Зачарованный терем

1. Ах, эта свадба…

Елисей пригласил меня на свидание. И это чуть не внесло разлад в наши тёплые, наполненные любовью, платонические отношения. Мы сидели на лавочке на крыльце.

Елисей предложил мне свидание в лесу, на нашей поляне. Но идти он предложил туда Единорогами. Конечно, в этом нет ничего плохого. При обороте одежда прячется в пространственный карман.

— Мы устроим пикник?

— Конечно. Я возьму всё необходимое.

Так и сделали. В лес ушли Единорогами. Пробежались, прошлись и устроились на нашей поляне. Елисей достал из пространственного кармана покрывало, корзину с продуктами. Покрывало расстелили, но корзину пока не трогали.

Елисей усадил меня к себе на колени, нежно обнял. Пробежался пальцами по позвоночнику. Тело моё немедленно отозвалось на эту незатейливую ласку разлившимся теплом. Затем последовал нежный поцелуй в губы, постепенно переросший в страстный. Во мне начало разгораться пламя. Ещё немного и произойдёт непоправимое.

Я начала отчаянно вырываться из крепких объятий жениха. Это что же получается, он меня пригласил зачем? Сам даже предложения не сделал, замуж не позвал ….

— Аня, успокойся! Что с тобой?

— Елисей, объясни, что сейчас происходит?

— Я хочу, чтобы ты стала моей «не вестой».

— Любовницей, чтоли?

— Кто такая любовница?

— Женщина, которую любят, подарками одаривают, а замуж не зовут.

— Зачем ты так? Я тебе предлагаю стать моей «не вестой» и потом, когда ребёнок появится, женой. Ты же сама хотела деток. Мы дождались твоего Единорога. Так в чём дело?

— Я на это не согласна! Ты предлагаешь мне лишиться невинности на голой земле, как дикое животное. Почему так? Не спросив моего согласия, всё решил за меня.

— Анна, объясни. Давай сделаем, как ты хочешь.

— Ну, во-первых, я хочу, чтобы у нас было всё по обоюдному согласию, а не так, как получилось с обручением. Или как сейчас. Во-вторых, я хочу лишиться невинности в постели, а не на земле. В-третьих, я хочу свадьбу, заключение семейного договора в Храме.

— Как же с тобой непросто! С виду девчонка девчонкой…

— Ага, которую легко обвести вокруг пальца. Но ты же знаешь обо мне всё! Я живу и сердцем, и умом, и разумом. И прекрасно понимаю, что со мной возникают сложности в общении. Мне, порой самой с собой непросто. Потому и хочу, чтобы между нами было как меньше секретов, тайн. Это не я тебе, а ты мне должен объяснять, подсказывать.

— Вот я и объясняю, что по Укладу семейный договор заключается, когда ожидается появление ребёнка.

— Это не по Указу Лады. Это придумали мужчины, не встретившие свою Истинную или настоящую любовь. Лазейка, чтобы дольше не заключать семейный договор. Я уже разобралась во всех ваших хитросплетениях с вестой, «не вестой», женой. Поживут с «не вестой», не по нраву пришлась, возвращают родителям. Куда молодой, лишённой невинности деваться? Или за вдовца замуж идти, что случается очень редко, или в «Дом не вест» одиноких, да озабоченных мужиков ублажать. Третий выход — всю жизнь одиночкой куковать. Елисей, я тебя очень люблю, я без тебя скучаю весь день, но на это не пойду. Это не по Укладу. Я читала первое изложение Уклада, там про «не вест» совсем другое написано.

— Где это ты прочитала и что написано про «не вест»?

— В нашей библиотеке девочки раскопали, на пергаменте написано древними рунами. Я ещё в первые дни эту рукопись видела, да прочесть не могла, потом забыла. А недавно девочки нашли и Зарина прочитала. Она даже обрадовалась. Этот Уклад решили размножить и в Храмах зачитывать. А написано там, что семейный договор заключается с девой, с вестой один раз на всю жизнь. Дева, лишившаяся невинности с согласия, по собственной воле без заключения семейного договора, считается порочной. Вот и подумай, любимый, что ты мне предложил.

Елисей сидел, задумавшись, нахмурив брови. Я присела рядом. Думай, думай, мой любимый, мой хороший. Я подожду.

— Анна, я согласен на твои условия. Что такое свадьба?

Ага! Вот и ещё одно нововведение!

— Свадьба — это такой праздник создания новой семьи. Расспроси Ольха, он видел свадьбы. К свадьбе нужно готовиться. Платье шить, вкусности всякие наготовить, чтобы гостей угощать. Чтобы всё красиво было.

Елисей обнял меня, поцеловал в щёку и пересадил к себе на колени.

— И когда же будет у нас свадьба?

— Дней через девять, не раньше, не считая сегодня.

— А через пять не получится?

Прикусил мочку уха, подул, поцеловал.

— Нет. Через девять дней на десятый. Выходной будет.

Елисей вздохнул.

— Ну что ж, дольше ждал, девять-то дней как-нибудь переживу.

Я засмеялась, обняла Елисея и поцеловала в губы.

— Готовь подарок к свадьбе, жених!

Мы разобрали содержимое корзины. Большой закрытый пирог с яблоками отложили Филимону на пень, где когда-то сидел Дед-Вековун. Пусть братца своего покормит. Пирожки с молотой черёмухой и полуникой отложили гномам.

Вино всё пить не стали, бутылку с чарками уложили в корзину. Съели половину небольшой дыни. Другую половину разделили на две неравные части, выбрав семена. Большую часть положили гномам, меньшую — Лешему. Пусть угощаются. Малышу полезно свеженькое. Я частенько приношу Филимону угощение моим «крестникам». Как-никак их у меня двенадцать.

Подхватив корзину, куда, свернув, уложили покрывало, Елисей подставил мне локоть, и мы пошли домой. В Великом Лесу мы не плутаем. Он стал нам родным, и провожатый не требуется.

За ужином Елисей объявил, что через девять дней у нас будет свадьба. Что это такое, он ещё сам не понял, но что-то хорошее.

Девчата радостно стали нас поздравлять, ребята и местные девушки непонимающе глядели на нас. Ольх улыбался. И тоже, подмигнув, поздравил меня.

Заринка, сообразив, в чём дело, сбегала в библиотеку и принесла Указ Лады. Тут же зачитав выдержки о заключении семейного договора и о «не вестах», окинула всех строгим взглядом.

— Отныне живём только по этому Укладу. Веста будет лишаться девственности только после заключения семейного договора в Храме.

— Вот ты, Зариночка, и займёшься внедрением изменений в Укладе, — возложила я на младшую сестрёнку обязанность. — Ты девушка активная, со связями и влиянием на ровесников, как-никак дочь Великого Князя. А это накладывает некоторые повышенные обязательства. Будем из тебя растить, пока полубогиню, покровительницу заключения семейных договоров, а правильнее — союзов, представительницу Богини Лады.

Зарина оторопело посмотрела на меня, а все засмеялись.

— А вы что, думали? Вы тут для чего собраны? Для весёлого времяпрепровождения? Нет, дорогие друзья! Уж коли попали в поле зрения Богов, так готовьтесь к великому служению. Не одной мне за Роксолань болеть и отчёт держать. Так что, Зарина Великая, дерзай!

Смеха не последовало. В кухне тоже слышали заявление Зарины. Женщины поддержали нас. Гордей подозвал меня к окну.

— Спасибо, Нюра. Ты это всё правильно делаешь. У меня сестра в вестах. Я ей растолкую.

Ну, вот. Опять я в Нюры попала! Реформаторша, блин!

Ребята сидели притихшие, задумчивые. Девчонки принялись обсуждать некоторые моменты свадьбы. Лена за время ужина успела придумать несколько фасонов свадебного платья.

Вот навязала подругам головную боль. Им тоже платья придумать надо. Стоп! У нас же в кабинете с книгами по кулинарии есть журналы с моделями и выкройками платьев! Ура! Ура!

Седьмого стожареня наши служащие сходили на Озеро. У них уже были обороты. Все Волки. Теперь ещё по одному прибавятся — Ладоны. Очень хорошо. У Гордея начнут быстро расти магические способности.

Гордей и Калина вернулись счастливые и, какие-то, тихие. Похоже, со временем, у нас появится красивая семейная пара. Дай-то, Триединый! Надеюсь, у них всех хватит воли и терпения до исполнения двадцатипятилетия.

И расправила крылья ещё одна Лебедь — Милана.

Девять дней ежевечерней суматохи, составление меню, ритуала, и прочее, и прочее. Обсуждали каждую деталь, каждый шаг, каждого гостя. Перетрясли в казне все ювелирные украшения. Для моего наряда перебрали весь запас жемчуга. Перелистали журналы мод, выискивая самые оригинальные и подходящие моменту и духу времени.

А ещё начали приходить группы эльфов к Граалю.

Елисей пришёл к удручающему выводу, что с нашей нагрузкой, девяти дней не хватит. Но нам хватило! Сначала хотели гостей не приглашать, только Миримиэля. Но, хорошо подумав, решили, что для распространения изменений в Укладе, будет полезно пригласить Великих Князей, Главного Хранителя, и нашего Княжича.

И настал этот великий день. Десятое стожареня.

Обряд заключения семейного договора в Храме назначили на полдень.

Утром перед завтраком Елисей преподнёс мне свадебный подарок. Кулон. На платиновой цепочке плоское кольцо с рунами. В кольце очень крупная, около двух сантиметров в диаметре, розовая жемчужина. Как мне объяснили, жемчужина очень редкая и потому дорогая.

После завтрака, разыграли выкуп весты. Выкупали друзья во главе с дружкой. Дружкой был Ольх. Чего только девчата ни напридумывали, каких только препятствий ни нагородили! Елисея отправили в Храм, чтобы он там дожидался весту. Посажёнными родителями весты пригласили Буса с женой. Они должны вручить меня Елисею в Храме. Посажёнными родителями Елисея стали родители Ольха.

Мне изготовили белое платье из эльфийского белого искрящегося шёлка с открытой спиной. Волосы заплели в две косы и уложили короной, украсив шпильками с жемчугом. От короны из волос на лоб опускался жемчужный налобник с крупным бриллиантом на подвеске. К волосам прикрепили фату из лёгкого газа. На грудь с шеи свисали несколько нитей жемчуга и подарок жениха. На ногах белые туфли-лодочки. В руки мне дали букетик белых цветов-живучек.

Это такие невысокие цветы, похожие на нарциссы, с лёгким приятным ароматом. У них имеется удивительная особенность — поставленные в воду выпускают корешки, что позволяет их вернуть на клумбу.

Три коляски, украшенные лентами и искусственными цветами, стояли у крыльца. Я с Таней и посажёнными родителями села в первую коляску. На облучок сел Ольх. На двух колясках поехали девочки, у кого не было лошадей. Ребята и остальные девчата поехали верхом.

Возле храма собрались все махоткинцы и смородиновковцы.

Я выпустила крылья. Ольх помог мне сойти с коляски, Бус взял меня под руку, с другой стороны встала его жена и повели меня в храм. Впереди шли Ольх с Таней, следом пошли все наши.

Мы вошли в храм. Елисей в белом костюме стоял с родителями Ольха. По нему было видно, что он сильно волнуется.

Меня подвели к Елисею. Он взял меня за руку и подвёл к статуе Триединого. Нам подали подношение: хлеб, вино, мёд — которые мы поставили перед статуей с благодарственными словами Триединому и произнесли клятву в верности друг другу и нерушимому следованию Указу Лады. Богумир Волес передал мне такой же перстень, что у меня на руке. Я надела Елисею перстень на средний палец левой руки. Он снял обручальное кольцо с моей правой руки и надел на средний палец левой. Главный Хранитель произнёс несколько слов на древнейшем языке, завершив обращением «ОУМ!». Наши кольца вспыхнули синим светом, и в камне Елисея тоже появилась синяя звёздочка. Мы поцеловались.

Все стали нас поздравлять. Таня подошла к нам, обняла со словами «Поздравляю, сестрёнка! Счастья тебе!», поцеловала по русскому обычаю трижды. Потом ту же процедуру проделала с Елисеем и добавила: «Помни Елисей, что жена не рукавица, с белой ручки не смахнёшь да за пояс не заткнёшь! Не обижай её». Я, со словами: «Девочки, ловите!», повернулась спиной к группе наших девчат и бросила букетик. Букетик поймала Майя.

Мы вышли на широкое крыльцо Храма, держась за руки. Ольх громко произнёс: «Один, два, три!», и на крыльце стоят шесть Единорогов. Спустились с крыльца, начали расходиться. Таня попросила всех расступиться, освободить место для Ладонов. Оборачиваясь друг за другом, в небо взлетели десять Ладонов. Сделали круг над Храмом, пролетели к Терему, покружили над ним и опустились во дворе.

Гости отправились в Терем кто в колясках, кто верхом. Во дворе уже стояли накрытые столы, лавки. На крыльце расположились музыканты из Ильмери. Нас опять поздравляли.

Всем было весело. Особенно веселилась молодёжь. Девчата напридумывали множество игр, шуточных розыгрышей. И не заметить грустные лица Радима и Ольха было трудно. Я подошла к ним.

— Ну, и о чём грустим?

Ольх улыбнулся и поцеловал меня в щёку.

— Грустно, что сестрёнка выходит замуж так рано. Могла бы ещё погулять.

— Ничего! За меня Заринка погуляет. Её Единорог в двадцать пять появится. А ты, Радим, тоже не грусти. Ведь между нами всё равно ни чего не могло быть. Елисей мой Истинный. А ваши Истинные где-то ждут. И я помогу вам с ними встретиться. Надеюсь, Радим, что мы останемся навсегда самыми близкими друзьями.

— Значит, Ольх брат, а я только друг? Почему?

— А ты посмотри на нас внимательно магическим зрением, сравни.

Радим, слегка прищурившись, стал рассматривать наши ауры.

— Ничего себе! — с удивлением воскликнул он. — У вас близкородственная связь! Как такое могло получиться?

Ольх счастливо улыбался.

— Я чувствовал эту связь, но не думал, что она близкородственная. Если и есть родство, то оно должно быть настолько далёким, затерявшимся в тысячелетиях. А тут… как это понимать?

— Наверно, так угодно нашим богам. Они нас спаяли в родстве, видимо, во время перехода, — рассудила я. — И не надо грусти. Сегодня у меня праздник.

Парни пошли к друзьям с улыбками на лицах, такими разными. Ольх с весёлой, беззаботной, Радим с грустной.

Я обратила внимание, что Елисей о чём-то серьёзно разговаривает с Главным Хранителем, поглядывая на меня и кивая головой, в чём-то соглашаясь. Но тут же несколько отвлеклась от созерцания беседы мужа с Главным Хранителем, переключив внимание на веселье друзей и гостей.

— Чем это ты их развеселила? — передо мной встал Елисей, обняв двумя ладонями за талию и указывая на Ольха с Радимом.

— Истинных им пообещала, — улыбнулась я.

— И ты знаешь, где их взять? — целуя меня в нос, заглядывая в глаза, прикоснулся лбом к моему лбу.

— Я же почти богиня, — хитро улыбнулась и поцеловала Елисея в губы. — А ещё Ольх рад, что обнаружилась наша близкородственная связь.

— Близкородственная связь? И как это обнаружилось?

— По аурам. Радим удостоверился.

— Почему я не чувствую твоих мыслей? — нахмурился муж. — Одни эмоции. Не закрывайся от меня, пожалуйста, Анюта.

— Елисей, я не закрыта. Я так счастлива, что даже нет никаких мыслей, одни эмоции. Сплошной сумбур.

— Ну, так может пойдём начинать работать над детками? Пусть без нас веселятся, — плотно прижимая к себе, прошептал муж, дав почувствовать свою готовность.

— Я согласна. Думаю, они не обидятся.

И мы, по-тихому, двинулись в сторону моей спальни.

2. Сокол

После трёх бурных ночей любви Елисей исчез. Ребята сказали, что прямо на занятиях открыл портал, обернулся какой-то серой птицей и исчез.

Камень связи молчал.

Я не знала, что делать. Не находила себе места. Спасало только то, что нужно было продолжать встречать группы эльфов на медитацию к Граалю.

