Выстрел

Ивантера мы, его товарищи и сверстники, помним, как молодого талантливого советского журналиста, как писателя — автора книг для детей, и, главное, как редактора журнала «Пионер». Это было довольно давно, так что читатели «Пионера», который редактировал Б. А. Ивантер, может быть, стали уже отцами теперешних читателей журнала. Но поэтому и следует теперь рассказать ребятам о Б. А. Ивантере — верном сыне Коммунистической партии, товарище и друге пионеров, замечательном работнике детской литературы.

Б. Ивантер принадлежал к тому поколению советских людей, отрочество и юность которых, начало их сознательной жизни совпало с началом новой, революционной эпохи. Великая Октябрьская социалистическая революция призвала его в ряды своих бойцов, определила его путь, его судьбу.

Он родился в один год с Аркадием Гайдаром (в 1904 году), и, хотя они были разные люди, дорога, по которой они вступали в жизнь, была одна, общая, и привела она их к одному общему делу, и каждый из них по-своему потрудился для советских детей и внес свой вклад в создание новой, советской детской литературы. И оба они, как верные солдаты революции, в годы Великой Отечественной войны отдали свою жизнь за свободу и независимость своей родины, за счастливое будущее тех, кого они воспитывали своими книгами.

Вся жизнь Б. Ивантера была отдана революции, партии. Летом 1920 года шестнадцатилетним юношей он вступил в комсомол и пошел добровольцем в Красную Армию. Он учился на командных курсах в Киеве и был отправлен потом на Южный фронт. Отряд его не дошел до Перекопа, и в серьезных боях Ивантеру не пришлось принимать участия, так как он заболел тифом и надолго выбыл из строя. Но тот революционный порыв, который заставил шестнадцатилетнего Ивантера взять в руки винтовку и добровольно пойти сражаться за молодую Советскую республику, определил его отношение к миру, привел в лагерь борцов за новую жизнь.

За время своей службы в Красной Армии молодой боец многое увидел, многое пережил. На всю жизнь сохранил он память о людях, с которыми встречался на дорогах гражданской войны. Эти светлые воспоминания помогли Ивантеру, почти двадцать лет спустя, написать рассказ «Выстрел» и повесть «Четыре товарища», в которых оживают перед нами годы его юности. Здесь нет ни крупных военных операций, ни больших боев, ни громких военных подвигов, но как верно переданы в этих произведениях чувства и мысли подростка, делающего первые шаги в трудной солдатской жизни! Война показана здесь Иван-Ивантеромне блестящим победным шествием, не увлекательным приключением, как мечтается она многим мальчикам, но тяжелой и опасной работой, требующей терпения и внимания, постоянной, ежечасной выдержки, закалки характера, напряжения всех сил человека. Ивантер прошел сам эту краткосрочную для него, но суровую школу гражданской войны.

Война окончилась, и молодому человеку надо было найти свое место в жизни. Ивантера командировали в Москву — учиться.

Литература и театр увлекали его в то время. Он поступил учиться в Государственные режиссерские мастерские и стал работать в газетах. Был хроникером в Роста, репортером в газете «Труд», позже работал помощником режиссера в театре. Подлинное свое призвание Ивантер, как многие молодые люди, понял не сразу. Он был разносторонне талантлив: мог играть на сцене, ставить спектакли, писал агитационные пьесы для комсомольцев, печатал очерки и фельетоны в газетах, сочинял стихи. Это разнообразие талантов на первых порах даже затрудняло выбор профессии, мешало найти главное дело жизни.

В 1925 году Б. Ивантер начал работать в журнале «Пионер». «Пионеру» в то время исполнился всего один год, журнал еще не оформился, не имел своего лица. Но на его обложке был напечатан девиз: «К борьбе за рабочее дело будь готов», и у этого первого пионерского журнала был свой новый, требовательный и страстный, читатель. Отцы и старшие братья этого читателя с оружием в руках отстояли революцию и советскую власть и теперь строили социализм в своей стране. Их детей, выросших в годы суровых классовых битв, нельзя было питать сентиментальной нехудожественной стряпней дореволюционных детских журналов, вроде «Задушевного слова» и «Светлячка». Юный читатель «Пионера» требовал совсем другого чтения: он хотел прочесть о том, «что было на самом деле», жаждал найти в журнале — в рассказе, в повести — товарища себе, хотел знать обо всем, что делается в мире, хотел многому научиться, искал и веселую шутку, и головоломку, и самоделку.

