Выбери меня

Глава 4. Пока без названия

Что Телайза с ходу не обвинила меня в самозванстве — обнадеживало. Но, с другой стороны, а вдруг она решила обличить прилюдно? От волнения затошнило. Даже царившая в замке роскошь оставляла меня равнодушной — так я была напугана возможным разоблачением. Уже подумывала схватить деньги, украшения и бежать… но не успела. С кувшином горячей воды вернулась Свельда.

— Вам бы умыться, леди Кризель, — улыбнулась она и нависла надо мной растрепанной.

Я торопливо умылась, почистила зубы — лишь бы служанка отстала и дала спокойно подумать — о каком пятне говорила заносчивая злючка. Но только закончила омовение, Свельда зашла с другой стороны: — И причесаться бы…

Пока она колдовала над прической, я размышляла:

«Что могла увидеть Телайза, стянув одеяло? На мне была сорочка с длинным рукавом… Если только ноги?»

У родни в деревне соседка обнесла участок колючей проволокой. Детвору это не остановило, зато оставило мне на память некрасивый шрам на икре. Но причем здесь он?

Соображения прервал деликатный, но уверенный стук. Дверь отворилась, и в комнату вплыла ослепительная красавица. Я так и осталась сидеть на пуфике, забыв вскочить и изобразить реверанс.

«Если она участвует в конкурсе — нам, приехавшим с окраин, можно уматывать домой. Шансов нет!»

Шелковый лиф платья, благородного бордового цвета, оттенял красоту белокурой богини. Полосатая юбка с золотыми и темно алыми вставками притягивала взгляд к изящному наряду. А затейливо уложенные локоны блондинки подчеркивали овал ее кукольного личика. Но «добил» меня шлейф чудесных духов. Я вдохнула аромат полной грудью и боялась выдохнуть — настолько он был изумительным. От удовольствия даже зажмурилась, а когда распахнула глаза, увидела, что девушка пристально рассматривает меня взглядом, присущим скорее женщинам.

Только тогда спохватилась и, торопясь, неуклюже присела в реверансе. А вспомнив, что все еще в ночной сорочке — покраснела. Позорище-то какое! Хорошо хоть вспомнила: к представительницам высшей знати следует обращаться «миледи».

— Простите, миледи, — промямлила и склонилась как можно ниже.

— Почему вы еще не собраны? — даже голос у незнакомки оказался мелодичным, но капельку капризным. Еще бы, с такой красотой ей простителен любой каприз. — Я бы на вашем месте поторопилась. Скоро приедет придворный лекарь. Не стоит его заставлять ждать, не так ли?

— Да, миледи.

— Тогда мы ждем вас в зеленой зале, — она улыбнулась и грациозно покинула комнату.

Если до этого момента я думала, что важнее всего оставаться собой, то теперь захотелось хоть на капельку стать похожей на это совершенство.

— Это хозяйка замка! — шепнула Свельда. — Сестра королевы Ремизель.

«Офигеть! — ошалела я. — Если при дворе все такие красавицы — мне тут ловить нечего!»

— Не медлите! Не стоит раздражать миледи! — спохватилась служанка и бросилась к сундуку за орудием пытки…

Невзирая на мои стоны и всхлипы она безжалостно утягивала корсет.

— Ничего, ничего! Еще чуток! Самую малость!

— Свельда, я в обморок упаду!

— Вы, леди, главное падайте перед принцем.

— Там без меня хитрых полно.

— И верно, — печально вздохнула девушка. — Вы еще спали, а некоторые из девиц шушукались с прислугой и вынюхивали, что да как.

— Да пусть.

— Никаких пусть! Мы же за принцем приехали! — возмутилась она и одарила таким взглядом, что шутить перехотелось. — Я тут утречком на нижней кухне была… — Свельда перешла на шепот. — И как только услышала, что ваша родственница по матушкиной линии в замке капризничает, удивилась: чего это она тут делает? Уж мы-то знаем, что у вас именины до отбора не совпадали. Вот же, графья — а проходимцы!

