Земля зомби. Два локтя по карте

Глава 8 Неприятный сюрприз

Дорога от крепости на Кудыкиной горе, в которой обжились реконструкторы, до трассы М4 пролетела незаметно и без приключений. Мы обсуждали увиденное, восхищались одними моментами и спорили над другими. Единственное, в чем мы пришли к единственному мнению, так это в том, что навыки ролевиков, которые в цивилизованном мире всем казались ненужной детской забавой, оказались весьма полезными после того, как цивилизация рухнула.

Берсерк от счастья сиял, как отполированный самовар у заботливой хозяйки. Ему очень понравилось всякое рыцарское снаряжение, что было не удивительно. Все знали, что он недолюбливал огнестрельное оружие, хоть и умел вполне неплохо справляться с автоматом, но предпочитал орудовать своей любимой кувалдой, которая в его сильных руках была очень страшным оружием.

Но больше всего из увиденного его впечатлил огромный змей Горыныч, который своим страшным рыком стягивал всех зомбаков к себе.

Я прекрасно понимал здоровяка, который в некоторых моментах не далеко ушел в развитии от подростка. Даже меня, уже довольно зрелого дядю, Горыныч, когда я увидел его впервые, очень впечатлил.

Наверное, больше, чем Горыныч, меня смогла впечатлить только скульптура «Родина-мать зовет!» в Волгограде. Но это отдельная история, от осознания которой испытываешь одновременно такие противоречивые чувства, как гордость и ужас. Гордость за наших предков, которые сражались за свою Родину и ужас от количества жертв и горя, которое принесла та война.

Мои горестные мысли, улетевшие далеко в сторону города-героя Волгограда, вернул на место громкий смех в салоне Газели. Пока я вспоминал Родину-мать и восхищался её величием и энергетикой, которую можно почувствовать только находясь непосредственно на Мамаевом кургане, Кузьмич подшутил на Берсерком, заставив его густо покраснеть.

Глядя на Алешеньку, который сидел красный, как вареный рак, я тоже засмеялся. Берсерк, не зная, куда деть глаза от смущения, уткнул их в пол и недоверчиво спросил у Кузьмича:

— Ты правда считаешь, что я похож на великого богатыря Алешу Поповича и мне нужно настоящее боевое оружие, как у богатыря?

Кузьмич, хитро щурясь, улыбался «голливудской улыбкой» во все свои 18 зубов, половина из которых была в весьма плачевном состоянии. Дружески хлопнув Берсерка ладонью по плечу, он ответил:

— Конечно, похож, тебя даже зовут так же! Я бы даже сказал больше, ты похож на самого главного из тех троих богатырей, на дядьку Черномора!

Услышав это, Артём не выдержал и засмеялся, кинув быстрый взгляд через плечо в салон, он сквозь смех проговорил:

— А тгетий богатыгь кто, Дагт Вейдег или Халк? Ты, дугная твоя голова, только фогмулу спигта знаешь наизусть, а во всём остальном путаешься, даже сказочных гегоев из газных сказок умудгился пегепутать.

Кузьмича нисколько не смутило разоблачение его оплошности. Посмотрев на затылок сосредоточенно следящего за дорогой Артёма, он усмехнулся и ответил:

— Ты крути педали, пока тебе леща не дали! А с персонажами из сказок я и без картавых разберусь, если мне надо будет! — сказав это он на секунду замолк, а потом, широко раскрыв глаза, поднял указательный палец к потолку и взволнованно заговорил:

— Артём, Артём! На меня только что снизошло озарение! Я, кажется, знаю, почему ты картавишь! Тебя в детстве баба Яга изнасиловала, а есть не стала, потому что ты костлявый и противный!

Артём ухмыльнулся и ответил:

— Молчи, дугалей, не с твоими пгоспигтованными мозгами пытаться тут шутки шутить. Но если хочешь услышать сказочную вегсию, почему ты такой долб…ёб, то пожалуйста. Ты явно пил из лужи, из котогой нельзя пить, но стал не козлёночком, а пьянчугой, а после гуси-лебеди тебе последние мозги склевали и насгали туда!

Кузьмич, услышав это, возмущённо вскинул брови, а его глаза зажглись блеском, за которым всегда следовал шквал неподдельных эмоций и отборного мата. Зарождавшуюся в машине бурю, прервал Виктор. Несильно ударив Кузьмича локтем по ребрам, он сказал:

— Может, вы уже заткнетесь оба⁈ Я не хочу целый час слушать, как вы будете со смаком рассказывать друг другу об изнасиловании сказочными персонажами и прочую хуе…у!

— Виктор прав, нам достаточно одного богатыря Алешеньки, чтобы жизнь была сказкой, а слышать ваш бред нет желания. — поддержал я Виктора, и буря из взаимных оскорблений, щедро приправленных грязными ругательствами, утихла, не успев набрать силу.

Кузьмич кинул немного разочарованный взгляд на Артёма, явно расстроенный тем, что ему не дали вволю поскандалить, и вновь переключил внимание на Берсерка:

— Так вот, о чем я говорил, пока этот пёс картавый не перебил меня? А, вспомнил! Ты у нас реальный богатырь. Такой же большой и сильный и, конечно, тебе нужно будет заказать самое настоящее оружие, меч или топор, или другую какую-нибудь смертоносную херню, название которой я даже не знаю.

Алёшенька восхищенно слушал Кузьмича, смотря на него, как на бога. Я досадливо поморщился и, закурив сигарету, выпустил из-за рта облако горького дыма и с трудом сдержал себя, чтобы не наорать на Кузьмича матом.

Не скажу, что я грамотный психолог, скорее, наоборот, я так же далек от психологии, как луна от меня, а может, и дальше. Но даже я понимал, что Кузьмич, найдя свободные уши Берсерка, радостно нёс ахинею, развлекая себя и не осознавая, что его собеседник воспринимает каждое его слово за чистую монету.

