Зачарованный терем

1. Встреча с Истинным

Я сидела, как всегда, с книгой, но что-то не читалось. В душе ворочалось беспокойство, какое-то предчувствие не понятно чего.

Вдруг, сердце заколотилось часто-часто, словно пыталось выскочить на волю. Меня какая-то сила потянула на улицу. Я с беспокойством резко вскочила. Все сразу обратили на меня внимание. Таня с Ольгером взглядом спросили: «Что?». Я кинулась к выходу, махнув рукой.

— Там, — только и смогла выдавить из себя я.

Девчонки заспешили вслед за мной, а ребята за ними.

Я выбежала на крыльцо и остановилась. За мной столпились остальные.

Наш юный привратник Ярун открывал кому-то ворота.

— О! Елисей! — воскликнул обрадовано Ольгер и шагнул с крыльца.

А у меня, вдруг, сердце замерло, вздрогнуло и учащенно забилось вновь.

Во двор въехал на вороном коне молодой мужчина. Он спрыгнул с коня, передал повод Яруну, что-то тому сказал и вальяжно, неспешно, направился к нам, всматриваясь, будто кого-то выискивая. Неожиданно, словно наткнувшись на какое-то препятствие, приостановился, и наши взгляды встретились.

Это ОН! Герой моих снов!

Как и Ольгер, высокого роста. Худощавый. С плавными скользящими движениями. Все они здесь так двигаются. Хищники, одним словом.

Ольгер бросился к брату. Они обнялись в братском приветствии, и пошли к нам.

Я стояла в каком-то оцепенении и не могла отвести глаз от приближающегося к крыльцу гостя.

— Ань, что с тобой? — толкнула меня в бок сестра. — Отомри! Это он, да? — прошептала Таня. — Твой суженый? Ну, который «Приснись жених невесте»?

Я кивнула и приложила палец к губам в знак молчания.

Татьяна стала к нему внимательно присматриваться.

Гость поздоровался с ребятами, как со старыми знакомыми, за руку.

— О, сколько красавиц! Брат, я тебе завидую. Немедленно знакомь, а то я обижусь!

Ребята хохотнули, девчонки хихикнули.

— Знакомьтесь, девушки, мой двоюродный старший брат Елисей. А это, Елис, мои названные сёстры.

Девчата сами называли свои имена, а Елисей вежливо пожимал им руки, кидая короткий взгляд в мою сторону. Я к тому времени передвинулась на задний план.

Подошла моя очередь.

— А это Анна, наша старшая сестра, — решил Ольх представить меня сам.

Я подала Елисею руку, он её слегка пожал, внимательно и тепло заглянув мне в глаза.

— «Хорошего отдыха, после добрых дел, Анна».

Меня бросило в жар, и начали подкашиваться ноги. Елисей поддержал меня под локоть.

— «Осторожно, Анна. Не надо так волноваться, девочка моя».

Я не заметила, как все ушли в дом, оставив нас одних.

— Ты вернулся! — прошептала я.

— Я вернулся, — подтвердил он.

— Так вот ты какой! Наконец-то я вижу тебя наяву и вблизи.

Я рассматривала чужое и в то же время знакомое, родное лицо. Он позволил себя разглядеть. Тёмно-каштановые волосы, спускающиеся ниже лопаток, стянуты ремешком в тугой низкий хвост. Такого же цвета брови с крутым изломом, как у Ольгера. Высокий лоб с вертикальной морщинкой над переносицей. И глаза. Такие родные! Глаза Витязя Светозара. Большие, цвета крепко заваренного чая, обрамлены длинными густыми ресницами. Прямой с лёгкой горбинкой нос. Большие чувственные губы. Уголки губ слегка вздрагивают от сдерживаемой улыбки. Волевой, почти квадратный подбородок с ямочкой. Выглядит не старше Ольгера.

Елисей судорожно потянул носом, вздохнул.

— Рассмотрела? Понравился, или мне уйти? — улыбаясь, спросил он.

— Мы, наконец-то, встретились, — прошептала я, игнорируя его вопросы. — Я дождалась тебя.

— Нет, это я тебя дождался!

Я счастливо засмеялась.

— Мы оба друг друга дождались!

— Да, так оно и есть! Пошли в дом, — предложил Елисей.

Мы вошли в столовую. Я впереди, он следом.

Все, перед нашим приходом что-то обсуждавшие, смолкли.

Я, с трудом сдерживая счастливую улыбку, присела на свободный стул.

— И что это было? — спросила Таня. — Кто мне объяснит?

— Ни чего особенного или, наоборот, особый случай — один Ладон встретил свою Истинную. — Ответил ей Гороват.

— А ты, что, тоже Ладон? — обратилась к Елисею Майя.

— Почему тоже? Кто ещё? Ты?

— Нет, — смутилась Майя. — Радим, вон, Ладон. Я ещё не знаю, кто я. Это Аня у нас Ладон, только будущая. Она ещё не оборачивалась, — выложила секретную информацию названная сестрица.

— О, как ин-те-ре-сно! А ты зачем мне об этом рассказываешь? Я ведь ещё клятвы не давал.

— Но раз она твоя Истинная, значит, ты ей вреда не причинишь, — выкрутилась Майя.

— Ну, раз начались такие откровения, то неси, Ол, вино или квас. Без клятвы меня Терем выкинет. А мне здесь понравилось.

Все сразу загалдели, зашевелились. Ольгер умчался за вином. Кто-то из девочек отправился в кухню и кладовую. Решили устроить посиделки «за встречу и знакомство».

Вернулся Ольгер с вином, перелитым в кувшин. Девочки подали ещё два кувшина, тарелки с сыром, колбасой, хлеб, ядра орехов в мисках, пирожки с боруникой, с рыжиками, курник с рыбой. Чарки.

Елисей сам налил себе вина, взял меня за руку, кивнул Тане, и мы вышли в прихожую к Розе ветров. Девчата высыпали следом, ребята за ними.

— Я, Елисей Трогорд-Волес-Белояр, клянусь…

Во время клятвы Елисей не отпустил моей руки.

Елисей произносил слова традиционной клятвы, а у меня мурашки бегали по телу. Все притихли.

— Беру, тебя, Анна, своей вестой, — неожиданными словами закончил клятву Елисей.

Волна недоумения прошелестела над прихожей.

Вино плеснулось на белый круг мрамора и исчезло. Ярче обычного вспыхнул знак Земли, синим лучиком сверкнул камень моего перстня. Трижды прозвонил колокол.

Я посмотрела по сторонам. Чета домовых стояла в сторонке. Кто же звонил?

— Ого! Сильно! — громко, с удивлением воскликнул Ольгер. — Что это значит?

— Это значит, — выступил вперёд Селиверст, — что совершено обручение.

— Кккак, обручение? — растерянно произнесла я. — Разве так можно, без моего согласия?

— Как обручение? Вот так сразу? Только встретились и обручение?! — высказал общее недоумение Радим.

— Всё очень просто, — начал объяснять Елисей. — Если Истинные, то зачем тянуть? Это же не заключение семейного договора. До этого ещё дожить надо. А то, что Истинные, ещё и кольцо показало.

Я всем показала свой перстень, в камне которого сияла крохотная синяя звёздочка.

— Кольцо показало, что обручение состоялось, а не то, что вы Истинные! — возмущённо возразил Ольгер.

— А состоялось оно потому, что Анна была внутренне согласна, — заявил Елисей.

— Аня, а кто тебе приснился в нашу первую ночь в Тереме? — прищурившись, спросила Мила.

— Он. Елисей, — тихо ответила я.

— Вот. Слышите? Есть ещё сомнения? Кстати, ты мне тоже в ту ночь приснилась. С чего бы это? — улыбаясь, спросил Елисей.

— А как твоё кольцо оказалось в Тереме? Я же его сам Анне подал по просьбе Светозара! — стал допытываться Ольгер.

— Это отец на хранение сюда отправил, перед уходом за Грань. Мне дядя сказал.

— Как можно отправить что-либо в зачарованный Терем? — не отступал Ольх.

— Так не в Терем, а Бусу. А когда вы тут стали жить, Бус и принёс кольцо сюда.

— А как он в казну попал? — спросила Таня.

— Не знаю. Вот у Буса и спросим, когда он придёт.

— Спросим, — продолжал Ольгер.

— Это, наверное, когда он приходил, — предположила я. — Помните, девочки? Мы его тушёными рыжиками угощали. Бус попросил показать, что мы сделали с подвалами и попросился в казну. Якобы, показать мне кольцо-печать, которое я должна носить. Но кольца не оказалось.

— Вот жук! — возмутился Ольгер и продолжил. — Ещё один момент. Как получилось, что у тебя тройное родовое имя? Я раньше не слышал.

— Так и я не слышал. И даже не знал. А когда сюда собрался, мне дядя и сказал. А то, сказал, клятву Терем не примет, если не полное имя скажу. Ладно, пошли за стол, — предложил Елисей. — Что тут выстаивать?

Все как-то разом заговорили, стали нас поздравлять и, всей толпой, двинулись в столовую.

Только расселись, пришли наши кухарки.

— Ой! — заглянула в окно Рада. — Вы что-то рано сегодня ужинаете? Проголодались? Мы сейчас быстренько управимся.

— Вы не волнуйтесь, — успокоила я женщин. — У нас гость прибыл. Вот мы встречу и устроили. Клятву от него приняли. Вы занимайтесь своими делами спокойно, не спешите.

— А боровиков сколько набрали! Мы вам приготовим. Потушим да пирогов напечём.

Ольгер подошёл к окну в кухню, задернул шторки и махнул по ним рукой. Из кухни не стало доноситься ни звука. Звукоизоляция!

Начали разливать вино, разбирать чарки.

Мне стало как-то нехорошо. Закружилась голова, начало подташнивать. Ольгер с Таней, сидевшие напротив нас с Елисеем, с беспокойством вопросительно посмотрели на меня. Видимо, я побледнела. Невыносимо зачесалась спина. Последнее время она частенько почёсывалась, накатывали ни с того ни с сего недомогания, тошнота. Елисей, уловив их беспокойство, заглянул мне в лицо, ласково провёл по спине и неожиданно вскочил с места.

— Лена! Ножницы! Быстро!

Лена не задаваясь вопросом, помчалась в комнату за ножницами. Елисей подхватил меня на руки и понёс на улицу. Девчонки заволновались. В чём дело?

Ольгер первым из ребят сообразил.

— Первый оборот!

И все кинулись на улицу. Прибежала Лена с ножницами. Елисей торопливо разрезал мне платье на спине. Я, кажется, начала терять сознание.

— Анна! Анна! — как сквозь воду донёсся до меня зов Елисея. — Нельзя терять сознание, — тормошил он меня.

По телу прошли судороги. Спину рванула боль. Я вскрикнула. И вдруг с шумом распахнулись большие лебединые крылья. Я едва устояла на ногах. Все восторженно ахнули. Ребята, кроме Ольгера, не знали о моих ипостасях. Они и не расспрашивали. Не принято интересоваться ипостасями до оборота. Запрещает Уклад.

Я с трудом стояла на ногах. Елисей, стоя передо мной, поддерживал меня.

— Ол, быстро на кухню! — скомандовал он. — Женщины знают, что нужно.

Ольгер убежал. Все переживали за меня. Особенно девчата. Они впервые видели оборот.

— Первый оборот всегда очень болезненный и трудный, — объяснял девушкам Гороват. — Только не понятно, кто она?

— Дева-Лебедь, — ответила Таня.

— Что-то я о них не слышал, — вступил в разговор Радим.

— У вас, что, есть Девы-Лебеди? — спросил Олев.

— Понятия не имею, — ответила Таня. — Это у вас были.

Я начала приходить в себя. Прибежал с кружкой Ольгер, подал Елисею. Следом появился Бус, видимо, прошёл через кухню, а за ним наши поварихи.

Елисей поднёс к моим губам кружку.

— Выпей, Лебедь ты моя, горемычная, — попытался он пошутить. — Сейчас всё пройдёт.

— Красота! — восхитился Бус. — Откуда диво такое дивное?!

Я выпила остропряный отвар. Действительно, полегчало. Я устойчивее стояла на ногах, но крылья тянули назад.

— Попробуй ими пошевелить, — посоветовал Елисей.

Я попыталась. Крылья слегка шевельнулись.

Так, спокойно, Анна. Разберись сначала, что там произошло со спиной. Я положила руки на плечи Елисея, чтобы не упасть, прикрыла глаза и, погружаясь в себя, включила внутреннее зрение. Где там моя спина? Ого! Новые мышцы появились! Ну-ка, шевельнём ими. Вот так — крылья расправились. А если так? Крылья сложились за спиной. Ещё разик! И ещё!

— Может, на сегодня хватит? Попробуй их убрать, — предложил Елисей.

— А как? — прошептала я.

— Представь, что их нет. У тебя ровная, гладкая спина.

Я закрыла глаза и представила себя в купальне раздетой. Елисей хмыкнул. Зашуршав, крылья исчезли. Уфф! Я почувствовала себя уставшей.

Елисей подхватил меня на руки и внёс в столовую. Усадил на стул. Сам сел рядом, придерживая меня.

Бус прошёл вместе с остальными. Женщины вернулись в кухню. Ольгер подошёл к шторкам, восстановил «звукоизоляцию» и сел рядом с Таней.

— Может, раскроете некоторые секреты? Где водятся такие вот «птицы»? — заговорил Бус. — У нас таких «птичек» я, отродясь, не видывал и не слыхивал о них.

— Если бы она была из чуждого нам мира, Терем не принял бы её, — заявил Елисей. — И то, что она из рода Белояров, это тоже подтвердил Терем.

— А я был с девушками на Озёрах Определения и Проявления. Видел все три Анниных оборота, — сообщил Ольгер. — Чужую бы Озеро не показало.

— Может это и не оборот вовсе? Может Анна другой расы, полукровка с нашей расой? Летать-то она сможет? — С сомнением проговорил Бус.

— Сможет, — ответил Елисей на последний вопрос Буса. — Я видел таких людей-птиц в соседнем с нами мире. Они называют себя Айранами, Детьми Ветра.

— Если ты говоришь о мире Эрлия, то это родственный нам мир. Получается, что они дети Стрибога?

— Выходит так, — пожал плечами Елисей.

— Мы не из чужого мира! — воскликнула Майя. — Мы в библиотеке нашли книгу «Былины, сказания и легенды Роксолани». В ней про Чудо-Озеро сказывается. Если в этом озере искупаться, то можешь стать Ладоном, Единорогом. А дева может стать Девой-Лебедем. А мы купались в этом озере.

— Ну-ка, неси сюда эту книгу, — потребовал Бус. — И в каком таком озере вы купались? Это же всё легенды.

Майя порывисто сорвалась со своего места и кинулась в библиотеку.

— А на Озеро нас Ольгер водил, когда сюда доставлял, — стала объяснять я. — Туда нет пути. Нас Дорога вывела.

— Пути нет, а дорога есть? Это как понимать? — удивился Борис.

— Не дорога, по которой ходят, а сама Дорога, — пояснил Ольгер.

— Так ты их разве не порталом доставил? — удивился Имир.

— И порталом, и пешком, — объяснила Маша. — А к Озеру нас Филимон вывел.

— Какой ещё Филимон? — спросил Олев.

— Лесовик местный, из Великого Леса, — пояснила Таня.

Тут в столовую стремительно вошла Майя с большущей книгой в руках. Как она только дотащила? Тяжёлая же.

— Вот, читайте сами, Фомы неверующие. — Майя опустила книгу на диванчик и стала искать нужную страницу.

— Дай-ка, я прочитаю, — подошёл к ней Радим.

— Окончания нет. Закрашено, — сообщил Радим. — Значит, действительно Озеро существует. И девы искупались.

— Так вы, девочки, все такими станете? Здорово! — восхитился Имир.

— Все не все, только Озеро да Селена знают, — сказал Ольгер. — Я точно не стану.

Все засмеялись.

— Так ты тоже купался? У тебя же есть ипостась, — удивился Гороват.

— Волк. Теперь, может Ладоном ещё стану, — ответил Ольгер, многозначительно взглянув на Елисея.

— Радим, — обратился Елисей к Ладону, решив отвести внимание от Ольгера. — Вам известно, откуда ваши предки?

— Да. Наших предков привела в этот мир Богиня Лада-Майя с Геи.

— Так, может, там живут или жили когда-то давно люди-Лебеди, — продолжил развивать тему Елисей.

— Если взять за историческую реальность описываемые события в Летописи Ладона Трогорда, то получается, что наши миры заселяли пришельцы с Геи, точнее, с Земли. Кроме гномов, возможно, — подвёл итог Вернуэль.

— Всё там верно, — подтвердил Елисей.

— Происхождение гномов тоже можно поставить под сомнение, — заявила Майя. — Если о них ничего не написано, не значит, что именно они — Первородные.

— А Девы-Лебеди у нас были, только тоже исчезли, — сообщила я. — Может, люди виноваты, может, снижение магического фона. Или то и другое вместе.

— А с Линой тоже что-то непонятное происходит, — сказал Ольгер. — Гномы признали в ней дриаду.

Все посмотрели на Лину. Та засмущалась и опустила голову.

— О дриадах есть легенда. А как они определили? — спросил Бус.

— Да вот так и определили, — не стала раскрывать подругу Майя. — У гномов и спросите.

Вернуэль тихонечко приобнял Лину.

— Бус, почему ты сказал про Чудо-Озеро, что это легенда? — спросила я у старосты. — Разве не все знают об этом озере? Это какая-то тайна? Или об Озере знают только избранные?

— Да как-то забылось оно в народе. Имеем один оборот и, вроде как, хватит. Это по Укладу Князьям да Хранителям требуется иметь не менее двух оборотов.

Мне опять стало нехорошо. Закружилась голова и меня слегка повело.

Елисей встал.

— Пойдём, тебе надо отдохнуть.

— Что с ней? — вскинулся Ольгер.

— Все в порядке. Откат. Слишком быстро идёт развитие ипостасей. Несколько дней, как определились, и уже, вот оно, появляются.

Елисей поднял меня на руки и пошёл на выход из столовой.

— Куда ты её? Может помочь? — спросила Таня.

— Её надо к Граалю. Проводишь?

— Мы вместе проводим, — заявил Ольгер.

Мы вчетвером вышли из столовой. Нет, конечно, кто-то вышел, а меня вынесли.

2. Воспоминание о первой встрече

Утром меня будил не колокол. Меня будил Елисей.

— Вставай моя веста, моя девочка, — прозвучал над ухом голос Елисея. — На восходе Сурия тебе нужно выпустить крылья.

Я сонно потянулась, медленно открыла глаза. Не сон. Елисей стоит у кровати, наклонившись ко мне, и ласкает взглядом.

— Встава-а-й, нето счастье проспишь, — проговорил он и вышел из спальни.

Я выбралась из постели, надела платье, разрезанное Елисеем на спине, и вышла в коридор.

Тишина. Все досматривают сны, а мы тихонечко прошли по коридору, поднялись на третий этаж, вошли в швейную мастерскую и поднялись на крышу.

— Надо подумать, как проложить ступени, чтобы можно было подниматься со второго этажа, — сделал себе заметку Елисей. — Ну, давай, будем работать крылышками, — с улыбкой обратился он ко мне.

Елисей встал передо мной, обхватив ладонями за талию, а я, закрыв глаза, погрузилась в себя. Как вчера, рассмотрела строение мышц, пошевелила ими. Крылья развернулись. Я открыла глаза и свободно, словно руками, стала ими шевелить. Елисей отпустил меня, и я взмахнула крыльями раз, другой, не пытаясь взлететь. Пока только тренировка. Через десять минут Елисей остановил меня, сказав, что пока хватит на первый раз. Вечером повторим.

После обеда мы, по установившемуся порядку, два часа занимались каждый своим делом.

Лена ушла в мастерскую. Она составляла выкройки для наших платьев по нашим рисункам. Раскраивала ткани. На трёх машинках шили портниха Полева и две ученицы школы специализации, закончившие третий год обучения — Малуша и Милана — и освоившие бытовую магию, азы трансмутации. Более углубленно они будут обучаться в Магической Академии. Шили девушки не все платья полностью. Сшив одно платье, остальные из такой же ткани других расцветок изготавливали с помощью магии. Отделки тоже были разными.

Лина с Вернуэлем отправились в сад-огород, где, благодаря их и гномов заботам, всё росло непривычно для нас буйно.

Таня с Борисом решили дополнительно позаниматься медитацией. Борис, оправившийся от ран, ещё нуждался в энергетическом подкреплении. А Таня никак не могла добиться чёткого видения некоторых своих внутренних органов при погружении в себя.

Лана и Лада сочиняли новую песню. У обоих проснулся талант к стихосложению. Им помогали Олев и Гороват, проявившие прекрасные музыкальные способности.

Волес и Майя возились с лошадями.

А у Рины и Милы оказались способности к рисованию. Они взялись изготовить графические эскизы для резьбового украшения дверей и красочные эскизы для оформления залов. Радим взялся им помогать. И ещё мы выяснили, что Ладоны линяют, раз в пять лет. Девчонки упросили Радима договориться с родственниками о продаже чешуек. Задумали сотворить мозаичное панно в концертно-танцевальном зале. Заставили всех усиленно думать над темой росписи и панно.