— Ты молчи, если жить хочешь. Сдается мне, здесь таких суженых невест больше половины.

— Обидно, — вздохнула страждущая по справедливости служанка. — Но ежели судьба — ее не обмануть! — и ткнула пальцем в небо.

— А чего за лекарь? — пробурчала я.

— Кто ж его знает. Наверно, девство проверит, уродства всякие… Да вы не бойтесь. Вам-то чего бояться?

«Угу, — истерично хмыкнула про себя. — Хорошо, что я была излишне привередливой! А то вот так живешь в свое удовольствие, потом падаешь в обморок и просыпаешься на конкурсе невест для принца. Только губы раскатаешь, а тут раз — и за порочность голова с плеч. Чудесная сказка вырисовывается».

Оглядывая себя в зеркале, вспомнила Меркраса и от души мысленно поблагодарила мага. Его стараниями, мой естественный — мышиный цвет волос стал на два оттенка темнее и на солнце отливал благородным шоколадом, что украшало меня и добавляло яркости. А умелые руки Свельды сотворили еще одно чудо. Она красиво уложила пряди у лица, на затылке скрепила множеством шпилек — и получилось так здорово, что я довольно улыбнулась.

— Свельда, у тебя руки золотые! Какая же ты умница! — похвалила девушку.

Служанка смутилась, покраснела, спрятала руки за спиной и тихо прошептала:

— Благодарю. А раньше вам не нравилось, — опустила глаза и добавила: — Даже ругались.

Мне стало стыдно за ту себя.

— Глупая я была. Но я ведь тоже взрослею, — не думала, что слова растрогают Свельду до слез. Она расплакалась, а я растерялась.

«Интересно, позволительно ли леди бросаться на шею служанкам? А пофиг!» — прыгнула, обняла, и девушка рассмеялась.

В зеленую залу, куда сопровождал слуга миледи, шла с ощущением, что мое участие делают Свельду счастливой.

«Почему? — задумалась. — Волнуется за меня? Желает счастья? Возможно. Но ведь еще и верит, что если повезет — они получат добрую принцессу, которая не забудет их, не даст в обиду, избавит от несправедливости…» — стало грустно до слез. Я собиралась эгоистично сбежать, начать жизнь сначала. И совсем не планировала становиться подобной принцессой. Я почувствовала себя предательницей.

Молочного цвета двери распахнулись, и огромный зал в изумрудных тонах встретил меня лавиной голосов и красок. Примерно, около сотни девушек, и как только уместились в замке, разодетых в лучшие платья, увешанные украшениями и перьями, толпились у одного края залы.

— Наверно, там принцев раздают, — хмыкнула под нос и направилась туда, пытаясь осторожно оценить соперниц.

Девушки были всех мастей: высокие и низенькие, хрупкие и крепко сбитые, смуглые и бледные… Теперь я убедилась, что Аурила просто недолюбливала меня и пыталась затюкать. Похоже, что никто из родни не испытывал ко мне родственных чувств.

«А вот если стану супругой принца — будущей королевой, толпами повалят просить аудиенции», — в этом я даже не сомневалась.

Оглядевшись по сторонам, приметила и красавиц, но их было очень мало. В основном просто милые девушки. Однако пробираясь в гущу, я заметила девочку.

«Боже, неужели и ребенка привезли на смотрины?! — девочка, словно почувствовав мое негодование, повернула лицо, и я ахнула от удивления. — Интересно, родные карлицы тоже надеются на чудо?»

Мне даже стало обидно, что я не верю в себя. Вскинула голову, выпрямилась и начала пробиваться через плотную стену к длинному столу, возле которого стоял черноволосый импозантный мужчина с брюшком и громким голосом увещевал толкающуюся толпу:

— Леди! Юные, прекрасные леди! Осторожно, не толкайтесь! Каждая из вас обязательно получит номер. Я никого не забуду!

