Земля зомби. Два локтя по карте

Глава 10 Автостопщики

Едва мы усадили раненых дам на одной из пустующих скамеек у здания вокзала, все сразу куда-то рассосались, затерявшись в шумной толпе, оставив меня и Артёма вместе с ранеными женами.

Первым моим порывом было найти всех и дать им пиз…ей. Совсем расслабились за время сытой и относительно безопасной жизни за стенами Рынка, в результате чего потеряли страх и понятия дисциплины. Но когда первые эмоции схлынули, я поостыл и уже с холодным рассудком решил никого не трогать, пусть погуляют. Для планировки возврата Нивы и мести мне достаточно Артёма.

Какой сейчас толк с Кузьмича, если он уже налакался спирта? Или с Алёшеньки, который очень добрый малый, но ни разу не стратег. Виктор — другое дело, он человек умный и рассудительный, но сейчас, когда он возбудился на бюст Ленина, от него тоже будет не много толку. Проще дать ему осмотреть все памятники ушедшей эпохи, чем принуждать рожать дельные мысли, когда его голова думает о другом.

Поэтому я расслабился и, усевшись на лавочку рядом с Яной, принялся с интересом рассматривать людей, устроивших дискотеку вокруг спиртовоза.

Весьма странные люди собрались здесь, даже на фоне того, что сейчас все странные, с прибамбахами и припизд…ю, которую уже не нужно скрывать, опасаясь потерять работу или угодить в дурку.

Устраивать массовые шумные пьянки в месте, не огороженном даже простейшим забором — это, по нынешним временам, затея сродни попытке массового суицида. Надо побыстрее сматывать отсюда удочки, чтобы не угодить под раздачу вместе с этими беспечными чудаками.

Пьяные беззаботные тюковщики были абсолютно разного возраста: от безусых юнцов до уже почтенных, помеченных сединой, мужиков. Были среди толпы и юные пигалицы и дамы далеко за тридцать.

Казалось, что могло объединять такую разную на первый взгляд публику? Ответ на этот вопрос я не мог придумать, но, внимательно всматриваясь в толпу, делал для себя некоторые выводы, которые могли стать ключом к разгадке. Несмотря на разность возрастов, все люди были чем-то едва уловимо похожи. Сначала я не понял, в чем дело, но спустя некоторое время наблюдений вспомнил слова Виктора, и пазл в моей голове сложился.

Не сказать, что наш коммунист был прав на сто процентов, назвав собравшихся здесь людей бомжами, но его слова были близки к истине. Я сейчас не брал классическое понимание этого термина, которое означало, что у человека нет определенного места жительства. Сейчас многие — бомжи, без своего дома и каких-либо документов. Но в данном случае речь шла о неопрятном внешнем виде людей.

Именно это и объединяло их всех, делая чем-то неуловимо похожими друг на друга. Неуместная, неряшливая одежда, в которой присутствовали такие элементы как шорты и сланцы, словно мир не накрылся медным тазом, и мы сейчас находились на пляже, а не в забытом богом месте, в мире, где людей истребляют мертвецы, да и сами люди от них не отстают в уничтожении себе подобных.

Помимо нелепой и неуместной одежды у собравшихся здесь были неопрятные грязные волосы, и всем своим видом они походили если не на бомжей, то как минимум на бродяг, которые не могут сидеть в четырёх стенах и всегда убегают из дома, предпочитая жить на улице, под открытым небом.

Артём, видимо, думал о том же самом, о чем и я, поэтому, понаблюдав за толпой пьяных неопрятных людей, танцующих вокруг спиртовоза, он спросил у меня:

— Ты тоже отказываешься вегить своим глазам?

— Почему же? Они меня ещё ни разу меня не обманывали, поэтому нет повода им не верить. Хотя, вынужден признать, я думал, что подобный контингент уже давно нашел свою смерть — слишком они беспечны и неправильны для этой жизни.

Артём поскреб рукой подбородок, который покрывала редкая светлая щетина, и возразил:

— Не, ну, они, конечно, гаспиз…и ещё те, ужгались спигтом и пляшут, как на дискотеке, но у многих есть огужие, если ты не заметил.

Артём не открыл мне Америку. Я и сам видел, что к цистерне со спиртом были прислонены автоматы и карабины. И заметил, как при нашем появлении народ, несмотря на то, что не прекратил веселье, подвинулся ближе в импровизированной оружейной и готов был в любой момент похватать оружие и начать стрельбу.