После медитации ребят ждал, обязательно, перекус. По себе знаю, что после посещения Грааля всегда хочется есть, причём сладкого. Требовалось восполнение затраченной энергии. На стол выставляли: арбузы, дыни, помидоры. Пирожки с ягодой, тыквой, морковью; пирожные, пряники. Горячий сбитень, морс, ягодный взвар с мёдом.

Для групп, которые шли вторыми, готовилась ещё и пшённая каша на молоке в цельной тыкве. Каша съедалась на «ура», оставались тонкие корки тыквы. Каша не приедалась, потому что ели раз в десять дней, в остальные дни питались в академической столовой.

Выяснилось, что ситуация с эльфами не так безнадёжна, как казалось. Молодёжь, общаясь с Оборотными, перенимала их образ жизни, сберегая себя до тридцати лет. А если учесть, что жизнь эльфов измеряется тысячелетием, то тридцать лет — возраст почти юношеский. Поэтому на медитацию приходило много. Ежедневно, кроме выходного, приходило в день четыре группы от двадцати пяти до тридцати человек.

***

На следующий день после исчезновения Елисея у нас произошло важное событие.

Сегодня с утра у нас праздничное настроение. У Лины День рождения, двадцатилетие, и мы ждали появления ещё одного Единорога. Других оборотов у неё не будет. Дриады вообще не имеют других обличий, как известно из других миров.

Я предупредила Миримиэля о предстоящем событии, которое явится причиной «выходного» для Теремного братства. Так нас называл Миримиэль. Ректор обещал — нам этот «выходной» обеспечит и сам придёт к нам.

С утра Лина пожаловалась на легкую тошноту и головокружение. Хотела отлежаться, но я ей не позволила, велев ни чего, кроме халата не надевать и отправляться вниз.

Повара пекли именинный торт.

За два часа до обеда я вызвала Миримиэля. Он прибыл в момент, когда девочки окружили Лину, прикрывая от парней. Лину окутал плотным коконом туман и, мгновенно рассеявшись, открыл нашим взорам прекрасного Единорога с серебристой чёлкой и глазами цвета свежей весенней зелени. Мы «ахнули» и расступились, предъявляя ребятам это чудо.

Имея возможность оборачиваться, не раздеваясь, ребята и я обернулись и направились на выход. Таня открыла нам двери. Первой шла Лина, за ней я, за мной Миримиэль и остальные Единороги, Пантера, Тигр и Кентавр. Процессию заключали девчата, шагавшие за нами в торжественном молчании. Во дворе нас ожидали наши работники: повара, конюхи и старик Торег.

И тут во двор начали входить махоткинцы, кто в человеческом, а кто в зверином обличии. Во главе шёл белый Тигр — Бус. Так как этот оборот у нас был «плановый», заранее известен, я сообщила об этом Бусу.

Мы, Единороги, стояли на крыльце, а перед нами, склонившись, стояли звери и люди. Я выступила вперёд, склонила в знак благодарности голову.

Мы начали спускаться с крыльца, все расступились. Сегодня в лес, сопровождать новоявленного Единорога, пойдет очень большая компания зверей. Махоткинцы ни когда не ходили в Великий Лес из-за боязни, не вернуться оттуда. Во дворе остались девчата, полтора десятка женщин и дети до двенадцати лет.

Через два часа мы вернулись. Махоткинцы ушли в деревню, а мы стали праздновать двойное рождение Лины — Дриады и Единорога. Миримиэля пригласили на праздничный обед.

Гордей уже свободно пользовался книгами по приготовлению пищи, привезёнными с Земли. Готовил нам вкусные и красиво оформленные блюда, заменяя некоторые земные приправы и продукты местными аналогами или подходящими по вкусу. Старался оформить блюдо в соответствии с представленными фото, или фантазировал сам. По моему совету он записывал рецепты всех приготовляемых блюд, потому что эти книги исчезнут с последним оборотом самой младшей Девы. То же самое случится и с журналами мод, которые копирует Лена.

Через две недели после исчезновения Елисея я поняла, что уже не одна. От подруг старалась скрыть своё состояние. Даже Таня не замечала. Но надолго ли? И от поваров тоже не скроешь, коли меня потянуло на солёные огурчики, помидорчики, капустку.

Вот за поеданием этих вкусностей меня и застали, вернувшиеся к ужину с занятий девчата. Я сидела в столовой, а передо мной на столе стояли плошки с соленьями. Девчата замерли, потом с возгласами: «Ай-я-яй!», «Как не стыдно!», «Мы же свои!» и «Почему скрыла?», окружили меня. Начали поздравлять, а я расплакалась. Девчата меня утешают, а у самих слеза в глазах блестит.

Лина заглянув в кухню, потребовала вина и кружку сбитеня. А ещё парочку мочёных арбузов с яблоками. Позвала Раду с Даной. И только это мы так хорошо сели дружной женской компанией, пришли ребята.

— И что это у нас тут происходит? — поинтересовался Имир. — Почему без нас?

Ребята всей толпой ввалились в столовую. Увидев заплаканную меня, ко мне подскочили Радим с Ольхом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что произошло? Кто обидел? — заботливо спросил Радим.

Ольх, окинув взглядом стол, присвистнул:

— Мама, когда Заринку в животе носила, тоже яблочками мочёными увлекалась. А Анну Елисей обидел, когда исчез, сделав женой.

Все как-то жалостливо на меня посмотрели. А меня, вдруг, такое зло на себя взяло. Да что я? Не я первая, не я последняя. Солнце в себе гасить не буду! Жаль, оборачиваться нельзя, а то бы рванула в небо! Ладно, по земле походим. Обидно, крылья выпустить не могу. Унёс их Елисей с собой. Но им об этом знать не нужно, зажалеют меня совсем.

Но ужин получился тихим, разговаривали вполголоса, без обычной хохмы и взрывов хохота.

Три месяца — стожарень, овсень и студень — принимала я в Тереме студиозусов эльфов по четыре группы в день. Скучать не приходилось. Молодёжь она везде молодёжь, и у эльфов тоже. Беспокойные, любопытные и любознательные. Изучили наш сад-огород.

Я предложила Миримиэлю через полтора месяца поменять по времени группы. Тоесть первые группы (с утра и с обеда) стали приходить вторыми (перед обедом и перед ужином). Мы их кормили — одну группу обедом, другую — ужином, а они нам помогли убрать весь урожай, произвести пересадки под руководством Лины и Вернуэля. Должны же они делать добрые дела.

При встречах Миримиэль старался скрыть своё сочувствие мне, хотя у него это плохо получалось. Но тему эту не трогали. Договорились, что следующими пойдут студиозусы двадцати четырёх лет и те от двадцати пяти, кто не попал в первые группы.

Вернуэлю я посоветовала набрать группу эльфов, «подросших» до двадцатилетия и водить с собой в Арджунский Терем.

Третьего овсеня у нас появился ещё один Кентавр, точнее Кентавресса — Майя.

Вернувшись с Озера, она некоторое время ходила расстроенная, переживала, что не будет Лебедью. Я её успокаивала, как могла. Не все из нас станут Девами-Лебедями. И тут уж ничего не поделаешь. Такова воля Богов. Зато Волес сиял, как мельхиоровая монета. Усаживал Майю на диванчик, обнимал и что-то ласково нашёптывал, уговаривал.

Майя успокоилась, приняв неизбежное.

Лена смастерила для неё специальное одеяние — красивый свободный блузон, который закроет Майе грудь, с широким шлейфом-попоной.

Сегодня на занятия она пойти не смогла. Волес тоже остался. Ребята, наказав немедленно сообщить, ушли в Академию.

Через три дня мы отмечали двадцатилетие Рины и появление ещё одной Лебеди. К великому сожалению и не только моему, я не могла подняться в небо вместе с ней. Семь Дев Лебедей стали по утрам, когда позволяла погода, летать над обширной территорией Терема, а над ними, охраняя, кружил кто-нибудь из Ладонов.

Через месяц отметили двадцатилетие и обретение лебединых крыльев Лане, девятой Лебёдушке.

А ещё ко мне пришли двадцать взрослых эльфов от двадцати восьми до сорока лет — девять девушек и одиннадцать мужчин. Условие о сохранении целомудрия они знали, потому и пришли. Что ж, я только «за». Они стали приходить после обеда, когда схлынул основной поток молодёжи. Три месяца, каждый десятый день. Бересень, гомозулень и лютень. Потом купание в Озере и полгода ожидания. Только бы всё получилось. Я буду за вас молиться.

И вот ЭТО случилось! Ольх встретил свою Истинную!

Когда группа взрослых эльфов пришла на медитацию к Граалю в третий раз, одна из девушек привела с собой младшую сестру двадцати четырёх лет. Велинириэль. Она учится в Гардарийской Академии магических наук на пятом курсе. Почему она не попала в группы студентов, я вникать не стала. Они ещё были на медитации, когда Ольх с друзьями пришли из Академии.

Ольх внимательно посмотрел на меня.

— Анна, у нас что-то произошло?

— С чего это ты взял? У нас всё в полном порядке.

И тут послышались голоса выходящих от Грааля эльфов.

Ольх напрягся, побледнел и устремил свой взгляд на группу, выходящую из кабинета. Парни удивлённо переглянулись.

Она шла в середине группы рядом с сестрой. Платиновые волосы заплетены в косы и уложены в причудливую причёску. В модном брючном костюме жемчужно-серого цвета и белой блузке. На груди кулон-оберег «Слеза Лады-Майи», в правом ухе серьга с камнем связи.

Девушка резко остановилась и, встретившись взглядом с Ольхом, взволнованно метнулась к сестре.

Ольх не стал ждать, когда группа эльфов пройдёт через зал в прихожую, сам двинулся навстречу. Эльфы, понимающе улыбаясь, расступались перед ним, пропуская к девушке. Она стояла, вцепившись руками в руку сестры, и напряжённо глядела Ольху в глаза.

Ольх остановился перед девушками, улыбнулся и представился:

— Ольх Волес, выпускной год Миррейской Магической Академии.

— Велинириэль, — пискнула покрасневшая девушка, опуская глаза долу, и прошептала едва слышно, — Гардарийская Магическая Академия, пятый год обучения.

Друзья Ольха и эльфы вместе со мной наблюдали за происходящим.

Ольх, не обращая внимания на зрителей, приобнял девушку за плечи, легонько отцепил её от сестры и, со словами: «Нам надо поговорить», повёл к ближайшему диванчику. Усадив Велинириэль на диванчик, присел рядом, загородив её собой от созерцания наблюдателей.

Парни направились в свои апартаменты, эльфы прошли в столовую. Сестра Велинириэль растерянно посмотрела на парочку, потом на меня. Я же улыбалась, радуясь за брата.

— Не волнуйся за сестру. Истинные не так уж часто встречаются. Это удивительно. Ольх сейчас её уговаривает перевестись в МАМН, поддержи его.

— Ты откуда это знаешь? — удивилась эльфийка.

— Это мой брат, и я очень хорошо его знаю. А ещё он для меня не закрыт, поэтому мне известно, о чём они говорят, и я чувствую их эмоции. Пусть она переводится, а я возьму её в Терем. Проходи в столовую и не переживай. Всё будет очень хорошо.

Девушка, пристально посмотрев в сторону парочки, махнула рукой и прошла в столовую.

Ольх и Велинириэль встали с диванчика, подошли ко мне.

— Велин, знакомься — моя старшая сестра.

— Мы знакомы, — взмахнув длинными ресницами, проговорила девушка.

— Ты знакома с Анной, как с хозяйкой Терема, а я знакомлю тебя с ней как со своей сестрой. Ещё у меня есть младшая сестра Зарина. Ты с ней познакомишься попозже. Она ещё в Академии.

— Ольх, не задерживай девушку, ей нужно перекусить после посещения Грааля.

Ольх нехотя отпустил эльфиечку. Когда она скрылась за дверями столовой, широко улыбнулся, подхватил меня на руки и закружил, вальсируя, по прихожей.

— Я счастлив, Аннушка! Я счастлив!

Осторожно поставил меня на пол и расцеловал в обе щеки.

Месяц гомозулень. Самый ненастный месяц года, средний зимний месяц. Небо постоянно затянуто тяжёлыми тучами, поливающими землю холодными дождями. Кажется, Сурий и не пытается пробиться сквозь водные щиты. Не понятно, с какой стороны дуют ветра, срываясь откуда-то сверху. И это в нашей вотчине, где по всем достоверным источникам, самые благоприятные погодные условия. И ни кто не пытается разогнать тучи, очистить участок неба над нами. Запрещено глобальное магическое вмешательство в природные циклы. Это нам объяснил Ольх, конечно, несколько другими словами.

А на нас, Дев, навалилась «тоска зелёная» — ностальгия. Ночами мучили кошмары — странная мешанина из жизни прошлой и настоящей. Старались скрыть своё состояние, бодрясь из последних сил. Как же непросто и нелегко давалось нам привыкание к новой жизни. Там, на Земле, у нас остались дети и внуки. Только у троих не было семей. По утрам вставали с заплаканными глазами. Ольх сочувствующе смотрел на нас, но ни чем не мог помочь.

И какие у нас замечательные друзья и подруги! Заботливые, понимающие, сочувствующие. Все старались занять каждую нашу свободную минуту делом и безделицей. Девчата играли в волейбол, баскетбол, настольный теннис, истязали себя в спортзале на шведской стенке, брусьях, канатах, шестах и прочих спортивных снарядах. Нажаривали себя в бане, раза по три-четыре взбираясь на полок, а потом кидаясь в холодную купель. Я гоняла бильярдные шары, метала дротики дартса, бросала баскетбольные мячи в корзину. Устраивали танцевальные вечера: вальс, кадриль, краковяк, коробочка и другие, аналогичные земным, местные танцы.

Боролись с душевным ненастьем всеми силами и средствами.

А мне ещё стала сниться Этна. Она, смеясь, показывала на меня пальцем и, совсем по земному, крутила у виска. Я просыпалась с мыслью, что Елисей ушёл в другой мир к Этне.

С десятого по тридцатое гомозуленя у старших школьников и студиозусов зимние каникулы. Младшие школьники сидят по домам весь месяц. Компания Ольха закончила обучение в МАМН, сдав экстерном выпускные экзамены. Их дипломные работы в той или иной степени касались появления и пребывания дев из Пророчества.

Экзамены за шестой курс сдали Надей, Всеслав и Юроват. Сдачу экзаменов ребята отметили в Тереме, и каникулы решили провести здесь. Потом компания Ольха уйдёт в свою взрослую жизнь, полную забот.

Велинириэль перевелась в МАМН и поселилась в Тереме. За время каникул она освоится в нашем коллективе. И Ольх будет спокоен, когда придётся покинуть Терем.

На второй день каникул у нас появился ещё один Единорог — Олев. В лес его сопровождали без меня.

Сегодня нам большой сюрприз преподнёс Горат.

Дня четыре назад у него начались недомогания, появилась вялость. Он пытался скрыть от нас, но его выдал брат. Благо начались каникулы. Оборотов братьев мы ожидали не ранее, чем через год после посещения Озера, о то и того дольше.

Горат не выходил с утра из своей спальни. Ко мне подошёл Брагат и сообщил, что Горату совсем плохо. У него происходят частичные обращения в Змея. Появляется и исчезает хвост.

Я, Ольх и Радим пошли в спальню Гората. Парень обнажённый лежал на полу. Вместо ног у него судорожно извивался змеиный хвост. Ребята завернули его в накидку и понесли к башне. Горат очнулся и попросил его отпустить. Он может идти сам. И он, действительно пошёл на хвосте.

Стали подниматься по ступеням. Я шла впереди, за мной Горат, ухвативший меня за руку. Следом Радим с Ольхом. Так и поднимались. Горат крепко сжимал мою руку выше локтя, до боли, но я, молча, терпела. Ему хуже. Оглянулась на него. Уже всё тело парня покрывала змеиная кожа.

Поднялись на башню, уложили Гората на лежак.

По телу Гората проходили судорожные волны. Кожа, казалось, стремится отделиться от тела. Он уже по шею был покрыт змеиной кожей. Горат поднял голову, посмотрел на меня и прошептал:

— Нюра, помоги! Меня не отпускает Змей.

Я не знаю, что делать. «Тоже мне, Богиня! Дура ты бестолковая, а не Богиня! Помочь человеку не можешь!». В отчаянии я мысленно вскрикнула:

— «Елисей, где же ты? Ты так нам нужен!».