Вроде бы намечалось появление лекаря, но смутила меня роскошь его одежды, вальяжная поза, в которой стоял, и королевский герб — вышитый золотом на груди камзола.

«Это че? Принц?!» — мелькнуло подозрение, и я замерла с открытым ртом от «ослепительной, невероятно мужественной красоты» принца, у которого, судя по слухам, мать — редкостной красоты женщина, и отец не дурен собой. Но на этом матушка природа похоже отдохнула… Задумавшись, замедлила шаг, и сзади кто-то грубо толкнул меня.

— Жирная корова! — в довесок послышался за спиной злобный, склочный визг. Не такой уж и громкий, но зал замер и обернулся на нас.

Я знала, кому принадлежит этот голос. Могла ответить не менее хлестко. Однако я во дворце. И после встречи с «совершенством», решила подражать идеальной миледи. Поэтому медленно, с достоинством повернулась и окинула темноволосую Аризу равнодушным, насмешливым взглядом.

Если бы в воздухе пролетела муха — ее бы услышали, потому что народ затаился в предвкушении лицедейского представления. Наверно, ожидали, что я покраснею, заплачу, убегу… Или отвечу в ответ подобной же грубостью. Ага, щаз! Не дождутся!

Я, исполненная достоинства, вскинула голову и произнесла — совсем не громко:

— Леди Ариза, ведите себя, как полагается благородной леди, — неспешно отвернулась и прошла к столу. Каждое мое слово расслышали все. Каждый мой шаг отражался от стен и оглушал присутствующих. Но что удивительно, толпа нехотя, но расступалась, и я дошла до мужчины, над которым возвышалась на полголовы…

«М-да, так вот ты какой, сказочный принц…»

Боже, хорошо, что не успела открыть рта и поприветствовать «принца», иначе бы опозорилась неимоверно! Потому что синеглазый толстяк улыбнулся, поклонился и выразил моей персоне восхищение.

— Вы! Вы будете первой осмотрены мною!

Вот так я и познакомилась с придворным лекарем.

Под волнение и перешептывание толпы, одна из помощниц лекаря, появившаяся рядом словно из ниоткуда, поклонилась мне и стала прокладывать дорогу. Пока шла за ней на осмотр — ощущала спиной столько зависти и ненависти, что хватило бы отравить ядовитую гадюку.

Когда вошла в «кабинет», пожилая женщина показала рукой на закуток, огороженный двумя ширмами. На одной был искусно изображен цветущий сад, а на другой — летный прибрежный город. Я не удержалась и спросила:

— А вы не знаете, что за мастер рисовал это?

Суровая женщина улыбнулась.

— Думаю, Ратилан. Придворный художник.

— А ведь как живое… — за ничего не значащим разговором меня раздели до рубашки. Потом попросили снять и ее. Разглядывали так — будто лошадь на рынке покупали, и я смутилась.

— Вы хорошо развиты, — заметила помощница лекаря.

— Люблю пешие прогулки. Они успокаивают.

— Вижу шрам на ноге и маленький на руке. Откуда они?

— На руке — это на ветку напоролась еще в детстве. Рана воспалилась, но все обошлось. А что на ноге — поскользнулась на пруду и упала, поранившись об острый камень, — ну, не могла же я честно рассказать, как в детстве тырила у соседки огурцы, которых у бабули было хоть попой жуй.

— Вы умеете плавать? — удивилась она.

— Нет. По бережку гуляла, — пришлось потупить взгляд и изобразить смущение. А то какая-то подозрительная леди из меня выходит: на своих двоих расхаживаю, в воде рассекаю, по деревьям лазаю… Еще и на себя не похожа.

Оценив мое смущение, женщина не стала расспрашивать подробностей. Помогли надеть сорочку и указала на кушетку. И только после всех процедур я предстала перед синеглазым лекарем, который, оглядев мою женственную фигуру, переглянулся с помощницей, стоявшей за моей спиной.

