что нашла отличного собеседника…

— Кризель, сегодня у нас гости. Их приезд неожиданный, поэтому прошу примерить платье, что выбрала для вас…

Я представила себе какое-нибудь скромное платье, а когда увидела выбранный хозяйкой наряд, закрались недобрые предчувствия. Манящее декольте, открытые плечи… — в общем, весьма соблазнительное и очень мне к лицу.

— Как хорошо, что пошила для дочери… — щебетала хозяйка, суетясь вокруг меня. Судя по блеску ее глаз, гости приехали важные. Однако я не дурочка, чтобы верить, будто подобный бледноватый цвет подойдет местной смуглянке.

«Как же, поверила, что на мою фигуру случайно нашлось да по цвету удачно подошло. Выходит, шили для меня? Будут кому-то показывать? Зачем?!»

Но оказалось все еще интереснее. Еду мне принесли в комнату, а к гостям позвали, когда они отужинали и перешли к десерту. Подобное отношение задевало, но я не показывала. Понимала же, что жива еще лишь по чьей-то прихоти. В голове мелькали мысли, одна тревожнее другой.

«Что ждет меня? А вдруг опозорят и вернут обратно? Стыд-то какой! И Ремизели с Олистером пощечина».

В трапезную залу спускалась взволнованная. Оттуда доносились громкие мужские голоса, смех. И я остро ощутила, что всего лишь пленница. Но за мгновение до того, как слуги открыли двери, услышала его голос…

«Брефет!» — от волнения кровь прилила к лицу.

Стараясь держаться с королевским достоинством, но не вычурно и не дерзко, вошла в зал. Голоса стихли, и в меня вперились мужские взоры.

Трое мужчин и хозяйка разглядывали меня. Не пошло, но очень пристально. Чтобы не казаться жалкой, в ответ рассматривала двух незнакомых вельмож. Один высокий, рослый, лет пятидесяти. Другой — его ровесник, седой, жилистый, с усами и цепким взглядом. Брефета же проигнорировала, будто он пустое место, чем сильно задела его. Я чувствовала это!

— Мы вас не пугаем, леди Кризель? — спросил рослый, черноволосый, откинувшись на спинку огромного кресла.

— Нет, — ответила ровно и услышала покашливание хозяйки, незатейливо напоминавшей об этикете. — Простите, — склонилась в поклоне.

Другой, прищурившись, смотрел на нахмурившегося Брефета и улыбался.

— Ке си электус? — спросил высокий, уточняя у виконта, уверен ли он в чем-то.

— Да, — кивнул тот.

— Ка претас енжениди син? — вклинился второй, жилистый, и Брефет снова ответил положительно. Но смотрел так, будто взглядом сверлил во мне дыры.

— Все же леди Кризель волнуется, — прищурился жилистый, — сопроводите ее, Брефет.

«Сама дойду!» — хотела крикнуть, а вместо этого присела и степенно покинула зал. Но как только двери закрылись, пустилась со всех ног в комнату.

— Кризель! — позвал Брефет, не отстававший ни на шаг. Я резко обернулась и одарила его уничижительным взглядом, говорившим: «Не смейте ходить за мной!», и в ответ прочитала в его смеющихся глазах: «Обязательно пойду!»

Прибавила шаг, почти взлетела по ступеням, но он ловко подхватил меня под руку, развернул и прижал к себе.

— Скучала?! — прошептал наглец чувственно, и от его голоса по телу прошел озноб. Ох, хорош подлец! Но не на ту напал.

— Нет, — отчеканила с презрением, но он лишь крепче притянул к себе. Понятно, почему такое платье выбрала Невелия. Брефет оценил глубокий вырез и смотрел на меня, как кот на сметану.

— Не верю, — коснулся губами моего виска и нежно поцеловал. Я завертела головой. Чем дольше прижимался ко мне, тем сильнее во мне просыпалось желание — укусить или пнуть. — А я скучал.

— Уберите руки, иначе закричу!

Виконт усмехнулся, но разжал объятия. Я бросилась к себе. И только захлопнув перед его носом дверь, спохватилась, что привела лиса в гнездо: на двери не было замка!

Брефет вошел следом, прикрыл дверь и, загоняя меня в угол, довольно заметил:

— Вы плохо лжете, — и рванул ко мне.

— Зато вы хорошо! — едва успела отпрыгнуть. Он явно игрался, дразнил, желая довести меня до бешенства. — Убирайтесь!

