Земля: Выживание. Том II

Глава 22

— Какой результат? — коротко и безэмоционально бросил Хирм, едва ли обращая внимание на своего партнера. В основном его глаза были прикованы к лежащему человеку. Со стороны казалось, что он хочет просверлить в нем дыру собственным взглядом.

Мирок сделал глубокий вдох, выпрямил спину, и потянулся руками вверх. После работы с чужими воспоминаниями… всегда накрывало. Ощущение такое, будто ты только-только выплыл с большой глубины. По лицу было заметно, что мужчина чертовски раздражен и раздосадован.

— Я… не уверен. — с раздражением признался тот, тряхнув головой, чтобы окончательно отогнать остаточные эффекты ментального погружения. — Воспоминания просмотрел. Поверхностный слой чистый, тут всё, как всегда: обрывки диалогов, зрительные образы, эмоциональные всплески. Но когда я добрался до нужного временного промежутка… — он прищурился и бросил взгляд на лежащего человека. — Всё стало размытым. Каким-то смазанным. Как будто кто-то тщательно прошёлся именно по этим участкам, и подтёр всё что там было.

— Изменены? Удалены? — переспросил Хирм. Мужчина наконец оторвал взгляд от пленника и медленно развернулся. — Разве их кто-то мог скорректировать?

— Тут основная странность. — медленно протянул Мирок, сжимая и разжимая пальцы. — Если бы их просто удалили, то я бы почувствовал отторжение. Отторжение его разумом самих воспоминаний, ложных. А в случае с изменением. — мужчина прикрыл глаза, и с какой-то злой иронией добавил. — Нет, не думаю что это могли сделать. Тут нет менталистов. А кузнецы, которых мы встретили… там их тоже не было.

— Он мог обмануть сам себя? — голос Хирма по-прежнему был холоден, но в нём появился слегка уловимый оттенок интереса.

Мирок промолчал, задумчиво наблюдая за бегающими строками на ближайшем из экранов. Где-то в стенах снова прошёлся гул работающих систем, а может это был сам город, живущий своей жизнью там, наверху.

— Нет. — наконец сказал он. — Уверен, этот примитив на такое не способен. Он хоть и владеет пси, но явно на начальном уровне. А с учетом тех манипуляций, что показывал… Говорю с уверенностью, что у него нет возможности освоить даже базовую менталистику. — Мирок подхватил со стола нечто, напоминающее стакан, и одним глотком его опорожнил. — Он не мог сознательно стереть или подделать свои воспоминания.

Слова повисли в воздухе. Хирм напрягся, это было видно даже через его маску безэмоциональности. Сделав несколько шагов вперёд, здоровяк приблизился к телу Александра.

— Прямого воздействия не было? — уточнил он. — Может быть импланты? Сам же знаешь, у нас нет возможности полностью его просканировать.

— Никакого. — уверенно отрезал Мирок. — Внедренные импланты оставляют след, как и пси-влияние. Но тут ничего, пусто. Даже остаточного шума нет. — несмотря на предыдущую уверенность, мужчина всё ж таки решил добавить. — Даже если кто-то и вмешивался, то это был бы запредельный уровень. Кто-то из высших менталистов. Использующих крайне тонкие воздействия. Они, да, могли оставить минимальный след.

Хирм не удержался и нахмурился. Весь его вид говорил о том, что он не любит непредсказуемость. А особенно, когда эта «непредсказуемость» напрямую затрагивала его работу. Сейчас, когда Ирис убили Кузнецы. Харп был очень недоволен. Он отдал очень много солваров, чтобы нанять наемника её уровня. Теперь же вообще было непонятно, есть ли ещё кто-то на этой планете помимо кузнецов?

— Он не знал о прототипе. — проговорил мужчина скорее себе, чем своему собеседнику. — Но он точно с ним взаимодействовал. Мы это знаем из беседы с нашим резидентом.