Вдруг мы услышали клёкот. К башне летел Сокол. Приземляясь, на ходу обернулся Елисеем. Бросив на меня беглый взгляд, обратился к ребятам.

— Что тут у вас происходит? Горат?! Быстро собирайте всех сюда! К Граалю уже поздно. Его Змей не отпускает.

Я мысленно позвала сестру и велела всем срочно подниматься на башню.

Собрались все быстро, встали в круг и начали читать древнюю молитву. Трижды отзвучала наша молитва.

Горат успокоился, змеиная кожа медленно исчезала, вместо хвоста появились ноги. Горат дышал ровно, спокойно и незаметно уснул. Девчата и парни спустились вниз. Остались Ольх и Радим. Я стояла у бордюра, не видя ничего перед собой. Елисей подошёл, встал рядом.

— А ты что? Не оборачиваешься? — спросил ровным равнодушным голосом.

— Нет, я не оборачиваюсь, — постаралась, как можно спокойней, ответить я.

Он не почувствовал во мне наших малышек. Чужой.

— Ну, бывайте, — не глядя ни на кого, сказал Елисей, и исчез в портале.

Подошёл Радим, развернув к себе, обнял:

— Не плачь. Он не стоит твоих слёз. Он чужой.

Рядом тяжело вздохнул Ольх:

— Что с ним произошло? Я его не почувствовал. Он какой-то пустой.

— Я ещё не знаю, как, но я его верну, — пообещала я.

За нашими спинами хрустнул лежак. Мы обернулись. Сладко потягиваясь, разворачивал крылья антрацитовый Ладон, с ярко-синей выпуклой полосой, слегка наметившей гребень.

— Выспался голубчик, — засмеялась я. — Ну, лети, сынок!

Ребята засмеялись. Ладон посмотрел на нас тёмно-карими глазами, потряс головой, и подошёл к бордюру. Заглянул вниз, потом в небо. Обернулся на нас, подмигнул, замахал, разминая, крыльями и прыгнул с башни. Полетел? По-ле-тел!

Тут Ольх задел мою руку, за которую держался Горат. Я охнула. Он стал осторожно поднимать мне рукав. От локтя вверх рука была чёрная, с редкими змеиными чешуйками.

— Ого! Когда это ты? — спросил Радим.

— Это Горат за меня держался и сдавил крепко, вот и синяк, — объяснила я парням.

— Синяки чешуёй не покрываются, — сказал Ольх. — Это, похоже, Змей тебя пометил.

— Ладно, ребята, вы летите, а я сейчас Веренею позову, — отправила я парней и пошла вниз.

За завтраком мы поздравили Гората с приобретением крыльев.

— Горат, — я посмотрела в счастливое лицо молодого хазрата, — сегодня у тебя ещё один день рождения, день обретения крыльев. Но, тебе нельзя на этом успокаиваться. Ты — Горат Змееборец. Чёрный Змей не уступит своего. Тебе нужно его перебороть. Только тогда ты сможешь стать настоящим Ладоном.

— Как я могу с ним бороться? Он же не в Яви.

— Бороться ты будешь за своего Ладона. Для этого в течение тридцати трёх дней ты будешь в полёте встречать восходы и провожать закаты Сурия. На каждый одиннадцатый день ты будешь спускаться к Граалю и медитировать. По окончании медитации ты будешь возносить благодарственную молитву Создателю. Не имеет значения, на каком языке ты будешь молиться, молитва твоя дойдёт до Создателя.

— Спасибо, Нюра! Я буду бороться за своего Ладона. Я хочу летать!

Какие настойчивые, эти хазраты! Как ни противься, а ты для них — Нюра.

Веренея определила мой «синяк», как «чёрную рожу». Ведунья мне её сняла, повозившись изрядно. Через три дня от «чёрной рожи» не осталось,… нет, осталась маленькая, в три сантиметра, чёрная змейка, словно тату. Метка Чёрного Змея.

На следующий день мы проводили в первый полёт Ладоницу Зарину. Ярко-синяя с фиолетовой спиной и наружной поверхности крыльев.

Прошло десять дней со дня оборота Гората. Он даже кожей немного посветлел. Каждый день, утром и вечером, чёрный Ладон, с синей выпуклой полосой вдоль спины и хвоста, описывал круги над Теремом, поднимаясь ввысь, исчезая за тучами.

Вслед за Зариной у нас появились ещё два Ладона — Гордей и Калина. Это стало большой неожиданностью. Ведь Калине, как и Зарине, ещё нет двадцати пяти лет! Видимо, Лада-Майя сама пошла на нарушение своего Указа. Количество Ладонов растёт. И не велика беда, что они не чистокровные, а полукровки. Боги сами их сотворили с возможностью создания смешанных семейных пар, способных к деторождению. Но Гордею с Калиной я всё-таки посоветовала пока воздерживаться и не спешить с заключением семейного договора (годика три), если хотят иметь крепкое потомство.

В библиотеке в очередной раз совершили открытие.

Обнаружили сказ о Соколе. Теперь мы все вместе собирались здесь по вечерам. Девчата после занятий в МАМН занимались «раскопками залежей» рукописей и находили настоящие шедевры.

В Тереме продолжали жить младшие наши друзья. В Академию уходили порталом все вместе, а возвращались отдельными группами, так как занимались на разных курсах.

Елисей к нам не заглядывал.

Мы сидели в библиотеке. Заринка в поисках какого-то очень редкого заклинания наткнулась на небольшую рукописную книгу «Сказки».

— Девочки, смотрите, я сказки нашла! — с восторгом сообщила нам. — Даже с рисунками. Здесь есть сказка о Деве-Лебеди. Анна, почитай нам. Ты так выразительно читаешь, а мы будем слушать и тихонечко копаться в книгах.

Я взяла книгу. Рукописный текст. Каждая буковка с любовью выведенными завитушками. Рисунки красочные, за сотни лет прекрасно сохранившиеся. Вот и нужная страница. «Сказ, как Дева-Лебедь Сокола победила».

Я начала читать. И чем дальше я вчитывалась в текст, тем яснее понимала, что эта сказка — подсказка мне.

В сказке говорилось о том, как Деву-Лебедь взял в любовный плен Ладон. Она любила его. Но плен её тяготил. И она, обернувшись Соколом, улетела. Все слушали, затаив дыхание. Все поняли, кто такой сейчас Елисей. Я читала дальше.

«Отринула от себя Дева-Лебедь свои ипостаси, обернулась Соколом…»

Я не дочитала, меня перебила Таина.

— Как могла обернуться Соколом, если она Дева-Лебедь? Разве есть такая ипостась?

— Каждый, кто сможет отринуть от себя постоянную заботу о своих ипостасях, может обернуться Соколом и улететь. — Объяснила я.

— Но вернуться-то можно? — спросила Варя.

— Конечно можно. Нужно желание вернуться. Нужна память Любви.

— А Елисей? Он может вернуться? — спросил Ярунок. — Он помог нам с оборотом Гората. Он снова в Академии.

— Но мы не чувствовали его, только видели. Словно он чужой, — сказал Надей.

— Да он и есть чужой. Вы не чувствовали его, потому что у него нет ипостасей, которые связывают вас друг с другом. Но он и не «чистокровный». Он Сокол. Он к нам прилетел по зову долга. И в Академии преподаёт, выполняя свой долг, — объясняла я друзьям, как понимаю сама.

— А к тебе он может вернуться? — спросила Таня.

— Ко мне? Это зависит от меня, — сказала я вполголоса.

Мне в этот момент пришла мысль, как вернуть Елисея, вернуть ему ипостаси. Он не чувствовал во мне детей, которые должны вот-вот зашевелиться.

— Извините, я должна кое-что сделать, — проговорила я, выбегая из библиотеки.

Вбежав в спальню, села в кресло, поставила перед собой стул, спинкой к себе и представила Елисея, сидящего на нём. Создала фантом. Для меня это не трудно.

Я привязала к себе все ипостаси Елисея. Ему стало слишком тяжело находиться на крепкой привязи. Нужна иногда свобода. Особо ощутимо давление привязи стало после заключения семейного договора, завершённого первой ночью. Он ушёл после трёх ночей страстной любви.

Он ушёл, открыв портал в аудитории во время занятий. Ушёл он не от меня, не от обязательств перед Академией. Он шёл для исполнения долга. Но уйти он решил, обернувшись Соколом, отринув свои ипостаси.

Вот коса, заплетённая мною в четыре пряди. Вот узлы, которые я завязала. Елисей, находясь в Академии, должен будет почувствовать возвращение ипостасей. Но сможет ли он освободиться от Сокола, чтобы принять их?

Слёзы лились непрестанно, пока я причитала, расплетая косу Елисея. Причитала на своём, родном русском языке, который уже начинал забываться. Я знаю, теперь он вернётся совсем, весь, со всеми ипостасями.

Эту часть причёта я произнесла на местном языке.

Я отпустила фантом Елисея, и он исчез. Встала, сделала шаг в сторону кровати и потеряла сознание.

Очнувшись, обнаружила возле себя Таню.

— Что со мной? — посмотрела во встревоженные глаза сестры.

— Мне тоже интересно, что с тобой? — ответила Таня. — Ты чем тут занималась? Даже мы в библиотеке почувствовали, что с тобой что-то неладное. Испугались, что ты тоже в Сокола обратилась. Прибегаю, а ты в обмороке. У тебя явное нервное истощение. Извелась вся. Ты о ребёнке думаешь? Он же скоро зашевелится. Мы Веренею вызвали.

— А где все? — тихо спросила я.

— Девочки вон, за дверью сидят. Мужики в коридоре столпились. Ольх с Радимом примчались. Вообще, побелели от переживания, так твоё состояние чувствуют.

Пришла Веренея. Она вышла замуж за Вакулу и теперь тоже ждала маленького, но только на втором месяце.

Веренея посмотрела на меня, покачала головой. Положила ладонь на мой, слегка выпирающий, живот, прислушалась, улыбаясь.

— Ну, рассказывай! — велела. — Чем ты тут занималась, что сознания лишилась? — повторила она вопрос Тани.

— Я узлы развязала, Елисея отпустила, но не совсем.

— Не поздно ли ты, голубушка, хватилась? — с укором покачала головой Веренея. — Им Сокол владеет, цепко в когтях держит.

— Успела я. Должен появиться. Я его ипостасей отпустила, а сердце к своему привязала. Не могу совсем отпустить.

— Коли любишь, отпусти.

— Веренея, я крылья потеряю, если отпущу. У Девы-Лебеди крылья муж бережёт. А кто будет мои крылья беречь, если я мужа отпущу? Я и так их выпустить не могу, потому что Елисея нет рядом. А чтобы мои девочки тоже крылья обрели, мне свои выпускать нужно, летать. Кольцо-то не снимается. Он меня крепко окольцевал, сказал, что ни с кем делить не будет, и ни кому не отдаст. Значит, ему можно меня на привязи держать, как пленённую, а мне нет? Он сейчас здесь появится, вот и объяснимся, наконец. Сокол ему деток почувствовать не даёт.

— Каких деток? — спросила Таня.

— Наших. Двойня у меня, девочки.

В спальню вбежал Елисей.

— Что у вас тут происходит? В коридоре парни толпятся, в покоях — девы.

Посмотрел на меня с тревогой.

— Что случилось?

— Ни чего страшного, — ответила Веренея. — Мы сейчас все уйдём, а вы тут сами разбирайтесь.

А мне стало легко. Отпустил Сокол моего мужа. Теперь я уже сама всё налажу.

Но не тут-то было….

Я присматривалась к Елисею, отыскивая в родных чертах ответ на мои ещё не заданные вопросы.

Елисей к чему-то прислушался, и оторопело посмотрел на меня. И я тот час услышала ЕГО голос.

— «Елисей, тебе вернули твои обличья, Сокол отпустил тебя. Ты свободен».

— «Я не свободен», — возразил Елисей. — «Моё сердце привязано к сердцу Анны. Я слышу, как под её сердцем бьются два маленьких. Чья она жена?».

— «Твоя. Ты сам поспешил, лишил себя выбора и свободы. Ты поспешил с обручением, лишив выбора её. Ты поспешил с заключением семейного договора. Куда ты спешил? А жена, она на всю жизнь одна. Другой у тебя не будет. Сердце своё ты сам с её связал, сделав женой».

— «Прости, Триединый, прости, Отец мой небесный, — вмешалась я в их разговор. — Дай нам самим разобраться».

Елисей посмотрел мне в глаза и опустил голову.

— «Разбирайтесь, — согласился Триединый. — Только, если что не так, я заберу тебя к себе в Правь. Будешь отсюда помогать взрослым детям своим, приёмным, Роксоланью править. Я буду внучек тетешкать, новых богинь растить. А ему свободу дадим, полную. Пусть уходит в Миры Космоса».

— «Нет. Я не согласна! Если только он сам так решит, коли больше не люба я ему, не желанна».

На том закончился наш разговор с Триединым.

Я видела, что Елисей страдает.

— Прости меня, любимый, что не развязала узлов раньше. Может быть, не было так больно сейчас обоим. Но что об этом говорить, после времени.

— Прости, Анна! Аня! Анюта! Прости меня! Но ты, действительно, моя Истинная. Потому и спешил, что боялся, другого или других выберешь. Ещё и Оракул со своим Предсказанием …

— Не вини Оракула, Елисей. Он во многом прав оказался, только сам кое-что напутал. Он советовал спешить собирать друзей. В них моя Сила, моё Могущество. Счастье моё и радость в двоих, что во мне живут. Двадцать лет я буду с радостью и счастьем скакать по жизни. Двадцать лет двое будут со мной жить, а я с двумя. Но это не мужчины. Это дочери наши. Двадцать лет я буду опираться на двоих — это Ольх и Радим. Рядом будут всегда, даже когда будут заняты своими делами государственными. Один — брат, другой — преданный друг.

А вот тебе места в Предсказании Оракул не оставил специально, чтобы ты его сам определил. Я подожду, когда ты определишься. С кем тебе быть — со мной или Этной.

— Причём здесь Этна? Я не видел её с того дня, как она была здесь.

Тут я почувствовала в животе два сильных толчка. Радостно засмеялась, положила на живот ладони.

— Вот оно, моё Счастье и Радость, — сказала Елисею. — Присоединяйся к этому счастью или уходи. Только крылья мне верни. Мне без них плохо, счастье будет не полным.

— Как я их верну, если не брал?

— Взял, когда Соколом улетел. Ты же обещал мои крылья беречь, а сам…

Елисей наклонился ко мне, подхватил за плечи, усадил и прижал к себе.

— Счастье моё, жизнь моя! Что же я наделал? Я сюда шёл, думал, как ты будешь у меня просить, вымаливать прощение за крепкую привязь. Но, ведь она мне вовсе не мешала. И по делам Главного Хранителя в другой мир я мог уйти, не отказываясь от своих ипостасей, от сущности своей, не отдаваясь Соколу.

— Ты гордыне своей, мужской, поддался, вот и случилось такое с нами.

— Сколько я потерял! Ты моя Судьба, ты моя Нюра. И девочек наших я буду любить и лелеять.

Я почувствовала, как у меня вернулись крылья. Завтра полетаем, девочки мои, богини будущие. Я Сурий выманю, хоть на полчасика. А отец ваш нас охранять будет.

— А это у тебя что такое? — удивлённо спросил Елисей, обнаружив на руке метку Змея — маленькую чёрную змейку. — Откуда?

— Это при обороте Гората меня Чёрный Змей пометил. Было очень больно. Горат крепко держался за руку в этом месте. Вот Змей через его руку и посадил мне метку.

— Ты отняла у него его добычу. Теперь тебе нужно готовиться к встрече с ним. Нельзя определить, когда это произойдёт — через год или через десять лет. Это будет зависеть только от тебя. Чем больше ты у него отнимешь, тем жестче будет ваша встреча. А сейчас спи, родная, спокойно. Отдыхай. Я рядышком полежу, твой сон посторожу.

Елисей чмокнул меня в нос, положил на подушку и прилёг рядом поверх покрывала. Как у нас всё сложится дальше, время покажет. Но я, мой любимый, сделаю всё, чтобы мы были счастливы вместе.

