Выбери меня

Глава 8

Мы впопыхах рвали самые обычные белые колокольчики.

— А миледи не жалко было отдать розарий на растерзание?

— Миледи не любит розы. Рви — не отвлекайся. Оливида вот-вот нагонит, а она в ярости.

Терезия кивнула головой, и, обернувшись, я увидела ковыляющую к нам Оливиду — измученную, лохматую и пунцовую от бешенства.

— Что это с ней?

— Откат. Магия ослабевает, вот и результат.

— А она не умрет?

— Такие гадины не дохнут.

— Почему ты ее так не любишь?

Графиня внимательно посмотрела на меня.

— Если в отборе выиграет подданная соседней империи, тогда королевство станет еще одной землей Ликонского императора.

— Как же все серьезно.

— А ты что думала. Поэтому живо за розами! А не пойдешь, за косу потащу!

Вот так меня из-под палки и вели к победе.

— А если она истинная избранная? — шагая по дороге, не отставала я.

— Неужели я в тебе ошиблась, и ты такая же глупая гусыня, как и остальные? — не оборачиваясь, пробухтела спутница.

— Просто не хочу… — подумала и поменяла формулировку, — не хотела ехать на отбор.

— Не хочешь быть избранной? — усмехнулась Терезия. — Тогда зачем приехала?

— Мачеха заставила. Сказала, что это обязательно и безотказно.

— Жаль. Я-то хотела тебя осчастливить. Но, как бы то ни было, поторопимся за розами.

И все-таки условия конкурса придумывала или завистница, которой не удалось попасть на конкурс, и она решила отомстить. Или какой-то ненормальный. Мало мы бегали, плыли на лодке, так еще предстояло «нарвать» роз. А как? Если только зубами грызть.

Расположенные на поляне вразброс желтые, алые, белые, кремовые и даже зеленые розовые кусты пахли необычайно заманчиво. Душистые шары притягивали взгляд, и я не понимала, как такую красоту не жалко губить?

— Неудачное любовное объяснение в юности под розовой аркой, и после всю жизнь недолюбливаешь розы, — усмехнулась Терезия.

Чем лучше узнавала худенькую, хрупкую графиню — больше соглашалась с ее прозвищем «Амазонка». Вот кто бы мог подумать, глядя на светловолосую девушку с тихим голосом и остреньким носиком, немного напоминающую милую мышку, что она может быть такой порывистой, выносливой? Наверно, я тоже совсем не такая, какой кажусь на первый взгляд. Возможно, именно поэтому она и относилась ко мне более снисходительно, чем к другим?

— Ну, же! Живее! — рявкнула Терезия, и я побежала к бленским зеленым розам. Но стоило протянуть руку — о своем существовании напомнили огромные шипы.

— Я же платье порву, пока буду обдирать куст.

— Какая мелочь! — отмахнулась спутница.

— Если у тебя всего шесть платьев, то одно испорченное — целая трагедия!

— Тебе жаль какое-то платье, когда есть возможность стать королевой?

— Да не хочу я быть ни избранной, ни королевой! — взбрыкнула я. — Я не жеманничаю и не из скромности отказываюсь. Я просто не-хо-чу!

— А тебя никто не спросит. Если избранная, будь любезна под венец с принцем.

— А, может, это ты избранная! На вас с принцем смотреть — одно умиление… — я замолчала, потому что Терезия угрожающе улыбнулась косой улыбочкой. Задрала юбку и… достала кинжал, при виде которого у меня по спине пробежался холодок.

Она угрожающе ринулась на меня, а я стояла, замерев и не в силах вымолвить ни слова.

— Держи, — протянула графиня кинжал рукоятью вперед. — Трусиха.

— На тебя бы посмотрела!

— Режь быстрее!

Терезия удивляла меня все больше. Особенно когда ей надоело смотреть, как я берегу рукава платья. Она выхватила кинжал из моих рук и принялись сама срезать розы. Орудовала весьма ловко, выполнив за меня почти всю работу. А потом оторвала от подола роскошной нижней юбки ткань и, перевязав полученный букет, положила в мою корзину.

— А тебе?

— Больно надо! — хмыкнула она. — Пошли!

Я тащила корзину, она свою с куцым букетиком, и не покидало меня ощущение неправильности.

— А как же остальные девочки? Если кто-то из них очень хочет стать избранной? А если среди них она и есть?!

Видимо, мое нытье достало графиню-амазонку, и она нехотя ответила:

— Испытание не в цветах. А теперь замолчи и поторопись!