Всеслав и Гудияр ушли к Вакуле потренироваться в магической плавке металлов.

Варя, Надей, Юроват, Имир и Богдан засели в химической лаборатории. Одежду мы не сожгли, оставили в «Газели». Варя кое-что унесла в свою лабораторию и колдовала над получением искусственного волокна. Ребята помогали ей трансмутацией. Волокно Варя пыталась вытянуть из привезённой с болот на экспертизу нефтяной плёнки, собранной лоскутами полотна.

Ребята магически определили подвижную структуру маслянистой жидкости и, даже, получили керосин. Теперь они с Варей требушили волокна нашей одежды, магическим взглядом изучали их строение. Определили, что можно путём трансмутации воспроизвести эти волокна, но нужен первородный исходный материал, первооснова. Вот теперь и возились с нефтью.

Варя сказала, что здешняя нефть по качеству намного превышает земную. Достаточно произвести фильтрование, можно заливать смело в баки «Газели». Но не хочется загрязнять отходами горения первозданный воздух этого мира. А вот резину можно попытаться получить. Правда, производство это тоже не из «чистых» и «безвредных». Значит, нужно будет изобретать магические фильтры для очистки различных отходов производства и тоже пускать в дело. Это на будущее.

Я сидела в библиотеке между стеллажами и увлечённо читала «Легенды, сказы и былины Роксолани». Нашла интересный текст о Чудо-Озере. Согласно этому повествованию, Чудо-Озеро, действительно служит Озером Очищения для Ходящих меж мирами. Также, когда-то в давние времена, являлось своеобразным щитом от случайных «попаданцев», не несущих пользу этому миру.

В этот момент в библиотеку вошли кто-то двое.

— Ну и что ты вчера устроил? — Услышала я возмущённый голос Ольгера.

— Ни чего я не устраивал, — оправдывался Елисей. — Как-то само всё получилось. Я не хотел отпускать её руки.

— Если бы ты не держал её за руку, — упрекнул Ольгер брата, — то никакого бы обручения не произошло.

— Понимаешь, я её столько лет ждал! Светозару не позволили пройти завершающую реинкарнацию, чтобы он смог уйти по Пути Прави в своём мире.

— Что значит, завершающую реинкарнацию? О-о-о! Нет! Не может быть! Так ты… реинкарнированный витязь-волхв Светозар?

— До тебя только дошло? А она догадалась сразу.

— И она не испугалась?

— Нет. Она восприняла это очень спокойно. Она тоже меня ждала.

— И долго она ждала?

— На Земле почти всю жизнь. Мы встречались с ней в её снах.

— Извини, Елисей, но я не знаю, как теперь с тобой общаться? Кто ты? Мой брат Елис или Светозар?

— Ол, ведь ты знаешь о реинкарнации всё. На твоей памяти стоит блок о прошлых жизнях, реинкарнациях. Сам уже Кудесник и, возможно, уже в этой жизни станешь волхвом. Я твой брат. И продолжай относиться ко мне по-прежнему.

— А у тебя раздвоение сознания не начнётся? Это же тяжело помнить все свои прошлые жизни!

— Я помню только последнюю, и то не всю. Помню, как сражался, как погиб, как моё тело, точнее, тело Светозара начало сливаться с камнем. Помню, что на Земле у меня остались два сына, двойняшки. Одного перенесли сюда, поселили в этом Тереме, и он стал первым князем Белояром. Второй сын, тоже Белояр, остался на Земле. Жену не помню. Видимо, была не очень любима. Но хочу верить, что Анна в одной из жизней была моей женой. Анна, выходи. Я сразу тебя почувствовал, как вошли. А теперь ещё там сидишь, хлюпаешь.

Я вышла из-за стеллажей, вытирая слёзы. Елисей с тёплой улыбкой подошёл ко мне, приобнял, целуя в макушку.

— Успокойся. Ведь это было так давно, что сокрыто в пыли времён.

Ольгер смотрел на меня одновременно с удивлением и растерянностью. И ещё, в его глазах таилась боль.

Что это с ним? Зачем он на меня так смотрит? А Таня? Что она для него значит?

— Как ты себя чувствуешь после вчерашнего оборота? — участливо спросил Ольгер.

— Спасибо, Ольх. Всё нормально. Я сегодня утром выпускала крылья и заставляла работать мышцы. Мы с Елисеем выходили на башню.

— Так вот для чего ты её возводила! — улыбаясь, сказал Ольгер. — Извини, Анна. А тебе не мешает образ Светозара воспринимать Елисея таким, как он есть?

— Ну что ты, Ольх? Конечно, нет. Светозар ушёл за Грань, и светлая ему память. В мои сны приходил Елисей. Я тоже знаю о реинкарнации, понимаю её суть. Конечно не всё, как Елисей, как вы, живущие в этом мире, но достаточно, чтобы не напрягаться по этому поводу.

— Но пятьдесят лет назад Елисея не было!

Елисей засмеялся и прижал меня теснее к себе.

— Ол, я волхв. Я могу ходить в другие миры, связанные с Землёй. Но с Землёй возникла особенная проблема — смещение времени и попадание в чьи-нибудь сны.

Первый раз я попал в Аннин сон в ночь её двадцатилетия. Я сначала не понял, что произошло временное смещение. Но, когда я пришёл к ней в следующий раз, она оказалась замужем. Тогда я начал раз за разом приходить в её сны, наблюдая её жизнь. Меня тянула к ней какая-то сила. Сны, в которые я приходил, были о юности, о несбывшихся надеждах и мечтах, удивительных фантазиях. Поэтому я не видел её настоящего возраста. И однажды я понял, что люблю её и сделаю всё, чтобы наша встреча состоялась. И в том, что она здесь, есть доля моего участия.

— А как? — спросила я, заглядывая Елисею в глаза.

— Просто, — чмокнул он меня в нос. — Был применён мой алгоритм открытия портала на Землю и обратно. И я принял непосредственное участие в переносе вас в наш мир. Я знал, где надо искать. Поэтому братцу не пришлось рыскать по всей планете, а только ждать подходящего случая.

Помнишь нашу последнюю встречу на Земле? Ты сказала, что собираешься с подругами в областной центр. На мой вопрос, сколько вас, ты ответила, что собираются ехать двенадцать. Но бедняге Олу пришлось добирать необходимое количество женщин. Вот так я перетянул тебя к себе! Портал был настроен именно на тебя. И я собирался встретить вас после выхода из портала. Но эта задача оказалась очень трудной. Было затрачено слишком много энергии. Так что ты теперь ни куда от меня не денешься.

— Угу, если ты не вздумаешь уйти в космические дали, — вздохнула я и прижалась к нему, обхватив за талию.

Как же я его люблю! Моего знакомого незнакомца. «Половинчатая» душа моя тянется к своей половинке, стремится слиться с ней. И сердце моё открылось со всей нерастраченной любовью навстречу другому сердцу.

Ольгер тихонько вышел, а мы стояли не в силах разорвать объятия и идти к остальным.

На следующий день, после второго завтрака мы с Елисеем поднялись на крышу. Там у нас было установлено несколько диванчиков для желающих отдохнуть, любуясь далями. А нам нужно пообщаться наедине, больше узнать друг друга. Разговор пошёл о снах и сновидениях.

— Я сказал Олу, что впервые на Землю попал в твой сон, — начал рассказывать Елисей. — Но это было не так. Это произошло раньше и совершенно случайно, не по моей воле.

Мне исполнилось двадцать лет, и у меня произошёл первый оборот. Чтобы его закрепить, родители Ола взяли меня с собой на медитацию к Граалю. Во время медитации, ты знаешь, поднимаешься в Живой Космос.

Вдруг меня потянуло с неимоверной силой и выбросило, как я понял, в другой мир. Я не знаю, в чей сон попал. Я оказался летним полднем в поле. Похоже, было время, когда готовят сено. Я левитировал над полем с посевами к его краю. Вдоль края лежала дорога, а через дорогу луг, поросший высокой травой и кустистыми ивами.

На лугу, на свежевыкошенной полянке отдыхали мужчина и две девушки. Мужчина лежал под кустом, накрыв лицо большим куском бумаги, испещрённой какими-то значками. Немного в сторонке лежала девушка, накрыв лицо платком. Вторая девушка стояла и смотрела, как я левитирую в их сторону. Она была очень юна, совсем девочка. Вот, чем-то, похожа на тебя. Я остановился и завис над дорогой, а девушка, сделав шаг в мою сторону, потянулась ко мне рукой и засмеялась.

На девушках одежда была не нашего мира: узкие синие штаны из какой-то рыхлой ткани и рубашка с глухим воротом без застёжек из этой же ткани. На ногах странная мягкая обувь на шнурках. Волосы девушки были очень коротко обрезаны. Почему-то её облик врезался мне в память, и я не могу забыть её до сих пор. Кажется, если я её встречу, то смогу узнать.

Я подлетел к ней совсем близко. Она, смеясь, рассматривала меня. Но была одна странность — она не смотрела мне в лицо. Наши взгляды ни разу не встретились, словно она видела не меня, а что-то другое.

Рассказывая, Елисей глядел вдаль не видящим взором, уйдя в воспоминания.

Когда он начал рассказывать, у меня внутри что-то ёкнуло. Мне вспомнился странный сон, приснившийся на покосе в пору моей юности. Выбрав момент, когда Елисей остановился, замерев, я начала говорить.

— К тому лету мне исполнилось шестнадцать лет. В школе оставалось учиться ещё два года.

Елисей вздрогнул, повернулся ко мне. Теперь я смотрела вдаль.

— Стояла сенокосная пора. Я, Таня и отец ушли на луг, на свой покосный участок очень рано, перед восходом солнца. Нужно было косить траву пока лежит роса. Между кустами и ручьём было пространство, покрытое высокими кочками, поросшими густой травой. Согра. Мы косили с утра до обеда, сделав небольшой перерыв на завтрак. К обеду трава уже обсохла, так что косу приходилось часто править оселком — она быстро тупилась. Мы пообедали. Отец велел отдыхать три часа, а потом пойдём на другой берег ручья, где было выкошено два дня назад, и можно уже убирать в копны высохшее сено. Отец, накрыв лицо газетой, лёг под кустом. Рядом пристроилась Таня, накрывшись платком. Я, разувшись, легла чуть в сторонке. Вскоре солнце повернуло с полудня, и я оказалась на солнцепёке.

Сначала я не поняла, что это сон. Меня что-то забеспокоило, разволновало и я «проснулась». Надела кеды и встала. На мне был синий трикотажный хлопчатобумажный спортивный костюм. Я осмотрелась по сторонам и вдруг увидела, как над пшеничным полем, едва не касаясь макушек растений, летит в нашу сторону прозрачный шар, чуть больше метра в диаметре. Шар больше походил на огромный мыльный пузырь, переливающийся на солнце радужными разводами.

Шар-пузырь завис над дорогой, и я сделала к нему один шаг, вытянув руку и пытаясь дотянуться до него ладонью. По шару радужные разводы начали формироваться в чётко ограниченные радужные пятна. Я засмеялась. Пузырь оказался «живым», в нём чувствовалась душа. У меня в области солнечного сплетения появилось тепло.

Пузырь подлетел ко мне ближе, словно рассматривал меня. Мне стало весело. Какой красивый, огромный пузырь и не лопается! А ведь его оболочка очень тонкая, подвижная от малейшего дуновения ветерка. Но ветер не сносит его в сторону.

Елисей судорожно вздохнул.

— Девушка пригласила меня поиграть с ней. Я полетел по лугу, а она, смеясь, погналась за мной. Я заметил, что при беге она не касается травы.

— Я догнала шар, но он не позволил дотронуться до него. Потом убегала я, а он меня догонял. Догнав, завис у меня над головой. Я попыталась его поймать, но он взмыл вверх и опустился передо мной. В голове у меня зазвучал его голос: «Хочешь, я тебя покатаю?».

Я хотела.

— Я догнал девушку и предложил её прокатить. Она с радостью согласилась. Я посадил её к себе на колени, и мы взлетели над кустами и поднялись ещё выше.

— Я согласилась прокатиться. Но как? Войти в шар? А он не лопнет? И где вход? Он «сказал»: «Смелее!». И я шагнула прямо в шар, который оказался совершенно пустым, хотя чувствовалось чьё-то присутствие. «Садись», — последовало приглашение, и я на что-то села. Мы полетели. Высоко. Я видела весь луг, отдыхающих и работающих людей. Увидела свою деревню в роще на взгорке, город — наш районный центр, окутанный голубоватой дымкой. С другой стороны две деревни. Когда я вступила в шар, странно просачиваясь сквозь оболочку, у меня по всему телу пронеслись колючие мурашки. Вдруг, сквозь сон пробился звук едущего трактора.

— Я увидел, что метрах в трёхстах, с противоположного берега ручья по плотинке движется что-то огромное, громко тарахтящее, не живое. Я спустился ниже и почувствовал зов. Мне пора. Прежде, чем отпустить девушку, я спросил её имя…

— Я стояла и смотрела, как шар медленно улетает в обратном направлении. В голове прозвучало: «Жди! Аня, мы ещё встретимся! Обязательно!». Из-за поворота показался трактор….

Я проснулась. Быстро вскочила на ноги. Из-за кустов показался на дороге трактор с косилкой. Я посмотрела на поле. И толи мне показалось, толи на самом деле, вдали светилась яркая точка, поднимаясь в небо. Она исчезла. Мне стало грустно. А в голове прозвучало: «Мы ещё встретимся!».

Мы не встретились. Но после этого сна в моей жизни произошли некоторые перемены.

В ту пору я была влюблена в мальчика, моего ровесника, соседа и одноклассника. Но он ухаживал за другой девочкой, а со мной общался, как с другом. Мы были с ним друзьями, ими и остались. С того дня моя влюблённость быстро прошла, а дружба стала крепче. Все мои мысли мечты были только о «разумном» шаре-пузыре. Я долго тосковала и ждала его. Потом он просто остался в моих мечтах и фантазиях. Но кого-то полюбить я так и не смогла за свою жизнь.

— Триединый! — воскликнул Елисей, резко проведя руками по голове. — Ведь она назвала имя! Аня! Это же — Анна! Так вот ещё когда боги свели наши души! Кто мог подумать, что Истинные раскиданы не только по миру, но и по разным мирам?!

Мы бросились друг другу в объятия. Я плакала навзрыд.

— Ты обещал, что мы встретимся! — сквозь рыдания, едва выговаривала я, стуча ладонями по груди Елисея. — Но как долго пришлось ждать нашу встречу! Господи, как долго…. И ты не узнал меня при первой нашей встрече во сне, в ночь моего двадцатилетия. Неужели я так изменилась?

— Анюта, успокойся! Ведь мы всё-таки встретились! — прижимая меня к себе, увещевал Елисей.

Я постепенно успокоилась, прижавшись лбом к его крепкой груди. Сильные руки нежно обнимали меня, успокаивали, поглаживая по спине.

В библиотеку вошли Таня и Ольгер.

— Ань, ты что ревёшь? — обеспокоенно спросила сестра. — Мы вас на обед пришли звать.

— Ты чем её обидел? — накинулся Ольгер на Елисея.

— Ну, почему сразу обидел? — возмутился Елисей. — Просто мы вспомнили один очень давний случай.

— Какой? — полюбопытствовала Таня.

— Таня, ты помнишь, очень давно мне на покосе приснился странный сон? Я тогда перешла в десятый класс, а ты поступила в педучилище.

— Это, когда тебе приснился шар? — вспомнила Таня. — Ты тогда по Серёжке Бурлакову страдала. Потом, как отрезало. Только дружить вы крепче стали. Ну, и что это было?

— Это был Елисей!

— Как Елисей? Ты же о шаре рассказывала, а не о парне.

Ольгер с недоумением и интересом прислушивался к нашим объяснениям.

— Этим шаром был Елисей. Как такое может быть, не понимаю. Но во сне бывает всякое.

И мы, дополняя друг друга, рассказали Ольгеру мой сон и видение Елисея во время медитации.

— Вот уж, действительно, Истинные! — потрясённо произнёс Ольгер.

Весь оставшийся день и следующий мы с Елисеем были неразлучны. Катались на лошадях вокруг усадьбы, прогуливались по стене. Стена была не широкой, с удобной дорожкой двухметровой ширины, ограждённой метровым парапетом. Учила Елисея играть в шахматы. И говорили, говорили, говорили….

3. ЧП. Вековун

А ещё через день у нас произошло ЧП.

Пропала Таня.

Ни кто не видел, когда и куда она ушла. Но прибежал Ярунок и сказал, что Таня час назад верхом на лошади уезжала на прогулку в сторону Каменца. А сейчас пришла её лошадь. Ребята оседлали коней и поехали просматривать дорогу на Каменец. Через два часа вернулись ни с чем.

Девчата и я не находили себе места, ни чем не могли заняться. Куда её унесло? Почему она уехала на прогулку одна? Ведь уже понятно, что после случая в Дарвении, нас не оставят в покое.

Метод поиска предложил Елисей — парная медитация с выходом в астрал. Обширный поиск в направлении Каменца, до него и дальше в Предгорье.

Спустились к Граалю, разбились на пары и тройки.

Я с Елисеем, Радим с Ольгером, Вернуэль, Лина и Гороват, Борис, Майя и Волес, Олев, Мила и Всеслав, Надей, Варя и Юроват. Остальные девочки остались.

Полетели! Вышли за пределы Терема и направились в сторону Каменца, приглядываясь и прислушиваясь. Уже за Каменцом, приближаясь к горам, я услышала Таню, её мысли.

— «Вот, сижу тут, а дома мечутся, беспокоятся, меня ищут. Вот, что он сделал? Зачем меня сюда забросил? Думает, что устану сидеть и поддамся ему. Умру тут, а не поддамся. Стои-ит. Ждё-от».

Осторожно позвала Таню.

— «Таня, я в астрале. Тихо, не шуми. Мысленно говори. Ты где?».

— «Сижу верхом на камне».

— «На каком камне? Тут много камней».

— «Высокий. Скала, похожая на голову коня с шеей».

Елисей, уловив мою беседу с Таней, подозвал остальных и велел возвращаться. С нами остались Ольгер и Радим.

— Чего стоишь, ждёшь? Не надейся, не упаду в твои поганые объятья!

Та-ак. С кем это она разговаривает?

— «Таня, ты с кем разговариваешь?».

— «С Ольхом».

Я посмотрела на Ольгера. Он вопросительно дёрнул подбородком.

— «Таня, а что Ольх делает?».

— «Ни чего не делает. Стоит под скалой, ждёт, когда я свалюсь».

Я показала Ольгеру с Радимом, чтобы они посмотрели, кто стоит под скалой. Они пролетели мимо Тани и, заглянув за скалу, резко отскочили. Мы с Елисеем тоже посмотрели, с кем разговаривает Таня.

Под скалой стоял монстр — получеловек-полузверь. Нижняя часть от пояса была козлиной, с длинным хвостом. Верхняя часть человеческая, в кожаной безрукавке. На голове длинные с полуметра тонкие козлиные рога. Вместо носа свиное рыло. Бес.

— «Таня, а как ты на скале оказалась?».

— «Меня Ольх забросил. Он меня пытался изнасиловать, я защищалась и ударила его по голове камнем. Он разозлился и забросил меня сюда».

— «И давно сидишь?».

— «Не помню».

— «Таня, тебе придётся ещё посидеть. Держись крепче. За тобой придут наши ребята. Только ты дождись».

— «Хорошо. Я жду».

Мы вернулись.

Собрались в кабинете.

— Ну, что будем делать? — обратилась я к друзьям.

Елисей предложил лететь туда Ладонам. Он с ними. Слевитирует к Тане, снимет со скалы и отправит её порталом в Терем. Её надо будет встретить в портальном зале и оказать необходимую помощь.

Ладоны — Радим и Ольгер, и Елисей ушли, а мы остались ждать. «О! У Ольха есть вторая ипостась! Конспиратор!».

Я рассказала, что произошло с Таней, как она оказалась на скале. Но как она оказалась так далеко от Терема, если лошадь вернулась через час, сможет объяснить только она сама.

Прошли в портальный зал, стали ждать Таню. Вскоре появилась плачущая Таня в позе сидящей верхом на камне.

Борис поднял её на руки и понёс в спальню. Выпроводив ребят, мы с Милой стали раздевать Таню, а Лина готовить ванну. Варя пошла в кухню, заказать специальное питьё.

Втроём мы поместили Таню в горячую ванну, чтобы разогрелись затёкшие мышцы. Таня всё это время плакала и жаловалась на Ольгера. Мы попытались её разубедить, но ни чего не вышло. Таня нас не слушала и не слышала.

После ванны мы растёрли Таню полотенцами и сделали массаж. Варя принесла питьё, которым мы напоили Таню, и она уснула. Мы ушли к остальным в кабинет.

