Кое-как приняв душ и натянув чистую пижаму, наконец, почувствовала себя намного лучше. Доковыляла до комнаты, сжимая челюсти от боли. Я вообще смогу завтра ходить?
Я очень надеюсь на мазь, которая меня выручает уже три года, и снимает боль и воспаление. В этот раз нагрузка на колено было максимальной. Адам в и этот раз постарался. Подонок.
Смотрю на то, как большая стрелка часов медленно достигает десяти часов вечера. Пора выключать свет, а я ещё даже не обработала свои раны!
Уже в темноте, лишь с включённым фонариком на телефоне, который чудом не пострадал, я костерила на чём свет стоит ублюдка Адама Готье — кошмара из прошлого. И я намерена завтра с утра идти в ректорат и всё рассказать. Пусть принимают меры. В таком элитном заведении не должны учиться животные. По-другому я не могу его назвать. Маньяк грёбанный.
Тогда в лесу мне бы пригодилась злость, которая бурлит по моим венам сейчас. Но не такой я человек. Я, скорее, мямля, чем боец. Не могу за себя постоять. Меня можно легко обидеть, ударить, оскорбить, а я даже сказать ничего не смогу, какой там сдачи давать! Только после, когда остаюсь одна и зализываю раны, я могу злиться на обидчика. Но особенно на себя, за свою слабость и неспособность дать отпор.
Я ведь могла кричать во всю глотку и мой крик, несомненно, разнёсся бы по всему лесу громким эхом. И с территории академии меня бы точно услышали. Но нет, я продолжала скулить, пока этот монстр тащил меня вглубь леса, чтобы там и совершить свои грязные намерения.
Не знаю, кто всё же помог мне спастись, но надеюсь, в раю для него найдётся местечко. Адаму путь только в ад!
Подумав о том, что завтра я избавлюсь от него, доложив о произошедшем вечером в ректорат, я более-менее успокоилась. Намазала колено мазью, зафиксировала его эластичным бинтом и улеглась в постель, даже не застелив её как следует. Очень устала, вымотана морально и физически.
Смотря в потолок и ощущая, как комфортно сейчас моей ноге без лишних движений, я снова погрузилась в воспоминания.
Три года назад, сидя на качелях в саду, я услышала тихие шаги за спиной. Почувствовав волнение, быстро обернулась. Визит маньяка в дом отпечатался во мне, и теперь я боялась каждого шороха. И ведь я была практически права, подумав, что это снова очередной ненормальный.
Это был Адам Готье.
Он выглядел так, будто бежал несколько кварталов. Его грудь вздымалась от порывистого дыхания, руки сжимались в кулаки, а в глазах застыла ярость, отражаясь в свете фонарного столба безумным блеском. Я не успела тогда даже закричать, когда Адам накинулся на меня, закрывая рот огромной ладонью, которая давила с такой силой, что мне казалось, ещё чуть-чуть и я лишусь зубов.
Он пришёл поквитаться со мной за то, что я сдала его отца полиции. А ведь он просил не говорить. А я сделала это. И в тот момент, я видела в его глазах нескрываемую ненависть ко мне, хоть Адам зловеще молчал, дыша мне в затылок, закрывая мне рот рукой. Я сильно дёрнулась в его хватке и, от натяжения трос качелей оборвался, и мы упали вниз. Я больно ударилась коленом о металлический выступ, торчащий из земли, а сверху, всем своим весом, меня придавил Адам, и кость на коленной чашечке треснула.
Мой крик застыл в ладони Адама, который продолжал лежать на мне сверху. Ему было плевать, что я мычу от боли и глотаю, брызнувшие слёзы из глаз. Он сел на мою задницу, всё еще сжимая рот одной ладонью, а другой оттягивая волосы на затылке. В тот момент, честно, мне было плевать, что он делает со мной, потому что боль, пронзившая мою ногу, не давала мне сфокусироваться на действиях этого парня.
Нагнулся к моему уху, опаляя дыханием. Не знаю, что он собирался делать в тот момент, но завис на долгие секунды, которые и спасли меня в ту ночь от возмездия Адама.
Моя мама вышла за мной, чтобы позвать в дом и увидела, как это психопат пытается меня убить. Я даже не помню, как рядом оказался отчим и оттащил парня от меня, как приехала полиция и скорая. Всё, о чём я думала — это об ужасной боли в ноге.
С той ночи я хромаю. И именно с той ночи я больше не видела Адама Готье, пока не решила поступить в эту академию.