— Да видел я, что у них есть стволы, только толку от этого? Ты дозорных на подходе к селу видел? И я нет. А значит, к ним могли незаметно подобраться на расстояние выстрела и перещелкать их, прежде чем они поймут, что происходит, и схватят оружие.

Артём отвел взгляд от меня и внимательно осмотрел беснующуюся толпу, после чего вновь повернулся ко мне и возразил:

— Чтобы их пегещелкать, как кугопаток, нужна очень большая и хогошо подготовленаная ггуппа. Ты посмотги, сколько их тут, и сколько у них стволов!

— Ты думаешь, что у нас мало всяких любителей поживиться чужим добром и крупные банды — редкость?

— Не гедкость, но кгупные банды интегесует кгупная добыча, а у них что бгать, кгоме анализов? Да и те, наверное, хуёв…е!

— Скорее всего, ты прав. Мелкие банды зассут на такую толпу рыпаться, им победа большой кровью достанется, проще гоп-стоп делать одиноким путникам и небольшим группам, а крупные, как правило, пасутся вблизи больших городов, подмяв под себя крупные склады там, где им это изначально позволили. А вот насчёт плохих анализов у этих бродяг я с тобой полностью согласен!

— Вы что, собрались устроить с ними оргию? — насмешливо спросила Татьяна и засмеялась вместе с Яной.

Наши девушки были умнички, несмотря на полученные ранения, они держались хорошо и не раскисали. Хотя в этом заслуга не только их боевого и волевого характера, но и обезболивающего, которым их щедро напичкали.

— Не, спасибо, я лучше под… — ответить своей жене Артём не успел, поскольку громкая музыка затихла и раздался громкий крик.

«Cлавяяяяян!» — хрипло проорал долговязой мужик с лысиной на голове, взобравшись на цистерну со спиртом.

Ему в ответ громко заорала и заулюлюкала толпа, похожая на дикарей, которым вождь сообщил что-то радостное.

Артём нахмурился, разглядывая орущего мужика, словно пытаясь что-то вспомнить, а я вместе с девочками просто ждал, что будет дальше, не просто же так он залез туда и привлек внимание толпы.

Долговязый, тем временем, дождался, пока крики и другие громкие звуки, издаваемые толпой, утихнут, и продолжил громко выкрикивать слова хриплым голосом:

— Автостопщики! Вы давно знаете меня, а я — большинство из вас! Мы не раз мигрировали по всей стране, зависая в каждом городе по пути, в том числе и в Воронеже! И сейчас ко мне обратился с просьбой о помощи мой новый знакомый из Воронежа — Кузьмич! Вы его не знаете, да я и сам его едва знаю! — пьяно покачиваясь и припадая на одну ногу, чудом удерживая равновесие, орал долговязый. — Но почти наверняка все из вас знают славный город Воронеж, где мы частенько зависали на целую неделю, разбивая палатки прямо в центре города, у памятника Биму, где тусили байкеры! Местные были к нам гостеприимны и пили вместе с нами, а сейчас им требуется наша помощь!

Пьяный оратор замолк, переводя дыхание. Из толпы раздались громкие возгласы «Чем помочь⁈», «Что нужно⁈», «Славян, ты только скажи, и мы замутим!».

Артём, внимательно наблюдавший за всем этим, хлопнул себя ладонью по лбу и приговорил:

— Это же пгавда Славян! Вы что, не знаете его?

Девчонки молча переглянулись и пожали плечами, показывая тем самым, что пьяный оратор для них личность неизвестная, а я ответил:

— По мне, так обычный алкаш, как наш Кузьмич, с хера ли я должен его знать?

— Позже гасскажу! — быстро проговорил Артём и замолк, чтобы послушать, что дальше скажет предводитель местных аборигенов.

Тот уже успел отдышаться и продолжал громко вещать, возвышаясь над толпой своих единомышленников:

— Наших друзей из гостеприимного города, в котором автостопщику настрелять на водку было легко и быстро, обидели какие-то крысы, устроив им подлую засаду! Я считаю, что крыс надо наказать, сколько наших автостопщиков было убито подобной гнилью⁈

«Много!», «Дохера!», «Наказать!» — раздались громкие крики взбудораженной толпы.