3. Подарок к Дню рождения

Утром я проснулась в прекрасном настроении, не смотря на низвергающиеся за окном небесные хляби. Душа пела. Сегодня мы полетаем! Да будет Сурий!

Моё светлое настроение быстро передалось всем обитателям Терема. За завтраком шутили, смеялись. Лишь Елисей, занявший рядом со мной своё место, нет-нет да и уходил в себя. Я объявила, что сегодня будут летать Лебеди.

— Так дождь поливает, — показала на окно Таня. — Крылья намочите.

— А он скоро остановится, — возразила я.

И, действительно, в сером покрывале, застившем небеса, начали появляться прорехи. Тучи ещё пытались их залатать, но, ветер, спрыгнувший с макушек высоких сосен Великого Леса, принялся рьяно раздирать на клочки плотные ряды туч. И вот уже в расползшуюся прореху Сурий просунул руку-луч, раздвинул её пошире и высунулся сам, рассыпая своё отражение в морщинистом зеркале пруда.

Ура-а-а!!! Девы Лебеди кинулись одеваться в свои «полётные» костюмы — брюки и блузы с открытыми спинами.

И мы полетали! Девять Лебедей резвились над теремом, а в вышине, охраняя, кружили ладоны. Боги, сжалившись над нами, выделили нам целый час «лётной» погоды.

На следующий вечер в спальне у нас состоялся весьма интересный разговор. Готовились ко сну. Я уже лежала в постели, а Елисей всё чего-то возился, вдыхал.

— Елисей, что тебя мучает?

Елисей, наконец, прилёг рядом, вздохнул.

— Ань, я давно, ещё до свадьбы, хотел тебя спросить, да всё никак не решался. Как ты относишься к Ольху и Радиму? За кого бы ты вышла замуж, если бы мы не встретились?

Вот так вопрос!

— Елисей, я ни когда не задумывалась над этим. К Ольху, с первых дней нашего поселения в Тереме, относилась и отношусь как к младшему брату, не смотря на то, что он старше на семь лет. Я никогда не смотрела на него как на мужчину, потенциального мужа. Посмотри на нас магическим зрением, ты будешь удивлён. Я тебе об этом говорила в день свадьбы, да ты не прислушался. А вот с Радимом, другое дело. Я сразу почувствовала в нём мужчину, за которого могла бы выйти замуж при другом развитии событий.

Елисей слушал меня, не перебивая, а я продолжала:

— Конечно, он мог увести меня в Ладонию, и это бы меня сгубило. Ведь я не могла бы его любить так, как тебя. Я бы скучала по тебе, по нашим встречам в моих снах. Ты мой Истинный. Я люблю тебя так сильно, что не стоит меня ревновать к кому-либо. Я вся твоя, и телом и душой. А ещё я люблю всех членов Теремного братства. И я буду бороться за их жизни и счастье. Моей любви хватит на всех. И я люблю этот мир. Он стал моим, и я принадлежу ему.

Елисей облегчённо вздохнул, повернулся ко мне, обнял и начал целовать страстно, по-хозяйски.

— Ни кому не уступлю, ни с кем делиться не хочу. Разве только чуть-чуть, ма-а-ленькой крошечкой твоей души. Без них тебя бы не было.

Я простила Елисею его Сокола. Но осадок остался. А осадок на то и осадок, чтобы осесть на самое дно подсознания. Сознание же постаралось запихнуть этот осадок на самую глубину и там запечатать, чтобы не всплыл.

Я постаралась как можно быстрее забыть этот случай и никогда не вспоминать и не напоминать об этом Елисею. Потому что он мой Истинный и любимый.

Я люблю. Любовь прощает всё.

Елисей тоже никогда не вспоминал при мне об этом случае, зная, с какой болью я перенесла четыре месяца нашей разлуки, когда не было большой уверенности, что он вернётся. Было просто ожидание и работа.

Лютень не так дождлив, как гомозулень, радует редкими солнечными тёплыми денёчками. Девы Лебеди не упускают их, устраивая коллективные полёты, кружась в небе красивым хороводом. На страже всегда кружит в вышине Ладон. Мне остаётся только любоваться с земли. Я уже не летаю.

Через два с половиной месяца, двенадцатого ладеня мы отмечали годовщину нашего прибытия в мир Сурейн.

Ещё с вечера я обговорила с Гордеем меню на весь день — день моего рождения — меню первого дня нашего вселения в Зачарованный Терем.

Когда на завтрак, перед закрытыми в столовую дверями (в первую смену) собрались только Девы из Пророчества и, прибывший по моему призыву, Ольх, девчата удивлённо переглянулись, пожимая плечами, и вопросительно уставились на меня.

— Ну, что смотрим? Заходите, — пригласила я.

В столовой девчат и Ольха ждал сюрприз.

На не накрытом скатертью столе стояли тринадцать глиняных мисок с гречневой кашей, заправленной сливочным маслом. Рядом с мисками лежали деревянные ложки, стоял горшочек с мёдом. Глиняные кружки, наполненные травяным чаем, стаканчики и бутылка красного вина из боруники.

Девчата опешили, глазки подозрительно заблестели.

— Ой, Аня! Это же… — не совладав с эмоциями, Лина не смогла договорить.

Молча, все расселись по своим прежним местам. Я — во главе стола, по правую руку — Таня, по левую — Ольх. Ольх взял бутылку, разлил вино по стаканчикам. Я, со стаканчиком, наполненным вином, встала.

— Дорогие мои, сегодня первое утро начала нашей жизни в новом мире, в Зачарованном Тереме. Год…. Прошёл ровно год. Позавчера мы вышли из «Газели», ступив на землю незнакомого мира, вдохнув чистейшего его воздуха и возмущённо ругая Ольгера. Сегодня за столом с нами не будет наших друзей. Их тогда ещё не было. Мне, как и вам, сейчас очень трудно говорить. Поэтому просто выпьем, молча, этого замечательного слабенького, сладкого вина, позавтракаем и вспомним, как это было.

Все встали и, не чокаясь, молча, выпили. Сели. Подперев головушки руками, задумались каждая о своём. Кто-то всхлипнул, потом ещё. И вот уже дружно хлюпаем и швыркаем носами, отпустив себя, разрыдались. С причётами, в голос. Вдруг в наш дружный хор рыданий и причётов ворвался раскатистый смех Ольха. Я вздрогнула. Похоже, остальные тоже. Замерли на долю минуты и… раскатились смехом, завершив его хоровым «У-уф-ф-ф!». Ольх налил нам ещё по чарке. Выпили. Лада запела:

На этой строчке у меня перед глазами возникла заспанная фигура Селиверста.

Встретили очень вежливо, с поклоном, с радостью.

Когда управились с завтраком, Сима спросила:

— Чем займёмся? Вещи разбирать не надо, семена тоже.

— Вот именно! — взмахнув рукой, воскликнула Лина. — Спешить некуда.

— А, давайте, попоём, — предложила Лада. — Освободим столовую, пройдём на башню и попоём.

Предложение принято единогласно — будем петь.

Поднялись на башню, устроились на диванчиках. Начали «а капелла» «Под окном черёмуха колышется».

Так и пели — Лада вела песню, а мы подхватывали повтор.

Начали собираться зрители.

Раздались аплодисменты. Спасибо, друзья! Мы вам с удовольствием споём. И не обессудьте, если не все тексты будут понятны.

Вспомнились песни из мультфильмов, романсы, лирические и плясовые. Напелись, спустились с башни и отправились в Храм.

Вернувшись из Храма, собрались в библиотеке.

Кажется, что здесь уже и найти ни чего нового не возможно, ан, нет. Рина откуда-то вывернула большую кожаную папку с золотыми застёжками. Ого! Папка заняла полстола!

— Рин, что в ней? — поинтересовалась я.

— Девочки, тут рисунки на пергаменте. Вы только посмотрите! — привлекла всеобщее внимание Рина. — Это кто? Ольх, это Единороги? Почему с крыльями?

— С крыльями?! — удивился Ольх. — Ну-ка, ну-ка!

Ольх осторожно начал перебирать листы пергамента с изображением крылатых Единорогов в разных ракурсах, позах. На некоторых листах изображены Единороги, сражающиеся со Змеями и странными монстрами — гибридами одновременно зверя, птицы и пресмыкающегося.

— «Елисей», — позвала я мысленно мужа. — «Если можешь, пройди к нам в библиотеку. У нас открытие».

— «Анют, это у вас выходной, а у меня занятия. Что вы там опять открыли?».

— «А вот, не скажу», — решила я немного повредничать. — «Управишься с делами, придёшь домой и всё увидишь. Прихвати с собой Миримиэля. Его это тоже касается».

— Ольх, сколько здесь листов? — спросила у брата.

— Навскидку — листов тридцать.

— Знаете что, давайте развешаем их на стенах в концертном зале, группами по темам, — предложила Майя.

Решили сначала все рисунки перебрать, разложив по темам изображений.

Вот стоит одинокий матёрый Единорог в расслабленной позе с полураскрытыми кожистыми крыльями. Вот ещё один, такой же в полёте, вот вставший на дыбы с распахнутыми крыльями. Грива и хвост, как у коня, прямыми прядями, не волнистые, но копыта раздвоенные.

Следующие несколько рисунков — другой вид Единорогов: изящные, с волнистыми гривами и хвостами, с «лебедиными» крыльями. Также расслабленно стоящий, в полёте и прыжке.

А это как понимать? На следующих нескольких рисунках Единороги изображены парами. Это что же получается? Это не разный вид Единорогов, а их половое различие? Мы замерли над рисунками. С ума сойти! Единороги летали?!

— Интересно, — задумчиво произнесла Майя, — они оборотные, или просто такие животные?

— Вот, смотрите, — показала Таня рисунок. — Это обороты?

На рисунке стоит Единорог с лебедиными крыльями, а его, точнее, её обнимает за шею молодой мужчина в кожаных доспехах, с мечом на поясе. Из глаза Единорога катится слеза. На другом — девушка в штанах, заправленных в сапоги, в тунике, с длинной косой обнимает за шею Единорога с кожистыми крыльями. По чертам лица, по характерному размеру глаз, можно смело предположить, что это эльфы.

Следующие несколько рисунков посвящены сражению Единорогов с крылатым Змеем, с летающими монстрами.

— Здесь ещё рисунки, отдельно завёрнуты в пергамент, — привлёк наше внимание Ольх. — Это крылатые кони.

Ольх разложил перед нами пять рисунков с изображением лошадей с крыльями, покрытыми перьями. Какого цвета грива с хвостом, того же цвета крылья.

— Ань, смотри, твоя Снежинка, — показала мне Таня рисунок.

Белая лошадь с дымчатыми гривой, хвостом и крыльями в полёте. Верхом на лошади сидит девочка-подросток.

— Здорово! — восхитилась Лада. — Родители сами летают, а дети на крылатых лошадях.

— У них, наверно, порталов нет, — предположила Лина.

— Не было, — поправил Лину Ольх. — Пергаментам-то лет тысяч десять будет, не меньше.

— Ладно, вы тут разбирайтесь, развешивайте рисунки, а я в конюшню, — протараторила Майя и метнулась из библиотеки.

— О! Куда это она? — удивилась Сима.

— Она же сказала — в конюшню, — пояснила Лада.

— Зачем? — поинтересовалась Маша.

Мы с Ольхом, молча, переглянулись, улыбнулись.

— «Ты поняла?» — продолжая улыбаться, спросил Ольх.

— «Конечно», — ответила я.

— «Так объясни им», — продолжал мысленный диалог Ольх.

— «Давай, подождём. Может, кто догадается сам и выскажется».

Ольх ответить не успел.

— Девочки! Это же наши лошади! — догадалась Варя. — Майя побежала смотреть на лошадей магическим зрением!

— Ой, что будет!!! — прижав ладони к щекам и качая головой, воскликнула Таня. — Сразу две сенсации!

— Да ещё какие! — подтвердила я. — Давайте сейчас развешаем рисунки. Крепите за четыре угла, а то свернутся.

И мы принялись за дело. Тут же появились зрители и помощники. Интерес к рисункам у всех проявился не малый.

Я так увлеклась, что вздрогнула, когда до меня донёсся мысленный оклик Елисея.

— «Анна! Что у вас там происходит? Зову, зову, не откликаешься. У тебя волнение запредельное. И вообще, от вас сильная эмоциональная волна странная идёт. Вы чем там так взволнованны?».

— «Елисей, мы такое нашли! Закругляйтесь там с Миримиэлем, берите с собой ваших преподавателей и наших всех студентов и в Терем», — распорядилась я. — Ольх, собирай наших. Ведь всё равно на вечер что-то придумали. — Ольх только весело улыбнулся. — Пусть пораньше идут.

В зал взволнованная вбежала Майя.

— Аня! Это они! Как мы не догадались раньше посмотреть на них магическим зрением. Ведь видели, что лошади необычные! Вот почему Борислав Белояр велел беречь эту породу. Я возьмусь за них. Сами они не смогут летать, а с потомством поработаем.

— Не смотрели, потому что не умели. Что ты надумала?

— Ты же придумала, как помочь Лесовикам. Вот и я буду к Граалю носить новорожденных жеребят. Ведь должно помочь? Да? — с надеждой в голосе произнесла Майя.

— Конечно, должно. Надо будет с Велеславом поговорить и всех жерёбых чистопородных кобылиц к тебе отправить. Волес проследит. Я Ольху велела всех наших собрать пораньше. Должны скоро подойти.

— Вот это подарок тебе, Анна, на день рождения преподнёс Триединый! — с восторгом произнёс Гордей.

— Ты так думаешь? Почему?

— Так раньше же не находили её

— Ты прав. Не находили, потому что не были готовы к этому.

— А теперь ты, вон, какая сильная стала! — продолжил Ольх. — Вот родишь, такие силы в тебе проявятся, что только держись! Не зря Триединый именно тебя выбрал в свои помощницы по Роксолани.

Минут через двадцать прибыли наши студенты, Елисей с Миримиэлем и преподавателями. Вслед за ними появились наши друзья, живущие самостоятельной жизнью.

— Ну, что тут у тебя? — спросил, обнимая Елисей.

— Смотри сам, — взмахнула я рукой, указывая на рисунки.

Елисей бегло мазнул по ним взглядом, потом удивленно замер, а затем кинулся рассматривать каждый рисунок. Миримиэль стоял посреди зала, медленно осматриваясь. На лице ни единой эмоции. Но я видела, с каким трудом ему удаётся сдерживаться. Рядом стояли Вернуэль с Велинириэль. Вернуэль обнимал девушку за плечи. Её сотрясали рыдания. Преподаватели единой группой переходили от одной стены к другой, что-то мысленно, очень эмоционально обсуждая. Наши студенты, видимо ещё не понявшие степень открытия, с интересом разглядывали рисунки. А вот «взрослые» друзья из компании Ольха, разволновались не на шутку.

Я опустилась на краешек сцены, устроилась удобней, вытянув ноги и обхватив руками живот. Елисей, пройдя несколько раз вдоль нашей выставки, устроился рядом, обняв за плечи.

— Ты от волнения не родишь прямо здесь? — заглядывая мне в глаза, прошептал муж.

— Не переживай. Коли уж в библиотеке не родила, то здесь точно не буду. Я уже особо сильное волнение пережила. Елисей, что теперь будет?

— Тебе лучше знать. Я не знаю.

— А главному Хранителю сообщать надо? Великим Князьям?

— Главному Хранителю без нас сообщат. Среди преподавателей есть его представитель. Так что уже сегодня заявятся гости из Главного Храма.

Рядом, с другого боку пристроился Ольх.

— Успокоилась? В библиотеке разволновалась так, что думал, Веренею вызывать придётся.

— Ваше общее волнение до меня долетело, — сообщил Ольху Елисей.

Подошли Радим и Горат. Устроились с двух сторон ступенькой ниже.

— О каких лошадях девчата сейчас переговаривались? — спросил Радим. — Я ни чего не понял. Понял, что ни кому о них сообщать не надо.

— Радимчик, золотко, потерпи — улыбаясь, обратилась я к другу. — Вот останемся своей семьёй, и мы вам всё-всё расскажем и покажем.

На моё обращение к Радиму, Ольх, Елисей и Горат хохотнули.

— У вас ещё что-то есть? — спросил Елисей.

— Конечно. Удивлять, так удивлять! Смотрите картинку.