Я, конечно, хорошо знала сад, но как его знала Терезия — это вообще поразительно. Она вела меня полянками, кустиками…, и таким образом мы разминулась со всеми претендентками. А потом резко вынырнули на дорожку, повернули… и оказались перед крыльцом, переполненным народом. При виде нас воцарилась тишина.

— Эй, — обратилась к Терезии, — кажется, они ждали не меня.

— Меня? — усмехнулась она. — Пошли!

Под безмолвие толпы поднялись по ступенькам, из последних сил прошлись по коридору, вошли в зал. И тут как затрубят фанфары! Я подпрыгнула и схватилась за сердце.

— …! — не сдержалась. Но повезло, что из-за труб мой вопль никто не расслышал.

Принц встал и, лучезарно улыбаясь, направился к нам. Торжественность момента зашкаливала, а я стояла и разглядывала его, будто впервые видела.

Теперь понимаю, почему претендентки так стараются. Если к этому Олистеру и королевство прилагается — держите меня семеро! И почему я только что разглядела его?

Светловолосые волнистые полосы, зеленоватые глаза! Ой, мама!

На дрожащих от усталости ногах я присела в жутчайшем реверансе, сдула прядь с лица и попыталась хотя бы сейчас улыбнуться… Но, что-то не везет мне с принцем. Он странно покосился, а я, не будь дурой, решила использовать свой шанс и протянула-то ему корзинку с букетом. Он гордо принял добычу из моих рук… и уронил на пол.

Терезия улыбалась во весь рот.

Я же говорил — она ненормальная, — прошипел тихо принц.

— Как и ты, — парировала графиня. А мне от обиды захотелось плакать.

«Ну, тогда и ты мне не нужен, смазливый блондинчик», — я вскинула голову и попыталась состроить важное лицо. Но бегло глянув на меня, принц Олистер, скривил губы в улыбке и вежливо произнес:

— Поздравляю графиня, леди Кризель, вы прошли первый отбор. Теперь вам необходимо отдохнуть. Желаю вам удачи в следующем.

После прощального реверанса я направилась к себе, но уходя, в дверях наткнулась на Оливиду — в изодранном платье, больше смахивающим на лохмотья, лохматую… Она была так же рада видеть меня, как и я ее. Нетоза открыла рот, чтобы «высказать восхищение», но внезапно вновь затрубили фанфары, и слова «горячего приветствия» не успели сорваться с ее языка. Мы обе подпрыгнули…

Так, держась за сердце, я кандыляла к себе. Но едва свернула на лестницу, наткнулась на виконта.

— Вы прекрасны, леди Кризель. Как древняя воительница после охоты, — ехидничал он.

— На свою воительницу поглядите. Ее будто крокодилы пожевали, — пробурчала я и попыталась обойти мужчину.

— Но куда же вы? — мерзавец преградил дорогу. — Прекрасная дева?

— Прекрасная дева вот этими самыми прекрасными руками тащила тяжеленную корзину, гребла веслами, драла колючие розы! Поэтому какой-то наглый хлыщ меня сегодня не смутит и не напугает, — я прищурила глаза. — Уйдите прочь! А не то…

— Что?! — с вызовом поинтересовался виконт.

— Вот что! — я со всей силы топнула по его ноге. И пока он охал, убежала.

Едва захлопнула дверь в комнату, спиной прислонилась к ней и откинула голову. Свельда причитала от радости, воздавала хвалу Всевидящему, а мне хотелось встать ей кляп и посидеть в тишине. Одной.

Все складывалось не так. Не хотела победы — она досталась мне. А зачем она, если принц от меня шарахается? Врага виконта себе нажила, а с ним и Оливиду. Но она хотя бы перестанет пытаться втереться в доверие. Интересно, как там Тезайза?

Только из любопытства я как можно скорее умылась, навела на голове порядок, надела новое платье и вышла на балкончик, из которого был виден край парка. Незнакомые мне люди стояли, не обращая на меня внимания, и спорили, кто же пройдет конкурс, а кто проиграет.

— Ставлю на графиню Моран! Зная ее батюшку, не удивлюсь, если она победит.

— Не забывайте, Вильен, есть еще и Всевидящий. Не все можно получить по желанию!

— А я ставлю на рыженькую… О, смотрите, кто-то идет!

Они перегнулись через перила и вытянули головы.

Три девушки, одна из которых Линель, с трудом переставляя ноги, приближались ко дворцу.

Среди них выделялась раздраженная фурия в мокром платье. И только по цвету, слегка походившему на свой первоначальный светло-зеленый цвет, я опознала сестрицу! Она упрямо шла вперед, таща корзину по мощеной дороге, из-за чего их приближение можно было расслышать издалека.