— Итак, пишу: уродств нет. Фигура ладная, со… размерная, — он вовремя подобрал подходящее слово, взамен «соблазнительная». — Особые приметы: несколько родинок, шрамы на левом предплечье и правой ноге, ниже колена, на икре. А знаете, — королевский лекарь поднял глаза, — странно, что в письме, полученном от вашей мачехи, вы описаны как хрупкая девица,

— Знаю, — я попыталась собраться, но ужас выдало залившееся краской лицо. Хорошо, что заранее долго репетировала ответ. — Леди Аурила описывала меня, когда я еще была в монастыре. Но оказавшись дома, я начала уплетать любимые пирожные. Наша стряпуха так изумительно готовит, что… — смущенно опустила глаза, — я проявила слабость и…

— Понимаю — понимаю! — рассмеялся мужчина и похлопал себя по солидному брюшку. — Не надо робеть. Ведь мы с вами всего лишь истинные гурманы, воздающих честь и хвалу Всевидящему, сотворившего столько удивительных творений!

— Господин Гатар, — вмешалась хмурая помощница, — если будете каждой претендентке рассказывать о ваших гурманских пристрастиях, из покоев выйдем только к утру.

— Да-да! Но ведь не каждая же из них гурманка, — он лукаво подмигнул.

Мне помогли одеться и через другую дверь вывели в длинный коридор, залитый солнцем через каскад огромных окон.

Я шла медленно, разглядывая пушинки, плавающие в лучах света, цветную мозаику на полу, кадки с зеленью, орнамент на стенах… Красота и роскошь производили незабываемое впечатление. Но не стоимостью, а осознанием — сколько сил и упорства мастера затратили на каждую изящную завитушку. В этом мире еще не было машин, хитрых приспособлений, и вся красота зависела от простых человеческих рук. Прикидывая, сколько времени ушло на одну раму для зеркала в стиле рококо, инкрустированную камнями, начинаешь по-иному ощущать ценность вещей. Странно, но интерьер дворца вызывал у меня не зависть, а трепет.

Я, как дурочка, провела пальцем по лепнине на стене, обрисовала распускающийся каменный бутон. Чему-то улыбнулась, подняла взор на потолок и пошла по коридору. И вдруг за небольшими выступами наткнулась на двух слуг, подозрительно высоких и плечистых. Наверно, в их обязанность входило наблюдать за каждой, что покидала лекаря. Пришлось выпрямиться и чинно пройти вперед.

Спустилась по ступенькам и оказалась перед двустворчатыми дверями и слугой. Он поклонился и сообщил:

— Погода чудесная, и графина решила устроить ужин на свежем воздухе. По завершении осмотра услышите сигнал. Это знак, что следует вернуться в зеленый зал, — отворил дверь, и я оказалась на улице.

Подхватив юбки, как можно грациознее спустилась с крыльца и пошла по садовой дорожке, мощеной розовой плиткой. Миновала арку из ползущего кустарника. Прошлась мимо каскадных фонтанов и вышла на поляну, где в тени высоких дубов стояли накрытые столики. Стульев не было.

— Это, типа, чтобы общались, ходя от одного столика к другому?! Ну-ну, скорее яду подсыплют, а потом ищи-свищи крайних!

Я огляделась, ожидая, что кто-нибудь подойдет и скажет, как тут у них положено есть на пикнике, но нет. Потому решила воспользоваться преимуществом, что явилась первая, и обойти столы. Нашла широкий ломоть тонкого хлеба, положила на него, как на тарелку, ломтики аппетитного мяса, какую-то зелень, накрыла вторым кусочком и отправилась гулять по саду.

Если честно, я надеялась, что быстренько съем свой «лаваш», а в прудике остатки хлебушка скормлю уточкам или рыбкам. Но оказалось, что я сама большая уточка и съела все без остатка.