Вернулись парни. Они нашли ещё троих монстров-бесов. Всех уничтожили. Всё равно от них ничего не узнать. Мысли их прочесть невозможно, и живьём поймать не получится. Нужна специальная подготовка. Это последний год обучения в Магической Академии. А Елисею одному не справиться.

Подошло время обеда. Я сходила, проверила Таню. Она спала.

Только к ужину Таня проснулась и смогла нам рассказать, что произошло. Собрались в библиотеке.

— Меня позвал Ольх на верховую прогулку. Он уже был верхом на своём Воронце, когда я вышла на крыльцо. Я прошла в конюшню и мне оседлали мою Подружку. Выехала за ворота, Подружка заволновалась, стала капризничать. Мне стоило большого труда заставить её идти. И мы с Ольхом поехали по дороге на Каменец. Мы же всегда катаемся по этой дороге. Лошадь нервно фыркала, а я не понимала, что с ней. Сначала ехали тихонько. Ольх все время молчал, только смотрел на меня и улыбался. Когда прибавили ходу, Ольх подхватил меня, пересадил перед собой и погнал коня так, что всё мелькало перед глазами. Словно мы не на коне ехали, а летели.

Во время рассказа Таня ни разу не взглянула на Ольгера. Все слушали молча.

— Я испугалась и стала просить Ольха придержать коня, а он только как-то странно смеялся. Очень быстро мы проехали Каменец и выехали в Предгорье. Остановились возле березняка. Ольх слез с коня и снял меня. Стал меня целовать, а я сопротивлялась. Он меня повалил и попытался насиловать. Мне под руки попал камень, и я ударила Ольха по голове. Он разозлился и швырнул меня. Я оказалась верхом на скале.

— Но, Таня, когда ты выезжала за ворота, мы сверились по времени с Ярунком, Ольх был со мной у Вакулы, — объяснил Волес. — И Ярунок, кроме тебя, ни кого не видел.

— Таня, у Ольха нет такой силы, чтобы забросить человека на скалу на большое расстояние, — попыталась встать на защиту Ольгера Мила.

— Да-а-а? А с помощью магии? — не сдавалась Таня.

— Сестрёнка, когда я с тобой разговаривала, — стала объяснять я, — Ольх был с нами у Грааля. Я, Елисей, Ольх и Радим были в астрале возле той скалы и видели, с кем ты разговаривала.

— И с кем же я разговаривала, по-вашему? — недоверчиво спросила Таня.

— С монстром, — сказала я, — с бесом. С творением Нави.

— И как он выглядел? — спросила Мила.

— Он выглядел так, как его изображают в нашем мире, — ответила я.

Мила взяла лист бумаги, карандаш и стала рисовать. Олев заглянул ей через плечо.

— Это у вас есть такие твари? — спросил он.

— В нашей Яви их нет. Если они появляются, то для людей не видимы. Есть люди с особой способностью, которые их видят — бесов, чертей. Эти сущности живут в Нави, в Аду. Главный у них — Дьявол, — объяснила я.

Мила закончила рисовать и показала рисунок, на котором бес с длинными рогами тащил за ухо чёрта.

— Я так понимаю, большой — это бес, а маленький — чёрт? А какой дьявол? — спросил Гороват.

— А его лучше не рисовать, — ответила Мила. — Его ни кто, ни когда не видел.

— Девочки, ребята, — обратилась к нам Таня. — Простите, меня действительно бес попутал. Вдруг так захотелось на лошади прогуляться. Мне только сейчас стало, по-настоящему, страшно. Что же я Подружку не послушалась?

Все стали успокаивать Таню, сочувствовать ей.

Появился Селиверст, позвал на ужин. Посмотрел на рисунок, весь передёрнулся и плюнул трижды через левое плечо.

Вот те раз! А домовой, оказывается, наш, землянин!

— И что это он сделал? — спросил Ярунок.

— Это он от нечисти защитился. Крещёные люди крестятся, а он сам нечисть не крещённая, поэтому отплёвывается, чтобы не привязались, — пояснила Сима.

— Ну, всё, разобрались, пошли ужинать. Нечего женщин задерживать, — объявила я, и мы направились в столовую.

Когда уже укладывались спать, я зашла к Тане в спальню.

— Поговорим? — предложила сестре.

— О чём? Вроде всё обговорили, — ответила Таня.

— Я не об этом.

— А о чём?

— Тань, ты чего мечешься? То к Ольху тянешься, то Бориса за руку водишь. Ты бы определилась. Постояла бы в сторонке, понаблюдала. Сама не пытайся делать выбор, пусть они, кто-то из них, тебя выберут.

— Аня, я всё понимаю. Понимаешь, в первую нашу ночь, ну в которой «Приснись жених невесте», мне приснился Ольх, но как-то странно. Буд-то он к тебе идёт, а я дорогу ему загородила и не пустила. И всё никак не могла понять, что же это значит? Думала, что он мой суженый. Борис мне не снился, но меня к нему так и тянет. Хочется рядом с ним быть.

— Таня, а ты пересмотри тот сон.

— Как это, пересмотреть сон?

— Сейчас ляжешь спать и скажи:

Подушка, подушка,

Милая подружка,

Помоги сон пересмотреть,

Да суженого увидеть.

Сон вспоминай, в голове прокручивай и пытайся досмотреть. А завтра, скажешь, получилось или нет. Ольха пусти, дорогу не загораживай, пусть идёт. Ему, наверно, то же самое снилось? Спокойной ночи и приятных сновидений, сестрёнка.

А на следующий день у меня состоялась странная встреча.

Время до обеда ещё было, и я поднялась на башню поработать с крыльями. Выпустила крылья и начала их разрабатывать. Я ещё не поднималась в небо, только низко над землёй. Во время пробежек. Все бежали, а я над ними летела.

Стою, пошевеливаю крыльями и, вдруг, мне так захотелось взлететь и полетать над лесом, что даже в глазах потемнело. И я, не задумываясь, взлетела, оттолкнувшись от края башенного парапета. Лететь не далеко. Лес вот он, в километре от ворот. Лечу, на макушки сосен поглядываю. Вон, полянка, какая симпатичная. А на полянке стоит старик, весь седой, в белой длинной рубахе с посохом и мне рукой машет, приглашает опуститься. Приземлилась, крылья убрала. Гляжу на старика, а он слепой.

— Что, в озере купалась? — спросил старик.

— Там не одно было. А разве нельзя купаться в этих озёрах? Что говорит о них Закон?

— Так нет в Законе ни чего об Озёрах. И в книгах о них нет ни чего.

— Но озёра-то есть! И в книгах — есть! В одной — точно!

Старик прикрыл глаза и заговорил:

Досказав до конца, спросил:

— В какой книге?

— У меня в теремной библиотеке есть книга «Легенды, сказы и былины Роксолани».

— Сохранилась. Это хорошо. Может и в других Теремах сохранились древние книги? Глядишь, и оживут легенды Роксолани, как с вами случилось.

— А что с нами случилось?

— Ты же читала! О Девах-Лебедях там сказано?

— Сказано.

— Во-от! А о них, о Девах-Лебедях, почитай, ни кто, ни чего не знает. Может, с помощью Триединого, да детей его очнётся от дрёмы Роксолань. Как магия угасать начала, так и Роксолань задремала. Люди не видят, не чувствуют. Живут, ни к чему не стремятся. Интереса к жизни нет. Что из соседних миров занесли, чего там углядели, тем и живут, а своего ни чего придумать не могут. А ты, вон, полный Терем молодыми набила, самой приткнуться некуда. Расшевелила всех. Дев своих в покое не оставляешь. И поспеши.

— Это ещё, зачем и куда спешить? Я и так как на рысаках гоню.

— Ты спешишь для себя. Чтобы быстрее освоиться в новом мире, чтобы новые обличья получить. А ты поспеши для Роксолани. Друзей молодых вокруг себя собери, да поболее. Верных, надёжных. Таких, которым всё интересно. Те, что с тобой сейчас, тебя не предадут, защитят, за тобой пойдут и других поведут. Битва ждёт вас. Только не кровавая. Другая.

— Вроде врагов у меня нет.

— Как нет? Саму чуть не пленили, сестру похитили, а говоришь, врагов нет.

— Так это Правитель Дарвении. Захотел старшего сына на мне женить.

— Так это и есть враг. Почему он захотел сына на тебе женить? Да и не женить он хотел, а тебя Силы лишить. Он мечтает стать Повелителем всей Роксолани. А вы своим появлением помешали. Он Указ у себя издал, чтобы молодым разрешить вступать в брак не дожидаясь оборота.

— Это же губит их. Лишает возможности оборачиваться, сокращает срок жизни более чем на сто лет, и магией овладеть не могут.

— Ты это хорошо понимаешь. А молодые спешат, не думают о том, что дальше будет. Вот и становится в Дарвении всё больше «чистокровных».

— А сам-то он с оборотом. Пантера.

— К тому и ведёт. Чтобы только род Правителя, а в будущем Повелителя, был оборотным. Так что, поспеши.

— А мне-то как быть? Я ведь и для себя пожить хочу. Любить хочу и любимой быть. Деток родить и вырастить.

— Будет и любовь, и счастье. А вот деток не вижу.

— Как не видишь? Я же у Озера просила. Любви просила и деток.

— А магию?

— Магию не просила. Сказала, что какой наградят, той и рада буду.

— Интересно. Все магию просят. Сильную. Да не всем даётся. Я тебе сейчас скажу, что вижу. Но и я могу ошибиться. Может произойти что-то такое, что изменит твою судьбу ещё раз. Но пока вижу вот что.

И старик, взяв меня за левую руку, закрыл глаза и начал говорить:

Сказав, старик, опершись о посох, встал с пенька, сделал несколько шагов и со словами: «А Озеро — оно одно» — исчез.

Я огляделась, вокруг никого не было, кроме Филимона. Он, как-то совсем по-человечески, стоял, прислонившись плечом к дереву, и задумчиво жевал травинку. Гхм. Кого-то он мне напоминает.

— Елисей, ты подслушивал!

Филимон посмотрел на меня глазами Елисея и засмеялся.

— Ты как меня узнала? — спросил, стряхивая иллюзию.

— Да я тебя в облике камня узнаю! Зачем ты это сделал?

— В облике камня, говоришь? Как-нибудь проверим. Испугался я за тебя. Взмахнула с башни крылами и прямо в лес направилась. Все за тебя переживают. А больше всех Ольгер с Радимом. Я вслед за тобой кинулся. Смотрю, ты с Дедом сидишь, беседуешь. Тихонечко опустился и встал тут. Дед почувствовал, понял, кто тут. Он, хотя и слепой, да больше всех видит. А в предсказании судьбы он что-то лишнее нагородил. Я твою судьбу немного иначе вижу. Не верь, что всего сорок лет проживёшь. Не знаю, как долго Девы-Лебеди живут, а Единороги дольше всех.

— Девы-Лебеди живут очень долго или только до замужества, — тихо ответила я.

— Почему только до замужества?

— Это какой муж попадётся. Иной сразу крылья подрезает, а иной всю жизнь любит и бережёт.

— Я тебя, Дева-Лебедь, всю жизнь любить буду и беречь.

— Значит, жить я буду долго и счастливо. Вообще Девы-Лебеди живут не меньше Единорогов. А как насчёт двух ног и одной? Кто те два, что составят счастье моё и силу, и сами будут счастливы мной и сильны?

— Это Дед, наверно специально сказал, когда меня признал. Чтобы я поволновался. Я-то тебя точно ни с кем делить не буду. Вон они, мои соперники кружат, — указал Елисей в небо.

Высоко над лесом кружили два Ладона. Один, черный с сине-зелёными переливами, другой, тёмно-синий с серебристыми искрами.

— Красивые! — выдохнула я восхищённо. — А кто есть кто?

— Вот пусть тебе сердце подскажет, — буркнул ревниво Елисей.

— Молчит сердце, — засмеялась я.

— Ладно, полетели, — подхватил меня Елисей и поднялся со мной выше деревьев. — Лети! — скомандовал, и отпустил.

Крылья выхлопнулись, словно парашют. Я сначала пропланировала над макушками деревьев, потом взмахнув крыльями, поднялась выше и направилась в сторону Терема. Елисей левитировал чуть в сторонке, поглядывая на меня. А над нами наворачивали круги два Ладона. Вот оно, моё счастье! Любимый мужчина, верные друзья и вольное небо.

Мы с Елисеем опустились на башню, а Ладоны приземлились во дворе и прошли в ангар.

— Елисей, кто такой этот дед?

— Дед-Вековун.

— Кто он такой?

— А кто такая Дева-Лебедь?

— Дева-Лебедь, — засмеялась я.

— А он — Дед-Вековун. Ни кто не знает, сколько он живёт на белом свете. Редко кому он показывается, ещё реже судьбу говорит. А ты как с ним встретилась?

— Я не встретилась. Я к нему сразу летела, только не знала, к кому.

— Ну-ка, ну-ка, объясни.

— Стояла на башне, крылья разрабатывала. И вдруг, меня так потянуло в лес. Мочи, ни какой! Крылья сами меня понесли. Вижу, на полянке старик стоит и в небо смотрит. Мне рукой махнул, я и спустилась к нему. Смотрю, а он слепой. «Пусть всегда путь твой будет лёгким, а крылья — крепкими и сильными», — сказал. Пригласил присесть на траву, а сам на пенёк опустился.

Мы стояли обнявшись. Я крылья не убрала, а обняла ими любимого.

— Значит, говоришь, деток хочешь, — целуя, прошептал Елисей. — А уж я-то как хочу! Только не время ещё. Вот как твои Ладон с Единорогом покажутся, вот тогда мы с тобой начнём о детках думать. Я тебе говорил, как сильно тебя люблю?

— Нет. Ты просто взял и окольцевал меня, — с обидой в голосе проговорила я.

— Вот дурак! Главного и не сказал. Я люблю тебя так сильно, что даже сердцу в груди тесно становится. А ещё у тебя под крылышками так уютно, что отпускать тебя не хочется. Вон, идут твои сторожа.

— Не сторожа, а телохранители.

— Вот, полюбуйтесь на них! Стоят, милуются! — услышала я возмущённый голос Радима. — Анна, ты что творишь?

Я убрала крылья и повернулась к ребятам.

— Мы за тебя так перепугались! — с тревогой в голосе произнёс Ольгер. — Неожиданно сорвалась и в лес. Ты же даже над Теремом ещё не пыталась летать.

— Вот. А я что говорил? — напустив в голос строгости, поддержал парней Елисей.

— Тебя что в лес-то понесло? — переглянувшись с Ольгером и Елисеем, спросил Радим.

— Ребята, я больше не буду, — придав себе покаянный вид, проговорила я. — Я не виновата.

— Её Дед позвал, — выдал меня Елисей.

— Кто?! — одновременно спросили удивлённо парни.

— Дед-Вековун, — пояснила я.

— Да мы поняли, просто удивились, — объяснил Ольгер. — Что ему от тебя надо было?

— Да ничего ему от неё не надо было. Просто решил познакомиться. Я же там был и беседу их слышал, — объяснял ребятам Елисей. — Об Озере они говорили и о Девах-Лебедях.

— Ладно, пошли обедать, — примирительно сказал Радим. — Переполошила всех, сейчас объясняться будешь.

— Не будет она объясняться, — возразил Елисей. — Я сам объясню.

4. Встреча с Триединым

Ещё пять дней прошли в хозяйственных хлопотах. Верхом на лошадях ознакомились почти со всей своей вотчиной. Посмотрели и послушали удивительное пение петухов из Петушков. Таких кур не доводилось видеть на Земле. Это не куры, а куриные «гуливеры». Крупные, словно индюки, яркой красочной расцветки. Знакомое «кукареку» звучит, словно музыка, мелодично и звонко. Куры — прекрасные несушки и паруньи, заботливые квочки.

Смородиновковцы очень удивились, когда у речки Смородина появился ещё один приток, напротив их деревни. Четыре родника из нашего пруда обильно снабжали ручей водой.

Познакомились с жителями своих деревень. Побывали в Ильмери и Каменце.

Через пять дней, после знакомства с Дедом-Вековуном мне приснился сон.

«Мы всей компанией бродим по каким-то пещерам.

— В этих пещерах и было найдено на одной из стен Пророчество о двенадцати женщинах из другого мира, — объяснял Ольгер. — Надо пройти в следующий зал.

Я незаметно для себя отделилась от компании и оказалась в другом зале. На стенах пещеры изображения богов.

Вот Сварог выковывает (варганит) на волшебном камне Алатырь Сваргу (Солнечную систему).

Вот Лада объясняет людям Указ о жизни по Прави — Уклад

Вот Трибог — трёхголовый бог.

А здесь Перун ведёт свое небесное войско.

Рассмотреть всё я не успеваю.

— Что, интересно?

Передо мной стоит невысокого роста старик в чёрном клобуке, подпоясанном верёвочкой. Капюшон наброшен на голову и низко опущен, прикрывая половину лица, но всё равно видно сияние глаз. Седая борода до пояса. В руках посох. Босой.?!

Он, аккуратно ступая босыми ногами, пошёл вглубь пещеры, увлекая меня за собой.

«А ноги чистые, не запачканы даже», — отметила я.

— Странные они все — люди. Ленивы стали. Только на богов и надеются. Магия у них гаснет, — сварливо ворчал старик. — А почему? А потому, что ум и разум не утруждают. Живут не интересно. Вот ты — живая, в тебе энергия жизни, дух, так и бурлит. Потому и магия у тебя.

«Странно, где это он у меня магию увидел? Ни мной, ни друзьями данного явления во мне не замечено».

Старик сделал несколько шагов, остановился и посмотрел в мою сторону.

— Вы расшевелите их всех. Ни какой фантазии. Что у других переняли, тем и довольствуются, а своего ни чего придумать не могут. На нас надеются. То одно им дай, то другое дай. А мы что, до истления им служить должны?

Старик развернулся и пошёл дальше.

— Другие боги должны появиться. До нас были одни, потом мы богами стали. Теперь черёд другим богами становиться.

— А откуда они должны появиться? Другие боги? — спросила.

— Да тут и народиться. Нет, не в пещере, — старик махнул рукой, указывая на стены пещерного зала. — В мире. В Яви. Вот ты и народишь, — ткнул он в меня пальцем.

— Мне сказали, что у меня не будет детей, — горестно сообщила я старику.

— Так они у тебя уже есть. Твои сёстры, братья и есть твои дети.

— А, разве так бывает? — удивилась я.

— У богов бывает. Вы весь мир всколыхнёте так, что в других мирах аукнется.

— Но мы не боги, мы обычные люди.

— Да, вы люди. Ты думаешь, как богами становятся? Так и становятся. Сначала обычные люди, только духом крепче других, умом да разумом сильнее. Потому и дела делают необычные, удивительные для остальных. А когда уйдут за Грань, след за собой сильный оставляют, поселяются в Прави. Пока силы есть, продолжают людям служить. А сила у нас, пока люди всем сердцем, всей душой нам открыты, и за помощь нашу хвалы возносят. А они ленятся, в Храмы наши ходить не хотят. Вот мы и устали, а молодых богов нет. Мы не можем служить до истления, нам тоже отдохнуть хочется.

Старик повернулся, зашагал, продолжая говорить.

— Вот вы пока нас и замените. Мир весь провернёте, как Коловрат Сваргу.

Эти же люди живут, даже мира своего толком не знаючи. Только об орках немного знают, да не хотят с ними водиться. Это же ладьи надо строить, чтобы к ним попасть. А у них есть чему поучиться. Мы же и их боги тоже, только зовёмся по-другому. Магия у них другая? Да та же самая. Магия она и есть магия, только другим путём достигнута. Не покоем, а страстным исступлением и экстазом. Да с другими целями используется. Если для добрых дел, то магия светлая, а если во вред да во зло — тёмная.

Ещё есть одна земля, в океане. Там тоже живут люди божии, богам поклоняются. Не такие люди, другие. И у них магия есть. А этим не интересно, не любопытно.

Они забыли, с чего жизнь человеческая зачиналась. И помнить не хотят. Память утруждать. Письмена старинные с глаз упрятали. Даже детям сказок не сказывают, древней были не вспоминают. Кабы мы Светозара здесь не оставили, так они бы и не узнали, что Девы-Лебеди здесь жили, Единороги-Елени вместе с Ладонами Роксоланью управляли.

— А Светозар-то причём?

— А ты не поняла? — опять остановился старик, повернулся ко мне. — Чтобы Предначертанное исполнить, своих потомков из материнского мира притянуть.

— Разве Светозар нас притянул, а не Хранители с помощью Елисея?

— А Елисей-то кто? — старик хлопнул себя руками по бокам. — Что ж ты непонятливая такая?

Я засмеялась.

— Да знаю я, что Елисей — реинкарнация Светозара. Только всё это для меня немного странно. Как это Светозар мог реинкарнироваться в ребёнке тридцать четыре года назад, если от нас недавно ушёл?

— Всё-то ей растолковывать нужно. Способности такие есть у старших волхвов. Им время не помеха. Увела ты меня от того, что сказать хотел. Старею.

Вот я и говорю, что среди твоих детей есть такие, которым всё интересно. Своей головой, своими руками захотят сварганить что-то новое, а магию только в помощь возьмут. Да они у тебя все любопытные.