И тут как нельзя лучше пригодились разнообразные таланты Ивантера, свойственная ему любознательность, общительность его и жизнерадостность, привлекавшая к нему сердца. В журнале все было нужно: и знание всех видов искусства, и понимание живописи и графики, и владение всеми литературными жанрами — от маленькой заметки, стихотворного лозунга, эпиграммы до политического очерка и агитпьесы в стихах.

И особенно нужен был «редакторский» талант — не только знать, что всего нужнее детям сегодня в нашей стране, но и уметь находить талантливых людей, чтобы отвечали пионерам на все их вопросы, увлекать писателей новыми темами, вдохновлять на создание новых книг. Этот дар привлекать к журналу талантливых людей — писателей, художников, ученых — помог Ивантеру сделать «Пионер» боевым и интересным журналом. Сам Ивантер прошел в «Пионере» все ступеньки редакционной работы: сначала работал секретарем редакции, потом заведовал редакцией и, наконец, в течение ряда лет был ответственным редактором журнала. Всю свою неутомимую энергию, всю свою душу вложил Ивантер в эту работу в журнале.

Сам он страстно любил литературу, знал наизусть множество стихов. Владея несколькими языками, он мог без конца читать стихи русских, украинских, французских, немецких поэтов. Эта любовь к поэзии, к литературе сближала его с поэтами, привлекала их в редакцию журнала.

При Ивантере частым гостем в «Пионере» был Владимир Владимирович Маяковский. Он приходил в редакцию, прочно усаживался на стул, клал на стол свою палку и серьезно беседовал с молодыми редакторами детского журнала. Он учил их говорить с детьми о самом важном и самом нужном «во весь голос». Поэт любил детей, поддерживал с ними живую связь. Однажды он рассказал в редакции о своем посещении детской коммуны в Сокольниках. Ребята ушли гулять и прикрепили на дверях записку: «Ключ от коммуны мы взяли с собой». Маяковский вырвал листок из записной книжки и рядом с запиской ребят повесил свою: «Рад, что ключ от коммуны находится в верных руках».

В редакции «Пионера» любили Маяковского и как поэта и как человека. Помню, как в 1928 году, когда я впервые пришел работать в «Пионер», Б. Ивантер встретил меня вопросом: «Любите ли вы Маяковского?» Отношение к поэзии Маяковского было в глазах редактора мерилом для оценки каждого нового сотрудника.

Журнал всегда стремился следовать славным традициям Маяковского. Н. Асеев, Э. Багрицкий, С. Маршак, С. Кирсанов, М. Светлов и многие другие поэты несли детям новое слово революционной поэзии.

Рядом с признанными мастерами — писателями старшего поколения, рядом с Сергеем Григорьевым, Борисом Житковым, Михаилом Пришвиным — в «Пионере» скоро появились и молодые писатели, выросшие уже в советское время. Среди них — Аркадий Гайдар, чьи рассказы и повести, печатавшиеся в «Пионере», читатели встречали с радостью, узнавая в его героях себя, своих товарищей, свои дела и мечты.

«Пионер» не только привлекал на свои страницы уже известных писателей, но и сам их выращивал. Деткор журнала, пионер Коля Богданов на страницах «Пионера» стал Николаем Богдановым, автором первых книг о пионерах, детским писателем. Лев Кассиль, напечатав в журнале свою первую повесть «Кондуит», стал постоянным его сотрудником на долгие годы, создателем фельетона для детей и до сих пор является членом редколлегии «Пионера». Сергей Михалков и многие другие выросли как писатели в журнале «Пионер».

Со страниц «Пионера» заговорили с детьми общественные деятели, крупные советские ученые, мастера труда, инженеры, колхозники, летчики, работники искусства, которых Ивантер умел подружить с читателями журнала.

Редактор журнала — организатор большого литературного дела, душа журнала, его ум и сердце. Б. Ивантер поистине был душой журнала «Пионер» в течение многих лет. И он по праву делит с лучшими нашими детскими писателями честь и заслугу создания журнала. Следы редакторской работы Ивантера видны и сейчас — и не только в традициях, которые живут в журнале «Пионер», но и в сотне детских книг, которые считаются теперь у нас «классическими», а впервые напечатаны были в журнале Ивантером, когда-то, давно, оценившим их и давшим им «путевку в жизнь».

В течение четырнадцати лет (с 1925 по 1938 год) жизнь и работа Б. Ивантера теснейшим образом связаны с журналом «Пионер».