И я послала им мысленный образ — девочка на летящем коне. Та-а-к, удивила! Смотрят на меня во все глаза.

— Да-да, мальчики. Майя займётся их возрождением. Она уже проверила магическим зрением наших коников. Это они! Будет у себя новорожденных жеребят через Грааль пропускать.

— Ну, вы даёте! — восхитился Горат

— Согласен. Об этом нужно помалкивать, — проговорил Елисей. — Ещё пока не всё ладно в этом мире. А здорово было бы Единорогом полетать!

— А что тебе мешает? Крылья у тебя есть. Частичным оборотом владеешь. Ну и, как говорится, чистого тебе неба.

— Аня, ты это серьёзно? — удивился Ольх.

— А сами додуматься не могли? Потренируйтесь. Только где-нибудь в безлюдном месте.

— А вон, у Ольха, — кивнул на брата Радим. — У него такие есть места, что за тысячу километров ни единой души, кроме нечисти.

— Правильно, — поддержал его Елисей. — А с оборотами можно в спортзалах тренироваться. Конечно, это не родные крылья, но попробовать можно. Только осторожно надо, чтоб себе не навредить.

— Вы тут о чём? — спросила подошедшая Зарина. — В чём собрались тренироваться?

— Много будешь знать — состаришься быстро, — засмеялся Ольх, поймав сестру за руку и усаживая к себе на колени.

— Семья начинает собираться в кучку, — улыбаясь, сказала подошедшая Рина.

— Ребята, — обратилась я к «семье», — можно, я уйду отдыхать? А вы тут с гостями без меня разберётесь, ладно?

Все согласились. Елисей легко поднявшись, подхватил меня и поставил на ноги.

— Пойдём. Обед в спальню принесу.

Мы ушли.

Обед мне принёс Гордей. Елисей был занят с гостями. Пришёл Главный Хранитель, потребовал от всех Клятвы о неразглашении. Нечего, мол, людей будоражить. Потом гости отобедали со старшими членами семьи и ушли.

Раз не разглашать, так и не будем. Но летать наши Единороги будут! Только крылья у мужчин будут не кожистые, а ладоньи, драконьи. А там, лет через пять полетят наши коники!

Вечером, перед ужином, мы ещё поговорили о найденных рисунках.

— Как вы думаете, — обратилась ко всем Лана, — кто мог нарисовать это? Ведь пергамент очень древний.

— Да, пергамент очень древний, — согласился Елисей. — У нас в Академии есть несколько «грамот» такой древности, но качество выделки пергамента иное. Наш грубее этого. И рисунки слишком современные. В те далёкие времена наши предки ещё не умели так рисовать. Эти нарисованы так же, как Лада и Лана рисуют. Очень явно, живо.

— К чему это ты клонишь? — спросил Радим.

— Он клонит к тому, что это рисунки не нашего мира, — пояснил Ольх.

— Тогда как они здесь оказались? — удивлённо спросила Таня.

— Князь Борислав Белояр был Ходящим, — начал объяснять Елисей. — Видимо, в одном из миров ему и попались эти рисунки. Есть ли в том мире летающие Единороги или нет, мы уже не узнаем. А вот то, что это обороты эльфов понятно по рисункам.

— Выходит, у наших предков были крылатые Единороги?! — с волнением произнёс Вернуэль. — А мы даже бескрылых, можно сказать, чуть совсем не потеряли.

— А кони!? — воскликнула Майя. — Кони-то как к нему попали?

— Скорее всего, ему помогли, — предположил Елисей. — Надо будет в Главном Храме просмотреть грамоты с записями сильных магических вспышек трёхсотлетней давности. Если сюда открывался портал из иного мира, Хранители должны были засечь и записать. А вот поймать нарушителя, они вряд ли могли.

— Лина, — обратилась я к дриаде, — а ты магическим зрением не рассматривала пергамент?

— Нет. А что?

— Посмотри-ка. Какой-то червячок меня гложет, насчёт его структуры.

— Думаешь — подделка? — спросил Елисей.

— Нет. Я другое думаю.

Вернулась Лина.

— Ребята, это не кожа животного!

— Что-о-о?! — хором произнесли все.

— Май! Ты тоже посмотри, — предложила Лина Кентаврессе.

Майя тоже пошла к рисункам.

— Точно! Это не пергамент!

— А что, по-вашему? — удивлённо спросила Варя.

— Это больше походит на папирус, но очень тонкой высококачественной обработки. Магической, — заявила Лина.

Все взволнованно зашумели, подошли к рисункам. Стали их разглядывать и так, и сяк.

Елисей рисунки смотреть не пошёл. Сидел, крепко задумавшись.

— Варя, — подозвала я нашего химика. — Ты отрежь-ка кусочек этого «пергамента-папируса» и в библиотеке возьми самого старого и сделай сравнительный анализ. Если сможешь в наших условиях определить хотя бы приблизительный возраст, то это будет прекрасно.

— Мы с ребятами завтра же займёмся после работы, — с готовностью согласилась Варя.

— Анют, мне кажется, мы с тобой мыслим в одном направлении, — прошептал муж.

— «Милый, у тебя голос пропал, или ты секретничаешь?» — мысленно спросила Елисея.

— «И голос пропал, и голова кругом идёт. И я ни чего не понимаю!».

— Теперь мы ни как не узнаем, что было в действительности, — подвела итог Таня. — Тем более, сегодня. А в нашей действительности у Ани День рождения. Вон, Гордей извёлся уже весь. Они столько вкусностей наготовили!

— А и, правда, — произнёс мой муж, поднимаясь на ноги и помогая встать мне. — Пора праздновать начинать, а то наша новорожденная устанет раньше времени. А научное заседание завтра продолжим. Я ещё с Миримиэлем поговорю.

Праздновали мы в беседке. «Старики» расселись за столом, для молодёжи накрыли фуршет. Нет, слово это не произносилось, и вводить его в лексикон не будем.

Деньрожденский торт украшала статуэтка крылатой лошадки, вырезанная, очень умело, из большого сахарного клубня. Выкупали куски тора по разной цене. Владеющие собственной казной, или имеющие собственные денежные средства, щедро оплатили платиновыми «единорогами». Цена поскромнее — один золотой «ладон». Ещё скромнее — один мельхиоровый «ладон». Школьники выкупали за «обороты».

Веселились до полуночи; играли, пели, танцевали. Для меня было установлено свободное кресло с мягкими подушками, и я «веселилась» изредка всхрапывая.

Утром я проснулась в своей кровати, не помня, как туда попала.

На следующий вечер околонаучное заседание продолжилось. Варя, взяв кусочки пергаментов, ушла в лабораторию. Её «ассистенты» поднялись вместе с ней.

Состояние Миримиэля Елисей описал как удручающее.

— Я знаю его всю мою сознательную жизнь. Чтобы старый эльф вот так потерялся! Я кое-как достучался до него. Заперся в кабинете и ни кого не пускает. Эти рисунки его буквально подкосили. Он стал меня уверять, что это не пергамент, а растительное волокно особого плетения. Они такого делать не могут. Утерян секрет. Но есть очень древние образцы с текстами. Говорит, что у них есть о крылатых Единорогах несколько детских песенок.

Ты расти, расти, сынок,

Маленький Единорог.

Повзрослеешь, будешь сам

Подниматься к небесам!

Представляете? Поёт и плачет! Плачет старый эльф!!!

Через три дня, обрабатывая разными растворами и магическими «припарками» кусочки пергаментов, Варя вынесла вердикт:

— Во-первых, рисунки сделаны на растительном материале. Во-вторых, этому материалу не менее десяти тысяч лет. Сколько, так быстро не определить. Требуется дополнительное время.

Но нам и этого хватило. Мы будем не мы, если не разгадаем загадку Сурейна!

4. Жизнь продолжается

В середине купаленя заканчивается учебный год в школах.

А через месяц, в середине кресеня мы второй раз отметили день рождения Лене. Двадцать лет. Встретили ещё одну Лебедь. В нашем полку прибыло.

Уже полгода, как ребята, экстерном сдав экзамены и распрощавшись с Академией, занимаются настоящими взрослыми делами.

Радим строит свою вотчину, тоже княжество, Ладонское. Не суверенное, а в составе Роксолани, автономное. У него оказалось много сподвижников, как среди молодёжи, так и среди взрослой части Ладонов, умудрённых опытом и знанием Уклада.

В библиотеке я обнаружила интересную тетрадь «Наблюдения и размышления о Ладонах или как добро ведёт за собой зло». Записи сделаны Князем Бориславом Белояром. Записи оказались весьма интересными, и я отдала их Радиму. Пусть почитает и подумает на досуге. А задуматься есть над чем.

У драконов началась деградация. Всё чаще появлялись особи не способные к обороту в человека, со слабыми магическими и умственными способностями. Драконы решили, если они начнут смешение с Ладонами, то сохранят свою расу. Для этого они разработали хитроумный план, перед которым Ладоны не смогли устоять.

Молодые драконы стали брать в жёны ладониц, соблазняя их. Драконицы, применяя магию соблазнения, беременели от Ладонов, которые вынуждены были заключать семейные договоры. Стали рождаться смески со способностями Ладонов и драконов, которые впоследствии создавали семьи-гнёзда. Ладоны вынужденно, ради детей, согласились уйти на остров, создав отдельное суверенное Княжество Ладония. Но всё же большинство Ладонов стремились сохранить, оберечь молодёжь от связи с драконами, отправляя к родственникам в Гардарию и Миррею, на учёбу в школы специализации и Академии.

Но в последнее время среди смесков стали появляться дети с оборотом в дракона в несовершеннолетнем возрасте и со слабыми магическими способностями, а также с низким умственным уровнем.

Лада-Майя забила тревогу, требуя возвращения Ладонов на прежнее место жительства. Понадобился Предводитель, Князь. Выбор пал на Радима.

Ольх стал официально именоваться Князь Ольх Волес-Белояр — Повелитель вод. По решению Великих Князей и Главных Хранителей ему в управление передано княжество Озёрное, расположенное между Китаврусским и Белоярским княжествами, которое находилось под управлением Великого Князя.

Ольх поделился со мной своими планами. На Земле он хорошо ознакомился с малыми парусными и гребными спортивными «лодиями», привёз большое количество компьютерных распечаток чертежей лодок, парусных яхт, яликов и прочих мелких судов, гребных спортивных лодок, каноэ и других, найденных в интернете. А также чертежи по устройству воздушных шаров, дирижаблей, парашютов, дельтапланов и парапланов. Не забыл прихватить чертежи велосипедов.

Решил на озёрах создать базы отдыха с лодочными станциями, организовывать соревнования по гребле. Зимой на двух замерзающих озёрах решил устраивать хоккейные площадки и катки, устраивать гонки на буерах. Оказывается, он с Земли привёз, в качестве образцов, коньки разного назначения, ролики и роликовые коньки и лыжи, которые до времени хранились в «Газели». Какой предусмотрительный у меня брат!

А ещё он ждёт, когда закончит Академию Велинириэль. Он объявил её своей вестой и частенько бывает у нас. Наши Ладоны-Единороги собираются раз в неделю у Ольха для полётов.

С оборотами тренировались в «ангаре». Самое подходящее помещение. Сколько же они намучились! Оказалось, что выпустить ладоньи крылья Единорогу не так-то просто и очень болезненно. До потери сознания. Крылья слишком велики. Но и эту проблему они разрешили, добились удовлетворительных результатов и подняли своих Единорогов в воздух. Теперь учатся летать. И только один Единорог не может обрести крыльев — Вернуэль.

Роликовые коньки и ролики Ольх предложил мне запустить в производство уже сейчас. На что мы заключили договор с гомозулями, создав совместное предприятие. В качестве рабочих наняли гомозулей и людей, лишённых оборота и не владеющих магией. А также Кудесников-кузнецов для изготовления шариковых подшипников.

Инженером-консультантом начала работать Сима. Экономические расчёты произвели Мила с Калиной.

Устроили специальные дорожки и площадки рядом с гостиничным теремом и стали ставить на ролики нашу подопечную молодёжь, махоткинских школьников. Но начали мы с самокатов.

Одновременно Серафима с Юроватом начали работать над изготовлением велосипеда с бескамерными шинами, и детских трёхколёсных.

Олев получил от отца в управление княжескую вотчину. Наведывается к нам по выходным. Он ждёт оборотов Милы. Ещё не скоро. Через год ей исполнится двадцать лет. А пока Олев учится управлять. Ему предстоит стать Князем Белоярского княжества. Я передам ему свои полномочия, отказавшись от княжения. Это решение наше совместное с Таней и Елисеем. Олев достоин княжения не меньше нас. У него три ипостаси к человеческой. Он Белояров, как и мы. Так же прямой наследник по крови. Надеемся, что наши будущие дети и внуки не будут в претензии. Постараемся их воспитать стремящимися не к власти, а к знаниям, к изучению неведомого.

Борис живёт с нами и ждёт Таню. Время Борис не теряет. Он собрал единомышленников, среди Пантер и других людей оборота, ушедших из Дарвении и проживающих в Миррее и Гардарии. В Дарвении уже несколько лет существует тайное общество «За сохранение оборота». В нем состоят не только оборотные, но и «новые чистокровные». Борис наладил с обществом связь. На кону судьба Дарвении, судьба её жителей, людей оборота. Когда закончим с эльфийской молодёжью, начнём восстанавливать утерянный оборот среди «новых чистокровных». Я с Борисом уже обговорила этот процесс. Он займётся этим со своими помощниками.

Как-то вечером, после ужина, я пригласила Бориса для разговора.

— Борис, мне нужно с тобой посекретничать. Пройдём в кабинет.

— А Тане можно присутствовать при нашем «секретном» разговоре? — держа за руку мою сестрёнку, спросил Борис.

Таня умоляюще смотрела на меня.

— Ну, если ты в отношении моей сестры имеешь серьёзные намерения, то я только «за».

— Имею. И очень сёрьёзные, — приобняв Таню за плечи, глядя мне в глаза, заявил Борис. — Она ещё несовершеннолетняя, и я не могу объявить её своей вестой. Но это дело времени. Я намерен дождаться её и её оборотов.

— Я поняла тебя, Борис. Пройдём в кабинет.

В кабинете мы разместились в креслах, стоящих вокруг журнального столика.

— Борис, так складывается ситуация, что судьба Дарвении в твоих руках. Я надеюсь, что ты это прекрасно понимаешь.

— Да. Я, Анна, не только это понимаю и принимаю, но и делаю всё, чтобы изменить судьбу Дарвении, её жителей.

— Вот и хорошо. Я знаю, что ты делаешь в настоящее время. Но мало объединить единомышленников, стоять во главе движения, которое сменит власть. Тебе уготовано Триединым, стать Великим Князем Дарвении. У тебя три крупных княжества без Князей. В двух из них Зачарованные Терема. Княгинями там будут Вышнеярова Лена и Велесова Рина.

— Почему Лена и Рина? — спросила Таня. — Они же младшие сёстры.

— У старших сестёр другое предназначение. Лина с Вернуэлем настроены поселиться в Великом Лесу и на полях нашего княжества заниматься селекцией растений. Вера — химик, учёный-прикладник. Они с Надеем уже сейчас занимаются научной деятельностью, так же как и Маша с Имиром, и Сима с Юроватом. Вот поэтому я и затеяла этот разговор. Я думаю, вы заметили, как складываются у нас пары? Или вы кроме друг друга ни кого не видите?

— Анна, я понял, к чему ты ведёшь, — сказал Борис. — И я тоже об этом думал. В княжествах, где стоят Терема, князья должны быть обязательно оборотными. Причём это будут Истинные Княгинь. У Лены пара Всеслав Белояров. Я с ним уже разговаривал. Он будет ждать Лену. А по окончании Академии, войдёт в состав моей группы. Я учусь у тебя всё подмечать и делать выводы. С Вышнеяровыми проще. Лина уже определилась. Вернуэль сказал, что они будут селиться в Великом Лесу. А вот с Велесовыми несколько сложнее. У Имира своё княжество будет, и Машу он от себя не отпустит. Она его Истинная. Остаётся Рина. У неё нет пары. У меня есть на примете пять отличных ребят. Двое учатся на пятом курсе, двое — на шестом в Гардарийской Академии магических наук, а один в Военной Академии на шестом курсе. Я хочу познакомить с ними Рину, и прошу у тебя помощи. У них по одной ипостаси, а пара Рины должна иметь три. Все пятеро принимали участие в «Спортокиаде».