— Дык-дык-дык… — билось дно корзины о плиты.

Я пыталась рассмотреть, нарвала ли она роз и водяниц, но оказалось, что ее корзинка пуста.

«Неужели не выполнили задания?!» — испугалась. Если бы знала, что так все обернется — обязательно приберегла бы для Телайзы несколько цветов. Принц, конечно, красив, но не думаю, что у нас с ним есть что-то общее, чтобы быть вместе. А я не настолько жадная, чтобы портить себе жизнь и жить в роскоши, но без любви.

Я спешила встретить ее и утешить, что в конкурсе главное не цветы, но не успела. Видимо, оказавшись во дворце, соперницы решились на последний рывок и бросились наперегонки. По коридору тянулся мокрый след, будто проползла огромная улитка. Но приглядевшись, поняла, что вымокла не только Телайза.

Чуть-чуть опоздала и влетела в зал, когда они уже вошли. Отчего-то сейчас трубачи не трубили.

«Терезия обманула?! — забилось сердце. — Их не приветствуют, потому что у сестрицы корзина пустая, а Линель и другой измученные цветы в руках?»

— Где ваши корзины?! — вместо принца строго вопрошал у девушек глашатай. Ох, умеет же дядька казаться грозным. Цедит слова, будто они преступление совершили.

Линель растерялась, зато сестрица с грохотом опустила корзину на пол.

— Замечательно, графиня Моран. Но где же букет?

Линель и девушка, явившиеся без корзин, повернули головы. Я их лиц не видела, но была уверена: они злорадствовали, что графиня-соперница тоже не выполнила задание. Но зря радовались. Телайза подняла на бородатого глашатая глаза и принялась из корсета доставать цветы.

Не знаю, каким чудом, но она бросила на дно корзины измочаленную розу и измученный колокольчик.

— И это букет для его высочества? — ехидно спросил мужчина.

— Зато от всего сердца. Видите, у самого сердца несла, — невозмутимо ответила сестрица, и даже меня сейчас переполняла гордость за нее. Надо же было так красиво выкрутиться. — Лучше у них спросите, где они корзины прячут.

Телайза в мокром платье грациозно присела и направилась к выходу. Пока шла, глашатай дал отмашку, и фанфары звякнули…

Сестрица подпрыгнула… и шмякнулась в обморок. Благо какой-то кавалер успел подхватить на руки. Ее понесли к лекарю, а я ринулась следом.

Помощница лекаря улыбнулась.

— Хорошо, что и вы пришли, леди Кризель. Позвольте заодно и вашу метку осмотреть?

— Повторно? — удивилась я.

— Да, — кивнула женщина, и до меня стало смутно доходить, в чем истинная суть испытания.

Лекарь Гатар поклонился, быстро оглядел мои шрамы и поздравил с победой. Потом принялся со всем тщанием осматривать метку Телайзы. Даже поскреб родимое пятно пальцем. Хорошо, что сестрица была в обмороке, иначе бы выдала себя визгами и возмущением.

Только убедившись, что с родимым пятном полный порядок, лекарь сунул обморочной родственнице склянку под нос. Но едва очнувшись, Телайза поняла, что происходит — и побледнела.

— Я помогу дойти, — мило защебетала я, отвлекая внимание. Улыбнулась лекарю и помощнице и, придерживая сестру под руку, помогла покинуть кабинет через черный ход. Руки Телайзы тряслись. Она ужасно выглядела, но при попытке одного из слуг помочь, остановила:

— Я сама! — прозвучало гордо. Сестрица выпрямилась и двинулась к покоям. И только когда захлопнулась дверь, упала на кровать и зарыдала.

— Эй! Эй! Ты чего?! — подбежала к ней и осторожно коснулась. И только когда убрала прядь со лба, разглядела наливающийся синяк.

— Они… напали на меня. Они… отобрали… мои цветы, — рыдала она. — Случайно нашла те, что кто-то уронил… до меня. И они вырвали их… прямо из рук!

Телайза вытерла заплаканные глаза, и только теперь я прочувствовала, какую борьбу ей пришлось вынести. Смогла бы я справиться без помощи Терезии? Или на меня бы напали скопом и отобрали бы все, до единого лепестка?

— Пусть подавятся! — вздохнула я и погладила ее по руке. — Вот станешь королевой — все-все им припомнишь!

Телайза вхлипнула и рассмеялась.

— Припомню! Все-все!

— Ты еще не видела Оливиды! Она, правда, без синяка, но в лохмотьях!