Ладно, я пойду, а ты оставайся, трудись.

Старик пожал мне руку. Ладошка у него не больше моей и мягкая, тёплая.

— А ты, кто? — спросила я запоздало.

— Ты меня, разве, не признала? Так Триединый я.

Я удивлённо посмотрела на него. Он засмеялся.

— Да не трехголовый я. Голова у меня одна. Триединый я, и вас создал по подобию своему, триедиными: Тело, Душа и Дух. Хватит, заболтался я с тобой тут. Меня мои дети ждут, а ты к своим поспеши. Потеряли они тебя, волнуются.

Старик шагнул и исчез. И я услышала, что меня зовут».

Меня, действительно, звали. Таня. Не могла меня добудиться.

— Ты что так крепко спишь? Зову, зову тебя. Ты не откликаешься. Смотрю, а ты лежишь, как неживая. Хотела за Елисеем бежать. Встали уже все, на пробежку убежали. Давай, поторопись!

Охохоюшки! Поднимайся Богиня — богородица! Беги! К «детям» своим беги. С ними вместе беги. Впереди них. Беги!

Они, когда тебя впереди видят, спокойны. А как из виду потеряют, так сразу переполох устраивают.

Вот. Стоят. В глазах тревога и вопрос.

— Что-то случилось, счастье моё? — это Елисей.

— Ты какая-то бледная вся, — это Ольгер.

— Может, сегодня не побежишь? — это Радим.

— Ребята! — кинулась я к ним.

Елисей обхватил меня. Со спины, обняв меня вместе с Елисеем, с двух сторон прижались Радим с Ольгером.

— Ребята, — прорыдала я почти в голос. — Я не хочу быть Богиней!

— Кем? — удивлённо воскликнула троица.

— Бо-ги-ней, — по слогам выговорила я. — И выпустите меня, а то мне тесно.

Парни засмеялись и выпустили меня из своих объятий.

— И кто же тебя заставляет быть богиней? — спросил Елисей.

— Да, вон, Триединый, — со вздохом ответила я.

— Когда же он тебе такое сказал? — удивился Радим.

— Вот сейчас и сказал. Ходит босой по пещере и жалуется на вас, на людей.

— По какой пещере? — спросил Ольгер.

— Да по той, где Пророчество нашли. Там ещё лики всех богов изображены.

— И когда, же ты там была? — спросил Радим.

— Я же говорю, что сейчас и была. Во сне.

Ребята засмеялись.

— Смейтесь, смейтесь. А он вас нелюбопытными и лентяями обозвал

— О-о, так это во сне, — успокоился Радим.

Елисей очень серьёзно на меня посмотрел и спросил:

— А что он ещё говорил?

— Говорил, что в храмы не ходите, что с орками знаться не хотите. Что ладей не строите и за моря не плаваете. Что есть в океане большая земля, и там тоже живут люди, только другие.

Ребята становились всё серьёзнее.

— А ещё говорил, — продолжала я, — что богам пора отдохнуть. Что они уже устали. Должны появиться другие боги и сменить их.

— И когда они появятся? — спросил Ольгер.

— Можно сказать, что они уже появились, только сами об этом не знают. А я не скажу. Меня же, Триединый, назначил главной Богиней, чуть ли не Богоматерью.

— Прям так и назначил? — съехидничал Радим.

— Пальцем в меня ткнул и назначил. Сказал, что мои сёстры и братья — это и есть мои дети. Что мы весь мир всколыхнём так, что соседним мирам аукнется.

— Анюта-а, — протянул жалобно Елисей, заглядывая мне в глаза, — я не хочу быть твоим сыном.

— А ты, как старший сын можешь взять меня в жёны. А братья могут брать в жёны сестёр. У богов так бывает, — обрадовала я его.

— Но это же противоестественно, — возмутился Ольгер.

— По Указу Лады, — поддержал его Радим, — такое запрещено.

— Так вы же не кровные, а приёмные, со всей Роксолани. А девушки и вовсе из другого мира, — успокоила я парней. — И, вообще, я сегодня не летала.

— Богиня желает летать, — с улыбкой сказал Елисей. — Идите, — обратился к парням, — я вас догоню.

Подхватил меня под руку и повёл на башню.

На мне была специального кроя блузка с открытой спиной и брюки.

Я взлетела, а Елисей слевитировал вниз.

Со двора поднялись три Ладона, и мы полетели в сторону Великого Леса. По бокам летели: чёрный с сине-зелёными переливами Радим и тёмно-синий с серебристыми искрами Ольгер, а надо мной чёрный с бронзовым отливом Елисей. «Вот оно. Святая Троица и Матерь Божья, — мелькнуло в голове. — Тьфу-ты, кощунство-то, какое!».

5. Хазраты

После второго завтрака Елисей открыл нам портал в Загорье, на берег моря. Там на берегу прекрасной лагуны обширная береговая отмель, покрытая серо-зелёным песком. Впоследствии этой отмели мы дали название — Белоярский Пляж.

Здесь ребята устроили тренировочный бой. Рукопашный. Этому виду боя их обучает Ольгер, которому довелось послужить в Российской армии, в десантных войсках.

За пять лет на Земле он научился многому. Три года службы в спецназе Росси, водительские курсы, пользование компьютером. Интернет дал ему много знаний: география, история, общественный строй. Нашёл сайт, где подробно ознакомился с историей Православия, древних славян, праславян, ариев. В сравнении с землянами, у него уникальная память. И вот с таким багажом он вернулся в свой мир.

Ребятам понравилось боевое единоборство. Включили элементы своего единоборства. Вместе с ними тренировались и наши друзья: Надей, Всеслав, Юроват, Гудияр, Богдан и Ярунок.

Я стояла и смотрела, как сражаются в рукопашном бою мои друзья. Бой ребята вели в одних штанах. Девушки стояли немного в стороне.

Рядом со мной сражались три незнакомца. Откуда и когда они появились, ни кто из нас не заметил. Я только сейчас обратила на них внимание.

Двое молодых, явно близнецы, не менее двух метров роста. Третий старше и выше ростом на полголовы и имел с молодыми сильное сходство. Смуглокожие, как горький шоколад. Острые черты лица, большие миндалевидные чёрные глаза обрамлены густыми длинными ресницами, черные в разлёт брови, сросшиеся над переносицей. Тонкий с горбинкой нос. В мочке правого уха крупная золотистая жемчужина. Жгуче-чёрные волосы заплетены в четыре косы до пояса. Полные антиподы эльфам. В чёрных штанах из тонкой, похоже, змеиной кожи, мягких сапожках из «крокодильей» кожи. Старший незнакомец одет в чёрную, переливающуюся в темно-синий, рубашку из ткани, похожей на нашу плащевую.

Вначале младшие боролись друг с другом, а старший наблюдал за ними и борьбой наших ребят. С нескрываемым интересом поглядывал в сторону группы девчат и присматривался ко мне. У меня возникло ощущение, что пытаются заглянуть в мою голову.

«Ага-ага! Пытайся! Мою защиту даже Елисей не может вскрыть. Она без плетения, как тут ставят. Она у меня сплошна, литая. Вокруг меня бронестекло и шлем из этого же материала. Я и Дев научила ставить такую защиту. И Ольгеру подсказала. Он жил на Земле, знает, что это такое. А кто не имеет представления, поставить такую защиту и взломать не смогут. Варя работает над тем, чтобы вывести сложную формулу защиты, или как здесь называют — алгоритм. Алгоритм здесь термин не математический, и откуда он появился, не известно ни кому.

Мы, девушки, одеты в тёмно-серые штаны, заправленные в мягкие сапожки, жемчужно-серые туники. Моя туника с разрезом на спине, прикрытом плащом из тёмно-серой ткани, переливающейся в складках от чёрного до жемчужно-серого цветов.

Эту ткань мы обнаружили в сундуке в казне. Она отличается структурой от эльфийской и других известных тканей. Очень тонкая, но не прозрачная, лёгкая. Из этой ткани всем девушкам сотворили плащ-накидки с капюшонами.

Старший остановил бой братьев и, подозвав Ольгера, стал ему что-то говорить. Ольгер, взглянув на меня, отрицательно покачал головой. Незнакомец настаивал на своём, но Ольгер не соглашался.

Радим, заметив незнакомца рядом с Ольгером, остановил бой и быстрым шагом подошёл к ним. Незнакомец снова принялся втолковывать им обоим, но парни не соглашались.

Я взглядом спросила ребят: «В чём дело?». Они подошли ко мне и объяснили, что незнакомец предлагает бой «трое против троих». Но не просто сражение, а «Битва за приз». В качестве приза он хочет, чтобы была выставлена я. Выглядеть должно так: я стою, трое наших ребят с трёх сторон защищают, а незнакомцы втроём пытаются меня отбить. Победителю, первому прорвавшемуся к «призу», достаётся приз — девушка.

Я отказалась от этой сомнительной забавы.

— Разве она может отказаться? — возмутился незнакомец. — Это же почётно, стать призом победителя. Приз выбирают мужчины, участники сражения. Я выбрал её.

«Хм. А меня кто-нибудь спросил?» — возмутилась я, но в разговор не встряла.

— Она не может быть ни чьим призом, — заявил Радим. — В нашем Укладе нет таких сражений за женщин.

Бой прекратился и все прислушивались к разговору.

Зарина, не разобравшись в сути происходящего, предложила себя в качестве приза. У неё язык всегда опережает мысли. Девушки захихикали, приняв всё за шутку. Я тоже вначале думала так же. Ребята нахмурились.

— Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? — подошла я к Зарине, сообразив, что происходящее далеко не шутка. — Ты сейчас объявила себя не вестой. Мы не знаем обычаев этих людей или нелюдей, мы не знаем кто они и откуда, и как тут появились. А ты выставляешь себя призом для поединка. Заринка, а как же Гороват? Ты его не любишь?

В глазах Зарины заблестели слёзы. Осознавая свой поступок, она опустилась передо мной на колени, склонив голову. От группы ребят отделился Гороват и, тяжело ступая, подошёл к нам и, тоже опустившись на колени, хрипло заговорил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Анна, я не смогу считать Зарину своей будущей вестой. Я надеялся, что это когда-нибудь произойдет. Но теперь, — он взял Зарину за руку, — мы оба просим тебя стать нашей матерью, а нас объявить братом и сестрой. Просим тебя объяснить всё нашим родителям. Зарине теперь нет места в родительском доме.

Ольгер стоял мертвенно бледный и с ненавистью смотрел на незнакомцев. Заринка с плачем обхватила меня за колени.

«Вот они, начались божественные заморочки, — с грустью подумала я. — Так и рождаются сказки о богах. Сестра — мать своих братьев и сестёр. А брат становится мужем родной сестры. Пантеон, блин! Маменьку нашли. По местным меркам, одна ровесница, а другой на семь лет старше».

Неожиданно открылся портал и из него появился встревоженный Елисей. Взявший на себя управление княжьей вотчиной, он часто «улетал» по делам, налаживая уклад нашего хозяйства.

Увидев нашу троицу — меня, стоящую со слезами на глазах и стоящими передо мной на коленях Горовата и Зарину, спросил:

— Что здесь происходит? Анна, что такое случилось, что белый свет померк?

Мы все с удивлением оглянулись вокруг. Действительно, среди ясного дня над нами опустились сумерки.

«Это что же? Триединый держит слово? Но я не хочу!!!».

Незнакомцы пораженно разглядывали меня.

Елисей велел Горовату и Зарине подняться с колен, со словами «Дома разберёмся», огляделся вокруг.

— Елис, — окликнул его старший незнакомец.

Елисей приветливо ему улыбнулся, и они шагнули навстречу друг другу. Сцепив левые руки, прижав их локоть к локтю, правой рукой похлопали друг дружку по спине.

— Что, все-таки, произошло? — вновь обратился Елисей ко мне.

— Вон, знакомца своего спрашивай, — буркнула я.

— Это не «знакомец», а мой кровник, — пояснил Елисей. — Знакомьтесь. Баграт. Анна, моя веста и глава нашей семьи, — представил он нас друг другу.

— Елис, почему ты сначала представил меня женщине, а не наоборот? — спросил Баграт.

— Потому что ты на нашей земле, и я действую согласно с нашим Укладом. Представляют сначала главному в доме. Я же знакомил тебя с нашими обычаями.

— Но ты не говорил, что у вас женщины главнее мужчин.

— Не главнее, а равны. У вас тоже старшая сестра главнее младшего брата. Вы во всём слушаетесь свою мать.

— Значит эта женщина — старшая сестра?

— Да, но не женщина, дева. И мы, мужчины, братья, их охраняем и бережём до совершеннолетия.

— Мы тоже бережём своих дочерей и сестёр до совершеннолетия, а потом выставляем призом. Победитель берёт её в свой гарем, заплатив хороший выкуп.

— И много в гареме женщин? — спросил Радим. Ольгер уже немного пришёл в себя и стоял, обняв сестру.

— Это зависит от того, насколько богат мужчина. Чем богаче, тем больше женщин, но не более ладони, — объяснил Баграт. — А почему они обнимаются у всех на виду? — указал он на Ольгера с Зариной.

— Брат утешает младшую сестру, — вклинилась я. — В этом нет ничего предосудительного. А ты, может, познакомишь нас со своими братьями?

— Это мои сыновья — Горат и Брагат.

Те с ухмылкой переглянулись, посмотрели на меня и, прижав правую ладонь к области сердца, сделали лёгкий кивок головой.

Отец хмуро на них взглянул, но ни чего не сказал.

Елисей подошёл ко мне вплотную, обнял за плечи и глаза в глаза со вздохом сказал:

— Ох, нельзя мне тебя оставлять ни на минуточку. Ох, нельзя. Заберут.

У меня губы растянулись в улыбке, в сердце начал разгораться огонёк. Сумерки развеялись, и снова сияло солнце.

— Крылышки не показывай, — прошептал Елисей, поглаживая меня по спине. — Вон, уже проклёвываться начинают. Убери.

— Всё, пора домой, — обвёл он всех взглядом. — Анна, пригласи Баграта с сыновьями в гости.

Что я и сделала. Елисей открыл порталы. В один ушли все наши в портальную, а мы впятером оказались во дворе перед крыльцом. У гостей висели на плечах походные вещмешки. На братьях рубашки такие же, как на отце.

На крыльце проявилась Роза ветров. Так. Значит, в Терем без клятвы не впустят. Чужаки.

Я прошла в дом. Все собрались в столовой. Парни в рубашках. Подозвала Таню, а Ольгер и Радим, сообразив, отправились за вином.

Вышли мы вчетвером. Я несла поднос с чарками и салфетками. Было видно, что Елисей разъяснил гостям ситуацию. Братья с интересом наблюдали за нами, а у отца было на лице недовольное выражение.

Приём клятвы начали с отца.

Баграт взошёл на крыльцо. Я подала чарку с вином.

— Я, Баграт, сын Дорага и внук Регода Гедейского, клянусь …

Плеснул вино, но оно не было принято. Ничего не произошло. Елисей пригласил братьев.

Первым не крыльцо взошёл Горат.

— Я, Горат, сын Баграта и внук Дорага Гедейского, клянусь …

Горат закончил произносить клятву, плеснул вино на белый круг Розы ветров. Оно исчезло и двери распахнулись. Горат недоумённо оглянулся на отца, выпил вино и шагнул внутрь.

— Я, Брагат, сын Баграта и внук Дорага Гедейского, клянусь…

Клятва принята. Таня, Ольгер и Радим последовали за ним.

— В чём дело, Елис? — недоумевал Баграт. — Ты же был у меня в доме, а почему не могу я пройти к тебе?

— Извини, брат, но это не мой дом. Я здесь гость. Это Терем Анны. А ты её сегодня, пусть невольно, очень обидел. Терем не прощает этой обиды. Он живой и её защищает.

— Живой Терем? Я считал, что это сказки для детей. Мы слишком долго не наведывались на ваши земли, — покачал головой Баграт.

— Не переживай, брат, — успокоил его Елисей. — О сыновьях не беспокойся. Им здесь понравится. Их многому обучат, подготовят к поступлению в Магическую Академию. В этом Тереме живут только молодые, бессемейные. Все они соблюдают целибат.

— Это что такое?

— А это как у вас пещерные шаманы.

— Ты хочешь сказать, что все эти парни и девы — ни-ни? А ты?

— Мне тоже приходится. Моя веста ещё не оборачивалась.

— А если ты с ней переспишь, что произойдёт?

Елисей посмотрел на меня с ободряющей улыбкой и серьёзно сказал:

— Она никогда не обернётся.

— Зачем вам это? Оборот?

— Такими нас создали боги. Только созревшие, готовые к браку, начинают оборачиваться. Оборот дает нам силу владения магией и долголетие.

— И вы все строго соблюдаете до оборота целибат?

— Конечно. А иначе мы лишимся долголетия и владения магией.

— Это серьёзно. Но в Дарвении совсем иначе.

— В Дарвении Правитель хочет сделать так, чтобы все люди были «чистокровными», и только его род — оборотным. И он готовился стать Повелителем Роксолани, всей нашей земли. Анна, ты меня не жди. Разбирайся со своими провинившимися. А мы пойдём в Ильмерь. Посидим в трактирчике. Очень давно не виделись.

Я встала с лавочки и ушла в дом. В груди образовался тяжёлый ком обиды. Он, что? Неужели не видит, как мне тяжело? Мне сейчас очень нужна его поддержка. Ладно, не раскисай! Бери себя в руки и вперёд!

Все сидели в столовой. Кто за столом, кто на лавках. Новенькие тоже тут. Шторки на окне в кухню заглушены. В воздухе витает напряжение.

Зарина с опухшими от слёз веками сидела между Гороватом и братом.

— Ну, что, дети мои, — обратилась я к компании, — скисли? Меня раньше времени мамашей сделать решили? Не пойдёт! Сейчас мои помощники принесут самое сладкое вино. Таня с Зариной принесут на всех чарки, включая Ярунка.

Когда чарки были наполнены, я предложила выйти в прихожую.

— Сейчас мы все до единого, свидетели сегодняшнего происшествия, принесём клятву Зарине. Я буду говорить, а вы повторять за мной. Называете друг за другом каждый своё имя, без родства, но не сокращённое.

— Я, Анна, — зазвучали имена, — клянусь, что ни словом, ни мыслью не попрекну Зарину в её невольном проступке. Ни единый человек не узнает от меня о случившемся с Зариной. Моё отношение к ней неизменно уважительное. ОУМ!

Клятва была скреплена Теремом.

Заринка кинулась мне на шею и разрыдалась. Ольгер с Гороватом подошли и обняли нас вместе.

— Успокойся, сестричка, — сказала я. — Всё прошло. Ведь мы вместе, мы семья. А из семьи сор не выносят. Да и ты ничего страшного не сделала. Это было просто недоразумение, — я успокаивающе чмокнула Зарину в щёку.

— Я же сказал, что ты как наша мама, — улыбнулся Ольгер.

Вернулись в столовую.

— Я же говорила, что Аня обязательно найдёт правильное решение проблемы, — заявила Таня.

— Вот теперь поговорим. Но сначала, девочки, организуйте, кто-нибудь, чаепитие. Что у нас там есть? — устало проговорила я, садясь на своё место.

— У нас там есть наши поварихи. Время обеда, — сказал повеселевший Гороват.

— Тогда будем обедать и разговаривать. И ещё по чарке вина покрепче. Ярунок, ты можешь идти или оставайся.

— Я останусь. Только вина не надо.

Все засмеялись.

— Правильно, сынок, — покровительственно поддержал мальчишку Волес. — Рано тебе ещё. Эта чарка была для принесения клятвы.

Все заулыбались.

«Вот и хорошо. Расслабляются. А мне нужна купальня — наше Озеро Очищения».

Горат и Брагат смотрели на нас с нескрываемым любопытством и переглядывались между собой, словно разговаривали. Может, так и есть. Мы их абсолютно не знаем.

Стали накрывать на стол. Повеселевшая Заринка бойко расставляла приборы.

По общей договорённости, у нас сегодня рыбный обед. Уха с кусками рыбы без костей. Рыба тушёная в сметане. Салат из пекинской капусты со свежими огурцами и кусочками замаринованной рыбы, заправленный пикантным соусом. Мила с Линой его замечательно готовят и научили поварих.

Расселись по местам. Рядом со мной место Елисея занял Радим. Таня между Ольгером и Борисом напротив меня. Ольгера мы теперь называем Ольхом, а Олева — Олом.

Новеньких девчата устроили между собой, посадив с разных сторон стола, чтобы не путаться, напротив друг друга.

Когда расправились с ухой, я взяла чарку с вином.

— Сегодня мы принимаем в свою семью новых членов — Гората и Брагата. Мы постепенно познакомимся поближе. А пока, добро пожаловать. Пусть будет вам у нас хорошо, и нам с вами тоже.

Меня поддержали, чокнулись и выпили.

Та-ак. Как сегодня обед? Едят с удовольствием. Нравится. Берут добавки. А как новенькие? Наворачивают, только за ушами трещит. Мысленно переговариваются. И с вилками ловко управляются. Сначала осмотрели, одобрительно кивнули. Удобнее, чем двузубая.

