Выбери меня

Глава 9

Я не знала, как относиться к родственнице. Вроде бы выручала меня, но ведь из-за корысти. Однако без этой поддержки совсем пришлось бы туго. Во дворце все только и делают, что подмечают каждый промах, чтобы потом разнести и сделать человека посмешищем.

Была ли я посмешищем? Не знаю, но именно эти дни должны были решить мою участь.

При виде меня претендентки поджимали губы и ускоряли шаг. Если честно, дружба вот таких злобных и завистливых особ меня не прельщала. А, с другой стороны, если я не смогла влиться в так называемый «коллектив», возможно, это моя вина?

Я много думала над своим поведением. Что сделала не так, в чем ошиблась. И убеждалась, что изначальной ошибкой было надеяться, что в жесточайшем состязании за корону смогу найти друга. Ну, не идиотка, а?

Вроде бы все ясно. С родней тоже. Дядюшка, которого пока в глаза не видела, был где-то далеко, Телайза держала себя в руках. Но вот как вести себя с Терезией? Стоит ли ей доверять? А что, если бы в прошедшем состязании поднялась шумиха из-за порчи подсказки? Не осталась бы я крайней?

Я устала переживать. Спускаться вниз на ужин желания не было, но примчалась Телайза и прямо-таки силком утащила ужинать со всеми.

— А ты знаешь, что пятерых выгнали? — щебетала она. — А ту носатую, что вырвала у меня цветы, выгнали?

— Если только у нее родинка поддельная, — вздохнула я, благодаря Свельде знавшая, что пять девушек исключили не за дерзость, а за отсутствие меток. Прежде чем кого-то изгнать, Гатар долго сверял прошлые описи примет с тем, что видел после тяжелого испытания. И только убедившись, что родимые пятна побледнели, а следовательно — поддельные, обманщиц выставили из дворца. Вообще-то нахалок было шесть, но у одной девушки цвет родинки не изменился, и ей милостиво разрешили продолжить отбор. Правда с того момента она почему-то уверилась, что именно она и есть та самая избранная. Высокомерно задрала голову, и на нее тут же ополчились бывшие сотоварки.

В обеденной зале уменьшение количества претенденток бросалось в глаза.

— Ничего себе! — не удержалась я, начитав лишь восемнадцать тарелок.

— Не будут гадости говорить, — хмыкнула Телайза и гордо, будто королева прошествовала к своему месту. Чем выше ранг — тем ближе к миледи. Однако с убытием соперниц, мое место тоже стало ближе к хозяйке дома.

Оливида уже сидела за столом и сверлила меня взглядом.

«Ну, вот, еще один враг, — расстроилась я. — Ни одного друга, только враги и три коварные графини».

Наверно, теперь всю жизнь графский титул будет у меня ассоциироваться с коварными хищницами. А, может, я просто завидую? Нет, вряд ли. Чему? Платьям и тряпкам? А счастливы ли они? А я?

Похоже, я все больше погружалась в хандру.

Наверно, тому, что еду раскладывают при нас из общей посуды, радовались все, иначе из опаски быть отравленной отказывались бы есть. Чем меньше нас оставалось — тем больше появлялось шансов оказаться той самой избранной. Даже я, не желавшая власти, иногда с удовольствием размышляла, что окажусь той самой суженной. Правда мечтала с тем умыслом, чтобы представить, как красавец Олистер влюбится в меня. А если серьезно, не верила, что между нами может вспыхнуть любовь. Если только по воле высших сил.

В такой атмосфере я стала бояться верить людям. Сказочный замок был богат и прекрасен, зато на каждый дворцовый метр приходилось столько льстецов, лицемеров и завистников, что поневоле замкнешься. Каждого в чем-то подозреваешь. Случайно обмолвилась об этом Телайзе, и нарвалась на похвалу.

— Всегда думала, что мы разные — ведь всего-то троюродные по родству. Когда леди Аурила написала, что ты упала с лошади и ударилась головой, с папой подумали, что хуже, чем было — уже не будет. Однако знаешь что?

— М?

— Если бы я знала, как на тебя подействует несчастный случай, лично бы столкнула с седла.

— Ну, спасибо! — возмутилась я.

— Да не за что, — безоблачно просияла сестрица. — Зато ты взрослеешь. А то бы так и осталась наивным ребенком, возносящей славу Всевидящему.

— Разве это плохо? — нахмурилась я, чтобы хотя бы немного походить на прежнюю Кризель.

— Не будь занудой!

После ужина пошла к себе. Телайза звала в свои покои, обещая подобрать платье, но я отказалась. Хотелось побыть в одиночестве, самой собой, подумать. Но только закрыла дверь, раздался стук.