Потом пришла зрелость — явилось желание писать, отразить в литературе свой собственный жизненный и литературный опыт. Вместо редакторского стола, на котором обычно скоплялись чужие рукописи, Ивантер засел за свой собственный письменный стол, где перед ним лежали листы чистой бумаги. Нельзя сказать, чтобы этот переход был для него прост и легок. Вместо того чтобы учить писать других, надо было самому учиться писать. Он уже был автором нескольких публицистических и очерковых книг, но теперь ему хотелось писать рассказы и повести — художественную прозу.

Всего три года работал Ивантер как писатель-беллетрист. И надо признать, что в такой короткий срок он сумел написать произведения, в которых видна подлинная писательская зрелость. Повесть «Четыре товарища», рассказы «Выстрел», «Витя», «Мальчишка» — настоящая проза, реалистическая и мужественная.

Б. Ивантер стал писателем, но его не успели узнать. Первая книга его рассказов и повестей вышла в 1941 году летом, в самом начале войны.

Война круто повернула жизненный путь Ивантера, как повернула путь миллионов людей во всем мире. Уже в первые месяцы войны Ивантер делал все, чем мог быть полезен делу обороны: как и все москвичи, он дежурил на крышах домов и боролся с зажигательными бомбами; он участвовал в военных передачах на радио; работал в железнодорожной газете неподалеку от линии фронта. Но всем сердцем он чувствовал, что его настоящее место там, где шли бои. Он видел, что война надолго, и без всякой суетливости искал работу, где мог бы принести наибольшую пользу родине. Наконец он получил желанное назначение.

В августе 1941 года я в последний раз виделся с Ивантером и с Гайдаром. Гайдар только что приехал с фронта, а Ивантер собирался на фронт. Оба они были хладнокровны, спокойны, оба верили в конечную победу, а первые поражения наших войск принимали как временные неудачи.

Мы долго ходили по Москве, любовались родной столицей. Ивантер был уже в военной форме, подтянутый, ловкий, весь в новеньких скрипучих ремнях — «как чемодан», шутил он. Живой, веселый, быстрый, он словно помолодел на десяток лет, и, если бы не седеющие виски под пилоткой, его можно было бы принять за комсомольца.

На Каменном мосту, бросая прощальный взгляд на Кремль, Ивантер сказал мне:

— Знаешь, кем я назначен?

— Судя по петлицам — политруком.

— Политрук — это звание, а вот на какую должность? — допытывался он.

Я не мог догадаться, и он с торжеством показал мне приказ наркома обороны, которым он, Ивантер, назначался в армейскую газету на должность писателя. Тогда действительно в штате фронтовых газет существовала такая должность — почетная для литераторов, ибо тем самым, как говорил Маяковский, перо было приравнено к штыку.

— Теперь мы с тобой можем не сомневаться, что я писатель! — смеялся он.

Ивантер уехал на Калининский фронт и стал работать в дивизионной газете «Врага на штык». Он писал очерки, фельетоны, статьи; большим успехом у фронтовиков пользовались его стихи, которые он подписывал именем «Борис Бойцов». Вот строфа из его стихотворения «Перед атакой»:

Ивантер был на фронте не только журналистом, но и политработником. Как знающий немецкий язык, он не раз был переводчиком при допросе пленных, сочинял листовки.

Трудности и лишения фронтовой жизни он переносил бодро. «Ты представить себе не можешь, — писал он жене, — как уютно в танке, когда идет осенний проливной дождь и все кругом, как утки, а там сухо. Лежишь, скорчившись в три погибели, все-таки не гостиная и не спальня, и чувствуешь — да, ей-богу, уютно. Или где-нибудь на сеновале, или просто в сарае, или в бане. Как странно кажется это понятие уюта».

«Приходится много ходить пешком, но это, ты знаешь, я люблю, каких-нибудь тридцать километров меня не пугают... Настоящие трудности — у людей в окопах... там действительно герои».

Вот эти люди в окопах и были для Ивантера самым дорогим и интересным на войне. Веселый, общительный, он легко сближался с бойцами и командирами. С гордостью говорил он, что в одном полку у него было около ста личных знакомых, в другом — пятьдесят, и он три месяца, пока полк стоял в обороне, встречался с ними, знал все о них — об их боевых и семейных делах.

«Я слишком много вижу героев и еще раз убеждаюсь, что человек нашего времени и нашей страны — это чудо, которому я не перестаю удивляться», — повторяет он в своих письмах с фронта.