Отобедали. Столы прибрали. Можно поговорить.

Посмотрела на Таню, мысленно стукнула её в лоб, это у меня стало хорошо получаться. Та вопросительно вскинула на меня глаза. Я указала взглядом на новеньких. Ага, умница, поняла.

— Горат, а какой вы расы? — Склонив набок голову, Таня задала волнующий всех вопрос.

— Хазраты.

— Вы человеческая раса? — поинтересовался Волес.

— Мы в дальнем родстве с эльфами, — сообщил Брагат.

Вернуэль удивлённо посмотрел на него.

— Когда это мы стали родственниками?

Горат внимательно посмотрел на Вернуэля, кивнув сам себе, объяснил.

— Мы не стали родственниками, мы ими были. В наших летописях говорится, что мы были едины. Но произошло одно очень нехорошее событие. Тогда повелителями нашего общего народа были два брата. Варистуниэль и Горданиэль. Близнецы. У Горданиэля была на лице напротив уха чёрная родинка. Вот как у меня, — Горат показал всем не бросающееся в глаза на тёмно-шоколадной коже круглое, почти чёрное пятнышко размером с горошину. — У нас, в роду повелителей, если рождаются близнецы, то один имеет такую родинку.

Вернуэль потрясённо смотрел на братьев.

— Так это не сказки?! У нас тоже, если в семье повелителя рождаются близнецы, то один из них имеет крупную родинку. Но ничего о вашем народе нет в летописях.

— Зато в наших о вас есть. Наших общих предков в этот мир привели из Космоса Странники, альвы.

— А что произошло между братьями? — полюбопытствовала Лана.

— Они не смогли поделить женщину. Оба любили одну. Дриаду. Она любила Варистуниэля, но Горданиэль не захотел считаться с её чувствами и попытался похитить прекрасную Эленниэс. Но дриада была очень сильной. Сильнее похитителя. Она опутала его растениями, завернув в кокон, а Варистуниэль выбросил этот кокон в море. Волны и ветер вынесли его на берег земли, где мы сейчас живём.

Горданиэля освободили чернокожие люди, жители этой земли.

Друзья Горданиэля и верные ему семьи долго странствовали по морю, пока не нашли обитель Горданиэля. Они поселились среди чёрных людей. Отсекли от своих имён часть, означающую принадлежность к эльфам. Горданиэль переживал, считал себя виновным, что так поменялась судьба его друзей. Отречение от эльфийской сущности произошло не из-за гордыни, а из-за вины. Он признавал себя виноватым перед братом и Эленниэс, перед всем народом эльфов. Но, наш прадед говорил, что потомки предали Гордана. Они обвиняют Эленниэс. Поэтому они решили лишить женщин магической Силы. Стали отдавать в жёны не созревших девушек. Теперь магией владеют только мужчины.

Мы потрясённо слушали рассказ Гората.

— А где находится ваша земля? — нарушил нависшую тишину Гороват. — Мы ничего не знаем о ней.

— Наша земля находится далеко в океане. Если протянуть линию между закатом и полднем от Главного Храма к столице эльфов Эленниэссетии, города Эленниэс и продолжить её дальше в океан, то она упрётся в землю. Наша земля не меньше Роксолани, — объяснил Брагат.

— Вы так хорошо знаете нашу землю? — спросил с удивлением Ольгер.

— Да. В школах мы изучаем весь наш мир, а не как вы, только часть его. И животных, и растения, и расы, — не упустил момента подколоть хозяев Брагат.

— А как вы сюда попадаете? — спросила Лада.

— Вы же видели, — улыбнулся ей Горат. — К оркам мы плаваем на лодиях. В Дарвению у нас постоянный портал.

— Так вот откуда ветерок дует, — задумчиво произнесла я.

— Какой ветерок? — высказал за всех вопрос Радим.

— Чистокровные! — догадался Олев. — Правитель Дарвении взял пример с хазратов. Только те женщин лишают Силы, рано отдавая девушек мужчинам, а в Дарвении всех людей лишают оборота и долголетия.

— Сюда вы как попали? Тоже постоянный портал? — спросил Имир.

— Нет. К вам мы попали случайно. Елисей давно ещё, подарил отцу постоянно действующий портальный камень на это место. Он его сам создал. Отец первый раз им воспользовался. Портал небольшой. Может провести не более трёх человек. Отец хотел нас свести с Елисеем, чтобы тот подготовил к поступлению в Магическую Академию и помог поступить, — объяснил Горат. — Ведь он там преподаёт?

— Начнёт с этого года преподавать открытие порталов, — подтвердил Ольгер.

Это новость! Ребята все переглянулись. Ну, Ольх! Даже им не сказал!

— Как называется ваша земля? — спросила Сима.

— Айзвана — Сокровенная земля, — ответил Брагат.

— На сегодня пока хватит вопросов и ответов, — объявила я. — Ольх, это твоя обязанность селить мальчиков. Веди. Пусть осваиваются. Экскурсию проводить не будем. Постепенно разберутся. Я в купальню. Девочки, кто со мной?

— Отдыхай. Мы на пруд пойдём с ребятами, — за всех решила Рина.

Поднялись в свои комнаты переодеться.

— Тань, а ты не хочешь в бассейн со мной? — спросила сестру.

— Не-ет. Я на пруд со всеми. Ты просто так спросила. Тебе одной побыть хочется. Ты с нами, как с детьми, возишься. А мы, как неразумные, что-нибудь да вытворим. Отдохни. Вон Ольха с Радимом возьми.

— Тань, ты что? Зачем они мне там?

— Они расслабиться помогут. Они честные. А твой Елисей умотал со своим кровником самогон глотать, а о тебе не позаботился. Не подумал, как тебе всё это трудно даётся. Ему надо бы с тобой в лес слетать. Лес тебя успокаивает.

Сестра говорила, говорила, а я не могла унять слёз.

— Ань, ты что? Я тебя совсем расстроила, да? Прости, сестричка. Как хочешь, а я помощников к тебе отправлю. Так что надень тот, раздельный купальник, который вы с Леной сделали. Потом в лес слетайте. Ладно, я побежала, — Таня чмокнула меня в щёку, вытерла ладонью мне слёзы. — Не кисни, а то в подвале вино перекиснет.

— Уксус будет, — отшутилась я.

6. Прогулка

Надела новый купальник — чёрные атласные трусики покроя пятидесятых годов прошлого века, такой же бюстгальтер. Мне нравится. Две косы уложила на голове корзинкой, закрепила шпильками и надела специальный купальный чепчик с рюшами, затянув шнур. Надела халат, взяла полотенце и чистое бельё, отправилась в бассейн.

Красота!

Я лежала, раскинувшись, на воде. Пузырьки щекотали тело, успокаивая, умиротворяя. Кажется, я задремала.

В зал кто-то вошёл, шевелиться лень. Разделся. Повернула голову. Радим. Сидит на бортике и смотрит на меня.

— Ну, и? — спросила ни о чём.

— Да, вот смотрю, что мне с тобой делать? — выдохнул напряжённо и медленно спустился в воду.

— И что бы ты сделал? — спросила, боясь услышать ответ.

— Сгрёб тебя бы в охапку и увёз к себе в Ладонию, — прошептал в ухо и подхватил на руки.

— Не надо, Радим. Ни к чему это. Отпусти.

— А если я не хочу отпускать, не хочу ни кому отдавать?

— Придётся. Я чужая веста.

— А если это наша судьба? — Радим усадил меня на бортик бассейна. — Если это любовь? — он поцеловал мои колени.

— Если это наша судьба, если это наша любовь, то ей быть. Но не сейчас.

— Я подожду. — Радим нырнул и вынырнул на другом краю бассейна.

Вошёл Ольгер. С подозрением осмотрелся, но увидев Радима вдали от меня, заулыбался.

— Отдохнула? — присел на корточки возле меня, участливо заглядывая в лицо.

— Немного.

— Тогда, полетаем? Пусть он один тут бултыхается, — указал подбородком на Радима.

— Не буду я тут один бултыхаться, — пробурчал Радим, выходя из бассейна.

Я стала подниматься. Ольгер, подхватив меня за подмышки, легко поставил на ноги. Поднял с лавки полотенце, ухмыльнулся, увидев под ним бельё, набросив мне на голову, завернул тюрбан и что-то пробормотал. Я почувствовала, что волосы на голове стали сухими. Он обернул полотенцем меня и зашептал на ухо: «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, милая?». Шут! Но, действительно, тепло и сухо. Когда это ещё я тоже так смогу?

Я надела халат. Нам специально изготовили для похода в бассейн. Атласные, плотные, длиной до щиколоток, ворот шалькой, с широким запахом, на завязках. У меня ярко-голубой, расшит крупными желтоглазыми белыми ромашками.

Пошли по своим комнатам. Я переоделась и поднялась на башню. По пруду гоняли большой резиновый мяч. Выкрики, хохот. Со двора поднялись два Ладона. Все сразу затихли. Ладоны закружили надо мной, и я расправила крылья. Постояла, разминая, оттолкнулась и взлетела.

Спланировала и сделала круг над прудом. Братья Горат и Брагат ошеломлённо смотрели на меня. Девчата замахали руками. Я помахала в ответ и поднялась ввысь.

Мы полетели к лесу.

Лес, вода и небо, мои любимые стихии. Лес и вода для релаксации, небо для поднятия тонуса.

Немного покружили над лесом, и я направилась на поляну, где встречалась с Дедом-Вековуном.

Опустилась, убрала крылья, подняла голову, посмотрела на небо. На фоне синевы красиво кружили Ладоны.

Ладоны медленно начали снижаться.

«Как же они приземлятся? Они же останутся голые», — мелькнула мысль.

Не долетая до земли, Ладоны сделали кульбит и приземлились Волками. Красавцы. Я ещё ни разу не видела оборотов своих друзей, кроме Бориса-Пантеры.

Оба очень крупные. Крупнее настоящего волка в два раза. Один чёрный, как смоль, с ярко-синими глазами — Ольх. Второй тёмно-серый с карими глазами, чёрными кончиками ушей и с чёрным нагрудником — Радим. Подошли, склонили головы. Я обхватила их руками за шеи и прижала к себе.

— Спасибо. Спасибо вам за всё. Спасибо, что вы есть.

Опустилась на траву, легла на спину. Волки легли с двух сторон, оставляя свободным личное пространство. В небе парила какая-то крупная птица. Птица? Какие странные здесь птицы…

— Ребята, а что там за птица такая интересная? Вон, высоко в небе.

Волки поднялись, посмотрели вверх, переглянулись, о чём-то «переговорили». Радим резко вскочил вверх, и вот уже Ладон стремительно несётся в небо. А ему навстречу кругами спускается… Ладон? Или нет? Вот они закружили друг перед другом, потом резко взметнули ввысь, и уже две небольшие «птицы», то расходятся, то слетаются вместе.

— «Анна!» — я вздрогнула, услыхав голос Ольгера в голове. — «Отойди под деревья».

— Ольх, я тебя «слышу». Почему? И кто это?

— «С тем, что ты меня «слышишь», разберёмся потом. А это прилетел дракон. И что ему надо, объяснит Радим. Тебе лучше отойти под деревья. Мало ли что может случиться».

— Но, ведь, лес нас защитит, — уверенно сказала я.

— «Защитит. Вот и стой под деревом».

Я отошла под сосну, прижалась к стволу и почувствовала исходящую от дерева успокаивающую волну.

Вернулся Радим, обернувшись Волком и тяжело дыша. Дракон улетел. Парни между собой «переговорили», и Радим лёг на прежнее место. Я прошла и присела на траву между Волками. Радима расспрашивать ни о чём не стала, по возвращении поговорим.

Щебетали птички, в траве стрекотали кузнечики. Ольху меж ушей села крупная огненная бабочка. Я засмеялась: «Очень красиво! На чёрном — алый бант». Ольх оскалился — улыбнулся. Радим тоже что-то прохрипел. Посмеялся. Ему на нос опустилась тоже очень крупная ярко-голубая бабочка. Волк свёл глаза к носу. Я расхохоталась. Бабочки вспорхнули и улетели.

Я решила прогуляться, о чём сообщила друзьям. Мы поднялись и пошли вглубь леса. Прошли совсем немного, появился Филимон.

— Доброго дня, Красавица! Доброго дня, Оборотные!

Я ответила на приветствие, Волки покивали головами.

— Куда направляетесь? Может, дорогу показать?

— Нет, Филимон, просто отдыхаем, гуляем.

— Пойдёмте, я вам место одно покажу.

Мы пошли следом за Лешим. Шли недолго. Вышли на поляну, заросшую цветами. Ярко-голубые, крупные, словно махровые маки на высоких ножках. Над цветами трудились пчёлы, шмели, журчалки. Кружились крупные бабочки-парусники. На эту красоту можно любоваться, любоваться, любоваться…. И не надоест. Я стояла, боясь ступить на эту поляну. Во мне, наверно, есть что-то от дриады — у меня рука не поднимается сорвать хотя бы один цветок.

Мои друзья тоже не двигались с места. Разве можно топтаться по этакой красоте?!

— Спасибо, Филечка! Лепота! Сердцу отрада! Вот бы девчонок сюда сводить, показать.

— Завтра в это же время приводи. Я встречу. Одна не найдёшь.

— Обязательно приведу, — пообещала я Филимону.

Вот и отдохнула. На душе, вроде, покойно.

— Пойдёмте, ребята домой. Пешком.

Волки согласно рыкнули и мы вслед за Лешим пошли к выходу из леса. В Великом Лесу без проводника ходить нельзя.

Через десять минут мы подходили к Терему.

Ярунок, улыбаясь, открыл нам ворота.

Во дворе никого не было. Я чмокнула Волков в носы и побежала к входу, а они потрусили в ангар, одеваться.

Перед ужином я выловила Ольгера с Радимом и пригласила в кабинет для разговора. Они переглянулись, но пошли со мной.

— Рассказывайте! — приказала я парням, присаживаясь на угловой диванчик.

— И что рассказывать? — изобразив на лице непонимание, спросил Радим.

— Что это было?

— Где и когда? — продолжал паясничать Радим.

Ольгер, молча, наблюдал за нами.

— В лесу, сегодня. Радим, если ты будешь продолжать в таком же тоне или вы оба попробуете мне «лапши на уши навешать», я тебя ударю! — возмутилась я.

— Лапши? Навешать на уши? Это как? — сделав круглые глаза, спросил Радим.

Ольгер криво усмехнулся.

— Радим! — воскликнула я, вскочив с места.

— Всё, всё, всё! — вскинув руки вперёд и откинувшись к спинке диванчика, сдался Радим. — Извини, не хотелось тебя тревожить.

— Уже растревожили. Рассказывай! — велела я, присаживаясь на место.

— Это прилетал дракон, точнее драконица. Мы не видели, но ребята сказали, что она кружила над замком, довольно высоко. Если ты думаешь, что мы дрались, то это не так. Просто померились силами, и я оказался сильней и прогнал её.

— Зачем она прилетала?

— Искала меня. Она давно нацелилась создать со мной семью.

Я посмотрела на Ольгера. Тот отвёл глаза.

Так-так… всё-таки «вешает лапшу». Ладно, соглашусь.

— Я принимаю твоё объяснение, но остаюсь в сомнениях. Пошли ужинать.

— А про лапшу-то объясни! — попытался остановить меня в дверях Радим.

— Ольх объяснит.

Ольгер лежал в своей постели. Сон не шёл. Мысли, мысли, мысли. Рой мыслей. Думы.

Последнее время все думы только о ней. Анна. Как и чем защитить её, помочь ей? Она отличается от остальных Дев. Вот с Триединым общается. Удивительно! Он абсолютно уверен, что она не его женщина. Она Истинная Елисея, а тот её Истинный. Странный с ними случай произошёл в юности. Но это только ещё раз доказывает их Истинность относительно друг друга. Но ей будет трудно с ним. Елисей очень своевольный, самолюбивый, свободолюбивый. Вот сегодня. Для неё был очень трудный день. Она такая ранимая, не смотря на Силу, которой обладает, но ещё не полностью может ею пользоваться. Ведь все видели, как ей было тяжело, и какое мудрое решение она приняла. А Елисей не обратил внимания на её душевные страдания. Оставил её один на один с проблемой. А ей как никогда нужна была его забота. Отмутузить бы его хорошенько! Конечно, Ольх с удовольствием провёл с Анной время, но он не Елисей. Вот только Радим….

Надо признать честно, что он сильно ревнует Анну к Радиму, но к Елисею — нет. Ревнует, как сестру, которую пытается соблазнить не достойный её. А Радим с первого дня знакомства так и вьётся вокруг Анны, стараясь завладеть её полным вниманием. Невзирая на то, что она веста Елисея. Елисей всё видит, но молчит, доверяет Анне. А вот он, значит, нет, если так ревнует? Выходит, что так и есть. Стыдно? Стыдно! Но за Радимом нужен глаз да глаз. Что у него на уме? От чего его удерживают клятвы, данные Анне и Светозару? Зачем прилетал дракон? Он не Анна, которая ни когда не видела драконов и не знает, что их можно различить по полёту.

Анна. Она становится ему так же дорога, как Заринка. Вот даже «слышит» его. Он сам удивился, что Анна «услышала» его. Он просто машинально велел ей встать под дерево, не подумав, что она ещё не может «слышать». А она «услышала». Радима-то не «слышит».

На другой день я отвела девчат на цветочную поляну. Как и обещал, нас встретил Филимон. Девчата обрадовались встрече. Леший провёл нас к поляне.

Красота неописуемая! Я обратила внимание на Лину. Она плакала. Девчата тоже обратили внимание на состояние Лины, забеспокоились.

— Лина, ты что? — спросила я. — Что случилось?

— Не знаю, девочки, — сквозь слёзы проговорила дриада. — Но такое чувство, что на этом месте беда какая-то случилась.

— Филимон, — обратилась я к Лешему, — а ты нам ничего не можешь рассказать об этой поляне?

— Нет. Надо отца спросить.

— Филечка, пожалуйста, узнай — жалобно попросила Лешего Сима. — И ты обещал нас познакомить с твоим батюшкой.

— Да вот никак он здесь не появляется. Обещал. Я жду его. Как появится, я вам через гномов сообщу.

Мы ещё постояли возле поляны, повздыхали, глядя на Лину, и отправились назад в сопровождении Филимона.

Елисея не было три дня. Все эти дни Радим сидел за столом рядом со мной и всячески проявлял заботу. И я была благодарна за это. Но на третий день произошло нечто, что чуть не дало трещину в наших дружеских отношениях.

Во время обеда я заметила, что Радим украдкой начал таскать из моей тарелки кусочки мяса. Был приготовлен гуляш с гречкой. Меня его действия неприятно задели. Ольх заметил действия Радима и нахмурил брови.

— Радим, что ты делаешь? — возмутилась я, вставая с места. — Если Елисея нет, это не значит, что ты можешь так со мной поступать! Я тебе не жена и даже не веста! Кем ты меня перед другими выставляешь? Разве я дала тебе какой-то повод для подобного обращения со мной?

Радим смотрел на меня драконьими сузившимися зрачками и улыбался.

— Ты же видишь, что Елисей тебя не любит, — заявил он. — И какой же он Истинный, если не проявляет нужной заботы? Вот где он сейчас? Елисе-е-ей, ау-у!

Все с недоумением смотрели на нас.

Ольх вскочил со своего места и в три шага оказался рядом со мной. Схватил Радима за грудки и встряхнул.

— Что с тобой происходит, брат? Ты какой-то не в себе!

Радим побледнел и начал оседать. Ольх усадил его на стул. Все заволновались. Я тоже поняла, что с Радимом не всё в порядке.

Горат отправил Ярунка за Веренеей.

Пришла Веренея, взглянула на Радима и, покачав головой, положила ему руку на голову.

— Его опоили дурманом, — объявила ведунья и знахарка. — Это ослабило его волю. После этого на него наложили заклятие подчинения. Но Терем вас всех защищает. Поэтому действие заклятия продержалось недолго.

Все, напряжённо ожидавшие результата диагностики необычного состояния Радима, слегка расслабились. Веренея подошла к кухонному окну и, подозвав Раду, заказала питьё для очищения организма от дурмана.

— Анна, — обратилась Веренея ко мне, — не всем по нраву ваше появление здесь. Кое-кому вы мешаете. Постарайтесь, всё-таки не отлучаться из Терема и уходить от него за пределы защиты поодиночке. От магического воздействия Терем защитит, а от яда или чего-то другого — нет.

Я поблагодарила Веренею, и она ушла. Ольх напоил брата приготовленным Радой питьём и отвёл в спальню. Все заговорили, обсуждая ЧП.

В конце дня, когда все собрались в столовой на ужин, всё ещё немного бледный Радим, принёс мне свои извинения. Он не помнил, что произошло во время обеда, только из рассказа Ольгера. А вот где его опоили дурманом, Радим рассказал.