«Неужто караулили?» — нахмурилась. Если бы не Свельда, спешившая на шум, ни за что бы не открыла. Из вредности.

— Ого! — восхищенно воскликнула служанка и внесла в комнату огромную цветочную корзину. Если я думала, что после таскания той, кованной, не люблю цветы — я ошибалась. Потому что этот букет был самым красивым, который только видела за всю жизнь.

Названий этих дивных цветов не знала, но они так пахли! А праздничное сочетание лилового, белого и желто-оранжевого не могло ни поднять настроения.

Яркие цветы — похожие на солнышки — так и манили прикоснуться к ним и вдохнуть тонкий, нежный цветочный запах, что я и сделала. И обнаружила небольшой конверт.

Открыла его и сердце забилось.

«Леди Кризель. Приношу глубочайшие извинения за все провинности и прошу у вас снисхождения. Молю об одной встрече. Буду ждать у фонтана Нимфеи, после ужина. Редгор».

«Ха, жди, сколько влезет, неутомимый Казанова! — хмыкнула я. Но сердце билось в волнении. Пусть и ложь, но такая сладкая! — О, подлый льстец!»

Готова была разорвать записку на тысячу клочков, а потом прожевать и съесть, лишь бы избавиться от соблазна, да где там! У меня даже руки задрожали, а Свельда не сводила глаз, ожидая, что я хотя бы словом намекну, от кого цветы. Чтобы не спалиться, попыталась за кислой миной скрыть волнение.

— От поклонника, да? — не выдержала Свельда, подталкивая меня к разоблачению.

— Увы, нет. Просто извинение за доставленный хлопоты, — чудом нашла как выкрутиться.

— Ничего-ничего, — поникла она, будто это ее обделил поклонник, — вот выиграете еще конкурс, отбоя в этих проходимцах не будет!

— Это ты меня так утешаешь?

— Ну… да, вы аж с лица побледнели. Наверно, ожидали от кого-то, да не тот прислал.

— У, какая ты любопытная! — покосилась на нее, изображая негодование.

— Так волнуюсь за вас. Вы девица чистая, не искушенная, а тут как коршуны накинутся как на цыпленочка махонького…

Если до этого в глубине души было желание поверить, обмануться. То слова Свельды окончательно стряхнули наваждение. Однако осознание, что почти купилась — подтверждало, что я обыкновенная ветреная особа, наивно-романтичная и доверчивая. И до того стало грустно, хоть плач. Стиснув в руках «Хроники», села на постель. Но и читать уже не хотелось.

Такое раздражение взяло. Я тут собиралась прогуляться, а теперь из-за какого ловеласа вынуждена буду в лучшие прогулочные часы сидеть в комнате и печалиться?! Не бывать такому! Из вредности не останусь тут, но и на встречу не пойду — пусть обломается он и его гордость!

Подумав, решила пойти в другую часть сада, другой дорогой и минуя фонтаны. И уж точно не подходить близко к любимой качели. Решено — сделано. Не сказав Свельде ни слова, я выбежала из комнаты. Но успела в спешке понюхать цветы, чтобы уж верно запомнить — как сладко могут петь льстецы.

«Пока он думает, что я размышляю, переодеваюсь или пишу ответ, быстренько убегу…» — довольная задумкой, я спешила скорее спрятаться… Ага, спряталась, как же.

Только выбежала на крыльцо, наткнулась на виконта.

— Леди Кризель! Вот так встреча! Вижу, вы спешили.

— Спешила, но не к вам! — вскинула голову, подражая Телайзе, а у него глаза, так и смеются.

— Вы получили мою записку?

— Какую? — удивленно похлопала ресницами.

— Что в чарующих цветах, напоминающих о вашей красоте.

— Нет! — отрезала и хотела сбежать, но противный виконт расхохотался.

— Правда? Неужели вы не получили букет?

Вот тут я почувствовала подвох. Большой такой большой, просто огромный.

— А что? — осторожно спросила, пытаясь скрыть смятение.

Он вместо ответа предложил руку.

— Раз уж произошла встреча…

— Я спешу.

— Куда?

«Да что ж ты прилип, как банный лист! — вроде бы и сердилась, но в душе наслаждаясь его приятной настойчивостью. Такая — чуть нахальная, но в тоже время осторожная, ненавязчивая.

— Вы прочитали записку? — виконт сам подхватил меня и неспешно повел по дорожке. Не вырываться же мне, как дурочке.

— Нет! — если проболтаюсь, что «да» — точно решит, что к нему бежала.

— Странно… Может, забыли?

