Закоулки Средневековья

Послесловие редактора

Льюис Френсис Зальцман внес безусловный вклад в формирование экономической истории Англии средневекового периода. По словам самого автора, «эта книга и была написана с определенной целью, но цель эта состояла не в том, чтобы наставлять и поучать, а скорее в том, чтобы заинтересовать и развлечь, что является гораздо более высокой миссией». С присущим ему высокопробным английским юмором, он предваряет эту сентенцию указанием на крайне увлекательный характер его основных исторических штудий. Можем только догадываться, насколько интересными были эти занятия, Зальцман же знал о них не понаслышке, что и вынуждало его пару раз совершать разворот в сторону «более высокой миссии». Три тропинки были выбраны автором для того, чтобы выбежать за рамки опостылевшей обыденности и однообразия: диковинки и экзотические товары, преимущественно предметы роскоши, попадавшие в Англию; далекие путешествия за границы европейского универсума; и вторжение бестиарно-геральдических монстров и чудовищ. Завороженному автору музыкой звучат названия восточных тканей, и в унисон он сам замечает, что никогда не знал и не хотел узнать, что за дерево — альмуг. Так и не разобрался: дамаск, дамаскин, дамаскет — они ведь разные, названия отсылают к общему для всех месту происхождения — сирийскому Дамаску. Ткали ткань в Дамаске, много позже и в Европе, но шелк, как известно, привозили из Китая. А то, что ткань была изготовлена на льняной, хлопчатой, шелковой основе; могла быть с вплетением золотых нитей, а могла без оных, то, что узор на ней был выткан, а не нанесен поверх, осталось за рамками повествования. Равно как и то, что сама по себе бестиарная традиция достаточно четко распадается на два этапа, два разных набора бестий, из общего имеющих только названия: античную и средневековую. А уж геральдические звери — они и вовсе третий набор удивительного в этом списке, вполне отдельный от первых двух. Кому интересно узнать об этой теме подробнее, могу порекомендовать прочитать две очаровательных книги, вышедшие в серии Parvus Libellus ранее: «Василиск античных врачей и магов» и «Василиск: алхимическая мутация», обе одного автора — А. Г. Юрченко. Все гораздо хуже с путешествиями, ибо «количество тех, кто проникал еще дальше на таинственный Восток, было невелико». И забавно, как в глазах автора достоверность сведений сэра Джеффри Ленгли подтверждается сообщениями Гонсалеса де Клавихо. Действительно, не привлекать же местные источники, их ведь писали не англичане и даже не европейцы. По необходимости, позволим себе пространную цитату: «К концу XII века татары, кочевое племя, населявшее регион между Кавказом и Евфратом и исповедовавшее несторианство, приобрели известность в Европе благодаря популярности своего хана, знаменитого пресвитера Иоанна. Однако в 1203 году он был убит ужасным Чингисханом — Моголом из Туркестана, чьи преемники через одно или два поколения переняли этноним и религию покоренных татар. Аргон, царь татар, принял христианство в 1289 году и в союзе с царями Армении и Грузии нанес тяжелое поражение силам султана. Позже, в том же году, его послы прибыли в Европу, получив задание проповедовать новый крестовый поход за изгнание сарацинов из Палестины. Подкрепленные благодарственными письмами папы, они посетили английский двор. Король Эдуард принял их и написал Аргону письмо, в котором выразил радость по поводу предложенного им нападения на султана Вавилона и пообещал приехать лично, как только папа одобрит его поездку в Святую Землю. Чтобы скрепить союз, он пообещал послать царю несколько кречетов, о которых тот просил. Это письмо было написано в сентябре 1290 года, а в следующем году соколы были отправлены вместе с посольством сэра Джеффри Лэнгли». Какого труда стоило бы автору разобраться в наслоениях смыслов, мифов и искажений — далеко не чрезмерного. Но необходимости в этом не было. По его собственному признанию, музыкой звучали названия диковинных товаров. Анализ звуков, составляющих эту музыку, не входил в круг задач автора. Так за кадром повествования осталось то, что Аргун — ильхан Ирана, был внуком Хулагу — внука Чингисхана. Так что поколений прошло не одно-два, а несколько больше. Как и пространство описываемых событий несколько обширнее столкновения интересов нескольких игроков на Ближнем Востоке.

Невротический сценарий крестовых походов уже угас, но фантомные желания повторения очередного цикла были еще живы. Параллельно исчерпался ресурс Монгольской империи в завоевательном движении. Уж больно далеко от верховной столицы происходили события. Сама столица сменила местоположение: из Каракорума центр силы переместился в Пекин (Ханбалык, на нашем — на монгольском). Великие ханы монгольской империи неизбежно превращались в китайских императоров. И если поход на Багдад был общеимперским проектом, в котором участвовали войска всех улусов единой империи, который тщательно и методично готовился несколько лет; то ко времени правления Аргуна объем поглощенных монгольской империей территорий, стран, народов, культур, цивилизаций весьма способствовал усилению междоусобицы в попытках переделить в свою пользу от общего и обширного объема завоеванного, но не консолидации сил ради дальнейшей экспансии. Еще в правление Абага-хана — отца Аргуна — происходят регулярные столкновения и с Чагатаидами, и с Джучидами. И в союзе с царем Киликийский Армении Хетумом II поражения мамлюкам в Сирии наносил Газан — сын Аргуна. Ему не мешало в этом принятие ислама. Но помешало полному захвату Сирии очередное вторжение Чагатаидов. И можно догадаться, что под принятием христианства в 1289 году следует иметь в виду смену Аргуном мусульманской управленческой элиты на христиан и евреев, последовавшую после казни визиря Буки. Религиозная терпимость монгольской империи была непредставима европейцам — ни современникам, ни их потомкам. Но сил, достаточных для того, чтобы сломить мамлюкский Египет, не было ни у христианского Запада, ни у монгольского Ирана. Вот и вынашивались планы объединения усилий и совместных военных действий, которые, что естественно, не воплотились в жизнь, но предоставили возможность обмениваться послами, письмами, подарками. Возможность сэру Джеффри Лэнгли совершить свое путешествие, а Льюису Френсису Зальцману — рассказать об этом путешествии. В этом рассказе потомок Чингисхана становился духовным наследником пресвитера Иоанна, и фантом желтого крестового похода обретал возможность материализации. Стоит ли уточнять, что Великие Моголы начались с Бабура, ставшего падишахом в 1507 году, что несколько позже и описываемых событий, и дат жизни Чингисхана. Да и термин этот опять-таки английские колонизаторы Индии придумали. Сами Моголы, надо понимать, себя так не называли. Бабур, кстати, был правнуком Тамерлана. А чингизидская кровь приливалась через браки с представительницами Золотого рода. Тимур Гурган — зять хана. Да и название Туркестан относится и к месту не совсем тому, и ко времени другому. Таковых собственно было два: Западный Туркестан (он же Русский Туркестан) и Восточный Туркестан (он же Уйгурия). Оба термина в широкий оборот ввели тоже англичане. Не будем судить автора за нежелание узнать, что за дерево — альмуг или разобраться, кому и зачем на самом деле вез письма короля Эдуарда сэр Джеффри Лэнгли. Для этого есть другие книги серии.