— Ну теперь тут можно только предполагать. — раздражено дернул щекой Мирок.

— Это плохо. Отнесу его пока в камеру. — добавил здоровяк, и подхватив человека за ногу, потянул в сторону подвального помещения.

Хирм делал всё без особых церемоний, в его здоровых ладонях, человек обмяк, как тряпичная кукла, если бы не едва заметное дрожание век, можно было бы подумать, что он мёртв. Но мужчина знал, что тот точно жив. По крайней мере, ему хотелось верить, что Мирок не сделал ничего фатального. Пока что.

Сухое шуршание сопровождало каждое их движение. Тем временем, тело человека оставляло за собой небольшую кровавую дорожку, едва заметную на пыльной поверхности пола. А серый, окружающий их бетон, дрожал, как если бы в соседней комнате работал отбойный молоток.

Двери в соседнее помещение распахнулись перед ними как рассечённая плоть. Створки разошлись в стороны, издавая свистящие звуки. Харперы наспех обустроили свое убежище, поэтому всё выглядело очень скромно и без изысков.

Хирм швырнул пленника за толстую решетку, и активировал ограничители сил. Чисто на всякий случай. Он не верил, что примитив сможет сделать хоть что-то. Но, как учил его наставник, лучшим оружием является предусмотрительность.

Здоровяк ещё несколько секунд смотрел на лежащего парня, словно пытаясь проникнуть во все его тайны, и вызнать, что именно тот скрывает. Его интуиция кричала, что что-то ускользает от их внимания. Но понять что именно — он не мог.

В соседнем помещении пахло химией и перегретыми колбами. В воздухе висела тяжёлая вонь синтетики. Казалось, что кто-то сварил антифриз и распылил его по местной вентиляции.

Лаврентий Павлович сидел на изогнутом кресле, больше напоминающем мягкую кишку, и покачивался, перебирая сухими пальцами по голографической панели.

Ученый был из тех людей, кто даже после смены стороны оставался верен белому халату. Хотя сейчас он больше походил на какого-то персонажа из фантастических книг. Его облачение было нечто среднее, между медицинской формой и хитиновым панцирем. Типичный гибрид, сшитый из неземных материалов.

— Как же прекрасно, как же прекрасно! — бурчал он себе под нос, так и не заметив, как к нему зашли. — Именно это я и искал всю жизнь! Сколько же всего нового, и как много неисследованных вещей.

— Вижу, что ты в хорошем настроении? — холодно бросил Хирм, проходя мимо. — Уверен, что это тот объект, который был в вашей лаборатории?

— Господин Хирм! — старик буквально вскинулся, вытянувшись перед инопланетным командиром почти по-военному. — Если что-то пошло не так, я… я прошу разрешения быть полезным! Уверяю вас, я способен на многое!

Он торопливо стянул перчатки, и не зная куда их деть, сунул в карман халата. Лицо было натянуто в гримасу, которая по всем земным понятиям должна была означать «улыбку». Только вот больше походила на судорожное желание вылизывать собеседнику ботинки.

— Без сложностей не бывает. — очень нетипично и с какой-то философской ноткой заметил Хирм, так и не сбавив шага.

— У господина Мирока не получилось? — Лаврентий Павлович тряхнул седой головой.

Здоровяк остановился, и очень пристально посмотрел на земного ученого. Тот, словно ощутив что подставил шею под острый нож, быстро затараторил:

— Я ни в коем случае не осуждаю, нет-нет-нет, что вы! — его руки метались в стороны, в каком-то защитном жесте. — Просто мы новый вид, и, наша физиология плохо известна там. — показал он головой наверх.

— Если есть что предложить — говори. Просто так воздух сотрясать не надо. — наклонил в сторону голову Хирм. — И запомни… — здоровяк вскинул руку, выпуская эманации силы в сторону ученого. — Никогда не открывай рот в попытках дать оценку нашим действиям.