Гуляя по саду, нашла качели, площадку для игр, скамейки, налюбовалась озером, клумбами, фигурными кустами. Однако после волнения, сытного перекуса и прогулки захотелось найти укромное местечко и полежать. А почему нет? Учитывая количество претенденток, ждать придется долго. Главное спрятаться подальше от любопытных глаз.

После поисков, все-таки нашла такое.

Случайно по едва заметной тропинке поднялась на холм и увидела на ветвях крепкого дерева нечто похожее на гамак из плетеных лоз с шелковыми подушками. Если поднять ноги — внизу, с прогулочной дорожки, кроме спинки гамака, ничего не видно. А забираться на крутой пригорок местные леди не отважатся. Это только я — ненормальная полезла.

«Ближайшие пол часа сюда точно никто не забредет…» — подумала я и осторожно присела по подушку. Потом чуть съехала, чтобы удобнее было и, подумав, подняла ноги.

В тени теплый ветерок ласкал кожу, где-то неподалеку журчал ручеек, а я лежала и смотрела на небо, по которому торопливо плыли облачка-барашки и придумывала — на что они похожи.

«Это как уточка… Гриб косой. Тарелка… Непонятно чего. О! Морской конек!» — уже давно вот так не лежала и не смотрела на тучки. Я не заметила, как уснула.

Неожиданный шорох, где-то рядом заставил меня вздрогнуть.

— Льель, посидим? — раздался голос.

— В ожидании лекаря насиделась. Повезло же толстухе — первая прошмыгнула!

— А сама-то? Будешь так же налегать на угощения, сравняешься с ней.

— Было так вкусно! Интересно, почему он первой выбрал ее. Платье-то у нее убогое.

— Может рода влиятельного… — голоса стихли.

«И снова ненависть и зависть! — с сожалением вздохнула я. — Настоящий серпентарий. Любая за шанс стать будущей королей перегрызет глотку. А, поди, нынешняя-то собирается жить до-олго и изводить наставлениями будущую! — я злорадно улыбнулась. — Вот так насмотрюсь на аристократок и перестану верить в дружбу».

После случайно подслушанного разговора, присоединяться к остальным конкурсанткам не хотелось. Скорее всего Ариза всем с пеной у рта рассказывает, как я добиралась до Раминары, пожирая припасы и терзая их. Тьфу!

Я отоспалась и отлежала бока. Отдых уже тяготил, и внезапный сигнал охотничьего рожка обрадовал. Кряхтя и охая, поднялась. Хочу-не хочу, а придется вернуться в зал. Поправив юбки, прическу, побрела обратно.

Я не спешила. На обратном пути успела еще ухватить пирожное. Благо, что щедрость хозяйки дворца не знала границ. И только съев и вытерев губы, вошла в коридор. Раздался второй сигнал.

В зале нарастало напряжение. Девушки нервничали. То ли знали больше, то ли скрывать им было чего. Зато я была спокойна, как удав, сама не зная почему.

Раздался третий сигнал. Двери лекарского кабинета распахнулись, и перед нами предстал уставший Гатар. Он уже не был словоохотлив и любезен, поэтому сразу перешел к делу.

— Леди, — обратился серьезно. — Сейчас я оглашу список: кто из вас сможет предстать на балу перед его Высочеством Олистером, его Величеством Паумом и королевой-матерью Ремизель.

Претендентки загудели от возбуждения.

— Прошу не шуметь! Однако если вы не услышите свое имя — возможно, прослушали его. Поэтому прежде чем рыдать — сверьтесь со списком, что мы оставим на столе после оглашения. Итак…

— Леди Лавира! — прозвучало первое имя, и с непривычки к новой фамилии я не сразу сообразила, что это мое! Поэтому поначалу стояла с непроницаемым умом. И только потом отмерла и выдохнула. Пусть я сомневалась — хочу ли быть принцессой, но обидно сразу же оказаться в числе недостойных, особенно забракованных по внешности.