— Я поняла тебя, Борис. Приводи в любой выходной, кроме того, когда девочки уходят в другие терема. Наши правила ты хорошо знаешь, предупреди их и приводи в гости. А там всё в руках Триединого.

— Я думала, — подала голос Таня, молча слушавшая наши рассуждения, — что у нас только Анна такая «вумная». Оказывается Борис тоже.

— Поумнеешь, когда свалится такая гора на твои плечи, — вздохнув, сказал Борис. — И как думаешь, Анна, правильным будет моё решение поставить Князем третьего княжества «чистокровного»?

— Вполне правильное решение. «Чистокровные» имеют право на долю власти в Дарвении. Только подходи к этому очень осторожно, внимательно. И раз уж так складывается твоя, Таня, судьба, готовь себя к тому, что ты будущая Великая Княгиня Дарвении. Более подробно изучай природные и человеческие ресурсы. Тебе, наверное, придётся вплотную заняться системой образования.

— Ань, так это когда ещё будет!

— Скоро, сестричка, скоро. Пяти лет не пройдёт. Через два года замуж выйдешь и впряжёшься.

Борис притянул к себе Таню и поцеловал в висок.

— Борис, а в каких ты отношениях с родственником, Советником по внешним связям? Мне он показался человеком умным.

— Если ты имеешь в виду Чеслава, то он сейчас живёт в Гардарии, у одного из друзей. Он поругался с отцом, выступив в мою и вашу защиту. Теперь вынужден с семьёй скрываться от отцовских ищеек. Чеслав помогает мне, руководит одной из групп.

— А ты не думаешь, что он на твоей стороне, потому что с тобой Сила богов?

— Нет. Он честный, порядочный человек. У него много друзей в Гардарии и Дарвении. Я думаю оставить его при себе в той же должности. У него и родовое имя другое — Миролюбов. Он в родстве с отцом по матери.

— Дело твоё. Я буду рада, если не ошиблась в нём. Имя внушает доверие.

Имир управляет княжеской вотчиной Маши, объявил её вестой и тоже ждёт. А ждать ему придётся Единорога не Маши, а Лады. Решили с Машей заняться научной деятельностью, а для управления вотчиной наняты выпускники школы специализации.

Гороват получил княжество в Гардарии между Арджунским княжеством и Дарвенией с выходом на море. Решил, что нужно открывать школы мореходства и строительства лодий. Учителей и специалистов собирается приглашать из Айзваны. Ольх обещал ему помочь с чертежами. С обоюдного согласия Гороват объявил Зарину своей вестой. Она «привязала» его на один крепкий узел, сердечный. Но до замужества ещё далеко. Ей предстоит оборот в Единорога по исполнении двадцати пяти лет

Вернуэль пока занимается с группами эльфийской молодёжи, посещающие Граали. Селиться в Великом Лесу пока не спешат. Много работы у того, и учёба у другой. Учёба в МАМН помогает Лине развивать наследственные способности. Вернуэль тоже объявил Лину своей вестой. Но Лина должна жить в Тереме до оборота Лады Единорогом.

А ещё Лина начала заниматься с юными дриадами из Светлого Леса. Их вместе с пожилой наставницей поселили в гостевом крыле третьего этажа Терема. Дриад нужно подготовить к жизни среди людей, помочь получить образование, стать полноценными членами общества. Лина будет три месяца каждый десятый день водить их на медитацию к Граалю. И помощницы у неё есть — Ирина и Виера.

Волес управляет вотчиной Майи и ждёт её, пока она учится. Волес объявил Майю вестой. У неё впереди ещё два оборота. Их ждёт вступление в княжение. Они решили заняться племенным коневодством, разводить обычных лошадей. Он уже начал закупать лучших лошадей и жеребцов, готовить племенное ядро. Но в планы пришлось внести некоторые коррективы. Молодняк, выделенный нам Велеславом Белояровым, и племенного жеребца я передала Майе. Пусть разводит скакунов и крылатых лошадок. Велеслав Белояров передал ей всех чистопородных жерёбых кобылиц и несколько жеребцов. У неё в конюшне уже появилось несколько жеребят, прошедших через Грааль. Своих лошадок мы тоже отправили Майе. С ними Лебеди провели особый «эксперимент».

А у нас появилась ещё одна забота. Девушки из Айзваны.

В Айзване идёт тяжёлая, непримиримая борьба. Шёл зимний месяц бересень. Баграт связался с Елисеем и попросил прибыть в Айзвану к его дому. Елисей вернулся через три дня и не один. Он привёл с собой десять девушек-хазраток четырнадцати-шестнадцати лет. Все они дальние кровные родственницы Баграта. Я их поселила в «гостиничном» тереме. Наняли для них двух горничных и повара. Елисей сам стал заниматься с ними медитацией после занятий в Академии. По выходным с ними стала заниматься Таина. Через месяц пошли учиться в школу в Ильмерь. Договорились со школьным руководством о том, чтобы организовать для них занятия по специальной программе. Подготовить к следующему учебному году, чтобы они могли учиться вместе со всеми. По исполнении семнадцати лет начнут посещать Грааль, и с ними начнут работать Лина и Велинириэль (Велин). Только когда исполнится двадцать лет, появится Сила, смогут вернуться домой при благоприятном исходе событий на родине.

Баграт через Елисея договорился со мной о последующем приёме ещё девушек и девочек от шести лет, сколько получится спасти. А так же мальчиков от шести до восемнадцати лет. Так что «гостиничный» терем к лету уже не пустовал. Будут жить здесь, пока не получат полное школьное образование. Открыли приют для детей хазратов. Наняли ещё горничных и второго повара, воспитателей, сторожа. Старика Торега назначили старшим наставником, а Таину его помощницей.

Да-а-а. Похоже, конфликта с Чёрным Змеем не избежать!

Через две недели после рождения дочек, перед отправкой наших лошадей, я зашла попрощаться со Снежинкой, прихватив лукошко с яблочками. Снежинка встретила меня приветственным ржанием. Протянув ей на ладошке яблочко, я погладила её по шелковистому носу.

— Красавица моя. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Но нам нужно расстаться. Ненадолго. Ты поживёшь у Майи. У тебя родится жеребёночек.

Снежинка слушала меня, уткнувшись лбом мне в грудь.

— Прости меня, моя хорошая, — продолжала я говорить Снежинке. — Я даже предположить не могла, не знала, что ты могла бы летать.

Я осмотрела лошадь магическим зрением. У неё явно просматривались астральные слаборазвитые поникшие крылья. Триединый! Ну почему, почему не сообразил ни кто посмотреть на лошадок магическим зрением? Мы их затягивали в сёдла, эти рудименты крыльев. И как хорошо, что отказались от удил. Причём, не только девчата, но и Ольх с Олевом. Я положила руки на спину Снежинки, пропальпировала место крепления астральных крыльев. Под ними прощупывались уплотнения. Снежинка подёргала кожей, оглянулась на меня.

— Снежинка, я не знаю, что нужно сделать, но я попытаюсь.

В конюшню вошёл Зарон и стал, молча, наблюдать за нами.

Я мысленно позвала Лебедей. Девчата себя ждать не заставили, моментально возникая в конюшне: Зарина, Маша, Лана, Рина, Лена, Вера, Ружана, Яруна, Милана и Малуша.

— Девочки, вы смотрели на своих лошадок магическим зрением?

— Конечно, Ань! — за всех ответила Лена. — А что?

— А теперь разделимся попарно. Зарина, становись ко мне, остальные определитесь в пары. Действие такое: становимся с двух сторон лошади, расправляем крылышки, магическим зрением определяем участок крепления крыльев, проглаживаем несколько раз ладонью, прогревая своей солнечной энергией, пальпируем и разминаем. Становимся по двое к лошади. Пять лошадей мы сейчас проработаем. Зарон, проследи, пожалуйста, чтобы сюда ни кто не вошёл.

— Аня, а я без пары осталась, — расстроилась Малуша.

— Не переживай. Может, кому помощь понадобится.

Зарон вышел из конюшни, закрыв ворота. Мы принялись за дело. Лошади послушно стояли, лишь подёргивая кожей. Наша солнечно-сурийная энергия вливалась в почти атрофированные мышцы. Ещё не всё потеряно.

— Девочки, посматривайте магическим зрением за астральными рудиментами крыльев.

На месте обработки вдоль мышц пульсировали золотые молнии. Воздух над нами с лошадками искрил, радужно переливался. Вдруг астральные «недокрылья» дрогнули, начали расправляться.

— Девочки, не останавливаемся, продолжаем. Мы не мешаем астральным крыльям. Действуем, пока они не поднимутся, вырастая, вверх.

«Триединый, дай нам только силы довести начатое до конца!» — взмолилась я мысленно.

«Крылья» взметнулись вверх. Большие, по строению — лебединые, прозрачные, словно лёгкое марево. Снежинка вскинула голову, заржала. Ей откликнулись четыре лошади, с которыми работали девочки. Остальные лошадки заволновались.

Ворота в конюшню открылись, и стали входить люди. Мы вышли из стойл лошадок, и…. Навалилась неимоверная тяжесть, ноги подкосились. Я с трудом убрала крылья. Состояние девочек не лучше. Меня подхватил Зарон, девочек тоже подняли на руки кто-то из младших ребят.

— Зарон, лошадки понимают, что им говорят через мыслеобразы. Объясни им, что завтра утром мы ещё придём к ним. Мы им всем вернём крылья. Пока только такие. А этим по лукошку яблок скорми. Им нужно.

Зарон как-то странно посмотрел на меня, улыбнулся.

— Я давно понял, что они не простые лошади, с ними нужно обязательно разговаривать. Я им объясню. Да они и сами чувствуют ваше состояние. Я тебя вон, Гордею передам, а сам с ними останусь.

Зарон передал меня Гордею, и нас унесли в Терем, прямо в купальню, усадили на лавки и вышли.

В купальню вбежали остальные девчата.

— Аня, вы с лошадями там что делали? — Спросила взволнованно Таня. — Над конюшней радужное сияние стояло. Так красиво! Зарон нас не пускал в конюшню.

— Прям, как Цербер стоял, — засмеялась Сима.

— Девочки, извините, сил нет. Мы сейчас в воду. Отойдём маленько, пройдём в столовую и, уж тогда, вам подробно всё расскажем.

Девчата помогли нам раздеться, и вышли из купальни. Малуша через воду поделилась с нами солнышком.

Какая благодать!

На следующий день проработали ещё пять лошадок. Лошади терпеливо ждали своей очереди, мы же выматывались до бессилия. А мне ещё малышек кормить. Елисей готов был носить меня на руках не только в купальню, но и в столовую, и к детям. Им ещё только две недели.

На третий день остались три жеребца и три лошадки. Шесть Лебёдушек работали с лошадками. Я подошла к жеребцам.

— Ну, мальчики, а вам нужны крылья?

Племенной потянулся мордой в мою сторону, тихонько проржал. Нужны. Лена с Машей подошли к жеребцу Ольха, а Рина с Ланой — к жеребцу Олева. Да-а-а. Высоковаты парни. Массажировать будет трудно. Зарон принёс четыре колоды, опрокинув, устроил девочкам подставки. С жеребцами, оказалось, работать трудней, уходило больше энергии, и заняло больше времени. Я время от времени подходила к девочкам и делились капельками солнышка. Девчата здорово вымотались, но справились, получив в знак благодарности заливистое ржание жеребцов.

После обеда я взяла с собой Зарину и Машу, чтобы поработать с племенным жеребцом. Я встала с одного бока, а Зарина и Маша с другого, сменяя друг дружку.

Снежинке я постаралась объяснить, что, возможно они вряд ли будут летать. Я не чувствую у них явных рудиментов крыльев. А вот её дети летать будут обязательно. Попрощалась с ней, проводив до портала.

5. Урожай на Истинных

Через пару недель после нашего разговора Борис привёл к нам гостей.

Прекрасная летняя пора, пора каникул.

Сегодня задолго до рассвета Борис с Олевом увели Таню и Милу на Чудо Озеро. На восходе Сурия они искупались. Филимон проводил их туда и обратно.

Сегодня исполнился один месяц нашим двойняшкам — Авроре и Ольхе. По этому поводу собралось всё наше Теремное братство. Боюсь, что это будут самые избалованные дети во вселенной. Столько нянек ещё не было ни у кого!

Но отец очень бдителен, ревностно следит, чтобы малышки были вовремя накормлены и уложены в кроватки. Поэтому маме не позволяет слишком увлекаться чужими проблемами. И няня у них есть. Наш теремной Руслан привёл дальнюю родственницу, двадцатилетнюю выпускницу школы специализации Есению. Старшая из детей в многодетной семье, опыт обращения с малютками имеется. Очень старательная, добрая девушка, владеющая бытовой магией.

Именно в этот день Борис и привёл гостей.

Я разрешила ему провести друзей в Терем, где и встретила. Пять рослых парней и высокая русоволосая девушка, измождённого вида, в брючном костюме тёмно-синего цвета с искрой. Та-ак, о девушке мы не договаривались.

Я вызвала Таню, которая в читальном зале вела с Радимом шахматную баталию. Предупредив, что только на минутку, Таня забежала в кухню и принесла вино, чарки и салфетки на подносе. Мы приняли от гостей Клятву, и она упорхнула.

Я увела парней и девушку в кабинет на «собеседование», обратив внимание на троих, взволнованно оглядывающихся по сторонам. Бориса пригласила с собой. К нам присоединился Елисей.

— Сейчас мы с вами познакомимся поближе, — предложила я гостям. — Откуда родом, чем занимаетесь? Мирон, начнём с тебя.

Мирон прикрыл глаза, сдерживая нахлынувшее волнение, вздохнул.

— Мы все родом из Дарвении. Я закончил шестой год обучения в Военной Академии. Через неделю иду с дружиной изучать и описывать Белоярское Княжество для составления карт.

— Но, насколько мне известно, такие карты уже существуют. У меня в библиотеке есть.

— Они не совсем точные.

Мирон снова прикрыл глаза, слегка побледнел.

— Ладно, ребята, не буду вас мучить. У нас ещё будет время ближе познакомиться. Братимир, Мирон и Дарий, что вас волнует? — обратилась я к ребятам. — Я смотрю, вы что-то не в себе, — с улыбкой окинула их взглядом.

Елисей с Борисом, понимающе, молча, переглянулись. Я мысленно окликнула Рину.

— «Рина, зайди, пожалуйста, в библиотеку. Кто там из девочек рядом с тобой? Веди тоже».

— Алёна, у тебя какие-то проблемы, что ты пришла к нам? — обратился к девушке Елисей.

Алёна вспыхнула и дрогнувшим голосом произнесла:

— Я к Нюре за помощью. Мне сказали, что только она может помочь. Она же у вас живёт? Когда я смогу с ней встретиться?

Елисей с Борисом переглянулись и, улыбаясь, посмотрели на меня.

Ну и что? Я дёрнула плечом. Нюра так Нюра.

— Нюра живёт здесь, — сообщил Алёне Елисей. — И она сидит перед тобой.

Алёна и парни с удивлением посмотрели на меня. В синих глазах Алёны удивление сменилось надеждой.

— У меня нет оборота, а мне уже двадцать пять лет недавно исполнилось. Я на шестом курсе Гардарийской Академии учусь. У меня высокие магические способности, а оборота нет. Так же не бывает?

Алёна вопросительно посмотрела на меня. Но наша беседа прервалась. Вошла в кабинет Лина.

— Анна, там с Ринкой что-то непонятное происходит. Она в кабинет боится идти. Тут у вас что за совещание? Мы уже столы накрываем. Шашлыки скоро готовы будут. Гордей какое-то блюдо новое сочинил, волнуется, ужас! — одним духом выпалила и упорхнула.

— «Рина, ты где?» — мысленно обратилась я к Рине.

— «Да в библиотеке я! Ань, я в кабинет не пойду, пусть он сюда идёт. Я же его чувствую!».

— Мирон, — обратилась я к ёрзающему на диване парню. — Пройди, пожалуйста, в соседнюю дверь. Там у нас библиотека.