— Нет.

— Так, значит, вам еще не передали букет?

Едва не ответила «нет», благо, что вовремя спохватилась:

«Опа! Плут знает правило трех ответов!»

— А что? — просила еще настороженнее.

— У вас сон в пыльце страстоцвета. Так что букет вы получили и послание читали. Его было просто невозможно не заметить. Поэтому я могу судить, что вы обрадовались и спешили на встречу.

— Вы слишком самонадеянны, виконт Брефет! — возмутилась я, пытаясь вырвать руку.

— Ну, что вы как дикарка! — он успокаивающе погладил меня по руке и вкрадчиво вставил: — Для вас, леди Кризель, просто Редгор.

— Нет, виконт Брефет. Огорчу вас, но я спешила скорее убежать в сад, чтобы миновать встречу с вами.

— А я бы обязательно нашел вас. Не жалея времени и сил. Ведь я, леди Кризель, не могу забыть ту встречу… — он говорил приятным голосом, с легкой хрипотцой, и смотрел, будто я была единственной женщиной во всем королевстве. И даже мой здравый смысл стал отступать под натиском надежды, что да! Да, я вполне могла бы понравиться такому мужчине!

Наверно, что-то поменялось в моем взгляде, мимике, и он, решив, что красноречием растопил лед моего здравомыслия и осторожность, как опытный заправский любовник ловко навис надо мной и впился губами в мои губы.

От дерзкого напора я обомлела. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы оценить, как он здорово целуется, и как приятны его губы. Я почти растаяла и даже сама не знаю как, но ответила на поцелуй. В принципе — одним поцелуем больше — меньше — не убудет, но вот та наглость, с которой он действовал, вывела из себя. И настоящая Ленка, придушив робкие писки какой-то Кризельки, от души, со всем чувством, как настоящая страстная женщина, снова наградила виконта оглушительной пощечиной. На звук которой повысовывали носы все любопытные в округе.

— Вы незабываемая, леди Кризель! — держась за щеку, шептал Брефет, в то время как его глаза горели бешенством.

— На смертном одре будете помнить? — огрызнулась я.

— Хм, — он сардонически улыбнулся. — Люблю чувственных женщин. А если это еще и чувственная монашка…

— От наглости морда не треснет?!

— О, нужно будет узнать, где же тот монастырь, в котором выросла такая скромница?

— Вперед! Фас! — я махнула рукой, явно не владея сейчас собой.

Перебранка была в самом разгаре, когда послышался треск ближайших кустов. Я спохватилась и вспомнила о добром имени, хотела просто развернуться и убежать, но этот поганец успел схватить за руку и, пафосно рухнув на колено, громко заголосил:

— О, вероломная, Кризель! Не бросай меня! Я все прощу и забуду!

— Что?! — мой голос сорвался на визг.

А эта сволочь намертво вцепилась в мою руку, злобно улыбалась и продолжала вопить:

— Ты же только вчера клялась мне в любви! Любимая! И подарила подвязку!

— Ах, подлец! — затрясло меня от бешенства. — Тебе только вчера в любви клялась Оливида! — как-то быстро я сообразила, кого еще приплести. Даже сама удивилась. Зато теперь опешил виконт. Уж от монашки он не ожидал подобного коварства.

— А словесами-то какими выражаетесь? — шипел он. — Неужели и впрямь — ледиможет подобно выражаться?

— Пошел вон! Мерзавец!

Шорох послышался совсем рядом, и этот гад, прокричав пафосно:

— Любимая! — притянул к себе…

А вот зря. Пинать было как раз удобно, чем я и воспользовалась…

Придворные дамы и кавалеры так и застали нас: держащегося за достоинство Редгара, малинового от боли и ярости, и злобная я, сжимающая кулаки.

— О! — прогундосил какой-то мужчина. — Страсть влюбленных.

— Влюбленных?! — взревела я, понимая, в какую ловушку угодила. — На! Вместо поцелуя! — хотела еще пнуть его, но виконт успел перехватить мою ногу.

— Ревнивая леди — полна страсти! — со злорадством изрек Редгор, рассчитывая произвести фурор, опозорив меня на все королевство. Но за что?! Об этом подумаю позже, а пока пора отстаивать честь.

— Лжец! Обманщик! Врун! — рыча, я наотмашь била его веером куда попадала. В отместку он потянул меня за стопу, за которую держал, и, потеряв равновесия, я рухнула рядом с ним на колени.

— Что происходит!? — ледяной голос хозяйки дома был подобен ушату ледяной воды, попавшей за шиворот.