— Значит, сейчас я смочу горло и скажу вам свои мысли, как ловчее это сделать! — проорал Славян и, приподняв крышку люка на цистерне спиртовоза, потянул вверх деревянный черенок от лопаты или что-то очень похожее на него, только на конце была закреплена не лопата, а крепко зафиксированная пластиковая баклажка, которую обрезали пополам.

Славян под восхищенные взгляды затихшей толпы принялся жадно хлебать спирт большими глотками. Я с ужасом смотрел на него, даже не представляя, как можно так пить чистый спирт, как воду. Кузьмич сейчас по-любому стоит где-то и вытирает слезы умиления, глядя на всё это. В следующую секунду всё резко изменилось! Славян, не отрывая от губ тару, наполненную спиртом, внезапно покачнулся и ёбнул…я с цистерны прямо головой вниз, как манекен, даже не пытаясь выставить перед собой руки или сгруппироваться.

«Ох, еб…ть!», «Пиз…ц!» и другие громкие удивленно-матерные возгласы вырывались из толпы, после чего все резко ринулись к спиртовозу, создавая жуткую давку и вновь наполняя воздух громкими матерными возгласами и криками.

Пару минут вокруг грузовика была бестолковая толкучка и шум-гам, потом на цистерну взобрался патлатый рыжий парень и громко проорал:

— Славян свернул себе шею и сдох! Вы все знаете, что он хотел, чтобы его похороны были круче любого праздника, поэтому не подведем его ожидания! Славян был опытным автостопщиком и много исколесил дорог, поэтому почтим его так, как он этого хотел! Ди-джей, музыкуууууу!

Ди-джей, которого мы не видели со своего места, послушал рыжего и тут же врубил что-то громкое и кислотное, отчего толпа бешено задрыгалась.

Мы все недоуменно переглянулись, Яна спросила:

— Это что сейчас было? Их лидер, или кем он там был, упав с грузовика, сдох, свернув себе шею, а они решили по этому поводу устроить грандиозную тусу?

— Похоже на то. — не менее удивленно ответил я и добавил:

— А меня больше волнует, почему он, прежде чем так нелепо умереть, решил помочь Кузьмичу и нам, соответственно?

— Расслабься, все уже забыли, что он там решил, видишь, как отплясывают. — проговорила Татьяна, кивнув на беснующуюся под громкую музыку толпу.

Артём взглянул на жену, после чего перевел свой взгляд на меня и произнёс:

— Я не стал говогить, что узнал его, когда Славян свою гечь толкал, но тепегь, пока все отплясывают в честь его смегти, я вам гасскажу, кто он такой.

Все с интересом уставились на Артёма, ожидая рассказа о том, кем был этот странный Славян и откуда он знал его. Артём прикурил сигарету, выпустил в небо облако сизого дыма и начал рассказывать:

— Как вы уже слышали, это автостопщики. Не знаю, как и чем они ганьше жили зимой, но летом они всегда собигались в стаи единомышленников или небольшие ггуппы и миггиговали на юга, ггеть свои кости на моге и бухать. Как понятно из названия, котогым они сами себя обозначают, за пгоезд они не платили, пгедпочитая добигаться до моря на попутках бесплатно, голосуя на тгассе. Жили там тоже дикагями, в платках. Навегняка, если вы напгяжете память, вспомните подобных кадгов. Их можно было встгетить на любой тгассе стоящими на обочине, с большими гюкзаками за спиной и голосующими вытянутой гукой с поднятым ввегх большим пальцем, как будто показывали вам, что ваша машина классная.

Артём сделал паузу и пару раз глубоко затянулся, глотая сигаретный дым.

— Да, помню, видел подобных персонажей летом на трассе М4, когда ездил в Новую Усмань. — согласился я, воспользовавшись паузой.

Артём кивнул и, выпустив изо рта дым, продолжил говорить:

— Всё вегно, это были они. Так вот, зимой они все, как я понимаю, тусили в своих гогодах, а в начале лета, когда на югах начинался кугогтный сезон, устгемлялись туда, негедко сбиваясь по пути в стаи и зависая на неделю-другую в тганзитных гогодах. У нас в Вогонеже они каждый год в газном составе зависали на «Собаке», газбивая палатки пгямо под елью у кукольного театга, в центге гогода. И Славян был сгеди них очень автогитетным автостопщиком. Я его хогошо помню, он часто подходил к нам, когда мы там на байках тусили. Шел и, видя нас, огал во всё гогло «Славяяяян!», вот я его и запомнил.