Радиму понадобилось кое-что купить. Он порталом отправился в Ильмерь. Там встретил родственника, смеска Ладона с драконом. Зашли в закусочную. Видимо тот и подлил Радиму настойку дурмана в освежающий напиток. Но заклятие наложил кто-то другой, так как родственник магией не владеет.

Елисей появился через три дня. Я не стала его ни о чём расспрашивать. Но ребята, похоже, крепко на него насели. Я, хотя и делала вид, что ничего не произошло, но в душе переживала незатихающую обиду и встреч с ним наедине, по возможности, избегала.

Он выловил меня в библиотеке.

— Аннушка, поговори со мной.

— О чём?

— Прости, дорогая, прости. Но я так обрадовался нашей встрече с кровником. Мы не виделись десять лет.

Я сидела с каменным лицом, сдерживая в груди комок, готовый прорваться слезами. Елисей подошёл, присел рядом на диванчик, обнял меня и стал целовать. Я судорожно вздохнула, сдержанно ответила ему на поцелуй и отодвинулась.

— Елисей, скажи, кто я для тебя?

— Ты моя веста.

— Я это знаю. Но что значу я для тебя? Я твоя веста, а ты мне кто? У нас, когда происходит обручение, парень становится женихом своей весты. А кто мне ты? Как у вас называют обручённого, будущего мужа?

— Тебя это мучает?

— Честно? Нет. Но всё как-то непонятно, зыбко.

— Просто, мы слишком загружены, не хватает времени вот так посидеть, выговориться, выслушать друг друга. И создаётся впечатление недосказанности, неуверенности. Прости, я совсем не о том говорю. Я, действительно, перед тобой виноват. Я не разглядел твоего состояния. Был невнимателен, увлечён встречей с кровником. Три часа не нанесли бы вреда нашей с ним дружбе, он мог подождать. Ребята рассказали мне, как вы провели время. У меня хорошие братья, честные. Но я испугался. Испугался, что могу тебя потерять, что Оракул может оказаться правым.

Елисей обнял меня, посадил к себе на колени, прижал. Мне было хорошо с ним, покойно. Комок в груди исчез, а из глаз текли слёзы. Слёзы счастья. Я люблю. И какая разница, жених он мне или нет. Он любимый.

— Расскажи, если не секрет, о чем вы говорили.

— Мы вспоминали события десятилетней давности. Но больше говорили о тебе. Ты ему очень понравилась. У него нет гарема, нет женщины. А тут он увидел тебя. Решил, что ты стоящая добыча. Но не ожидал получить от женщины отказ. У них не принято. Он спросил меня, что бы случилось, если б он попытался получить тебя силой.

— И что бы случилось? Ведь Баграт не просто мужчина, воин?

— Да. Он сильный маг, ментал. Но я объяснил ему, что ты не просто Дева, а Дева из Пророчества. О Пророчествах он знает и знает, что Девы прибыли в наш мир. Я сказал ему, что если бы он попытался завладеть тобой силой, то не устоял бы перед всеми парнями. Да и я чувствую тебя на расстоянии. Представляешь, его задело, что он не смог вскрыть твою защиту. Я ему сказал, что тоже не могу этого сделать. У него сейчас всё не очень просто. Вот и сыновей отправил ко мне. У них идёт раскол. Его сторонники хотят наладить отношения с эльфами, с другими народами. Хотят возродить Силу женщин.

— Елисей, тебе ребята рассказали, что произошло с Радимом?

— Да. Странный случай. Я к нему присмотрюсь, а ты, пока, не беспокойся.

— Вот вы где, — в библиотеку вбежала Таня. — Вы обедать сегодня будете, или обнимашками насытитесь?

Нет, не насытимся.

7. Новые члены семьи. Нападение

Прошла неделя в нашей размеренной, с плотным графиком, жизни. Ольгер и Радим, водрузив на себя организационные работы по подготовке спартакиады, мотались из Терема по столицам, договаривались с сокурсниками, а те в свою очередь с друзьями. Разворошили мы муравейник.

У меня возникла идея построить гостиничный комплекс. Терем увеличивать не хочу. Это мой дом, а не общежитие. Здесь могут жить только самые доверенные лица — мои подруги и друзья, ставшие сёстрами и братьями. Те, кого я безоговорочно принимаю в своё сердце.

Определились с местом для строительства терема-гостинницы. Составили проект терема, столовой, трактира.

Завертелась, закружилась подготовительная кутерьма!

И опять мы принимаем нового члена семьи.

Многодетная мамаша, блин! Чтоб им икалось, Оракулу вместе с Триединым! Вот зачем мне всё это надо? «Поспеши! Поспеши собирать друзей». Спешу! Скоро упаду. Упасть не дадут, поймают, поддержат. Вот чего ною? Чего жалуюсь? Всё же хорошо. Войны нет. Хлеба вволю. Небо чистое. Вода целебная.

Иди, принимай пополнение.

Они пришли после второго завтрака. Точнее их привёл Елисей. Посмотрел на меня жалобно, развёл руками ….

Они стояли в прихожей. Седой старик, почти чернокожий, с большими карими глазами. Во всём чёрном. И молоденькая, худенькая, почти девочка, с шоколадной кожей и испуганными лиловыми, эльфийскими, глазами. Иссиня-чёрные волосы, заплетенные во множество косичек, спускаются ниже пояса. Такого же цвета брови вразлёт и густые длинные ресницы. Высокие скулы, прямой аккуратный нос и, совсем детские, губы. Тоже в чёрном — туника, штаны, сапожки. Жмётся к деду.

Пригласила войти в столовую. Позвала мысленно Таню. Елисей прошёл вместе со мной. Следует накормить гостей. Заглянула в кухню. Злата и Снежа тренируются наводить стерильную чистоту. Попросила девочек подать завтрак на двоих: гречневая каша с мясом, по паре котлет с тушеными овощами, горячий сбитень, хлеб. Выставила на стол, пригласила потрапезничать гостей и сама села. Рядом сел Елисей с двумя кружками сбитеня, себе и мне.

Дала возможность гостям насытиться, наблюдая за ними и прихлёбывая сбитень.

— Извините, что я вас так разглядываю, но уж вид у вас больно несчастный. Что привело вас ко мне? Какая беда? — спросила.

Вошла Таня. Произнесла традиционное приветствие и присела за стол напротив меня, с интересом разглядывая гостей.

Девочка сидела, сложив руки на коленях и опустив глаза, но спину держала прямо. Поблагодарив за обед, старик рассказал причину их появления здесь.

Это его правнучка Таина. Месяц назад ей исполнилось четырнадцать лет. Живут они очень бедно. Местный джюбай потребовал выставить Таину на призовой бой. В ночь перед боями Баграт помог им уйти на наш Пляж. Вызвал Елисея и тот привёл их сюда.

Я объяснила старику с девочкой уклад нашей жизни, который разительно отличается от их уклада. Предложила старику осмотреться и выбрать, чем он будет заниматься с пользой для нас. Тогда он сможет остаться в Тереме, присматривать за правнучкой или уйти жить в деревню. Торег согласился на наши условия. Терем принял клятвы старика с правнучкой. Торега поселили на третьем этаже в служебном крыле.

Таину поселили с Зариной, под её опеку. У Зарины должно проснуться чувство ответственности за младшую сестру. Слишком уж она, будучи единственной девочкой в большой семье Великого Князя, избалована заботой и вниманием. Пусть и сама научится заботиться о других.

Прошло три дня.

Страшная беда пришла неожиданно.

— Девочки, ребята из Махоток говорят, что в березняках уже появились подберёзовики и ситные. — Сообщила после медитации Майя.

— Давайте, сходим, — предложила Рина.

— Это где? Меж холмами? Это же далеко, — засомневалась Лана.

— Ха! А мальчики у нас на что? — воскликнула Таня.

— Хочешь сказать, довезут? — со смехом спросила Сима.

Все засмеялись.

— Ну, зачем уж так? — просмеявшись, сказала Зарина. — Порталы на что?

На том и порешили. После обеда отправляемся за грибами. Но не все. Слишком много народу. Такими толпами за грибами не ходят. Решили бросить жребий. Половина девушек сегодня отправляются за грибами, половина — завтра.

Пообедав, взяв по ведёрной корзине, мы отправились на холмы в березняки. Мы — это я, Таня, Лада, Сима, Лена, Майя. И ребята — Ольх, Борис, Волес и Радим.

Остальные остались дома. Тут тоже работы хватает. Ребята под руководством и с помощью махоткинских плотников и Кудесника Атиллы, специалиста по трансмутации древесины, занялись строительством гостевого терема. Терем строили из натуральной древесины. Трансмутацией пользовались при отделочных работах.

Елисей по делам вотчины ушёл в Бодин к Княжичу Велеславу.

Вышли из портала на опушке берёзового леса. Грибов, действительно, много. Углубляясь в березняк, набрали по половине корзины отборных ядрёных подберёзовиков и ситных.

Вдруг кто-то из девочек вскрикнул. Это оказалась Майя. Мы оторвались от поиска грибов, поспешили к Майе и увидели ужасную картину.

На полянке лежала девушка. Рубашка на груди разорвана, грудь и лицо исцарапаны, подол задран выше колен. Глаза закрыты. Девушка тяжело дышала.

Ребята, не подпуская нас к пострадавшей, медленно, настороженно приглядываясь, приближались к девушке.

Таня кинулась к ней. А у меня внезапно возникло чувство опасности. Это были мгновения. Я рванулась к Тане, отшвырнула её так, что она отлетела в сторону. Борис едва успел её подхватить. А со мной произошла странная метаморфоза. Раскрылись лебединые крылья, а на руках выступила чешуя. Да и вместо рук образовались драконьи лапы с огромными когтями.

Девушка покрылась шерстью, из тела вскинулись щупальца. Меня кто-то пытался отдёрнуть. Я инстинктивно выдохнула пламя и чудовище, съёжившись, загорелось. Запахло палёной шерстью, горелым мясом и серой. От чудовища не осталось даже пепла.

Меня пронзила ужасная боль и скрутила в клубок. Я не могла убрать крылья. Не могла вернуться в нормальное состояние. Не могла кричать от боли, а только стонала.

Кто-то что-то говорил. Звуки сливались в неразборчивый гул. Меня подняли на руки.

Очнулась я возле Грааля. Перед глазами кровавый туман. Сквозь туман разглядела всех своих, стоящих вокруг Грааля и меня. Надо мной, стоя на коленях, склонился Елисей.

— Потерпи, Анюта, сейчас всё закончится.

Он поднялся и встал со всеми в круг. Все взялись за руки. Зазвучал размеренный речитатив на очень древнем языке. Молитву читали ребята. Девушки только в нужных местах подхватывали: «ОУМ!».

Боль отступала. Тело само стало распрямляться. Я вытянулась на животе во весь рост, раскинув руки в стороны. Крылья убрались, начали прятаться когти, чешуя. На скуле и на тыльной стороне правой ладони появилась жгуче-щиплющая точечная боль. Из глаз непроизвольно текли слёзы.

Ребята закончили читать молитву. Девочки окружили меня. Я медленно стала подниматься на колени. Передо мной на полу лежала блестящая чешуйка с ноготь моего мизинца. Немного в стороне ещё одна, крупнее. Я подняла их и зажала в кулаке.

Ко мне подошёл Елисей, присел на корточки.

— Покажи.

Я разжала кулак и в этот момент слеза упала на чешуйки. У меня на ладони образовались два прозрачных кристаллика, как горный хрусталь.

Пронёсся вздох восхищения. Я сжала кулак.

Елисей осмотрел моё лицо и руку. На скуле и на тыльной стороне ладони образовалось по одной язвочке.

— Эта тварь задела тебя, но спасла чешуя, — сказал Елисей, помогая мне встать.

Ребята шёпотом переговаривались, а девочки тихонько всхлипывали. О чём это они?

— Пойдёмте отсюда, — позвал Ольгер. — Анну нужно показать лекарю. Самим не стоит браться за лечение

Мы вышли из зала Грааля. Елисей поддерживал меня, помогая подниматься по каменным ступеням.

Я предложила пройти в столовую. Все стали уговаривать меня лечь в постель. Но я стояла на своём.

— Мне уже лучше. И надо разобраться в сложившейся ситуации.

— Мы разберёмся без тебя, — категорично заявил Радим.

— Без меня не получится, — я посмотрела в глаза Радиму.

Он удивлённо глядел на меня. Ольгер тоже как-то странно посмотрел и предложил остаться в кабинете. Елисей заглянул мне в лицо и хмыкнул.

— Гхм, с такими глазами нельзя появляться на люди.

— А что с глазами? — забеспокоились девчата, стали разглядывать мои глаза.

— Ой, Аня! У тебя глаза, как у сиамской кошки, — сообщила Лада. — Голубые, и зрачки вертикальные.

— Лебедь с драконьими глазами, — хохотнул Вернуэль.

Стали рассаживаться на диваны, я прошла за стол. За дверью кабинета послышался детский смех и топот.

— Что происходит? — спросила я, ни к кому не обращаясь.

Гороват стал объяснять.

— Пришли все махоткинские с Бусом во главе и Хранитель. Крайне встревоженные. Терем сам пропустил всех детей внутрь. Во дворе остались только взрослые и молодёжь от шестнадцати лет.

Оказалось, что прибежали в страхе ребятишки, ходившие в ближайший березняк за грибами. Наткнулись, как и мы, на девушку, но подходить не стали. А девушка начала обращаться в чудовище. Они и пустились наутёк, побросав там корзины. Благо все вернулись невредимыми.

Тогда люди и собрались под защиту Терема. Взрослые ждут тебя. Они ещё ничего не знают. Мы были с ними, когда нас позвал Елисей.

В кабинет вбежали Ярунок, Горат, Брагат и Таина.

— Живая, — облегчённо выдохнул Горат. — Мы с Брагатом сразу почувствовали, что с Анной случилось что-то неладное, когда все наши умчались со двора. А нас не позвали. Почему?

— Вам ещё рано принимать участие в наших моленьях, — объяснил Имир. — Вы ещё не готовы.

Я посмотрела на вошедших.

— Ого! — воскликнул Брагат. — А разве бывают лебеди со змеиными глазами?

Все рассмеялись.

— Анна, твои глаза постепенно приближаются к истинному определению, — смеясь, сказал Олев. — Сначала кошачьи, теперь змеиные. Кто ещё выскажет определение?

— Это ладоньи глаза, — уверенно высказался Ярунок.

— А что, только глаза ладоньи и всё? — спросил Горат.

— Пока этого хватит, — сказала я смеясь.

— Что? — с тревогой в голосе спросил входящий в кабинет Бус. — Красавица, — выдохнул, взглянув на меня.

— Через несколько минут всё войдет в норму, и мы выйдем к людям. — Сообщил ему Елисей. — Нужен лекарь.

Бус, сказав, что пойдет, успокоит людей, и они подождут во дворе, вышел.

Через несколько минут в кабинет вошла Веренея. Она осмотрела мои ранки, покачала головой. Пробурчав, что вовремя её позвали, могли бы опоздать, достала из сумки два восковых шарика. Потребовала принести кружку с водой. Ярун метнулся в кухню и быстро вернулся с кружкой воды. Веренея сыпнула в неё зелёный порошок, обронила туда же шёпоток.

Ведунья зашла мне за спину, попросила откинуть голову назад. Придерживая рукой за подбородок, прижала шарик к ранке на скуле, прошептала несколько слов. Отвела шарик в сторону и начала его катать вокруг ранки, шепча и сужая круги.

Я почувствовала, как что-то под кожей шевелится, выползает через ранку. Распахнула в страхе глаза.

— Чшшш, — прошептала ведунья, — уже почти всё.

В кружку что-то плюхнулось. Все, затаив дыхание, наблюдали за действиями ведуньи.

Веренея поставила кружку на стол, сжала шарик, прилепила к ранке и занялась рукой. Теперь я могла наблюдать, что происходит.

Вот, шарик, катаясь по руке, сужает круг. В стороне от ранки, внутри круга, образовался бугорок. Почувствовалось шевеление, и в сторону ранки под кожей, дёргаясь, начало продвигаться нечто, вроде червя. Ещё немного и из ранки появилась чёрная червеобразная сущность и выпала в кружку.

— Нужно пламя ладона, — посмотрев на ребят, сказала Веренея.

Радим взял кружку.

— Что нужно делать?

— Просто сжечь на задворках, где нет пути. И кружку закопать.

Радим с Вернуэлем вышли.

Я так и сидела всё это время, зажав в кулаке кристаллики.

— Дай-ка сюда, — протянул открытую ладонь Елисей. — Я тебе оберег сделаю. Это что же за веста мне досталась? Из огня да в полымя. — Ворчит, а у самого глаза ласковые, успокаивают.

— «Ой, кажется, сейчас крылья выпущу!»

— «Не вздумай! Что за лебедь со змеиными глазами!» — мысленно хохотнул.

— «А мы, что, можем мысленно разговаривать?»

— «Можем». — Усмехнулся. — «Когда щиты сняты». — Подмигнул.

У меня задвоилось в глазах и успокоилось.

— Ань, у тебя твои глаза вернулись, — сообщила Таня. — Только они голубыми стали, как небо.

— Ну, раз вернулись, — сказала я, — значит, можем идти к людям.

Веренея сняла с ранок пластыри. О, уже затянулись розовой кожицей! Быстро! Пластыри, со словами — «Потом почищу» — ведунья завернула в тряпочку и положила в сумку.

Все вышли из кабинета. Елисей придержал меня, прижав к стене.

— Что же ты со мной делаешь, девочка моя? Я же чуть за Грань не ушёл. Мы с Княжичем сидели, обсуждали вашу затею со спортивными соревнованиями. Вдруг сердце рвануло так, что в глазах потемнело. Я только и услышал, как Княжич спросил: «Что случилось?» — и оказался возле тебя, искорёженной.

Елисей поцеловал затянувшуюся ранку на руке, затем на скуле. Замер, вглядываясь в мои глаза и, что-то в них разглядев, начал их целовать. Потом всё лицо и припал к губам. Я ответила ему, обняв и прижавшись всем телом. У меня по телу прошёл огненный шквал. Я начала задыхаться. Елисей отступил, удивлённо посмотрел на меня.

— У тебя странная реакция. Ты начинаешь гореть.

— Это пламя любви, пламя Леля, — засмеялась я. — Если долго сдерживаться, можно перегореть.

Елисей обнял меня, провёл ладонью вдоль спины, начал целовать. Внутри разгоралось пламя. Оно вырвалось наружу, не обжигая и не сжигая, охватив нас обоих. Елисей очнулся первым.

— Стоп! Что ж ты творишь?! Так нельзя! Прости, это я виноват, не сдержался.

— Я тоже виновата. Потеряла контроль, не сдержала пламя. Но я так тебя люблю!

— Я тоже тебя очень люблю. Но, давай будем сдерживаться.

— Но мне, изредка, нужно его немного выпускать, иначе я перегорю.

Елисей засмеялся.

— Раз надо, значит, будем помаленьку выпускать твое пламя.

Оба рассмеявшись, взялись за руки и отправились на встречу с людьми.

Во дворе перед крыльцом на каменных лавках, выращенных Теремом, сидели махоткинцы. Наши все были на крыльце.

Когда мы вышли, все разговоры стихли.

— Что произошло? — спросила я.

Бус подошёл к нам.

— Они явились из-за холмов. Принимают облик пострадавших девушек, детей и нападают на людей.

— Они не принимают обличия, — возразила я, поняв, как это происходит. — Они вживаются в человека и убивают, зарождаясь в нём и питаясь его телом.

По двору и крыльцу прошёл гул голосов.

— Нужно узнать, чьи девушки погибли. В каких деревнях пропали люди, — обратился к жителям Елисей.

Бус стоял, к чему-то прислушиваясь.

— Из Смородиновки сообщают, что за холмами слышны звуки сражения, — проговорил он.

Братья хазраты тоже прислушивались.

_ Это отец, — сообщил Горат. — Они бьются с тварями уже более двух часов. Нужна помощь.

— Я лечу, — сказал Радим.

— Я с тобой. — Елисей слегка пожал мне руку. — «Не волнуйся, всё будет в порядке».

— И я. — Ольгер встал рядом с друзьями.

— И я…

— И я — раздались ещё два голоса.

Гороват и Олев. Так они тоже Ладоны? У них по две ипостаси?

Олев и Гороват с понимающими улыбками посмотрели друг на друга.

— Гороват, когда это ты успел? — удивился Радим. — И молчал!

Друзья, встав в кружок, обнялись.

— Наконец-то! — довольно проговорил Елисей. — А я всё ждал, когда они раскроются. От родителей скрывают, — пояснил он нам.

Девчата с удивлением и восхищением смотрели на парней, спешащих к ангару.

Через несколько минут над Теремом поднялись пять Ладонов. К уже знакомым добавились тёмно-зелёный с чёрным подбрюшьем и фиолетовый с чёрным отливом. Цвета начали меняться на чёрный.

— Боевой окрас, — пояснил Бус.

Томительно потянулось время. Тревожно. Что там и как?

— «Анна, готовьтесь принимать пострадавших во дворе», — услышала я голос Елисея.

