28

…Партизанский лагерь «Смерть фашистским оккупантам».


— Пашка! Сукин сын! — закричал старшина, вылезая из шалаша. — Пашка Вихров! А ну подь сюды!

Пацан, который сам себя назначил ординарцем командира, как обычно, появился неожиданно, словно джин. Эта удивительная способность появляться будто из пустоты всякий раз до глубины души поражала Голованко, заставляя его поминать нечистого.

— Вот бисов сын! — вздрогнул старшина. — Где же ты был? Только что же никого не было! А?!

— Товарищ командир партизанского отряда, докладывает…, — звонко и четко начал докладывать Пашка, одновременно косясь куда-то в сторону. — О! Товарищ командир, смотрите…

Готовясь вновь на него прикрикнуть, Голованко не сразу среагировал на эти слова.

— Что? Куда? — он повернул голову в сторону той части лагеря, которая граничила с болотом. — Матерь божья! — непроизвольно вырвалось у него от увиденного. — Вода! Так… Пашка, давай мухой по шалашам! Чтоб через пятнадцать минут здесь никого не было! Давай, давай!

Высокий холм, закрывавший от остального лагеря угрюмый вид на покрытую зеленоватой ряской воду и уже давно ставший частью привычного пейзажа, медленно оплывал.

— Твою…, — шептал старшина, припустивший в сторону холма. — Как же так?

На покрытый мелкой травой пригорке с кое-где выглядывавшим песочком то там то здесь появлялись глубокие провалы, в которых неприятно бурлила болотная жижа.

— Вот, черт, — попытавшись перепрыгнуть через небольшой ров, он вдруг оступился и провалился по пояс. — Устроились называется… Лагерь! Приходи и бери тепленькими…

Сапоги через голенища мигом наполнились водой. Однако это было не самым страшным… Старшина переступил с ноги на ногу, примериваясь вылезти из ямы.

— Какого черта? — болото решило поторопиться, и старшина начал медленно погружаться. — Эй!

— Братки, хватай его! — две пары рук вцепились в него и с единым уханьем вытянули матерившегося командира. — Вот и все…

Еще недавно лагерь, сморенный июльской жарой, почти не подавал признаков жизни, а теперь… Небольшая поляна полностью покрылась водой и превратилась в крошечное озеро с островками, на которых метались женщины и дети.

— Вода слишком быстро пребывает, — пробормотал старшина, окинув взглядом бывший лагерь. — Бойцы, слушай приказ. Женщин и детей переправить к старому хутору… Там высоко, вода не должна дойти. Потом оружие! Вот, черт!

Время стремительно убывало. Вода добралась уже до шалашей и ее уровень продолжал повышаться. То здесь то там возникали водовороты, жадно хватавшие всякий мусор. «Мы здесь времени-то с гулькин нос, а мусора — то сколько! — автоматически отметил Голованко, ставя ногу на очередную кочку. — Говорил ведь, чтобы все закапывали! Нет! Чего только не плывет? Ветки, какие-то тряпки…».

— Какие к лешему, тряпки? — вдруг опешил старшина, опуская с плеч ящик с патронами — в воронке судорожно метался узорчатый кусок ткани. — Упал что-ли кто? Ба, девка!

— Леська! Дочка! — вдруг прорезал воздух отчаянный крик. — Доченька! Леська! Помогите! Леська!

— Стоять! Куда лезешь? Иди, иди отсюда! — резко замахал рукой командир, заметив метавшуюся у воды женщину. — Сама утопнешь! Иди отсюда!

Снимая на ходу гимнастерку, он бросился в воду.

— Командир, вон она! — кричал кто-то со спины. — На право! К дереву!

Бух! В воду еще кто-то прыгнул! Брызги накрыли старшину, на мгновение ушедшего под воды. Глубоко! До дна не достать!

— Еще ближе! Туда! — кричали уже с другой стороны. — Под воду ушла!

Где-то с боку мелькнуло что-то красное… Она! Мощный поток подхватил старшину и понес куда-то в сторону. «Сносит, — проносилось в его голове. — Не вытяну! Слишком сильное течение! Надо нырять!». Глоток воздуха и он ушел под воду.

Темнота! Руки с растопыренными пальцами судорожно загребали воду… Какая-то взвесь обволакивала открытые части тела, оставляя после себя неприятное чувство чьего-то прикосновения. «Где же эта девка? — начинал задыхаться старшина, делая еще один рывок вперед. — А! Вот! Что-то есть!». Правая рука по чему-то провела. Он метнулся туда! Нет! Пусто! … Опять! Уже что-то прошлось по ногам… «Не то! Наверх надо! — изогнулся Голованко, пытаясь всплыть. — Черт! Зацепился!». Правую ступню чем-то зажало. В висках отчетливо заломило! Бум! Бум! Бум! «Нож! — мелькнуло у него. — Нож! За голенищем!». Цепкие пальцы вытянули нож и стали кромсать воду… Какой-то корень! «Опять корень! — уж не соображал он. — Одни корни кругом!».