Я ещё и договорить не успела, а Мирона как ветром сдуло. Игорь и Родий засмеялись, а Братимир и Дарий продолжали сидеть в напряжении.

— «Лина, вы все там у столов? Кто ещё из девочек волнуется, странно себя ведёт?», — продолжила я поиски ещё двоих Истинных.

— «Да, вон, у Верки с Миланкой посуда из рук валится!».

— «Отправь их ко мне, лечить буду!» — мысленно хохотнув, распорядилась я.

Через пару-тройку минут за дверями раздался перестук каблучков. Братимир с Дарием, молча, рванули на выход. Мы рассмеялись.

— Борис, бери ребят и веди их к столам. Таня, наверно, уже закончили с Радимом партию?

— Нет ещё. Им немного, говорит, осталось. Она его добивает.

Борис с ребятами вышли. Осталась Алёна. Мы с Елисеем переглянулись. Я обратилась к мужу мысленно:

— «На ней, похоже, блок».

И вслух Алёне:

— Алёна, встань и повернись ко мне спиной.

Алёна встала, развернувшись к нам спиной.

— «И не простой, — подтвердил Елисей. — Да ещё к блоку прикреплена чёрная сущность. Смотри. На неё щит навесили, чтобы знахари не видели».

— «Да, накрутили!».

— «Зови Веренею».

— «Жалко её беспокоить. Ей месяц до родов остаётся. Но придётся».

Алёна напряжённо следила за нами, понимая, что мы общаемся мысленно.

— Алёна, ты только, пожалуйста, не волнуйся. Мы тебе поможем, — обратилась я к девушке. — В отношении оборотов, с тобой всё в порядке, но тебе установили блок и прикрыли щитом. Поэтому знахари не видели блока. Кто это мог сделать? Ты из Дарвении?

— Ддда, — с заиканием дрожащими губами прошептала Алёна, присаживаясь на диван. — Моя мама в обороте Волк, а отец — Ладон. Но отца убили. Отчим из «новых чистокровных». Его племянник Пантера служит у Герда. Уговаривал меня стать его вестой, а я не соглашалась. Мне тогда только девятнадцать исполнилось. Вот он, наверно, и поставил блок. Сильно разозлился, что отказала. Мама меня и отправила к сестре в Гардарию.

— «Аня! Аня, ну вы что там застряли?» — позвала меня Лина. — «Уже все собрались, только вас ждём!»

— «Лина, начинайте без нас. У нас тут очень сложный случай. Направь к нам Ольха».

— «А Радима тоже отправить?».

— «Нет. Он ни чем помочь не сможет. Если понадобится, я позову сама».

Так же мысленно позвала Веренею.

— «Веренея! У нас тут сложный случай. Блоки на обороты с подселением чёрной сущности. Всё прикрыто щитом. Что делать?»

— «Ни чего не делайте. Не вздумайте снимать блок. Я к вам сама не могу придти. Мне сейчас с сущностями нельзя работать. Направлю свою племянницу Нику. Она сильная, справится. Минут через пять посылай луч. А щит снимите».

— Веренея не сможет придти, направит Нику. Я пойду на башню, приведу по лучу. А вы пока снимите щит.

Пришёл взволнованный Ольх.

— Аня, что у вас случилось?

— Елис объяснит, а я на башню за Никой.

Я поднялась не башню. Посмотрела в сторону Махоток и пустила луч. Через мгновение передо мной стояла Ника с фибровым саквояжем.

Фибровые саквояжи начали изготавливать по разработкам Вари с Машей в нашей мастерской их подопечные старшекурсники. Входили в башенную лабораторию с улицы, с тыльной стороны Терема.

Мы с Никой, не разговаривая, спустились с башни и вошли в кабинет.

Ника только взглянула на Алёну и всплеснула руками.

— Это ж, какая вражина тебя сгубить решилась? И давно это у тебя?

— Блок? Шесть лет.

Ника присвистнула.

— Ты как себя чувствуешь? Недомогания, головокружения, подташнивания, обмороки не случаются?

Расспрашивает, а сама быстро достаёт из саквояжа склянки, мешочки, глиняную кружку.

— Случаются, — ответила Алёна. — Особенно последние полгода.

Ника смешала в кружке несколько щепоток четырёх трав, пошептав над ней, подала Ольху.

— Ольх, отнеси на кухню, пусть заварят в двух литрах воды, и принеси настойку полуники, — распорядилась юная знахарка, будущий лекарь, студентка уже шестого курса МАМН. — Настойку сюда принеси, а травка пусть настаивается.

Ольх ушёл.

— Да что это сегодня со мной? Сглазил кто, что ли? — пробурчала себе под нос Ника.

— Ника, что случилось? — поинтересовалась я.

— Сама не пойму. Волнение какое-то, сердце сбой на башне дало. Я же не впервой по лучу к тебе хожу. Вон, даже руки трясутся.

Мы с Елисеем переглянулись. Я улыбнулась и подмигнула мужу.

— «У нас сегодня урожай на Истинных!».

И обратилась к нашей дриаде:

— «Лина! Присмотрись к новеньким. Ни кто не волнуется?».

— «А и присматриваться нечего! Вон Игорь, как карась на сковородке, мечется, места себе не находит, который круг вокруг столов пробегает. Что у вас там происходит? Девчонок призвала, теперь этого тоже к тебе отправить?».

— «Нет, Лин. Его, наоборот, придержать надо. Радиму скажи, чтоб чем-нибудь его отвлекли, а то он сам сюда побежит. Истинная тут Игорева проявилась. Но она очень занята серьёзным, жизненно важным делом. А лучше, если ему объясните, что не до него ей. Она тоже волнуется, может ошибку допустить».

Пришёл Ольх с бутылкой самогонной настойки и чаркой.

Ника заставила Алёну выпить чарку крепкой настойки и, раздевшись до пояса, лечь животом на диван. Девушка, с трудом осилив сто грамм сорокоградусной жидкости, разделась по пояс, рухнула на диван и отключилась.

— Ник, ты зачем её напоила? — спросил Ольх.

— В самогонной настойке полуники есть вещество, которое ослабляет чёрную сущность.

— Так оно не только сущность, но и Алёну расслабило, — заметил Елисей.

— Её спирт расслабил. Это нам Варя объясняла. Спирт из полуники вытянул вещество, которое вредно действует на чёрную сущность. Это уже нам Веренея объясняла.

Рассказывая нам о взаимодействии спирта с полуникой, Ника добавила синего раствора из склянки в бутылку с настойкой, смочила кусок ткани и наложила на спину Алёне. На спине девушки вдоль позвоночника магическим зрением видна была чёрная сущность вроде десятисантиметровой жирной пиявки. Ника ещё немного полила настойки на «пиявку» поверх ткани и сказала, что нужно подождать минут пять. Через пять минут знахарка аккуратно сняла ткань со спины Алёны вместе с «пиявкой», завернув её. Завязав в узелок, Ника подала его Ольху, велев сжечь за двором ладоньим пламенем, чтобы пепла не осталось.

Ольх, взяв узелок, ушёл.

— Елисей, — обратилась Ника к моему мужу, — придёт Ольх, снимайте первый блок с Волка. С оборотом она быстрее поправится. Второй снимете только через месяц после оборота. Сразу оба снимать нельзя, она слишком слаба. Очнётся, напоите отваром. Потом пусть пьёт по стакану через час. Да что это со мной?!

— Никуша, с тобой всё в порядке. Просто твой Истинный рядом, — объяснила я Нике её состояние. — Он во дворе. Там столы накрыты для праздника. Сегодня малышкам месяц. Вот собрались. Ты иди в столовую, и он туда придёт.

Ника растерянно взглянула на меня, потом на Елисея, вспыхнула и выскочила из кабинета, оставив свой саквояж. Ну и пусть тут стоит, ни куда не денется.

«Лина, — ещё раз я потревожила подругу, — отпускайте Игоря. Она в столовой».

Вернулся Ольх. Вместе с Елисеем они склонились над Алёной, совершая пассы и произнося вполголоса заклинание. Алёна вздрогнула.

— Всё, один блок снят, — сказал, отходя от девушки, Елисей.

— Пойду, покрывало принесу. Её накрыть надо, — озаботился Ольх.

— «Ань, что вы там творите?», — услышала я голос Лины. — «Радим весь побелел, рухнул на стул и пролил из чарки настойку. Его тоже к вам послать?».

— «Не стоит. Сам прибежит!», — ответила я. — Попался, голубчик! — объявила, радостно потирая руки.

— Кто? — хором спросили Елисей с Ольхом.

— Сейчас увидите!

За дверями послышался топот спешащего человека. Дверь распахнулась, и в проёме возник Радим.

— Где? — спросил и кинулся к дивану. — Что с ней? Кто она?

— Ну, я пошёл за покрывалом, — сообщил Ольх и вышел.

— Кто она? — повторила я вопрос Радима. — Девушка. Тяжёлый случай. Два сложных блока и подсаженная чёрная сущность. Были закрыты щитом. Сущность удалили, один блок сняли. Второй только через месяц после оборота можно будет снять. Ты сам с Елисеем и снимешь. Я тебе обещала Истинную? Принимай!

— Она без сознания? — с тревогой в голосе спросил Радим.

— Да нет, брат. Она пьяная, — посмеиваясь, проинформировал Елисей. — Это новый метод избавления от паразитирующих сущностей. Напоить пьяными страдальца и сущность и посмотреть, кто первым свалится. Наша страдалица свалилась первой. Сущность оказалась покрепче.

Вошёл Ольх. Радим взял у него покрывало и осторожно накрыл Алёну.

— Ты с нами или как? — спросил Ольх.

— Или как, — осевшим голосом ответил Радим.

— Радим, она ещё долго спать будет. Сто грамм настойки полуники натощак, без закуски, с непривычки, да ещё в таком измождённом состоянии организма. — Объяснила я причину состояния девушки. — Представляешь, она шесть лет эту гадость носила, через год умерла бы.

— Вы идите. Я все равно не смогу там с вами сидеть.

Я подошла к Радиму, обняла его за плечи и, привстав на цыпочки, поцеловала в щёку.

— Счастья тебе, дорогой. Не напугай, девушку. Ей спросонья тяжело будет в себя прийти. Похмельный синдром ты снимешь. Сходи на кухню, там приготовлен отвар. Напоишь, как придёт в себя, потом через каждый час по стакану давай. Чтобы весь отвар выпила. Пока. Да, кстати, её Алёна зовут.

Мы вышли. Какой замечательный день! Пять пар встретились сегодня. Это ли не повод для праздника?!

— Так, девчат я не отпущу. Парни поселятся у нас, им к Граалю ходить надо. На занятия потом порталом пусть скачут, — начала я рассуждать, планируя жизнь своих «подданных». — Алёну тоже поселим у нас.

Елисей с Ольхом только хмыкнули.

Отправив Ольха праздновать, мы с Елисеем пошли в детскую. Подошло время кормить малышек. Только управились с дочурками, пришёл привратник Багрян и сообщил, что у нас гости.

6. Драконы

Встреча с драконом уже подзабылась. Прошло довольно много времени, почти год.

За воротами стояли двое. Мужчины. Один — старый знакомый, второй — того же возраста, но ниже ростом, коренастее. Одеты одинаково: чёрная косоворотка навыпуск, подпоясанная узким кожаным ремешком, тёмно-серые штаны заправлены в чёрные мягкие сапоги. У второго волосы жгуче-чёрные, прямые, тоже стянуты в низкий хвост, но немного короче, чем у первого. Глаза чайного цвета с зеленоватым оттенком смотрят изучающе. Чёрные брови вразлёт. Нос прямой с лёгкой горбинкой, большой рот с чувственными губами, квадратный подбородок.

Разглядев стоящих мужчин за воротами, Радим слегка напрягся. Елисей шёл впереди, Ольх и Радим рядом со мной с двух сторон. За мной шёл Горат. Ольх коснулся моей руки и показал глазами на небо. Там, в стороне от Терема кружили три дракона.

Мужчины за воротами перекинулись несколькими фразами и замерли в ожидании. Я приказала Багряну впустить мужчин, а сама послала мысленный приказ в Терем.

— «Гороват, возьми двоих Ладонов, и покружите над Теремом. В небе гости, но к ним не приближайтесь. Чтобы ни происходило внизу, не дёргайтесь, на выпады «гостей» не реагируйте!».

Багрян приоткрыл одну воротину, пропустив гостей, которые войдя, произнесли традиционное приветствие. Я ответила и пригласила пройти в беседку, которую возвели на месте наших праздничных уличных застолий, метнув взгляд в небо, где уже появились три Ладона. В беседке, кроме большого овального стола на сорок человек, накрытого иллюзией «пустоты», стоял небольшой круглый стол и шесть стульев вокруг него. Пригласив гостей присесть за стол, я села напротив, рядом со мной Елисей и Ольх. Радим сел между Елисеем и мужчиной, что приходил ранее, Горат рядом с Ольхом.

— Прошу вас представиться. Кто вы? Как ваши имена? — обратилась я к гостям.

— Раз я уже здесь был, — заговорил мягким приятным баритоном мой знакомый, — представлюсь первым — Градигардаш, старший сын главы Гнездовья Гардашей.

— Властирадаш — старший сын главы Гнездовья Радашей, — представился низким басом второй мужчина.

— Я — Княжна Анна, хозяйка Терема, — начала представление я. — Мой муж Елисей, братья — Князь Озёрного княжества Ольх Волес-Белояр, Повелитель вод и Горат Гедейский, студент. Радима вы знаете. Так что вас привело, на сей раз, ко мне?

— Ходят слухи, — заговорил Градигардаш, — что в твоём Тереме живёт Дева-Лебедь Нюра, которая может помочь нам…

— Нам известно, — перебил Градигардаша Властирадаш, — именно ты помогла Радиму увести всех чистокровных Ладонов в Ладоновы горы. Ушла вся молодёжь, не вступившая в возраст оборота. Этим самым ты обрекла нас на вымирание. Я против того, чтобы просить помощи у какой-то там Девы. Я здесь, чтобы убить тебя, Дева Анна!

Он отшвырнул стул и начал частичное обращение.

— «Мальчики, сидим спокойно, не дёргаемся», — мысленно обратилась я к своим мужчинам. — «Накиньте нашу защиту. Я справлюсь сама».

— Не выйдет, только мебель испортишь, — с улыбкой произнесла я.

Но Власирадаш пустил в меня струю огня. Увидев, что, действительно, только спалил стол, вернул себе человеческий облик.

— Я же тебя предупредила. Нас не берёт драконье пламя.

Елисей, Ольх, Радим и Горат расслабленно сидели на стульях. Ольх, собрав прямо перед нами над горящим столом миниатюрную тучку, пролил её дождём, загасив огонь.

— Вы не можете объявить нам войну, — обратилась я к драконам. — Вы её проиграете, окончательно погубив себя. Но можно всё решить миром.

— Я ещё в прошлый раз понял, что ты не просто хозяйка Терема, — сказал Градигардаш. — Сейчас я в этом убедился. Я же говорил тебе, Властир, что её не берут чары соблазнения, что невозможно прочитать её мысли. А ещё, как ты видишь, её не берёт драконье пламя. В мужьях у неё всем известный Ладон Елисей, брат тоже Ладон. Ладон Радим у неё в услужении.

Радим при этих словах ухмыльнулся.

— Кто ты, Княжна Анна?

Я улыбнулась, посмотрела на одного и другого гостя.

— Мой младший брат тоже Ладон. Я ладоница и тоже могу выпускать драконье пламя. Но делать этого не собираюсь. Вы сюда пришли с разными целями. Убить, как видите, меня не возможно. На поединок, думаю, вы женщину вызывать не станете?

— Ради дела можно и вызвать. Если только честно, один на один, — нахально заявил Властирадаш.

— Я откажусь. Драться я не умею. И я против всяких войн и сражений. А вот помочь вам не откажусь.

— Ты нам поможешь встретиться с Нюрой? — с надеждой спросил Градигардаш.

— Она и есть Нюра, — не выдержал Радим. — Я не в услужении у неё — я ей служу и считаю это за честь.

— Радим выразился неверно, — внесла я поправку в объяснение Радима. — Он служит не мне, а самой Ладе-Майе. Это она выбрала его для того, чтобы увести Ладонов от вас, разделить вас и спасти Ладонов. Вы сами себя губите и тянете за собой Ладонов.