— «Выполняем!», — ответила и обратилась к эльфу:

— Вернуэль, нужны лежаки для приёма пострадавших. Сколько, не знаю.

Вернуэль подозвал Лину и Атиллу, переговорил с ними. Атилла вытянул из кулака прутик. Вернуэль осмотрел и одобрительно кивнул. И началось. Атилла вытаскивал из кулака прутики, Вернуэль выращивал из них матрасы. Лина, понаблюдав некоторое время за действиями Вернуэля, включилась в работу.

Люди подхватывали лежаки и раскладывали по двору.

Появился Ладон с человеком в передних лапах, и ещё двое сидели на спине. Осторожно приземлился на задних лапах, опустил человека на землю. Того сразу унесли на лежак. Ладон, опустившись на все четыре лапы, присел и спустил двоих со спины. Это были хазраты.

Ладон покрутил головой, увидел меня, подмигнул и взлетел. «Радим».

Прилетел ещё один с двумя пострадавшими. Эти соскочили и побежали к Веренее

Ага! У них только подсажены сущности.

За воротами открылся портал, из которого вышли пять человек. Ярунок помчался открывать ворота. Прибыли пять лекарей из Бодина. Это Бус связался с Княжичем и сообщил о происходящем.

Ладоны доставляли раненых.

— «Всё, мы их уничтожили. Проверяем окрестности», — сообщил Елисей.

Пострадавших было более тридцати человек. Кроме подсадки сущностей, были и физические повреждения. Среди них оказался Баграт. Из него выкатали пять сущностей, и была обширная рана на спине.

Сыновья суетились возле отца, помогали лекарям.

Пострадавших спасли всех.

Вернулись Ладоны. Их встречали как героев. Девчата пытались обнимать за могучие шеи, целовать в щёки.

Первым из ангара появился Олев. Девчата кинулись к нему с обнимашками. Так и стояли у ангара, встречая каждого героя и одаривая поцелуями.

Ольгера девчата тискали больше всех. К вышедшему из ангара Горовату бросилась Заринка, повисла на шее. Он обнял её и что-то зашептал на ухо. Она счастливо засмеялась и согласно закивала.

Подошли Имир, Борис и остальные наши ребята. Встречали друзей, пожимая руки, хлопая по спинам, обнимали.

Ольгер подошёл ко мне.

— Как ты? — спросил.

— Спасибо. Всё нормально, — обняла и поцеловала в щёку.

Подбежал Радим. Сам обнял меня и попытался поцеловать в губы, но я подставила щеку.

Наконец вышел, прихрамывая, Елисей. Девчата и его пообнимали. Он, смеясь, отбился от них и направился ко мне. Я поспешила ему навстречу

— Что случилось? Ты ранен? — спросила, обнимая.

— Ерунда. Камнем придавило, — ответил, целуя меня в нос. — Как тут у вас?

— Лекари прибыли из Бодина. Пять человек. Справляются.

— Пойдём к Баграту. Как он?

— Сущностей пять штук выкатали. Спина сильно разодрана. Сыновья с ним.

Мы подошли к Баграту, лежащему на животе. Спина была накрыта тканью, пропитанной целебным средством. Рядом сидел Горат. Баграт спал. Горат сообщил, что отцу со спины сняли лоскутами почти всю кожу. На лоскутах чёрными пиявками висели сущности. Это кроме тех, что выкатали из ног и рук. Его усыпили. Велели сыновьям сидеть рядом, наблюдать, не зашевелится ли полотно. Вдруг ещё не всех вытянули. Когда проснётся, наложат целебный пластырь. Кожа долго будет нарастать, несколько дней. Брагат ушёл в кухню за целебным питьём.

Подошла Лада. Черные волнистые волосы подняты в высокий хвост, стянутый коричневой лентой, и заплетены в косу, закреплённую серебряной заколкой. Высокий открытый лоб, черные брови вразлёт, тёмно-карие с лёгкой раскосинкой глаза, прямой изящный нос, губки бантиком, аккуратный подбородок.

— Горат, можно, я рядом посижу?

Горат поднял на неё глаза, на губах чуть дрогнула улыбка.

— Садись.

Лада присела рядом с Горатом, положила ему на плечо руку.

— Мы все с вами, — произнесла ободряюще. — Ваш отец — герой. И мы вам поможем.

— Спасибо, Лада, мы вас не подведём.

Подошёл Брагат с питьём для отца. Присел рядом с Ладой.

— Елисей, нам надо будет Баграта оставить в Тереме. Здесь он получит должный уход, — предложила я.

— Так и сделаем, но позже. Нужно дождаться действия наложенного средства. Если всё будет хорошо, тогда и перенесём.

— Лада, а где остальные? — спросила я у подруги.

— Детей помогают кормить. Потом деревенские все поедят. А уж тогда и мы.

— Но в столовой мало места. Это ж когда они поедят?

В это время подошёл Радим. Услышав наш разговор, объяснил:

— В малом зале установили ещё столы и лавки. Таня с Борисом сходили в казну, принесли ложки с вилками, чарки, подносы. Ольх с Бусом вино достали. Хазратов уже на постой определили. Вот только Баграт остался. Его в Терем надо поселить.

— Мы тоже об этом говорили, — Елисей посмотрел на Радима. — Ну, ты, брат, силён. За раз троих притащил.

— Это случайно получилось. Двоих я посадил, взлетел, смотрю, в кустах лежит, корчится. Ну, сел и подобрал. Подумал, что, может ещё не поздно, — рассказывал Радим.

— Как видишь, не поздно. Вовремя успел. Анют, — Елисей приобнял меня за плечи, — давай мы тут ещё посидим с Багратом.

— Конечно, сидите, — поддержал его Радим. — Там такая колготня. Лада, а ты что такая тихая? Девчата тебя потеряли.

— Не могли они меня потерять, — тихо проговорила Лада. — Я Варе сказала, куда пошла.

У меня, вдруг, перед глазами возникла картинка: «Лада в ярко-синем облегающем длинном платье, с вышивкой серебряными нитями, в накидке тоном темнее, с короной из заплетённых в косы волос, украшенной бриллиантами, идёт, об руку с Багратом через большой зал мне навстречу, счастливо улыбаясь». Видение исчезло. Елисей хмыкнул.

— «Ты это тоже видел?».

— «Видела ты, а я подглядел».

— «Что это было?».

— «Это называется ясновидение».

— «Значит, это произойдёт в действительности?».

— «Может, если Баграт не дурак и её дождётся».

— «Ему сыновья помогут. Они у него замечательные. Видишь, как её приняли».

— «Они же очень сильные эмпаты и почувствовали её».

Баграт зашевелился, прервав наш мысленный разговор.

Брагат встал и заспешил в Терем за лекарем. Горат склонился над отцом. Тот повернул голову, посмотреть на сына, но встретился взглядом с Ладой. Лада вспыхнула и отвела глаза. Баграт посмотрел на сына и опять на Ладу. Улыбнулся. Горат помог отцу выпить целебный отвар.

Пришла Веренея с двумя лекарями. Сняли ткань с Баграта. Я резко повернулась лицом к Елисею и уткнулась ему в грудь, заметив краем глаза, как побледнела Лада. Елисей прижал меня к себе, поглаживая по спине.

На это нельзя спокойно смотреть. Я и не смотрела, смотрела на Ладу. Лада сидела прямо, бледная как мел, но глаз не отводила, наблюдая за действиями лекарей.

Я заметила, что напряжение Лады ослабилось, и повернулась. Лекари наложили пластырь во всю спину Баграта и разрешили нести в Терем.

Горат, Брагат, Ольгер и Радим взялись за лежак и понесли. Веренея пошла с нами.

В Тереме стояло многоголосие, было очень многолюдно.

Мы направились в кабинет. Кто-то из девушек, увидев нашу процессию, собрала всех своих. Пригласили Буса, Хранителя махоткинского Храма, Атиллу. Старик Торег тоже присоединился к нам.

Спустились к Граалю.

Веренея, Бус, Хранитель и Атилла благоговейно замерли перед Сердцем Терема.

Лежак с Багратом расположили подле Грааля. Встали в круг. Горат и Брагат встали вместе с нами, замкнув между собой Ладу.

Хранитель завёл речитатив на древнем языке. Остальные, кроме меня с девчатами, подхватили. Голоса Гората и Брагата влились в общий хор. Это была молитва Триединому и его детям об исцелении. Молитву прочли трижды.

Закончив чтение молитвы, поклонились Граалю.

Веренея, склонившись к Баграту, прочитала заклинание, и все пошли на выход. Ребята подняли лежак с Багратом и понесли наверх.

Людей в Тереме уже не было. Стояла тишина.

Баграта подняли на второй этаж и расположили в покоях напротив сыновних.

***

Утром следующего дня мы с Елисеем пришли навестить Баграта. Он не спал. С ним находился Горат, сидевший на стуле рядом с кроватью. При нашем появлении Горат вышел, чтобы вернуться с ещё одним стулом и вышел совсем.

— Рассказывай, — присаживаясь на стул, велел Елисей.

— Чёрные шаманы. Потомки хазреттов. Они всегда одобряли действия мужчин в отношении женщин.

— Хазретты — это коренные жители Айзваны, — объяснил мне Елисей.

Баграт продолжил.

— Давно уже зрело среди мужчин нашего народа решение, возродить былую Силу женщин. Это благодаря дриадам так земля покрывается растительностью. Всем известно, как дриады помогают выращивать сады, парки. Это дриады вырастили заново леса, погубленные во время Большой Битвы. А Айзвана бедна растительностью. У нас нет богатых лесов. Для строительства лодий мы выращиваем специальные деревья.

Теперь, когда противостояние усилилось, наши противники обратились за помощью к чёрным шаманам. Они поклоняются Чёрному Змею, считают его своим прародителем. Да так оно и есть. У них вторая ипостась — Чёрный Змей. Наши предки, постепенно смешавшись с ними, получили тёмную кожу, чёрные волосы и вторую ипостась — Чёрный Змей. Эльфийская кровь оказалась слабее. Строение тела, черепа осталось эльфийским. Отрекаясь от эльфийской сущности, наши предки лишили своих потомков Единорога. А затем лишили нас дриад. Более ста лет мы ведём борьбу за возрождение. Чёрные шаманы вызвали из владений Чёрного Змея его мелких сущностей, которые впиваясь в тело человека, развиваются в нём, питаясь этим телом, и вырастают в монстров, получеловека-полузверя.

Этих сущностей шаманы вызвали на ваш пляж. В это время там были рыбаки. Потом монстры напали на рыбацкую деревню. Когда нам стало известно о вызове шаманами сущностей, начали искать место, куда их вызвали. Но на Айзване ничего не нашли. Я подумал, что если я связан с вами, то могли вызвать сюда. Через портал с двумя воинами мы пришли на ваш пляж. Когда стало понятно, что происходит, я по два человека переносил друзей на пляж, пока нас не набралось достаточное количество. Мы пошли в рыбацкую деревню и там вступили в бой. Но сил оказалось недостаточно, потому что сущности размножались, и монстров становилось больше. Тогда я позвал на помощь вас.

— Баграт, а вы могли спастись? — спросила я.

— Мы спасались, пока это было возможно. Если обернуться Змеем, то становишься не уязвимым для порождений Чёрного Змея. Но тогда очень трудно сражаться. Если подселялась только одна сущность, то при обороте она погибала и выходила из тела. Я несколько раз оборачивался. Но когда их несколько, то уже оборот не спасает.

Елисей, нужно проверить холмы и горы. Если остался в живых хотя бы один монстр, то это беда.

— Ладоны и Кудесники проверяют всю береговую линию, доступные горные места и холмы, людские поселения. Старосты проверяют наличие жителей, — объяснил Елисей.

Мы ещё немного посидели с Багратом и ушли.

Лада стала помогать братьям, ухаживать за Багратом. Они приняли её помощь, как должную.

Отцу представили, как свою названную сестру, не выделяя её из общей группы девчат. Но сами относились к ней как-то по-особому, ненавязчиво оберегая, и, по возможности, находясь всегда рядом.

Девчата шутили, что у Лады появились телохранители.

В столовой братья пересели к Ладе с двух сторон.

После обеда Елисей, взяв с собой Ольгера и Радима, порталом ушёл в Загорье. Нужно было выявить количество семей, лишившихся кормильцев, детей, оставшихся без родителей и взрослых родственников, нанесённый ущерб, путём разрушений в ходе сражения. Так как я являюсь владелицей Княжеской вотчины, а следовательно и пострадавших рыбацких деревень, обязана оказать материальную помощь. Разрушенные жилища, рыбацкие лодии будут восстановлены за счёт казны. Осиротевших детей нужно определить в семьи и выделить некоторые суммы на их содержание. Всем этим и занялся Елисей.

8. С заботой о друзьях. Об оборотах

— Елисей, — обратилась я к любимому, когда нам выпала возможность уединиться через пять дней после нападения. Для нашег уединения мы выбрали крышу башни, куда снесли со двора высокие лежаки, удобные для сиденья.

— Елисей, я думаю, что не произойдёт ни чего страшного, если мы нарушим указ Светозара о том, чтобы своих подопечных и друзей приводить к Граалю по одному разу.

— А что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы все наши друзья приходили к Граалю на медитации вместе с нами раз в десять дней.

— Почему ты так решила?

— Потому что у Ольха и его друзей должна проявиться третья ипостась, ну а у кого-то вторая. Да и остальным не помешает.

— Интересно, интересно. Продолжай. У кого ты обнаружила два и ожидаешь третье обличие?

Я стала перечислять.

— Ольх нам сразу сказал, что он Волк. Потом выяснилось, что он ещё и Ладон. А так как он при нас нырял в Озере Проявления (Очищения), значит, будет третье обличие.

— И какое?

— Единорог, разумеется. Радим, Гороват, Олев. Они не были на Озере, но, значит, в ближайшее время отправятся.

— Гм. — Елисей крепче обнял меня, прикусил, потом поцеловал мочку уха. — Ты очень проницательная. Начинаешь читать их, как книги. А о девочках тоже всё знаешь?

Я засмеялась.

— Давай пока поговорим о мальчиках.

— А что ты ещё хочешь о них узнать или поведать, чего не знаю я?

— Вот ты о них как раз и знаешь всё. Что с Олевом не так? Почему у него, потомственного Волка ипостась только Ладона?

— Ладон он по деду со стороны матери. А с Волком у него произошла беда. Когда наступил момент первого оборота, а он особенно тяжело переносится, с Олевом приключилась странная болезнь. Он почти месяц провалялся в горячке. Ни один лекарь не смог определить, что это такое. Олев бредил и просил какую-то Нюру о помощи. Однажды он очнулся и, улыбаясь, сказал: «Она поможет. Она обещала».

— Но только Олев не Волк. Он — Рысь, — удивила я Елисея.

— Ры-ысь?! Это что же получается? Олев унаследовал Силу и оборот прадеда, деда отца. Силён будет парень, силён. Подожди, а ты откуда знаешь?

— А мне Нюра сказала, — засмеялась я в ответ.

— После болезни, — продолжил Елисей, — он так и не смог обернуться. Но в двадцать пять лет, когда их неразлучная восьмёрка была на летней практике в горах, он обернулся в Ладона. Вот тогда они договорились скрывать проявление вторых своих ипостасей. Каждый из них не хотел в то время стать претендентом на княжение.

— И Борис, Имир, Волес, Юроват, Надей, Всеслав. У них и сейчас по одной ипостаси. А им уже по двадцать семь и двадцать пять лет. Должен появиться Ладон.

— А ты для чего? Сама же затеяла этот разговор, чтобы подвести к необходимости посещать ребятам Грааль раз в десять дней вместе с вами. Так?

— Конечно! — Я рассмеялась. — Только им помогу не я, а Грааль.

— А я подумал, ты скажешь, что им поможет Нюра. С друзьями разобрались. А почему ты хочешь, чтобы к Граалю ходили братья? У них ведь не будет второй ипостаси. Они потомки отколовшихся эльфов. А эльфы не имеют вторых обличий.

— Ты забыл, что рассказал Баграт? У них уже почти есть вторая ипостась — Змей. Им уже по двадцать лет. Может они уже оборачивались?

— В Змеев они с пяти лет оборачиваются. Иначе не выжить.

— Елисей, ты не знаешь, как завести банника или банницу? О то у нас баня без хозяина. Не хорошо.

— Ну, у тебя и переходы! С оборотов друзей на банника, — смеясь, проговорил Елисей. — Я не знаю, но постараюсь через друзей и знакомых узнать или переселить откуда-нибудь. Может из другого мира.

— У нас домовые с Земли. Как сюда попали, не знаю.

— А почему Светозара не спросили?

— Так мы тогда не знали, что они из нашего мира, а когда узнали, Светозара уже не было.

— Так у Селиверста бы узнали.

— Они не помнят. Видимо с ними что-то страшное произошло, что память заблокировало.

— Вот вы где! — на крыше нарисовались мои «телохранители». — Решаете мировые проблемы? — спросил Ольх, присаживаясь на лежак напротив.

— А мы думали, вы уединились о высоких чувствах порассуждать, — разочарованно протянул Радим, устраиваясь рядом с Ольхом.

Елисей засмеялся, чмокнул меня в щёку.

— Я тоже так думал, что веду Анну поговорить о высоких чувствах, а она всё о вас, да о вас. О горькой судьбе вашей.

— И чем же наша судьба горька? — поинтересовался Радим.

— Гхм, — хмыкнул Елисей. — Беспокоится, что у вас третьей ипостаси нет. Хочет, чтоб вы к Граалю вместе с девушками раз в десять дней ходили.

Радим с Ольхом переглянулись.

— Я только — за! — согласился Радим.

— Мы вдвоём? — спросил Ольх.

— Нет, — ответила я. — Все вы, неразлучные друзья.

— Так не у всех нас по две ипостаси. У кого-то только по одной, — проговорил Радим.

— Значит, будут вторые, а у кого-то третьи, — заявила я. — Грааль поможет. А потом отправитесь на Озеро, кроме Ольха. Ему это ни к чему. Разве что посмотреть, что из вас получится.

— Они здесь, — сообщил кому-то, оглядываясь, Горат, выходя из башенки.

Вслед за ним появилась Лада, а за ней Брагат. Неразлучная троица. Устроились на соседнем лежаке.

— Сейчас и остальные подтянутся, — удручённо пробурчал Елисей, уткнувшись носом мне в шею.

— Участь всех многодетных родителей, — смеясь, сказала я. — Места нет уединению. Хочется поговорить о любви, а говорят о проблемах детей.

— Чьи это вы тут проблемы решаете, — смеясь, проговорила выходящая на крышу башни Таня. За ней подтянулись все остальные.

— Да ваши, ваши, — сообщил ей Елисей. — Вечная родительская головная боль, — деланно тяжко вздохнул он.

Все рассмеялись, рассаживаясь на лежаках.

— И мои тоже? — услышали мы голос, выходящего из башенки, Баграта.

Все весёлыми возгласами приветствовали его появление.

— Только я не согласен быть сыночком, разве что старшим братом, а для остальных дядюшкой.

— «Елисей, сколько лет Баграту?» — мысленно спросила я.

— «Восемьдесят. А что?».

— «Ничего. Самый раз».

— «Для чего самый раз?».

— «Не для чего, а для кого. Для Лады самый раз».

— «Ты о видении? Братья вон как её опекают и прикрывают от отца».

— «Зачем?».

— «Она ещё молода. Четыре года выжидать. И ему сейчас не до любви. Тоже время нужно, пока порядок наведёт в своей стране».

— «Но он же эмпат. Поймёт».

— «Не поймёт. Сыновья не дадут. Они её специально между собой держат, фон сбивают. Начинают всякую чепуху молоть, меж собой разговаривают. Поэтому Баграт не только мысли Лады прочитать не сможет, даже чувств её не поймёт. Он мне сам об этой их способности рассказал».

Баграт внимательно присматривался к нам, понимая, что мы ведём мысленный диалог. Но в него не вклинишься — российское бронестекло плетений не имеет, петельки не раздвинешь.

— А мне к вам можно? — раздался робкий голосок Таины.

Она выглядывала из башенки, не смея пройти без разрешения.

— Таиночка, тебе всегда можно, проходи, — разрешила я.

— Таина, подойди ко мне, — позвал её Баграт.

Таина, робко ступая, подошла к Баграту, встала перед ним, опустив голову. Баграт посадил Таину к себе на колено и поцеловал в щёку. Братья с удивлением наблюдали за его действиями. Мы тоже. У Таины на глазах заблестели слезинки.

— Друзья, — с хрипотцой в голосе, заговорил Баграт, — я хочу представить вам мою… — голос Баграта сорвался от волнения.

Все притихли. Братья напряжённо смотрели на отца.

— Гх, гх — прокашлялся Баграт. — Я хочу представить вам свою внучку, — наконец проговорил фразу до конца.

Разнёсся возглас удивления. Братья пораженно смотрели на девушку. А она, обняв деда за шею, уткнувшись ему в волосы, плакала навзрыд.

— Тихо, моя девочка, — успокаивал внучку Баграт. — Всё будет хорошо. Здесь можно уже об этом говорить. А там ни кто не узнает. Теперь ты можешь смыть с себя всю краску и показать всем, какая ты у меня красавица. И расплети эти дурацкие косички.