— Держи его! Да, за ногу! Утянет, сейчас! — сознание с трудом возвращалось в тело. — Сюда его тащи! Вот! Ватник подложи!

Старшина чувствовал, как кто-то рвет на нем майку. Потом его перевернули на живот и он опять отключился.

— Тетя Агнешка, он глаза открыл! — Яркий свет ударил по глазам, заставляя веки зажмуриться.

— Дурак! Он закрыл глаза! — другим голосом закричали уже в другое ухо. — Смотри, видишь?! А! Тетя Агнешка, а Пашка дерется! Тетя Агнешка!

Веки осторожно приоткрылись.

— Где я? — Голованко попытался приподнять головы, но резкая боль свалила его обратно. — У-у-у!

«Определенно, я в лесу, — кося глазами по сторонам, размышлял старшина. — Пацан — это Пашка! Так! Маузер мой, паскудник взял! … А это еще кто? А, Агнешка». Недалеко от его лежака стояла молодая женщина, строго что-то выговаривая мальчишке. Рядом с ней, крепко вцепившись в длинную юбку, с довольным видом стояла кроха в потрепанном платьице.

— Тетя Агнешка, смотрите, — вдруг девочка заметила открывшего глаза старшину. — Смотрите! Я первая увидела! Я первая!

Женщина вздрогнула и с надеждой посмотрела на него. «Что-то случилось, — отчетливо засосало у старшины под ложечкой — таким взглядом смотрят только тогда, когда случается что-то очень плохое. — Точно…».

— Товарищ командир! Товарищ командир! — первым долетел до него обрадованный пацан с маузером, кобура которого свисала через его плечо. — Вот! Видите! Сохранил для вас! Вы прыгнули в воду…, а я вижу… Валяется! Спас пистолет!

— Паша, подожди, — на этот раз на необычный польский акцент старшина совершенно не обратил внимания. — Товарищ старшина, здесь такое… твориться… Дети, идите позовите дядю Сергея! Давайте, давайте!

Проводив взглядом побежавших детей, она испуганно зашептала:

— Это просто ужас какой-то! Сначала вода пошла… Дети напугались! Вон, малышку еле успели спасти! Я так испугалась! Матка Боска! Вода! Кругом вода! Дети кричат!

— Всех спасли? — еле слышно пробормотал он, смотря ей прямо в глаза. — Эту девочку вытащили? Ну, ту, за которой я прыгнул?! Спасли?

Неожиданно она разрыдалась, положив голову на его грудь. Опешивший старшина даже шевельнуться не успел, как женщина его обняла.

— Товарищ старшина, что будем делать? — сразу же взял быка за рога, прибежавший Сергей. — Жрачки нет — вся утонула! Оружие спасли только то, что на нас было… Да, троих не нашли. Утопли, наверное! И девчонка ваша, тоже, того… утонула!

Было видно, что это происшествие совершенно выбило его из колеи. Прежний балагур и шутник испарился — вместо него остался дерганный и хмурый человек.

— Утопла, значит? — Агнешка смущено шмыгнув носиком, оторвалась от старшины. — Мать ее где? Фекла жива?

— Вон она, — нахмурился Сергей, кивая головой. — Похоже, совсем головой тронулась… На коленях стоит да молиться! О дочери словно забыла… Все о сыне своем талдычет. Говорит, что старуха ей какая-то сказала идти сюда… Мол, сын ее здесь! Черт, умалишенных нам только сейчас не хватало! Вон, слышишь командир? Завывает?!

— Приподними-ка. Точно, словно воет кто-то…, — пробормотал Голованко, всматриваясь в подлесок. — Убивается.

…Прямо в грязи на коленях стояла женщина со странным остановившимся взглядом. Не мигая, она смотрела куда-то вдаль и все это время еле слышно бормотала:

— Андрей-ка, сыночек… Где же ты, родненький мой! Что же с тобой приключилось?! Это мамка твоя! Мамка тебя кличет… Сынок, где ты!

Ее руки без устали накладывали накладывали крест. Один за другим, один за другим!

— Андрюшечка…, — шептала она, всхлипывая время от времени. — Сыночек, отзовись! Сынок! Что же с тобой?!

Около ее босых ног, наполовину погруженных в грязевую жижу, шевельнулся мохнатый мох. Длинные волосики, с приставшими к ним кусочками земли, разошлись в стороны и из под земли выглянул тонюсенький корешок. Словно осторожный хорек, он качнулся из стороны в сторону и скользнул к исцарапанной ветками светлой лодыжке…

«Вот-вот! — предвкушение расправы затопило его сознание. — Больше никто из вас не причинит вреда моему лесу… Никто!». Следом за крошечным корешком, из самых глубин земли тянулись узловатые влажные корни.

Загрузка...