Лаврентий Павлович не выдержал давления, и моментально припал на колени, напрягаясь всем своим немолодым телом. Он ощущал, что сейчас находился многим ближе к смерти, чем за все годы до этого.

— И… и-извините… такого б-больше не п-повторится. — заикаясь от боли и страха, пролепетал ученый. — Я… я предлагаю, с вашего позволения, применить подобие сыворотки правды.

— Примитив. — рубанул мужчина. — Неужели ты думаешь, что ваши препараты действуют лучше, чем воздействие силой? — с осязаемым скептицизмом спросил он.

— К-как уже говорил… воздействие энергии не изучено на наш вид. А в-вот фа-армакология, её воздействие изучено! — пропищал Лаврентий Павлович.

— Это безопасно?

— Да, конечно, да. В целом б-безопасно. — ученый всё ещё продолжал заикаться после случившегося. Пусть сейчас уже не было воздействия энергии. Но чувство страха. Чувство страха так просто не проходит. — Давайте я в-вам покажу!

Пожилой мужчина резво подскочил к экранам, и начал выводить на клавиатуре какие-то символы. На экране, спустя секунд десять, появился трёхмерный голографический мозг.

Лаврентий Павлович жестикулировал перед ним с яростной энергией дешёвого фокусника, словно надеялся, что его движения смогут убедить и вызвать доверие собеседника.

— Если позволите… я сам войду с ним в контакт. Без физического давления. Мы ведь с ним знакомы, всё ж таки. Он не был похож на дурака. Думаю, что используя препараты, и навыки убеждения, я смогу привлечь его на нашу сторону.

— На нашу сторону? — Хирм приподнял бровь, это движение выдавало его удивление куда больше, чем любые слова. Словно древний хищник, который уловил в разговоре запах чего-то… неприемлемого.

Ученый, тем временем, уже окончательно вошёл в раж. Его лицо покраснело, глаза загорелись. Всё существо старика светилось энтузиазмом. Он словно был в экстазе, но не от препаратов, а от собственного плана.

— Именно! Именно, господин Хирм! Позвольте объяснить! — старик взмахнул руками. Одна из них то и дело проходила сквозь голограмму мозговой схемы. — Всё же, я общался с этим субъектом и работал. Мы вели длительное наблюдение, когда он находился в зоне нашего проекта. И вы знаете, что я заметил?

Ответа ожидать он не стал, и продолжил, боясь, что его мысли испарятся, если их не выговорить:

— Он вполне разумный! У него… как бы это сказать… подвижный и гибкий интеллект! Он не цепляется только за черное, или только за белое. И вполне может анализировать происходящее. У него нет этой тупой, рефлекторной преданности, как у нашего Маркова… — Лаврентий Павлович скривился, как будто съел кислую конфету. — Минимум, я смогу заставить его подумать, что он сам принял решение перейти на нашу сторону!

— Зачем нам тот, кого ещё надо и уговаривать? — холодно бросил Хирм, скрещивая руки на груди. — Нам нужны инструменты, которые можно использовать. А на исследовательскую деятельность… — хмыкнул здоровяк иронично. — Не думаю, что тот способен.

— Согласен, полностью с вами согласен! — ученый встал, выпрямляя спину, и сцепил за спиной пальцы, пытаясь изобразить максимальную степень благоразумия на которую только был способен. — Но вот что я хочу добавить… Этот «инструмент» может быть гораздо полезнее, если он думает, что действует по собственной воле. Понимаете? Мы не насильно из него вытаскиваем данные. Мы подталкиваем его разум к решению, которое нужно именно нам!

Хирм на это ничего не стал говорить. Просто смотрел. Утомлённо, но всё ещё внимательно.

Для старика это было похоже на сигнал к продолжению:

— В общем, план следующий. Мы предоставим ему нужные стимулы. Покажем, что сотрудничество многократно выгоднее. А подкрепим все это химическими препаратами, которые имеют потрясающее действие на наш вид.