— Чем же это мы себя губим? — вскинулся Властирадаш.

— Давайте, наведём сначала здесь порядок, а потом и будем разбираться с вашими проблемами.

Я взмахнула рукой, и останки стола исчезли. Елисей встал, простёр руки вперёд, и на месте сгоревшего стола вырос каменный стол в форме гриба с плоской шляпкой. Я провела по столу рукой, словно сметая пыль, и на него легла белоснежная круглая скатерть с пушистой бахромой.

Гости с изумлением смотрели на наши действия.

Я мысленно позвала Гордея.

— «Гордей, принеси нам чарки, креплёное виноградное вино и что-то из твоих закусок. Мне «специального». На моём любимом подносе».

Через несколько минут из кухни появился Гордей в белой куртке и поварском колпаке. Перед ним плыл, сияя, мельхиоровый поднос с моим заказом. Повар с улыбкой подошёл к нам, между мной и Елисеем, опустил поднос на стол со словами: «Ваш заказ, Княжна!», лукаво подмигнув. На подносе стояли два кувшина с вином для мужчин и для меня, стопки одна в одной «башенкой», лежали столовые приборы, завёрнутые в белые салфетки. По одной тарелке с запеченной в тесте курицей, с овощным салатом, с «хе» из красной рыбы и тарелка с кусочками дыни, хлеб.

И началось кудесение. Сначала просто пройдя вокруг стола, Гордей разложил, разворачивая, салфетки с вилками и столовыми ножами. Потом одну стопку поставил передо мной, а остальные взмахом руки отправил к центру стола. «Башенка», долетев до центра, распалась на отдельные стопки, которые плавно опустились перед мужчинами. Затем он взял с подноса тарелку с курицей и поставил передо мной. На её месте, на подносе мгновенно оказалась точно такая же тарелка. Потом также он ставил передо мной салат, «хе», дыню, а на их месте вновь появлялись те же самые блюда. Кудесение продолжилось: поднос медленно поднялся и проплыл к центру стола, а с него стали слетать тарелки с блюдами и опускаться перед мужчинами. Я почувствовала сдерживаемое удивление наших мужчин действиям Гордея. Послала им мысленно: «Мальчики, сдерживаем эмоции! Потом выскажетесь, когда проводим гостей». А наш повар, наполнив мою стопку специальным напитком, продолжал кудесить. По мановению его руки, кувшин с креплёным вином, приподнявшись над столом, поплыл посурий, наклоняясь над стопками мужчин и наполняя их. Наполнив стопку Елисея, кувшин опустился на стол.

— Спасибо, Гордей, — обратился к повару Елисей, — дальше мы сами.

Гордей улыбнулся, снова подмигнув мне, взял свой волшебный поднос и удалился.

Гости вопросительно посмотрели на меня.

— Кажется, Княжна хотела нам что-то посоветовать? — напомнил Властирадаш.

— Ну…, первый мой совет — вкусите нашего угощения, потрапезничайте с нами. Выпейте доброго вина.

Я приподняла чарку, приглашая сотрапезников, сделала маленький глоток и, поставив, подцепила вилкой овощи. Мои мужчины последовали примеру. Гости посмотрели на нас — деваться некуда, тоже принялись за еду.

Елисей подвинул мою тарелку с курицей к себе и, вскрыв румяную корочку, стал разделывать с помощью ножа и вилки. Оба гостя вскинули на него взгляд, но эмоции сдержали. Я взглядом поблагодарила мужа, когда он с улыбкой вернул тарелку.

Разделавшись с содержимым кувшина и тарелок, мужчины слегка расслабились. Я тоже, пригубив несколько раз вина и съев две куриных ножки, пару кусочков «хе» и дыню, вызвала Гордея. Он пришёл со своим волшебным подносом и с кружкой сбитеня для меня. Пустив над столом поднос, собрав, таким образом, посуду, Гордей поставил на него кувшины и удалился.

— Вот теперь мы поговорим о вашей проблеме, — обратилась я к драконам. — Хотелось бы пообщаться с вашими Старейшинами, но, видимо это не возможно. Они, вероятно, уже потеряли способность принимать человеческое обличие. Верно?

— Верно. Но причём здесь это? — удивлённо спросил Градигардаш.

— Они слишком долго живут. Их уже не волнует судьба потомков и своим заскорузлым умом не понимают, что именно они виноваты в нынешнем вашем положении.

— Причём наши старейшины?! — возмутился Властирадаш.

— Извините, дорогие, а кто, по-вашему? Старейшины должны заботиться о благополучии расы, о её процветании, о здоровье телесном, духовном и магическом. Они нашли слишком лёгкое решение проблемы. Но оно оказалось не верным, губительным для двух рас.

В том мире, откуда пришли ваши предки, уже нет драконов. У них начались те же проблемы, что у вас. Они тоже пытались сохранить себя за счёт другой расы, но не получилось. В том мире не было Ладонов. Драконы стали похищать самых красивых дев, но те погибали, потому что не могли выносить дракона или отложить яйцо. Люди стали охотиться на драконов. Происходили войны между драконами и людьми. Победили люди. Уцелевшие драконы просто вымерли.

Своими действиями вы тоже можете поднять против себя людей. Беда Ладонов — беда всех нас. Но я повторюсь — всё можно разрешить миром. Вам можно ещё помочь и спасти расу.

— Но как?! — воскликнул Градигардаш.

— Это будет не просто, не легко. Я уже говорила тебе, Градигардаш, что ваши предки, жившие три тысячи лет, возгордились, возомнив себя вечными, равными богам и отвернулись от Создателя. Не ОН от вас отвернулся, а вы. Боги не прощают забвения. Создатель сначала сократил драконам жизнь до двух тысяч лет. Но вы не поняли, что наказаны, не обратились к Создателю с мольбой о прощении.

Решая свою проблему за счёт Ладонов, ваши Старейшины не учли одной важной детали — Ладоны сначала люди, а потом драконы. Их продолжительность жизни всего одна тысяча лет. Их физическое развитие сильно отличается от вашего. Они в конце жизни не каменеют, сливаясь с горами, а умирают людьми. Тела их следует сжигать, помогая душам освободиться от телесной оболочки и подняться по Пути Прави, чтобы предстать пред очами Триединого для его суда. Вы же губите их и их души. Драконы, дожившие до трёх тысяч лет, начинают каменеть и врастать в горы. Так?

— Так. Но сейчас мы не доживаем до такого возраста.

— Вы даже до двух тысяч не доживаете, смешав свою кровь с человеческой. Вот вам и вторая причина вымирания.

— Ну и что нам делать? — с надеждой посмотрев на меня, спросил Градигардаш.

— Я вам дам совет, но следовать ему или нет, решать вам.

Во-первых, обратитесь к Создателю с мольбой о прощении, вернитесь в его лоно, возродите ваши обряды.

Второе. Не цепляйтесь за Ладонов. Они не драконы, а люди.

Третье. Изберите Старейшин моложе, умнее, мудрее.

Четвёртое. Начните воспитывать и учить детей. Да, вы принимаете облик человека только в тридцать лет. Но это, в сравнении с человеком очень юный возраст. Мы поможем вам создать школы. Коли ваш мозг наделён разумом, он должен работать, развиваться.

— Что нам делать с теми, кто уже потерял разум и способность к обороту? — спросил Властирадаш. — Не убивать же их?

— Конечно же — нет! Заботьтесь о них. Научите их охотиться, ловить рыбу. Постепенно они одичают, но будут способны себя прокормить. Переселите их на соседние, пригодные для их жизни, острова, где они смогут устроить себе пещеры.

— Но, ведь, это раскол расы! — воскликнул возмущённо Властирадаш.

— Да. Это неизбежные потери при естественном отборе. Одна часть расы развивается, движется вперёд, а другая — обречена на вымирание. Это Закон Жизни. Вы же решили пойти против Закона. Я дала вам совет. Следовать ему или нет, решать вам. Больше мне добавить нечего. И Ладонов мы вам не отдадим.

— Вы уж нас извините, но у нас сегодня праздник, полный Терем гостей, — произнёс Елисей, поднимаясь и помогая встать мне.

Следом за нами стали подниматься остальные.

— Спасибо, Нюра, за советы, — подошёл ко мне Градигардаш. — Мы будем думать.

Проводив гостей до ворот, мы вернулись в Терем, где нас встретили взволнованные друзья.

— Мы вам обязательно всё расскажем, — успокоил друзей Елисей. — Но не сейчас. Нам нужно подняться к малышкам, да и Анне надо отдохнуть. Хотя, вон Ольх, Радим, Горат вам расскажут. Они это сделают интересней, потому что наблюдали со стороны.

За ужином ещё раз пережили события дня. Поздравили Таню с определением оборотных ипостасей, Истинных со встречей.

— Дорогая моя сестричка! — обратилась я к Тане. — Через полгода ты выпустишь крылья. Уже сейчас ты почувствуешь прилив магических сил, и они будут возрастать. Когда раскроются твои крылья, ты сразу встанешь вровень с другими Лебедями. Это мне приходится идти на ощупь, как слепцу. И то, что мы с девочками набирали постепенно, уже крылатыми, ты получишь немного раньше.

За столом, вместе со всеми сидели пары Истинных. Им ещё узнавать друг друга, привыкать, притираться.

— Риночка, сестрица моя, Лебёдушка, я очень рада за тебя. Тебе предстоит княжение. И я вижу, что рядом с тобой будет достойный Князь. Но сколько вам предстоит работы! Ох!

Раздались аплодисменты.

— Вера и Милана, Лебёдушки, я очень рада за вас тоже. Но вам придётся пожить со мной ещё долго, почти пять лет. Мирон, Дарий и Братимир. Большая жизненная удача — встретить свою Истинную. Но ваши Истинные — девушки не простые. Они Лебеди. Продолжительность их жизни будет зависеть от вас. Они владеют почти безграничной Силой, но будут беззащитны перед вами. Берегите их крылья.

— Радим! Милый, дорогой мой Радим! Я неимоверно счастлива за тебя. Сегодня тебе в руки прилетела Жар-птица, птица счастья и любви. Правда, эта «птица» ещё очень слаба. Но мы её тут откормим, отпоим, зарядим от Грааля, и, когда придёт время, торжественно тебе вручим.

Все засмеялись. Я встала со своего места и подошла к Радиму. Он поднялся. Я потянулась к нему, чтобы поцеловать в щёку, но он, отстранившись, обнял меня за плечи и повернулся ко всем.

— Триединый, создавая Истинных, наделил нас только половинками души. Наши с Алёной половинки сегодня встретились. И моя будет принадлежать только ей. Сердце у меня целое. Но так случилось, что сердце я уже отдал раньше, встретив свою первую настоящую любовь. Елисей, не ревнуй! Анна, я обещал любить тебя всегда. Я Ладон. У Ладонов гордое сердце и большое. И оно принадлежит тебе. Разреши поцеловать тебя один раз по-настоящему, — заглядывая мне в глаза, произнёс Радим.

Я, взглянув на Елисея, согласилась. Радим обнял меня и стал целовать сначала нежно, потом более страстно. Я отвечала на поцелуй, слегка «подтаивая».

— «Люблю! Женщину!», — мысленно произнёс Радим, завершая поцелуй.

Радим сел на место, приобнял Алёну. Она ещё очень слаба, но счастлива от избавления от навешенной дряни. Я ей объяснила, что было в действительности.

По беседке пронёсся шумный выдох.

Я прошла на своё место, села. Елисей обнял меня за плечи.

— Вот теперь я воочию увидел, что у меня нет причины ревновать жену.

— Это почему? — спросила Таня. — Она вон как целовалась с посторонним мужчиной!

— Это не она целовалась, а её целовали, — возразил Елисей. — Когда я её целую, из неё такое пламя Лелиного огня выходит, что можно всех здесь сидящих поджечь. А тут только так, в серединке свечка загорелась и погасла. А то, что Радим любит Анну, так это для меня не секрет. Чем вы её сильнее любите, тем больше любви от неё мне достаётся, — шутливо произнёс мой муж.

Раздались аплодисменты.

Мы с Гордеем продемонстрировали своё кудесение. Девочки пощупали скатерть — настоящая.

— Ой! А кайма из лебяжьего пуха! — удивлённо воскликнула Зарина. — Я тоже так хочу! Научишь?

— Обязательно! — пообещала я.

— И когда это вы с Гордеем таким кудесям научились? — Спросил Елисей. — Почему я не знаю, что моя жена кудесничает, да ещё повару в этом помогает?

— Мы хотели на ужин устроить такое представление, тренировались, да вот, подвернулся удачный случай — удивить драконов. Открою вам небольшой секрет. Мы, Девы-Лебеди обладаем большой магической силой, только вот обучить нас некому, приходиться своим умом доходить. И друзья, у меня для вас тема для разговора назрела.

— Так-так, и что за тема? — поинтересовалась Таня.

— Через год, точнее через тринадцать месяцев, нашим девочкам исполнится год, и мы с Елисеем сможем более свободно перемещаться по Роксолани вдвоём. У меня осталась не выполненной ещё одна задача — «Заповедный лес».

— Так ты хочешь следующим летом отправиться туда? — спросил Елисей.

— Конечно. Ты из наших студентов и студентов Военной Академии, чтобы Гудияр не остался в стороне, сформируешь группы для прохождения летней практики под руководством твоей любимой жены.

Над столом прокатился смешок.

— Можно в группы взять по одному представителю лучших студентов Гардарийской Академии. Кстати, пятеро из них будут жить у нас, а шестая уже живёт.

— Чем же ты решила там заняться?

— Ну, сначала рядом с лесом посадить орехи, что хранятся в подвале. С выбором места и посадкой нам поможет Арсентий.

— И много там ореха? Какой орех?

Я переглянулась с Девами.

— Да ведра два. Орех иномирный, наш, — ответила Таня.

— Не тот ли, что растёт за стеной? — поинтересовался Гудияр.

— Он самый, — подтвердила Маша.

— К экспедиции нужно тщательно подготовиться, — перехватил инициативу Елисей. — Взять несколько записывающих шаров. В каждой группе должен быть кто-то с руками, чтобы работать с шаром. В Заповедный Лес нельзя идти в обличии человека, только в обороте. У нас год впереди. Подготовиться успеем, как следует, поищем записи, какие имеются в библиотеках, о Заповедном Лесе и его обитателях. Расспросим Арсентия, что он знает об объекте нашего интереса. Так что, студенты, следующие каникулы предстоят интересные.

— Может, и ко мне направите пару-тройку групп? — попросил Ольх. — У меня тоже есть очень интересный, загадочный объект — озеро. Там что-то непонятное происходит, магией от этого озера так и тянет, как от Грааля.

— Вот видите, какие есть удивительные места в Миррее и Гардарии! Может, и в Дарвении что-то обнаружится? А там, утрясётся в Айзване, наладятся отношения с Великой Степью…. Загадку эльфийских рисунков нужно разгадать. Это же, сколько открывается простора для любознательных! — с пафосом воскликнула я.

Раздались бурные аплодисменты.

Эллениэссень — середина лета. Месяц праздников у эльфов. Но мы пока по гостям не ходим. Честно выдерживаем условие — жить в Тереме всем вместе до последнего оборота самой младшей из нас, по гостям не ходить, у себя не принимать. Только единственный раз в нашем Тереме ночевали Великие Князь с Княгиней Волес. На то была уважительная причина и с разрешения Главного Хранителя. И один раз отобедали у Волес, когда поступали в Академию. Но они, вроде как, родственники.

В середине месяца — три дня — мы объявили в своей вотчине детским праздником «Детунок». В праздничных мероприятиях приняли участие дети от шести — до четырнадцати лет. Большую работу провели наши работники культуры — Лана, Лада и Рина, а так же наши помощники — старшие школьники во главе с Яруном. По возрастным группам дети соревновались в скоростных катаниях на самокатах и роликах, состязались в беге, прыжках в длину и высоту. В больших концертных программах состязались певцы, танцоры, музыканты, шумовые оркестры из Ильмери, Каменецка, из деревень. Показательное выступление представил детский коллектив «Искорка» из детей Махоток и Смородиновки. В качестве призов дети получали игрушки. На ярмарке тоже преимущество составляли игрушки, детские вещи, сладости, напитки для детей и мороженое.

И это только начало!