Мысль, что ненавистная соперница пострадала не меньше, подняла родственнице настроение. Она вмиг оживилась, начала расспрашивать подробности и переодеваться. Кое-как скрыв боевое ранение замысловатой прической, пожелала выйти к гостям.

— Но ты же устала!

— Они не должны видеть меня слабой! — Телайза вскинула голову и вышла из комнаты.

«Все-таки у нее есть чему поучиться» — подумала, невольно стараясь подражать ее осанке и изящному повороту головы.

— А как ты додумалась спрятать цветы?

— Стоило увидеть их крысиные глазки, сразу догадалась, что творится в их черных, завистливых душонках. И пока они наступали, я бежала и прятала.

— А синяк?

— За корзину подралась.

— И ее хотели отобрать?! — обмерла я.

— Нет. Это я отобрала! — довольно улыбнулась Телайза. — Главное, что я прошла!

— Знаешь, мне кажется, испытание заключалось не в цветах и не корзинах. Нас заставили делать все, чтобы мы бегали, взмокли, и чтобы краска…

— Ах! — побелела Телайза.

— У тебя все хорошо, — поспешила успокоить. — Тебе повезло, что была в обмороке. Иначе бы выдала себя…

— Чем? — нахально возмутилась сестрица, изображая праведный гнев.

— Всем! Пошли, поглядим на других претенденток.

— Подлых мерзавок! — утонила она и грациозно вплыла в зал.

Пока кандидатки носились по саду и с воплями друг у дружки выдирали из рук последние замухрыжные колокольчики, гости перекусывали и общались. Носиться в жару следом, чтобы засвидетельствовать честность борьбы, никто не пожелал. Зато появление каждой девушки комментировали, не смущаясь.

— Как они безобразно выглядят! — возмутилась одна из чопорных женщин, нервно обмахиваясь веером.

— Сами бы побегали! — шипела раздраженная Телайза.

— Ага, — поддакнула я. — Страшно подумать, что придумают к следующему испытанию.

— К следующему я буду готова лучше!

Гостям миледи, успевшим за время состязания перекусить и даже изрядно напиться, давно надоело бесцельно разглядывать пустующую дорожку. Поэтому появление девушек огласили оживленный гул, смешки, перешептывания. Зрелищ отчаянно не хватало, поэтому придворные не смущаясь, развлекались, как могли.

— И в этой толпе будущая королева? Ха-ха! Не могу представить Ремизель в таком виде.

— Да-да! В истинной избранной должна чувствоваться стать!

— Несомненно…

Переговаривались громко, не таясь, и, конечно, же насмешки долетали до девушек. Неудача и чужие нападки сплотили их, и они сбились в уставшую, раздраженную толпу. Я-то понимала причину, по которой испытание пошло наперекосяк. Мне стало неловко. Пусть не я испортила подсказку, но ведь не остановила же Терезию. Захотелось отойти поодаль, однако Телайза подхватила меня под локоть и стала пробираться ближе к королеве.

Не понимала — зачем, пока не увидела с другой стороны, рядом с принцем улыбающуюся Терезию. Она поймала мой взгляд и дерзко подмигнула.

Девушки старательно изображали покорность и смирение, но увидевшие нас — уже чистеньких, отдохнувших и победивших, на мгновение скинули маски скромниц, показав истинные лица. Они глазищами так и метали молнии. И только присутствие королевы Ремизель не позволяло им перейти к действиям. Я осторожно посмотрела на королеву. Улыбка ни на миг не сходила с ее идеального лица, как и у принца.

«Если это и есть придворная жизнь — клюй ближнего, гадь на нижнего… — не хочу!» — на гневный мой взгляд непробиваемая Терезия изобразила смущение и прикрылась веером.

Между тем, глашатай подошел к девушкам, стукнул жезлом по паркету и строго произнес:

— Вы не справились с заданием!

С таким голосом только передачи озвучивать. Представив глашатая, произносящего: «Вы слабое звено!» не выдержала и чуть улыбнулась краешками губ, и этого хватило, чтобы не влюбившие меня претендентка озверели:

— Состязание было не честным! — возмутилась одна.

— Да, нечестным! — за спиной кто-то поддержал первую.

— Они даже не испачкались, а мы…

— А нас вел Всевидящий, — тихо, с обманчиво умиротворенным лицом ответила сестрица, и проигравшие соперницы аж дышать перестали от нахлынувшего возмущения. Намечался обыкновенный базарный скандал, но вмешалась королева Ремизель.

— За оскорбление устроителей состязания вы лишаетесь права участвовать в отборе. Тем же, кто не справился с условиями, но проявил уважение, милостиво позволяю продолжить участие!