Редгор, полный достоинства, медленно отряхнул камзол и брюки от пыли и начал подниматься. Его протянутую руку, я снова ударила веером, который наконец-то сломала. Оглядел поломанную красоту, сдернула с руки и швырнула в виконта.

Да-да-да, мелочно, глупо, но я была зла, напугана и боялась расплакаться. Ведь плачут только слабые.

— Виконт Брефет, извольте объясниться! — чеканила слова миледи. И от ледяного холода, исходившего от хозяйки дома, я задрожала. — И вы, — она посмотрела брезгливо на меня, — тоже. Сержель, проводите ее в мой кабинет!

Вот и все! Прощая придворная жизнь! Опозоренную Кризель теперь ни один монастырь не примет. Да и не пойду я туда. Здравствуй тяжелый труд…

Пока дожидалась миледи, меня всю трясло, хотелось выпить, если не успокоительного, так горячительного. Но за неимением под рукой ни того, ни другого, только и оставалось что комкать подол. Я его основательно измочалила, когда в кабинет вихрем влетела хозяйка. Она резко села за стол, сложила роскошные руки на резной столешнице с позолотой и смерила меня убийственным взглядом.

Я набрала воздуха, закрыла глаза и начала рассказ:

— Виконт Брефет начал преследовать меня после бала. Из-за неловкости я отдавила ему ноги, и он мстит мне, издеваясь.

Не знаю, что миледи ожидала услышать, но глаза у нее стали очень большими.

— Я пыталась избегать его, но он не отстает. И мне ничего не оставалось, как отстаивать свою честь самой.

— И как же?

— Кулаком и сломанным веером, — всхлипнула от обиды, что мне не верят.

— Красавца виконта жаль?

— Нет. Веер. Он был единственным, — а чего скрывать и держать лицо, если все потеряно? Аудиенция завершится — и меня вышвырнут прочь, как многих других.

— Виконт или веер? — насмешливо съязвила миледи. Я насупилась, изображая равнодушие к колкостям.

— Он утверждает, что преследуете его вы!

— Пф-ф! — возмутилась я. — Он лгун! Из-за скверного, мстительного нрава желает опорочить меня. А иначе зачем я ему? Я не уродина, но вокруг есть девушки и красивее. Если только, — вздохнула, — поспорил, что сможет приручить скромную девицу из монастыря. Или из мести. Я рассказала, все. Более оправдываться не буду. Если считаете, что его словам больше веры — что ж. Пусть будет так.

— И ты готова отказать от отбора?

— Виконт сделал все, чтобы опорочить мое имя. У него получилось. Дальше бороться нет смысла.

— Это я решаю! — процедила миледи. — До вынесения решения вам запрещено покидать комнату. Идите.

Под надзором лакея я возвращалась к себе. Дворец гудел, и, судя по всему, пересказывали слухи обо мне — неудачнице.

Ничего не объясняя Свельде, прямо в одежде, нырнула под одеяло и накрылась с головой. Даже врезающийся корсет больше не раздражал. Больше всех меня сейчас раздражала я сама.

Как только девушка ушла, Верлаза хлопнула ладонью по столу. Никакое дело без ликонских шпионов не обходится. Не получается так — зайдут с другой стороны!

— Не стоит сердиться, миледи, — выскользнула из-за шторы Терезия и бесшумно, как порхающая бабочка присела на край кресла.

— А ты что думаешь об этом безобразии?

— Видели ее красную руку? — обводя резную лозу на подлокотнике, издалека начала рассказ она. — Виконт держал крепко. Синяки проступят.

— Нет. Зато я видела, как она швырнула в него веер!

— А я слышала, что она его пнула — прямо по виконтовской гордости.

— Только за это я готова дать ей еще один шанс, — улыбнулась графиня.

— Он будет мстить.

— А это был ее единственный веер!

— Так подарите еще.

— Укрепленный железными рейками?! — настроение хозяйки дома с каждой шуткой исправлялось. — Несомненно, сделаю это. Завтра же! Но как он разнюхал?

— Виконт не мог знать, — задумчиво отвечала Терезия, продолжая увлеченно обводить пальцем узоры. — Но нельзя отрицать, что у виконта отменное чутье. Королева благоволит трем претенденткам, и одну из них он определил.

— И чего он добивается?

— Все что угодно. Соблазнить, опорочить. Быть может, выкрасть.

— Глаз с него не спускайте! — Верлаза потерла пальцы. — А пока позволим ему действовать. Но пусть думает, что его план удался. Приблизим Оливиду. Так виконт поверит, что удача близка и потеряет бдительность.

— Как скажете, миледи.