Вот теперь можно понаблюдать за поведением претенденток. Судя по тому, как услышавшие свои имена, хлопали в ладоши, улыбались, вертели головами, высматривая — прошла ли знакомая соперница, становилось очевидно: они спят и видят себя победительницами.

Не знаю, почему я вызывала столько ненависти. Это стало особенно заметно именно сейчас. Я не радовалась, как другие, поэтому девушки считали, что мое имя еще не прозвучало и откровенно злорадствовали.

— Нечего было первой лезть! — донеслось до моих ушей, но я продолжала невозмутимо стоять. И вдруг почувствовала, как чья-то рука осторожно сжала мое запястье.

— Не расстраивайся, возможно, твое имя еще прозвучит.

Я обернулась и наткнулась на взгляд озорных карих глаз.

— Благодарю. Но мое имя прозвучало первым.

— Правда? — изумленно улыбнулась незнакомка с остреньким носиком. — Вот это выдержка!

Я не стала объясняться, просто приветливо улыбнулась.

— Я Кризель Лавира, — представилась.

— Терезия Гренида. Пойдем. Далее ничего важного не будет.

— Думаешь? А вдруг скажут что-то важное.

Девушка улыбнулась.

— Если только скажут, что бал будет завтра. А утром следует предоставить свидетельства о рождении тому же господину Гатару.

— Вот же ж! Неужели я все прослушала! — хотела поблагодарить новую знакомую, как по залу разнесся вопль возмущения.

— Чем я хуже?! Почему меня нет в списке?! Вас подкупили!

— Да! — раздались голоса тех девушек, что выбыли и должны отбыть домой.

Я взглянула на Терезию, и она кивнула на выход.

Недовольство нарастало. Бедный лекарь оказался в толпе разгневанных девиц. Но ему на помощь спешили рослые слуги, в которых я заподозрила гвардейцев.

Когда мы покинули зал, нам наперерез ринулась моя родственница, и мое сердце ухнуло…

— А! Графиня Гренида! — Телайза сложила веер и раздраженно хлопнула им по ладони. — Значит, вот откуда узнала!

Злая улыбка родственницы мне не понравилась. Я ожидала скандала, однако она просто развернулась и ушла.

— Вы знакомы? — удивилась спутница.

— Родственница, — вздохнула я.

— Вижу: между вами теплые родственные отношения.

— Угу.

— Между прочим, она одна из главных претенденток.

— Пусть. Всевидящему виднее, он рассудит.

Спутница улыбнулась. Но мне казалось, что Терезия зорко наблюдает за мною и оценивает каждое мое слово.

По пути выяснилось, что родовитых и состоятельных невест поселили в другом крыле. Узнав об этом, я

отнеслась спокойно. Мы вежливо распрощались и разошлись.

Свельда радовалась, что пройден первый отбор и загодя готовила платье к балу. А я сидела у окна и, положив подбородок на руки, наблюдала, как слуги выносят вещи выбывших. Девушки покидали замок заплаканными и подавленными.

«А я бы как держалась?»

Служанка покосилась на меня.

— Леди Кризель, поели бы. Подать?

— Аппетита нет.

— Расстроились, что у вас нет роскошных платьев?

Я задумчиво повертела головой.

— Грустите? А господин Меркрас предупреждал, что так будет.

— Да?! — оживилась я. — А что еще сказал?!

— Ничего. Но велел передать вам кое-что…

Пока Свельда рылась в сундуке, я в ожидании невиданного чуда ерзала в кресле. Мало ли, чего маг мог подарить. Однако когда она радостно протянула книгу — реальность безжалостно обрушилась на меня. Потому что в руках держали «Хроники Аверсии».

М-да, не на это наделась, но чем дурью маяться — лучше просвещаться. Грызя яблоки, принялась листать книгу.