— Я правильно понимаю, что у него было прозвище Славян и, при виде вас, он вместо приветствия орал своё прозвище? Как, например, увидев своих друзей, я бы заорала им «Янаааа!», так? — недоуменно спросила моя жена у Артёма.

Тот усмехнулся и ответил:

— Именно так! А ещё он и его когеша бухали, не пгосыхая, как наш Кузьмич ганьше.

— А, ну тогда ничего удивительного, если его мозг почти полностью разъел алкоголь. — сделала вывод моя жена, найдя для себя логическое объяснение столь странного поведения ныне покойного автостопщика.

— Мне больше интересно, как их всех зомбаки не сожрали и чем его так Кузьмич подмазал, что он готов был за нас сражаться? — перевел я тему разговора в другое русло.

Артём поднялся со скамейки и, отшвырнув окурок сигареты в сторону, ответил:

— Славян тебе уже ничего не гасскажет, а вот Кузьмич может. Если, конечно, уже не напился в какаху. Пойду поищу его и пгиведу сюда.

Проговорив это, Артём направился к грузовику, вокруг которого царило пьяное веселье.

Девчонки что-то тихо обсуждали между собой, а я задумался, анализируя увиденное и услышанное.

Получалось, что мы столкнулись с теми, кого раньше называли кочевниками. Да, сейчас они вовсе не похожи на своих воинственных собратьев из прошлого, которые любили бескрайние степи, лошадей и сражения. Но и Москва не сразу строилась, на это потребовалось немало времени, и то, до конца её так и не достроили, подвели бордюры, которые делали, делали, да так и не доделали. Так и с современными кочевниками, которые были только в начале своего весьма странного и нелегкого пути. Можно смело сказать, что сейчас мы наблюдали зарождение новой ветви кочевых племен.

Как после такого не согласиться с тем, что история циклична и все события развиваются по спирали, повторяя те, что уже происходили ранее, но в более современной имитации.

Долго подумать о повторном возрождении кочевых племен мне не дали Артём с Берсерком. Они вели, придерживая под локти с двух сторон, изрядно опьяневшего Кузьмича, который шел с весьма недовольным видом и постоянно оглядывался на цистерну со спиртом, вокруг которой бушевало безудержное веселье.

Я облегченно вздохнул, Алёшенька цел, вроде не влез ни в какие неприятности, и трезв, как стеклышко. Не парень, а золото: не бухает, дисциплинированный, и пофиг, что немного странный, сейчас все странные, а многие стали откровенно еба…тыми на всю голову.

Получается, почти все в сборе, кроме Виктора, но за него можно не переживать, он сейчас бюсты вождя разглядывает, а не лакает спирт вместе с автостопщиками, поэтому пусть пока ходит, «СССРофилит» на наследие прошлой эпохи, всё равно нужно время — девочкам на отдых и Кузьмичу немного протрезветь.

Тем временем Кузьмича подвели к нашей лавке и отпустили. Он принялся растирать руки в районе локтей и недовольно причитать заплетающимся языком:

— Чё за варварство⁈ Не дадут человеку нормально отдохнуть, проклятые ханжи! Ещё и тащат, как под конвоем!

Меня его стенания не разжалобили, скорее, наоборот, повеселили. Вроде неглупый мужик, уже в возрасте, но порой ведет себя, как подросток, который только дорвался и вкусил прелести взрослой жизни.

— Кузьмич, ты вообще-то поехал с нами выполнять важное задание, а не тусить со всеми подряд, добивая свою печень спиртом! — осадил я его, прервав поток возмущений.

Осознав, что разжалобить нас не получится, престарелый алкоголик убрал скорбное выражение со своего лица и ответил:

— Да всё, всё, не урчите, кайфоломы.

— Никто на тебя не урчит, хотя и стоило бы! Ты лучше присядь и расскажи, откуда ты знаешь… — я замолк, осознав, что говорю о покойнике, как о живом, и поправился. — … знал Славяна и как смог уговорить его помочь тебе?

Кузьмич посмотрел на лавку, где не осталось свободного места, и просто плюхнулся задницей на землю перед лавкой и, поелозив, устраиваясь поудобнее, ответил:

— Да я его и не знаю… знал. — тоже поправился он. — Мы только тут и познакомились. Но он оказался мужиком душевным и крепким, пил спирт, как воду, наравне со мной!

— Да мы видели, как он пил и допился. Не боишься повтогить его участь? — ехидно перебил Кузьмича Артём.