«Возмутительная грубиянка!» — от одной мысли о дерзкой, неуклюжей провинциалке у Редгора сжимались кулаки и поднимались волосы на затылке. — Ни одна приличная леди никогда не позволит себе столь безобразного поведения! Дикие крестьянки и те приветливее, а эта, как бешенная кошка, что на хвост наступили! О, теперь понимаю, почему скрывает название монастыря! Да чтобы не узнали, что ее оттуда изгнали, а потом пели аллилуйя, радуясь избавлению от этого неповоротливого безобразия! Нет, нет, это не леди, даже не девица — это сорванец!»

Взбешенный Редгор разошелся и представил было Кризель в мужской одежде, но пышные формы, в натуральности которых ему сомневаться не приходилось, отметали все подозрения о переодетом юноше. Но мнить подобное у него были основания: сильная, выносливая, легко вставляющая крепкое словцо… Да еще и бьет, как бьют в лишь в уличной драке, используя подлый прием…

«И где нахваталась? Если только ее папаша — солдафон с личным дворянством? Вот уж семейка, и туда же, в королевы метит!»

— Кожутар! — неожиданно рявкнул виконт, и перед ним мигом вытянулся личный слуга. — Разузнай об этой девке! Все, не забывая ни об одной мелочи, расскажешь мне. Особенно о ее слабостях. — Швырнул мешочек с монетами и махнул рукой.

Услышав распоряжение, Кожутар мигом бросился исполнять. Чем сидеть со взбешенным хозяином — лучше служить поодаль, тем более на столь приятном поприще. И все же мучило его любопытство.

«Знать бы, что за стерва испортила ему настроение — глазком бы глянул, что за дива. Надо же, Его Сиятельство так вывести из себя».

Как только слуга ушел, виконт схватил голову руками и застонал:

— Позор, какой позор! От какой-то смешной дикарки!

Стоило представить, как утром за его спиной начнут насмешничать, от стыда готов был сквозь землю провалиться. Однако как некстати спохватился, что целуется то она весьма опытно…

«Да, никакая она, к демонам, не монашка! Монашки не могут быть таким грубиянками и лгуньями! А брыкалась-то как! А ругалась, как торговка рыбой! Еще бы проклятья бы вслед сыпала! У-у! — сжал кулак. — Попадись мне!»

Редгор хмыкнул, стоило представить, как вызовет ее на бой.

«М-да… Меня унизительно отхлестали, а я ничего не могу сделать… Хотя, нет… Отчего же? Я могу испортить ей жизнь!»

На балу ему приглянулась улыбчивая глупышка из захудалой провинции. Не красавица, но блеск глаз, застенчивая улыбка, искреннее смущение… А как только услыхал, что она еще и из монастыря… — охотник проснулся и возжелал сорвать первый, робкий поцелуй. Тем более что желание тщеславного ликонского посла совпадало с целью, ради которой приехал на отбор. Справиться рассчитывал сходу. Обычно достаточно было томного взгляда, нужных слов и немного обаятельного нахальства…

Ну, позволила бы себя поцеловать, подарил бы ей пару букетов, несколько милых безделушек и забыл бы. Так нет же! Влепила увесистую пощечину, из-за которой опухла щека. Но отпор только раззадорил Редгора. Однако когда неловкая простушка выиграла конкурс, у него появились первые подозрения.

Вот он и решил для надежности встретиться, извиниться, поговорить — и составить мнение. А вместо этого нахалка вновь начала дерзить. Да еще как! А он решил отомстить, а она подлила масла в огонь… И в итоге получилось то, что получилось — грандиозный скандал.

— Итак, варианты мести! — оживился виконт и принялся мерить шагами кабинет. — Самый желанный — смыть позор кровью соблазненной девственницы, но с этой чревато остаться изувеченным, поэтому, ладно, слез тоже будет достаточно…

Если есть подозрения, что она избранная — с отбора не вышвырнут, и дело будет сложнее. Хм. А если же вышвырнут — ее нищая родня за вознаграждение лично подарит мне ее на шелковом покрывале. Потому что с такой славой не найдут другого купца! Ха-ха-ха!

Только на такой злорадной мысли Редгор смог успокоиться и позже заснуть. Ворочаясь в постели, он убеждал себя, что леди, которой не смогли нанять учителя танцев, не привили приличных манер — очень бедна, и заполучить он ее сможет хоть завтра. Дело лишь в цене вознаграждения. А ради сладкой мести виконт готов был расщедриться… Заснул с сардонической ухмылкой на губах, однако утро встретило его разочарованием.

Нахалку не выгнали, а это значило, что не все так просто, и ему предстоит вести очень тонкую игру.