— Ну, полно, Кризель! Вы же с первой встречи почувствовали ко мне притяжение.

— Убирайтесь!

— Только после страстного поцелуя! Один — и я уйду! Клянусь!

— Жене своей клянитесь!

— О, какая ревность! — счастливо подытожил мерзавец. Скинул сюртук, небрежно бросил на стул и двинулся ко мне.

— Убирайтесь! — шипела я, однако отметила, что он ладно сложен и отлично смотрится в белоснежной рубахе и облегаемом расшитом жилете.

— Я тоже ревновал к Олистеру. Особенно когда ты выходила из конюшни растрепанная.

— Не ваше, Брефет, дело!

— Мое! — облизнул нижнюю губу и резко прыгнул ко мне. Я отскочила — он за мной…

«Да он мазохист! Так и просит же!»

Настигнув, притянул к себе спиной и обнял. Я пыталась стукнуть его затылком, брыкалась, но он ловко уворачивался и тихо смеялся, уткнувшись носом мне в шею.

— Можешь пинаться, кусаться, но без поцелуя не уйду! — шептал с жаром. От обуревавшего Брефета желания, волна возбуждения пронзила мое тело, закружилась голова. Я трепетала от жадных, наглых прикосновений мужских ладоней, вырывалась. Жаждала запретного поцелуя и отчаянно боялась.

— Мерзавец! Негодяй! — выпалила от отчаяния, когда Брефет коснулся губами ключицы. Еще немного, несколько волнующих прикосновений, — и не удержусь, сдамся, растаю! Я испугалась слабости, бесчестья и от отчаяния подтянула колени, уперлась ногами в стену и резко оттолкнулась… Полетели на стулья. Они с грохотом рухнули на пол, и в комнату наконец-то влетела хозяйка и те два гостя.

Мы лежали на полу. Брефет держался за плечо и хохотал. А я шипела, как змея, и обещала выцарапать ему глаза.

— Право, Редгор, ожидал от тебя более изысканного признания в чувствах! — улыбаясь, произнес огромный, двухметровый мужчина, лукаво поглядывая на нас. Он был очень холеным, и у меня появились подозрения, что этот человек занимает высокий ранг.

— Право, я тоже рассчитывал, что все будет не так! — заверил Брефет, вставая и протягивая мне здоровую руку.

— Решили поиграть с огнем? — спросил худой и жилистый, поглаживавший усы.

— Одной ненормальной женитьбы ему показалось мало. И вторую хочет такую же, — вздохнула хозяйка, прижимая руки к пышной груди.

— Не дождешься! — прошипела я Брефету, отказываясь от помощи и пытаясь встать сама, несмотря на жесткий корсет.

— Ладно. Даю согласие на брак. Право, на вас будет интересно смотреть, — сказал рослый.

— Не хочу! — отчеканила я, пытаясь оцарапать руку Редгора. — Не буду второй! Найди себе другую дуру!

— Так он вам не сказал? — усмехнулся худой. — Нет? Вот оно что!

— Пусть тешатся, Терп, — улыбнулся высокий вельможа и вышел из комнаты. За ним ушли второй мужчина и Нелевия.

Счастливый Редгор присел рядом на корточки и снова протянул руку.

— За тобой интересно наблюдать, — произнес мягко, — но сейчас ты совершаешь ту же глупость, что тогда в лесу. Давай хоть в этот раз обойдемся без приключений. Вставай и поговорим.

— Не хочу! Убирайтесь!

— Тогда использую то самое онемение и буду целовать, пока не ответишь взаимностью.

— Да отстаньте же от меня! Женились — живите спокойно! — хотела сказать резко, а получилось как-то жалобно.

— А я не женат, — виконт с удовольствием наблюдал, как меняется мое лицо. — Тот брак был фальшивым.

Я смотрела с недоверием.

— И в твоем присутствии император дал согласие на наш.

Не могла поверить своим ушам! Думала, что показалось.

«А вдруг и со мною вступит в фальшивый. Вот позорище будет!» — испугалась я и отрезала:

— Не хочу!

— Почему? — теперь ошарашенный Редгор не верил своим ушам.

— Ты тогда увязался за мною, потому что я была избранной Олистера. Только и всего!

— А теперь ты моя избранная.

— Уходи.

— Поначалу да, хотя ты мне приглянулась сразу. Как и я тебе. Не веришь?