Кузьмич злобно зыркнул на него из-под своих кустистых бровей и, достав из-за пазухи обломанный рычаг тормоза от мотоцикла, который он носил как талисман, ответил:

— Боюсь, очень боюсь! Поэтому теперь не снимаю подарок Бабки и помню его наставление, что, если не брошу пить водку, она меня погубит.

— Эх, жаль, что он так только пго водку сказал, а мог бы вообще пго любой алкоголь сказать, что ему стоило… — с сожалением произнёс Артём, заставив Кузьмича от гнева выпучить глаза.

Зная, что сейчас начнётся извечная перепекала, я встрял в разговор и быстро прервал их:

— Это вы потом обсудите, сейчас меня больше интересует, чем Славян хотел помочь и помогут ли нам теперь, когда его не стало?

Хмурые брови Кузьмича, сведенные к переносице, вернулись на место, лицо разгладилось и злобный блеск исчез из глаз. Старый балагур быстро заводился, но, к его чести, оттаивал и успокаивался он тоже очень быстро. Задумчиво погладив рукой свою щетинистую щеку, он ответил:

— Чем хотел помочь Славян? Душой, всей душой хотел помочь! А помогут ли нам теперь? Да х…й его знает, я бухал и договаривался со Славяном, а теперь главный, похоже, тот рыжий, его я вообще не знаю.

Было видно, что Кузьмич искренне переживает от того, что он старался быть нам полезным, а все его договорённости о помощи, скорее всего, сорвались из-за нелепой смерти пьяного автостопщика.

Я одобряюще хлопнул Кузьмича ладонью по плечу и произнёс:

— Не переживай, мы изначально не рассчитывали на чью-то помощь, поэтому ничего не изменилось, сами справимся, нам не впервой.

Кузьмич приободрился и даже попытался встать, но Артём, протянув руку вперед, надавил ему на плечо, не позволяя подняться с земли, и сказал:

— Только вот бухать дальше мы тебя не отпустим, чтобы быть помощником, а не обузой, сиди тгезвей, пока Виктог не вегнется.

Кузьмич обвел всех пьяным взглядом мутных глаз и сказал:

— О, точно, мумии не хватает. Он что, ходит этих безобидных людей пугает?

— Это ты только думаешь, как бы напакостить, а Виктор у нас изучает местную архитектуру и расширяет свой кругозор! — не выдержал я и подколол Кузьмича.

Минут сорок мы провели, обсуждая различные варианты нападения на тех, кто сам напал на нас. Дело было не только в банальной мести, хотя она тоже имела место быть. Нам нужна была вторая бронированная машина, желательно со всем добром, что было у неё внутри.

Наши обсуждения прервало появление Виктора в компании с рыжим парнем, который провозгласил гибель Славяна со спиртовоза.

Судя по всему, они успели подружиться с Виктором, хотя обычно он не особенно ладил с людьми, предпочитая заливать их из своего перцового баллончика газом, нежели заводить знакомства. Поэтому я очень удивился, когда они приблизились, непринужденно что-то обсуждая, как давние приятели, и Виктор, указав ладонью на своего спутника, произнёс:

— Знакомитесь, это Видлен.

— Он что, нерусский⁈ — непочтительно и нагло спросил Кузьмич.

Парень не обиделся, пожал всем руки в знак приветствия и ответил Кузьмичу:

— Русский, просто родители меня так назвали. Видлен означает «Великие идеи Ленина».

— О господи, ещё один коммунист на мою больную голову! — закатив глаза к небу, страдальческим голосом разразился Кузьмич.

Виктор беззлобно отвесил ему леща и произнёс:

— Голова у тебя болит от того, что ты бухаешь много, нечего тут примешивать коммунистов!

Видлен с интересом смотрел на всё это и улыбался. Дождавшись, пока настанет тишина, он произнёс, обращаясь ко всем сразу:

— Товарищи! — Кузьмич, услышав это обращение, сморщил рожу. — Смею вас заверить, вы очень везучие. В подтверждение моей теории есть как минимум два доказательства: во-первых, Славян попросил вам помочь, а он уважаемый в наших кругах автостопщик и его смерть не отменила его просьбу, скорее, даже наоборот, теперь это, можно сказать, последняя воля умирающего, которую мы обязательно исполним, во-вторых, мы с Виктором придерживаемся одинаковых коммунистических взглядов и, хотя до социальной справедливости в этом мире ещё далеко, но делать первые шаги в этом направлении уже пора, поэтому, как я ранее сказал, вы очень везучие люди, мы поможем вам.