Завершив речь, она встала. После поклона за нею последовала свита и увязалась моя сестрица.

«Ей виднее, куда идти», — подумала я, желая сейчас больше всего оказаться в покоях. Но мои размышления внезапно прервались, потому что подол платья зацепилась за что-то. Я обернулась…

Оливида, наступившая на край моего платья, смотрела с ненавистью и явно желала переброситься парой слов. Но выслушивать гадости я не желала, поэтому присела и, чуть подхватив подол, дернула на себя. Шелковый подклад юбки легко скользнул по паркету, и, потеряв равновесие, ликонская графиня, махая руками, начала падать.

Ее падение запомнилось в каждой мелочи. Вот от неожиданности перекашивается ее лицо от злого к удивленному. Потом она весело машет руками, а потом заваливается назад и с глухим грохотом падает… Все обернулись и смотрят на нас.

— Ах, кто-нибудь! Помогите графине! — изображая суету и волнение, закричала Телайза. — После испытания она совершенно ослабла! Скорее же, она теряет сознание!

— Нет! Я поскользнулась! — неожиданно зло для полуобморочной жертвы взвилась Нетоза.

— Милая, Оливида, и все же слабы! Лекаря! Позовите лекаря!

— Не стоит! — виконт опустился перед графиней на колено и протянул руку.

— Ну, как же?! — теперь присоединилась и Терезия. — Ей ведь плохо.

— Несомненно графиня переутомилась, как любая из вас. От того по случайности задела шлейф баронессы. Мои глубочайшие извинения, леди Кризель, — мерзавец лучезарно улыбнулся и, всеркнув глазами, низко поклонился. — А господин Гатар очень занят. Заверяю вас, леди, графиня Нетоза уже побывала у него в кабинете. Так что, позвольте нам откланяться.

Заботливо придерживая прихрамывающую спутницу, виконт Брефет направился к выходу. Неспешно миновав галерею, усилил хватку и потащил протеже в сад, где надеялся отыскать уединенное место.

— Отпустите! Я не пойду туда! — рычала Оливида, кожей ощущая, как зол Редгор.

— Куда же, радость моя, денетесь! Вы должны были прийти первой, а явились лишь третьей! Видимо, я мало наставлял вас?!

— Мне больно! Отпустите руку!

— О, нет! — цедил слова Редгор, не забывая улыбаться встречным. — Я не спал, не покладая рук старался достать вам план сада, втолковывал в вашу прелестную головку путь! Я даже уговорил человека на все корзины наложить чары, чтобы, какую бы вы ни схватили, она сработала, и у вас появились силы для победы! И где победа?! — рявкнул он и тряхнул графиню для острастки.

— Это толстая идиотка спелась с любовницей Олистера!

— А почему это сделала она, а не вы?! Похоже, что идиотка вы! — шипел взбешенный виконт.

— Нет, Редгор, нет! Простите! Это была моя ошибка, она больше не повторится!

Виконт остановился, закрыв глаза, сделал глубокий вздох, и когда открыл их, ярость сошла с его лица.

— Итак, что произошло? Вспоминайте каждую мелочь!

— Она тоже пользовалась магией! Я уверена! Иначе как бы догнала меня?! Я бежала изо всех сил. Думала, что оторвалась. А потом вижу, как они вдвоем плывут на лодке, а я только добежала до пристани. Они гребли вдвоем, а я одна! — Оливида всхлипнула.

— Не стоит, — оборвал Редгор. — Слезы и хитрости приберегите для принца.

— Обратите внимание на эту толстуху, Редгор! Она не так проста!

— Обязательно. Только не понимаю, почему толстуха? Ее фигура очень даже примечательна и соблазнительна… — виконт намеренно злил худощавую собеседницу. Он был раздражен и не собирался мучиться плохим настроением один. Мало того, что устал, упустили победу, так еще Оливида решила разборки устроить! — А я ведь предупреждал, чтобы вы подружились с нею!

— Вот я и хотела поговорить.

— Неужели предварительно наступив на подол? Чтобы, когда она обернулась, улыбнуться и воззвать к дружбе? — поддел виконт.

— Да! — прошипела Оливида.

— И кто из вас глупее: вы или она?

— Если бы она не спелась с той, я бы выиграла!

— Так уберите злость и раздражение и спойтесь с ними обеими!

— Но как?

— Как хотите, хоть дуэтом, хоть трио! Но вы, Оливида, должны победить!

От холодных глаз Редгора у графини на затылке поднялись волосы, и она готова была зарыдать уже искренне.