Таина тихонько всхлипывала, успокаиваясь и гладя деда по голове. Братья встали, подошли к отцу и обретённой племяннице, присели перед ними на корточки.

— А я всё мучился, что меня так тревожит в этой девушке? Оказывается, родная кровь, — улыбаясь, произнёс Горат.

Брагат вдруг вскочил на ноги, подхватил племянницу на руки, прижал к себе и закружил.

— Представляешь, Горат. Жили мы с тобой, жили — не тужили, и не знали, что уже четырнадцать лет, как дядюшки.

Все рассмеялись.

А Таинка, счастливо улыбаясь, сообщила братьям:

— А я знала, кто вы. Только нельзя было сознаваться.

— Баграт, это дочь Тарима? — спросил Елисей. — А он где? Что с матерью девочки?

— Да, Таина дочь Тарима. Он сейчас ведёт тайную жизнь. Собирает наших единомышленников. А матери Таины нет. Таине тогда едва исполнилось пять лет. Ты уже покинул наши земли. Однажды Мирид похитили. Она была сильной женщиной. Ты же помнишь? Её отобрали у отца и выставили призом. Ей было шестнадцать лет. Тарим выиграл и увёз её, спрятал в горах. И только когда она обрела Силу, сделал своей женщиной. Мирид похитили. Похитителей было десять. Мирид удалось вытянуть корни и ветви колючего ежового кустарника. У него иглы длиной с ладонь. Она опутала этим кустом своих похитителей и себя вместе с ними. Когда мы с Таримом и Торегом их нашли, было уже поздно. Они все истекли кровью. Ящерицы-зубатки вершили своё дело, обгладывая труппы, но тело Мирид не трогали. Торег притронулся к кусту, и тот отпустил свои жертвы. Мы забрали тело Мирид, а тела её похитителей оставили зубаткам.

Мы потрясённо молчали.

— А где сейчас мама Таины? — нарушил молчание Вернуэль. — Ей можно было помочь.

— Мы не могли ей помочь. Торег, её дед, запечатал тело в горах в хрустальном ложе. Она там спит вечным сном.

— Её нужно отправить в Светлый Лес, — заявил эльф. — Там ей помогут.

Хазраты с надеждой смотрели на Вернуэля.

— Только, — продолжил он, — она не будет прежней. В ней возродится новая Дриада, совсем юная, без прежней памяти.

— Зато она будет жить, — тихо проговорила Таина.

Раздался колокольный звон. Нас созывали на ужин.

— Вот и поговорили о любви, — вставая с лежака и помогая мне, проговорил Елисей.

— А мы и говорили о любви, — ответила я. — Только о любви, данной Ладой. А о Лелиной любви мы поговорим как-нибудь в другой раз.

Все, посмеиваясь, поддержали меня.

— Елисей, это ж, сколько мы пробездельничали? — спохватилась я.

— Ни чего вы не пробездельничали, — возразила Таня. — Вам необходимо было отдохнуть. Елисей мотался по вотчине, как пришпоренный. Ты, то одно придумываешь, то другое, заботишься обо всех, переживаешь, даже отдыхая. А мы твои задумки в жизнь претворяем. Парни говорят, что впервые у них такое лето интересное.

Мила с Олевом заключили с деревнями договора на поставку продуктов для гостиничного трактира. Уже приходили повара из Ильмери. Тоже договор заключили. Как ты думаешь, почему у нас на ужин пирожные всякие?

Я пожала плечами. Ну, есть на ужин пирожные, и хорошо. Ожирение нам не грозит.

— Рада со Снежей тренируются. Собираются подружек научить и торговать на празднике пирожными. Они к тебе подойдут просить разрешение на тренировочную выпечку пирожных в нашей кухне.

— Пусть пекут, да в Ильмерь отправляют. Надо Бусу сказать, чтоб организовал сбыт.

— Из Ильмери и Каменецка, — продолжила Таня, — приезжали торговцы на разведку. Что и как, на какие товары спрос будет. Ими Ольх с Борисом занимались. Объяснили, что хотим, как ты предложила, организовать небольшую ярмарку для студентов. Мила подсказала, организовать аукцион. Разрешить торговать тем, у кого будет самый качественный и дешёвый товар. А чтобы торговцы не оказались в накладе, позволить им торговать и ценным товаром. Будут высокие гости, так чтобы могли купить подарки для родных.

Да что я тебе рассказываю, ты сама всё знаешь. Вчера весь день, как белочка крутилась. И сегодня то с Ольхом какие-то проблемы решали, то с Радимом что-то обсуждали. Ещё и свою Снежинку загоняла и деревенских мальчишек. Куда это вы верхами гоняли? Елисей приказал, чтобы со двора ни ногой. И весь день…. Да ну тебя! Бездельничает она.

Сестра легонько толкнула меня бедром, склонилась и вполголоса спросила:

— Хоть разок-то поцеловались?

— С вами поцелуешься, — услыхав, проворчал Елисей. — Только надумаешь, вы уже тут как тут.

— А ты не думай, сразу целуй, — дала дельный совет Таня.

С шутками и смехом все прошли в столовую, а Елисей придержал меня в коридоре и, прижав к стене, строго спросил:

— Что это за верховые скачки ты устроила?

Ну, Таня! Ну, сестричка! Ну, погоди!

— Это как-то случайно получилось. Накатило что-то. Ни когда такого не было. Захотелось или всех разогнать, или самой куда-нибудь умчаться. Полетать захотелось нестерпимо, да вокруг замка посторонних много крутится. А тут конюх Зарон пожаловался, что лошадей давно не выгуливали. Волнуются. Я велела ему Снежинку седлать, а сама к Ярунку, чтоб мальчишек собрал, что без дела тут крутятся, махоткинские да смородинковские. Объяснила, что без сёдел прокатиться надо. Он и организовал мне компанию. Мальчишки только рады были, да ещё с самой Княжной прокатиться наперегонки, да на её лошадях.

— И далеко вы лошадей выгуливали?

— Нет. Вокруг усадьбы только круг дали, я и успокоилась. Ярунку Снежинку отдала, они ещё покатались. И Зарону наказала, чтоб при необходимости, сам организовывал такую прогулку.

— Анют, — Елисей серьёзно посмотрел мне в глаза. — Ты с этим «накатило» осторожней. А то верхом на лошади обернёшься, загубишь свою Снежинку, — с улыбкой закончил фразу. — Ты лучше, когда в следующий раз «накатит», а меня рядом не будет, бери кого-нибудь из Ладонов и поднимайся на башню. Да в башенке приготовь какую-нибудь накидку или покрывало.

— Это зачем?

— Чтобы в башенке раздеться, да в накидку завернуться. Не будешь же ты перед парнем голенькая разгуливать. Я парней сейчас предупрежу, пусть присматривают.

Елисей наклонился и нежно меня поцеловал. Я, обвив руками его за шею, ответила на поцелуй. Но без пламени, спокойно. Просто мне стало так хорошо, что начала тихо плавиться в объятиях любимого.

— Ладно, пойдём, — выдохнул Елисей. — Правильный совет дала Таня.

В столовой уже все сидели на своих местах.

Стол нам удлинили. Теперь умещалось сорок человек. Больше не будем увеличивать количество сотрапезников.

Семья хазратов сидела вся вместе, и Лада между братьями.

Мы с Елисеем прошли на своё место. Все внимательно проследили за нами взглядом.

Елисей пожелав всем приятного аппетита, взялся за ложку.

Ни чего от нас не услышав, все дружно уткнулись в свои тарелки.

По завершении трапезы, Елисей привлёк внимание друзей.

— Я сегодня кое-что узнал, что меня не на шутку встревожило. Парни, Ладоны, я прошу вас в моё отсутствие внимательно присматривать за этой девой. — Елисей приобнял меня за плечи. — Нас ждёт приятное событие. Если ей, вдруг, ни с того ни с сего, падёт в голову прогулять лошадей или ещё, что-то необычное…. Ну, в общем, меня поняли?

Ладоны с улыбкой смотрели на меня, девочки встревожено, а хазраты непонимающе.

— Поясню тем, кто не в курсе. Баграт, Анна — Ладон, и мы ждём её оборота. Первый оборот случается самопроизвольно, потому всегда неожиданно. У неё уже был неудачный частичный оборот под воздействием трагических событий, который чуть не привёл к гибели.

— Как, Ладон? — удивлённо спросили одновременно братья.

— Она же Лебедь, — добавил Брагат.

— Ну и что, что Лебедь, — заявила Таня. — У нас равноправие. Женщины, как и мужчины, могут иметь несколько обличий. Анна — Лебедь, теперь ещё и Ладоном станет, только крылья поменяет.

Девчата засмеялись.

— А, разве, она не Волк? Ведь она Белояр, — спросил Баграт.

— Фу, какая проза — Лебедь и Волк, — дёрнула плечиком Лана. — Даже не прогуляешься вместе. Толи дело — Лебедь и Ладон! В синеве небес парой. Мы видели, как это красиво.

— А ты? — спросил Брагат Ладу.

— А что я? — Лада взглянула на него. — Чем я хуже? Я от Анны отставать не хочу. Я как все!

— Значит, как все, — раздумчиво произнёс Баграт. — Рождённый ползать, летать не может.

— Не переживай, Баграт, — сказал Радим. — Твоих сыновей мы летать научим. Пару раз с башни сбросим, полетят, как миленькие.

И рассмеялся.

— Ни чего смешного, — сказала я, — и скидывать не будем, сами спрыгнут. Вот посмотрят, как это я сделаю, а следом другие, поучатся. У них пять лет впереди. А за пять лет не только крылья отрастут.

Все засмеялись.

А братья с затаённой надеждой в глазах, смотрели на меня.

— Она не шутит, — сказал им Елисей. — Поверьте ей, и у вас всё получится. Так ведь, Олев?

— А я причём? — удивился Олев.

— Как причём? Что там тебе обещала Нюра? Когда будем Волка встречать?

— Не знаю. Нюра обещала, но когда, не сказала.

— Вот вам и надо на Чудо Озеро вместе, — сказала я. — Всем, кроме Ольха. И братьев прихватите. И Заринку. Ей, ведь, есть уже двадцать лет. Давно пора на Озеро. Ольх, почему у Зарины не произошло первого оборота?

— Ты и это знаешь? — удивлённо вскинулся Ольх. — Родители сильно переживают по этому поводу. Уже год доходит. Боятся, что она окажется «чистокровной» с магией. Хранители тоже ни чего определённого не говорят.

— Ольх, — обращаясь к брату, я смотрела на сестру, которая сидела, вся как-то скукожившись, — а ты почему её на Озеро не сводил? Или вам с Елисеем не до сестры было, свои дела важнее?

— Да, просмотрели мы сестрёнку, — согласился со мной Елисей. — Не в оправдание, но мне, действительно, было не до семейных дел. Меня год не было в семье. Теперь это уже не тайна. По заданию Главного Хранителя мне пришлось посетить несколько родственных миров в поисках Дев Пророчества. Это был напрасный труд. Может ещё до сих пор бегал бы, да спасибо Деду. Подсказал, что Дев надо из Материнского мира вести. — Елисей с улыбкой окинул взглядом нас, Дев. — Сказал, что Девы сами соберутся вместе, без нашего вмешательства. Это, мол, дело Богов.

— А мне и сказать нечего, — развёл руками Ольх. — Родители заботятся о сыновьях, чтобы могли занять более высокое положение, стать Кудесниками, Хранителями. А девочкам одного оборота достаточно. Вот и случилось то, что случилось. Ни кто о таком и подумать не мог.

— Ольх, не переживайте, — постаралась успокоить я брата. — У Зарины будут ипостаси. Родителей успокой. Она вас ещё удивит. Озеро покажет. Надей, Юроват, Всеслав, — продолжила я, — а вы на Озере были? У вас, ведь, тоже по одной ипостаси? Или… Всеслав, в чём твоя проблема? Ведь ты не пустой.

Всеслав растерянно посмотрел на меня.

— Откуда ты… — начал говорить Всеслав, но не договорил, голос его сел, и парень замолчал. Прокашлявшись, продолжил. — У меня прабабка из «чистокровных». Может, передалось.

— Оборотные же чувствуют «пустых», а тебя признали своим. Значит причина в другом. Тоже на Озеро сходить не помешает. Девочки, Милана, Малуша, Вера, Ружана и Яруна, в каких месяцах дни вашего рождения?

— Мне двадцать уже исполнилось в купалень, — сказала Вера.

— А мне в червень, — сообщила Ружана.

— Ещё двое с задержкой оборота. Ещё у кого и когда?

— У меня в конце этого месяца, — сказала Яруна.

— У меня в стожарень, а у Малуши в гомозулень, — сообщила Милана.

— Вот и ладненько. Как Селена войдёт в полную силу, и пойдёте. Только перед этим к Граалю сходите. Нам к нему завтра надо идти. Через десять дней ещё успеете сходить и отправитесь. И ещё, девочки, сестрички мои родненькие, Лина, Лана, Рина, Маша и Майя, вы тоже собирайтесь. А после посещения Озера продолжать медитации у Грааля каждый десятый день. Девочкам надо было идти ещё в прошлом и позапрошлом месяцах. Извините, не доглядела.

Девчата недоумённо посмотрели на меня. Опережая их вопрос, я объяснила.

— На озеро нужно идти за полгода до совершеннолетия. Тогда первый оборот будет переноситься легче. Гудияр, у тебя тоже с оборотом проблемы?

— Да, — горестно вздохнув, ответил Гудияр. — Что-то затянулся. Четыре месяца жду.

— Богдан, а твоё двадцатилетие когда?

— Через пять месяцев.

— Значит ещё двое. Большая компания набирается. А Бус говорил, что Озеро — легенда. Сами всё запустили. Без помощи Озера по одному обороту имеют и довольны. А потом удивляются, почему у детей с оборотами проблемы.

— Ань, ты откуда всё это знаешь? — спросила Таня.

— Я сама ещё не во всём разобралась, просто знаю и всё. И Олев, не удивляйся, но тебе предстоит неожиданность, надеюсь, приятная.

Все как-то странно смотрели на меня.

— Я что-то не то сказала? — спросила я у Елисея.

— Всё то, — и под нос процедил: — Они же не знают, что Триединый свалил на тебя часть своих обязанностей.

— Что вы там шепчетесь? Говорите вслух! — потребовала Сима. — Анна, что мы про тебя ещё не знаем? Откуда ты о ребятах всё знаешь?

Я засмеялась, а все заинтересованно на меня посмотрели.

— Девочки, вы всё про меня знаете. Я же…

— Ву-у-умная, такая, — протянули друзья и подруги.

— Вот, вот. Про мальчиков разведка донесла.

Все дружно посмотрели на Елисея.

— Ребята, я не причём. Я там не служу. Анна, я выдам твой секрет?

— Да, ладно уж, — махнула я рукой, соглашаясь и отхлёбывая вина. — Всё равно Ольх с Радимом знают.

Все посмотрели на них. Радим с Ольхом сделали вид, что ни чего не поняли.

— Можете верить, можете за сказку принимать, — начал выдавать мою тайну Елисей, — но у Анны, по договору, прямая связь с Триединым. Радим с Ольхом могут подтвердить.

Все дружно набрали в лёгкие воздуха и с шумом выдохнули.

Парни начали наполнять вином чарки, девочки не отстали. Залпом выпили. Видимо, в горле у всех разом пересохло.

— А я зна-а-ю, кто Анна, — тоненьким голоском пропела Таина, посмотрела на всех лиловыми глазами и засмущалась.

— И кто же, — спросил её, сидевший напротив, Вернуэль.

— Она — Нюра.

— Вот, сделала открытие! — засмеялась Таня. — Я с детства знаю, что она — Нюра. Её бабушка всегда так называла. У нас всех Анн ещё и Нюрами зовут.

— Нет! Вы не поняли! — воскликнула, вскочив со стула, Таина. — Она — Ню-Ра!

— Свет Ра! — перевёл Горат.

— Погодите, — Олев встал со своего места. — Мне, когда я увидел Анну первый раз, показалось её лицо знакомым. Потом, когда она выпустила крылья, я утвердился в своём подозрении. Но никак не мог вспомнить, где я её мог видеть. Это меня мучило некоторое время. А когда стало известно, кто она, то успокоился. С ней я нигде не мог встретиться. Теперь знаю, где я тебя, Анна, видел.

— Где? — спросила я удивлённо.

— В бредовом видении. Ты обещала мне помочь. Я спрашивал, кто ты, и услышал — Нюра.

— Но, честное слово, это была не я. Меня в то время здесь не было.

— «Вот, видишь. Триединый уже одну богиню отправил отдыхать», — мысленно прокомментировал Елисей.

— Давайте будем разбираться, — предложила я. — Я начну издалека. На моей родине в очень древние времена, бога солнечного света называли Ра. Потом его сменили, но в народе память о нём осталась. Тогда, многим девочкам, рождённым весной, давали имя Нюра — Наша Ра. Шли, сменяясь, времена. Имя осталось. Пришла новая религия. Имя Нюра заменили именем Анна. Но в народе упрямо называют Анну Нюрой. Вот и меня, родившуюся весной, бабушка называла Нюрой. Уже много тысячелетий на небе сияет Солнце, а не Ра, не Ярило и не Сурий. И получается, Нюра — Наше Солнце.

— Но «ню» у нас — это единица измерения силы света Сурия, — пояснил Елисей. — Сурий в древности тоже носил имя Ра. И получается, что Ню-Ра — Свет Сурия.

— Ох, какие дебри! — со вздохом сказала я. — Ребята, не навешивайте на меня лишнего. Не уверяйте меня и сами не уверяйтесь в моём божественном предназначении. Слишком высоко. Грохнусь, и вам мало не покажется.

Все засмеялись, а мне было не до смеха.

— Аня, а помнишь сон, — спросила Таня.

— Какой сон?

— Ольх, помнишь, как мы её распутывали? — обратилась Таня к Ольгеру.

— Анна, ты тогда тоже про Нюру говорила, — вспомнил Ольх.

Я вспомнила.

— Но то была не я, а Нюра. Таина, ты просила Нюру, чтобы маму спасла?

— Да, давно.

— Я тебя видела. Но не когда тебе было пять лет, а совсем недавно. Я видела, как ты, пятилетняя, просила о помощи Нюру.

У меня, наверно, был слишком несчастный вид. Все смотрели на меня сочувствующе, а Елисей успокаивающе поглаживал по спине.

Напиться, что ли? А если оборот? Что будет? Будет пьяная ладоница. Я хихикнула.

— «Ты о чём?» — Мысленно спросил Елисей.

— «Так, ни о чём. О чепухе».

— «Мне расскажешь?».

— «Умгу» — пообещала я.

Интересный вечер сегодня складывается у нас. О ребятах поговорили, обо мне поговорили. Какую бы ещё тему подкинуть. А, вот. Придумала. Баграт завтра уходит. Пока он здесь, кое о чём у него узнаем. Баграт сидел, о чём-то сильно задумавшись, лишь изредка взглядывая на меня.

— Баграт, а у хазреттов нет женщин с крыльями? — Задала я возникший у меня вопрос.

— Нет. Но у них есть песня-легенда, которую поют девушки перед свадьбой. В ней говорится, что в высокогорной долине живут люди. Когда их девушки взрослеют, у них вырастают крылья, и они улетают высоко в горы, в неприступные пещеры. Девушки летают в небесах на прекрасных белых крыльях. Когда молодому мужчине приходит время жениться, он идёт в горы, чтобы добыть себе жену, поймать деву с крыльями. Девушки стараются не попасться, но не всегда это им удаётся. Поймав деву, мужчина идёт с ней в храм, чтобы связать свою и её жизни вместе. После первой ночи, мужчина обламывает своей жене крылья, боясь, что она улетит. Так как жизнь женщины у горного народа очень тяжела. Если женщина попытается вернуться в пещеры, то её не принимают девы. Потому что они прекрасны, а она горбата — у неё из спины торчат обломки крыльев.

Такая вот легенда о горном народе и о девах с крыльями, — закончил рассказ Баграт.

Грустная история.

— Девочки, у меня идея!

Все посмотрели на меня.

— Завтра Баграт уходит. Давайте устроим прощальный концерт. Давненько мы не певали. Попоём, потанцуем.

Все согласились, поднялись с мест. Таня, Рина, Лина, Мила пошли в кухню. Следом Ольгер, Радим, Имир.

Мы прошли в танцевально-концертный зал. Ребята раздвинули один стол. Девочки принесли блюда с пирожками с земляникой, щавелем, голубицей, пирожные. Парни принесли вино, подносы с чарками.

Девочки ушли за ширму переодеться.

Лана взяла в руки аккордеон. Пока мы переодевались, остальные рассаживались на стульях.

Наш импровизированный концерт начался с премьеры новой песни «Страна Любви». Слова Ланы и Лады, музыка Олева и Горовата в обработке Ланы. Пели Лана и Лада, аккомпанировали: Олев на гитаре, Гороват на гуслях и Имир на флейте.