Он на секунду опёрся на стол, тяжело дыша, но даже отдышка не сбила его темп:

— А если ещё господин Мирок готов помочь, то вместе мы сможем создать безопасную среду, знакомую ему. Смоделируем его знакомых, любимых, близких.

Хирм стоял и слушал все это, поражаясь, насколько далеко готов зайти этот примитив. За все время, которое их группа работала на этой планете, он убеждался уже не впервые, что местный вид разумных, не имел никакой преданности собственному виду.

Такие мысли вызывали у него некоторое разочарование. Ему тяжело было представить похожее на собственной планете, где все были как один. И за своих сородичей стояли стеной.

А ученый, тем временем, продолжал свою мысль, часть которой уже успела ускользнуть от Хирма:

— Разговор начнется спокойно. Без давления. А параллельно ему будет введен активатор стабилизации, и отключения личностных матриц. Мы сможем вызвать в нём доверие… и довести туда, куда нужно там.

— Что мы сможем от него услышать?

— Всё. — быстро бросил ученый. — Всё, что нам будет важно. Вы сможете либо задать вопросы сами, либо, если захотите, сформируем список. И я уже пройдусь по нему. Мы вытянем даже то, что он никогда бы не рассказал под пытками.

Хирм подошёл ближе. Он возвышался над Лаврентием Павловичем, как хищник над добычей. В его взгляде читалась оценка. Чем-то она походила на «проверку».

— Хорошо, можем попробовать. — кивнул здоровяк и отвернулся.

А за его спиной, в глазах ученого, сейчас можно было заметить яркие и светящиеся звезды. Потому что эксперименты — самое важное в его жизни.

Мои глаза открылись с резким ощущением чужеродной реальности. Влажный воздух пах пылью и ржавчиной. А ещё в нём был какой-то химический привкус.

Под щекой — холодный, шероховатый пол, на который будто только что вылили ледяную воду и забыли её вытереть. Дышать было тяжело, как будто кто-то положил на грудь плиту и лениво на неё надавливал. Но делал это с потрясающей стабильностью. Мозг трещал как старый радиоприёмник, поймавший несколько частот сразу. И, что хуже всего, этот трек был исключительно про боль.

Почему-то сейчас, на каких-то инстинктах, я послал сигнал внутрь. Хотелсь посмотреть свое состояние, но сделать это без тяжелых разговоров с Вейлой. И без утомительных проникновений на нижние слои разума.

Ответом на мои усилия стал дрожащий экран, всплывший в левом углу поля зрения. Биомонитор заискрил, как если бы и он чувствовал себя не лучшим образом.

Физическое состояние: нестабильно. Сильное физическое истощение. Травмы: множественные переломы, легкое внутреннее кровотечение. Резерв пси: тысяча девятьсот шардов. Регенерация пси: четыреста шардов в час. Нейронагрузка: замечено внешнее воздействие. Перегрузка каналов и нейронных связей. Стадия развития: Игнис. Аспект: Преобразование. Аспект: закрыто. Аспект: закрыто

— Ну и… праздник. — пробормотал я в пол.

Каждый вдох отдавался болезненным эхом по ребрам. Вот и как с таким самочувствием планировать побег? Сейчас просто хотелось кричать от усталости, но даже на это не было никаких сил. Одна лишь тишина, в которую вдруг, будто с опозданием, вплелся бодрый голос моей напарницы:

— Просто мы уже успели чуть-чуть подлечиться! — заявила Вейла, звуча слишком радостно для моего состояния.

— Ты вместо того, чтобы пылать таким необоснованным оптимизмом, лучше скажи, что будем делать? — буркнул я, переваливаясь на спину. — Или у тебя там, в твоей золотой головке, уже созрел план побега из этой камеры?

— Ох-ох-ох, это что, мы обижаемся? Или ты просто пафос включил? — усмехнулась девушка. — Алекс, ты валяешься на полу подземной камеры, явно не вашего производства. А твоя компания, это синяки, переломы и внутреннее кровотечение. И при этом находишь в себе силы язвить. Думаю, ты в порядке.