— Нет!

— А, может, это я твой избранный!

— Благодарю, мне уже Олистера нагадали. Знаешь ли, не самый лучший вариант мужа.

— Ну, вот, у нас намечается любовный треугольник, — вздохнул Брефет. — Шеей рисковал ради избранной, подвиги совершал, а она меня даже не признала.

— Какие подвиги? — купилась я.

— Такие. Слухи, что я женился на Ламиладе Лефрес, рассорили меня с родными. Отец отказался от меня, спасибо тетка пригрела. А все потому, что в неудачном бегстве одной особы, Ремизель и Олистер заподозрили меня и стали следить за каждым моим шагом. И как похищать тебя? И знаешь ли, если бы не мужество Ламилады, Оливида бы от отчаяния подсыпала тебе яду.

— И зачем ты все это делал? — выходило очень складно, красиво, но я боялась верить.

— Потому что люблю тебя.

— Ага, соври еще, что влюбился с первой встречи.

— С первой пощечины.

— Лгун, — улыбнулась я грустно. — Ты же посол, идущий к цели. И не будь я избранной, даже палец о палец не ударил, чтобы украсть меня.

— Почему не веришь мне, отталкиваешь? — он смотрел нежно, с заботой. И мне очень, как никогда хотелось поверить, что этот красивый лгун действительно влюблен в меня. Но…

— За время, проведенное в Тихом замке, я перестала быть наивной и романтичной. Ты ведь все это делал, чтобы забрать у Олистера меня — избранную.

— Конечно, любой нормальный мужчина будет бороться за свою избранную. Разве ты не чувствуешь: твой избранный — я!

Я рассмеялась.

— Докажи.

— Хорошо, — кивнул Редгор. Отошел. Отпер стол и достал из тайного отдела свиток с какой-то печатью и протянул мне. — Читай.

Я развернула гербовый свиток с солидной печатью в виде властного зверя. Это было что-то очень важное.

— Я не понимаю по ликонски.

— Жаль, — виконт расстроился, как ребенок. — Тогда тебе придется выучить ликонкий, и через годик получишь доказательства моей искренности.

— И ты хочешь, чтобы я целый год не спала ночами?

— Думая обо мне?

— Об утаенном сведении! Ведь ты же знал, что я не пойму!

— Но я очень надеялся на чудо.

Хитрец подошел так близко, что я смутилась. Уж очень хотелось коснуться этого мерзавца, провести рукой по его темным, вьющимся волосам. Наверно, я смотрела на него как влюбленная дурочка.

— Я тоже надеялась на чудо, — опустила голову и отвернулась, чтобы скрыть печаль. Я люблю этого мерзавца, а он играет мною, как кот мышкой. И сил моих нет больше сопротивляться. Еще чуть-чуть, и соглашусь на грех, и будь, что будет. Я закусила губу и отвернулась, чтобы не показывать слабость. Но Редгор обнял меня и притянул к себе.

— Перестань, просто поверь, что я и есть твой избранный, — губы Брефета скользнули по виску, щеке. Проложили жаркую дорожку к краю моих губ и нежно коснулись их.

— Я люблю тебя, Кризель.

— Наверно, я тоже, — и расплакалась.

— Вот, я так и знал, — он прислонился лбом к моему и огромным глазом смотрел в мои заплаканные глаза. — С первой встречи?

— Ага, — призналась я.

— И я. Вот, что значит предсказание мага и звездочета.

— Но ты же не Олистер!

— Конечно, нет! Я лучше! И не из тех, кто будет ухлестывать за чужими юбками, в то время как один наглец похищает мою судьбу. Я за свою буду бороться до последнего вздоха.

— Обманщик!

— Не веришь, что до последнего?

— Что я твоя судьба.

— Зря. Я родился с Олистером в один день и в один год. Думаешь: меня просто так послали в Аверсию?!

Я не могла поверить, а Редгор наслаждался произведенным впечатлением.

— Я, конечно, не принц, но как-никак будущий герцог. И власть моя распространится за земли поболее, чем Аверсия. Так что, пусть не быть тебе королевой, зато я — верный твой паж. Ну, как я понимаю, на предложение я получил согласие, да?

— Ну, не знаю, — кокетливо ответила я и покосилась на сломанную ножку одного стула. Даже стыдно стало. Ну, да ладно, зато будет что детям рассказать.