Вместе со всей армией Ивантер пережил тот подъем, которым сопровождался переход наших войск от обороны к наступлению. «Это замечательно, конечно, — одним из первых входить в освобожденный город», — писал он. С большим интересом наблюдал он всю широкую картину наступления. «Я не представлял себе, что значит наступление большой армии. Это ведь колоссальная махина с огромным транспортом, с тылами, со связью, с хлебопечением. Это огромное количество машин и саней. Вообще война идет по дорогам. Вне дорог современная война двигаться не может. Перерезать дорогу — значит остановить армию противника».

Чем больше накапливалось у него наблюдений и впечатлений, чем больше рос его военный опыт, тем сильнее хотелось ему писать. Он думал, что настоящая работа писателя еще ждет его впереди, в будущем — дома за письменным столом. У него рождался замысел большой повести, он даже придумал ей заглавие: «Школа мужества».

Но уже и в те дни на фронте он стал писать маленькие рассказы, в которые вкладывал свое знание жизни и подлинное мастерство. Эти крошечные — в три — четыре страницы — рассказы отражали большую жизнь, войну и советского человека на войне. Часть этих рассказов напечатана в этой книге.

Здесь, как в самой жизни на войне, героическое переплеталось с обыденным и даже смешным, жестокое и страшное—с трогательным и человечным («Красная шапочка», «Зуб»).

Каждый, кто был на войне, знает по себе, как остро ощущается на фронте природа, ее красота, ее непрекращающаяся жизнь. В письмах Ивантера часто встречаются поэтические описания природы тех мест, где он воевал. «Еще когда в машине едешь, видишь изумительную природу, черные ели среди золотых берез, холмы и озера — уже все это чудесно. А потом, когда идешь пешком, даже если грязь, если дождь, если ветки бьют по лицу, — все это запоминается, остается и, кажется, навсегда... Рубят осинник — гатят дороги, и лес лежит уже под ногами, и сладковатый запах...»

В рассказе «Скворец» боец приходит в разрушенную фашистами деревню и на месте родного дома видит только груду золы и битого кирпича. И единственная примета прежней жизни — скворец. «Как ни старались враги уничтожить все живое, а вот уцелела скворечня, и прилетел скворец, и черная земля под ногами Семина выпустила из себя свежие зеленые былинки».

В каждом рассказе мы чувствуем правду жизни и глубокую взволнованность писателя. О рассказе «Смерть Гординского» Ивантер писал домой:

«Перед всеми, кто убит в этой войне, мы, которые останемся живы, — в неоплатном долгу. Дай бог, чтобы у меня хватило таланта и силы написать о них так, как они этого заслуживают. Я пишу это теперь потому, что узнал о том, что некоторые из новых моих знакомых убиты. Первый из них лично знакомый был Гординский — двадцатилетний лейтенант... Гитлер не может победить, потому что у нас такие люди. И их много...»

Удивительно, как сильно было тогда в Ивантере желание жить и работать дальше в литературе. «Может быть, чем черт не шутит, дойду и до настоящего мастерства в этом деле... У меня сейчас как будто источник раскрылся, на что ни посмотрю, о том и могу писать. Раньше этого не было», — писал он третьего июля 1942 года, почти накануне смерти.

Пятого июля дивизия, в которой работал Ивантер, атаковала укрепления врага. В разгар боя были введены в действие танки. Батальонный комиссар Б. Ивантер пошел с ними. Осколок вражеского снаряда поразил его в голову. Он умер, даже не поняв, что случилось. Вот как говорится о его последних минутах в письме редактора газеты «Врага на штык» вдове писателя:

«...Мы шли и смеялись, — рассказывал командир-танкист, которого он сопровождал к танкам. — Рвутся снаряды, шмякаются мины, а мы идем и поем... Батальонный комиссар рвет цветочки, прячет их в карман и рассказывает о «Войне и мире»...

— Я буду писать очерк о вашей храбрости, о вашем спокойствии под огнем, — говорит он мне.

— А вы сами, — отвечаю я, — товарищ комиссар... Мое дело привычка, а вот вы... Война ведь не ваша профессия...

— Отечественная война — дело каждого большевика, каждого советского патриота, — сказал он».

Старший товарищ и вожатый, друг советских детей, так много сделавший для советской детской литературы, отдавший жизнь за то, чтобы дети могли жить счастливо на свободной и мирной земле, — Бениамин Абрамович Ивантер и своими произведениями и всей своей жизнью учит, как надо жить, чтобы быть достойным звания Человека и Коммуниста.

И. Халтурин