Не знал, скривился ли я от боли, или от её шутки. Хотя, признаться, внутри что-то всё-таки дрогнуло. Её голос всегда звучал как-то… стабильно. Надёжно. А местами и убедительно.

— Нам бы вообще выяснить где мы находимся. Я заметил, что мое ощущение пространства тут работает как-то криво. — выдавил из себя и принялся осматривать камеру. Параллельно попробовал раскинуть сферу. Отклик, хоть и приходил, но был каким-то… искаженным.

Сама комната была глухой и пустой. Именно так по телевизору показывают одиночные камеры в тюрьмах особого режима. Стены были гладкие, тёмно-серые. Без швов, без панелей. Ни окон, ни вентиляции тут не было.

Только на потолке медленно мерцал слабый, почти невидимый светильник, отдающий тусклым белесым свечением. А ещё выше, наверху, нечто похожее на камеру наблюдения. Или что-то похуже.

Я смог подняться на локтях. Сил хватало. Тело, конечно, застонало в ответ. Но сейчас мы его слушать не будем, и просто проигнорируем.

— Попробуем пробить стену? — предложила Вейла.

— Ты же шутишь? — скептически уточнил я. Но на всякий случай, заранее попрощался с жизнью.

— Но попытаться то можно… — как-то неопределенно, с улыбкой в голосе, продолжила напарница.

Решил послушать её, всё ж таки фигни она не советовала. Но сначала хотел просто просканировать пространство, и сделать это точечно. Сила отзывалась на мои импульсы, но делала это как-то… вязко? Правда, в ней всё ещё чувствовалось тепло, мягкое, ласковое. Я приложил руку к стене, и сконцентрировался.

Стена отзывалась, пусть и делала это очень тихо. Было ощущение, что в ней протекала энергия. Но хаотично, без структуры и без логики. Из-за чего выглядела она очень странно. Тёмная, тяжелая, противная. Моя сила медленно проникала внутрь. С осторожностью.

На мгновение показалось, что структура дрогнула, просто пропуская меня внутрь себя. Это придавало смелости и уверенности. Поэтому решено было продолжать.

Но долго делать это не смог, потому что меня спустя пару секунд откинуло от стены, и припечатало в решетку. Похоже стена сопротивляется. Но ведь этого не может быть, верно?

— Ай мать твою… — выругался я сквозь зубы и потёр руку. Веки дёрнулись в небольшой судороге.

— Кажется… тут вплетены ограничители. — Вейла звучала задумчиво. — Похоже, что ребята прилетели подготовленными.

— То есть… — уселся, скрестив ноги. — Меня эта штука не только удерживает, но ещё и мешает пользоваться силами?

— Технически, так и должно быть. — девушка задумалась на пару мгновений, и сразу продолжила. — Но тогда вообще странно, что у тебя получилось использовать энергию.

Я уставился в потолок. Какой же… праздник. Не камера, а прямая заявка на первое место в конкурсе «худший день года». Да и от слов Вейлы, увы, легче не становилось.

— Что ж, есть ещё предложения, моя гениальная наставница? — вздохнул я.

— Нужен анализ, нужно время. — вернулся от неё короткий ответ.

— Ты серьёзно? — не смог удержаться, и скривился. — Не думаю, что у нас есть время. Нас в любой момент могут убить.

— А у тебя есть альтернатива, любимый?

От такого обращения я моментально замер. Она сто процентов это специально… или… нет?

— Хватит играть со мной. — буркнул ей мысленно, прикрывая глаза. — У меня и без этого ментальные травмы.

— Хорошо, мой любимый носитель! — последовал ехидный ответ.

Я вздохнул. Глубоко. Очень глубоко.

Вот только в этот раз съязвить ей в ответ у меня не получилось, потому что до ушей донеслись звуки ходьбы.