Слова рыжего Видлена удивили всех, кроме Виктора. Сам же Видлен, казалось, наслаждался произведенным эффектом, разглядывая наши удивленные лица. Присев рядом с подозрительно косящимся на него Кузьмичом на землю, он спросил:

— Ну что, делитесь своими планами, как будем разбираться с вашими обидчиками?

Я переглянулся с Артёмом и, разведя руки в стороны, в знак своей растерянности, ответил:

— Нечем делиться, мы строили планы без учёта такого количества помощников, рассчитывая только на свои силы. И, ты не обижайся, но не выглядят все эти люди, как войско, способное смести врага, они больше похожи на смертников, которые отличаются от мишеней в тире только умением двигаться и бухать.

Видлен выслушал меня и засмеялся, а после того, как успокоился, сказал:

— Никаких обид, ты прав! Хоть и не на все сто. Эти люди не воины, но, как ты видишь, они все живы, а значит имеют какие-никакие зубы, чтобы огрызаться и постоять за себя.

В наш разговор влез Артём, спросив у рыжеволосого:

— Зубы не помогут, но со стволами, как я успел заметить, у вас пгоблем нет. Вопгос в дгугом — как хогошо они умеют ими пользоваться? Особенно когда почти все поголовно налакались спирта.

— Думаю, откровенно хреновые воины будут, мы же не готовились сегодня воевать, нам нужен был отдых после долгого путешествия с югов. Поэтому мы и забурились подальше от трассы и цивилизации.

— Прихватив цистерну спирта с собой! — едко вставил Кузьмич, мне показалось, что в его голосе были нотки зависти.

Видлен вновь засмеялся, а отсмеявшись ответил:

— Конечно, мы же автостопщики и привыкли, что отдых не проходит без музыки и на сухую.

— Ладно, это всё замечательно, но вегнемся к более актуальной и волнующей нас теме. — сказал Артём, в глазах которого появился хитрый блеск, который свидетельствовал о том, что он родил какой-то хитрый план и спешит им поделиться. — Я пгедлагаю не бгосать в мясогубку пьяных автостопщиков, им достаточно пгосто отвлечь внимание пготивника и пошуметь, а мы зайдём к ним с тыла и сами их пегебьём. Судя по интенсивности стгельбы, котогую они вели по нам, их там не много.

— Хороший план, одобряю! Пошуметь мы любим, а умирать никто не хочет. Что от нас требуется? — одобрил план Видлен.

Артём достал из рюкзака, стоявшего у его ног, карту и внимательно принялся её изучать. Спустя короткое время он ткнул указательным пальцем в точку на трассе, недалеко от места засады, и сказал:

— Как стемнеет, остановитесь вот тут и устгоите шумную тусу, как сейчас, а остальное мы сделаем сами. Но пгедупгеди своих, чтобы были настогоже, вгяд ли пготивник осмелится напасть пегвым на такую большую толпу, для этого им пгидётся оставлять подготовленные заганее позиции. Но помимо людей там ещё есть целая огда мегтвецов, котогых не стоит сбгасывать со счетов, особенно в темноте, котогая этим твагям не помеха.

— Земётано, с наступлением темноты мы выдвигаемся сюда и устраиваем шумную тусу. — подтвердил Видлен, указав на карту, именно туда, где раньше был палец Артёма и проходила трасса М4.

Прежде чем он ушел, мы обменялись радиочастотами на экстренный случай, договорившись без необходимости не нарушать тишину в эфире, и обговорили мелкие детали.

После того, как Видлен ушел, все перебрались в наш автомобиль.

Сначала занялись ногой Татьяны и сменили ей повязку, после выдали им с Яной новую порцию обезболивающих таблеток и комфортно разместили их на полу, настелив всякого мягкого барахла.

Окончив с врачеванием, Артём уселся за руль и плавно тронулся, стараясь вести машину аккуратно. Отъехав подальше от посёлка, он заглушил двигатель, мы принялись обсуждать мелкие детали нашего плана.

Пока шла шлифовка каждой мелочи, я достал спиртовые таблетки и портативную горелку и вскипятил себе воду, после чего, засыпав туда тройную порцию кофе, принялся пить очень горький, но бодрящий напиток. Ночь предстояла долгая и трудная, поэтому можно немного пожертвовать здоровьем, ради ясности ума.