Решив проучить Кузьмича, чтобы впредь думал, что и кому следует говорить, я посмотрел на светящегося от счастья Алешеньку, подмигнул ему и сказал:

— Да-да, Кузьмич правду говорит. Более того, он подкрепит свои громкие слова делом и на обратном пути закажет тебе у кузницы то оружие, которое ты пожелаешь!

Услышав это, Берсерк, от переполнивших его радостных эмоций «слегка» приобнял Кузьмича, отчего у того захрустели ребра.

С трудом сдерживая смех, глядя на покрасневшего Кузьмича, который пытался вырваться из объятий Берсерка, я громко спросил:

— Думаю, все согласны со мной?

Алёшенька перестал сжимать Кузьмича и вполне ожидаемо первым подтвердил своё согласие. Все остальные, не скрывая своих ехидных улыбок, тоже проголосовали за. И только Кузьмич, весь взъерошенный и красный, молчал, злобно сверкая выпученными глазами, судорожно глотая воздух ртом, как вытащенная из воды на берег рыба.

Я переглянулся с Артёмом, который улыбался и крутил руль, объезжая препятствия и ямы на дороге, и подмигнул ему.

Кузьмич, получив за свой длинный язык без костей необычное проучение, насупился и сидел молча. Виктор достал из рюкзака какую-то книгу и читал её, заинтересованно сверкая очками. Берсерк завис, уставившись со счастливой улыбкой в одну точку, явно представляя себя с огромным мечом или топором. Артём рулил, неотрывно следя за дорогой, периодически сверяясь с картой. Я тоже посматривал на дорогу, не забывая иногда кидать взгляды в боковое зеркало, проверяя, что Нива едет следом за нами.

Так мы ехали почти час, пока за очередным поворотом не обнаружили весьма странную картину, от которой Артём резко вдавил педаль тормоза в пол, взбодрив всех в машине и получив порцию мата в свой адрес.

Сзади тут же завизжала покрышками по асфальту Нива, применившая вслед за Газелью экстренное торможение, из рации раздался взволнованный голос Яны:

— Что случилось⁈

Я схватил рацию и, зажав клавишу вызова, ответил:

— Пока ещё не понятно, тут месиво какое-то из машин и мёртвых зомбаков. Вы, на всякий случай, сдайте назад метров на пятьдесят, чтобы мы могли тоже свалить в случае опасности. Как поймем, что дальше делать, выйдем на связь.

Положив рацию обратно в подсумок, я проследил в боковое зеркало, как Нива развернулась и поехала в обратном направлении. После этого посмотрел на товарищей, которые подошли к нам с Артёмом в переднюю часть автомобиля и молча смотрели вперед через лобовое стекло, и спросил у них:

— Какие мысли, господа?

— Не нгавится мне всё это! — первым ответил Артём.

— Этот какой-то пиз…ц! — в своей манере отреагировал Кузьмич.

Виктор поправил очки и произнёс:

— Согласен с обоими ораторами.

Берсерк просто молча смотрел вперед сквозь лобовое стекло.

Я был согласен со всем сказанным. Нашему взору открывался затяжной поворот, огороженный высокими отбойниками, которые не позволяли съехать с трассы и объехать всё это вдоль лесополосы, по обочине. Участок трассы, на сколько хватало взора, бал хаотично заставлен машинами, среди которых был узкий постоянно петляющий проезд. Ширина проезда позволяла проехать даже грузовому автомобилю, не то что Газели и Ниве, но делать это можно было только на очень маленькой скорости.

В принципе, подобное, хоть и редко, но встречалось и не обязательно было кем-то спланированной засадой. Необычным было то, что всё пространство вокруг было усеяно телами недавно застреленных и раздавленных мертвецов, их было много, очень много.

Невольно вспоминалось сражение с сектантами, к которому прижилось название «Священная война». Там проклятые сатанисты использовали огромную орду мертвецов в своих целях, пустив их на нашу сборную армию под дымовой завесой, которую образовали горящие покрышки.

Тогда мы смогли отступить, понеся при этом немалые потери убитыми, ранеными и покалеченными, а уже после, перегруппировавшись, превратили орду мертвецов в кровавый фарш, стреляя по ним из всего, что может стрелять, и давя уцелевшими броневиками.

Так вот, сейчас перед нами было нечто очень похожее на то побоище. Точно такое же, вызывающее приступ тошноты, ужасное зрелище. Всё пространство в округе было усеяно телами мертвецов, большинство из которых раскинули по асфальту мозгами ввиду того, что поймали пули в свои тупые головы. Были и раздавленные автомобилями, эти выглядели ещё хуже: жуткие переломанные куклы, из которых торчали вылезшие в разные стороны сизые внутренние органы.

Чёрт побери, когда меня уже перестанет мутить от подобного? Вроде уже достаточно насмотрелся, а всё равно становится дурно.

Делая глубокие вдохи, чтобы унять подбирающуюся к горлу тошноту, я поморщился и мысленно выругался. Мой мозг, видя это кровавое месиво, как будто с издевкой воспроизвел ужасный смрад, который там стоит, хотя в салоне воздух был чист, Артём остановил автомобиль сразу, как только увидел всё это непотребство прямо по курсу.

От борьбы с тошнотой меня отвлёк Артём, громко сказав:

— Давайте уже гешать, мы едем дальше пгямо, чегез весь этот пиз…ц, котогый, кстати, очень похож на ловушку или газвогачиваемся и валим отсюда, пока опять не нашли ненужные непгиятности?

— Давай лучше свалим, пока не поздно. — без тени раздумий ответил я, с опаской осматривая густую лесополосу, которая шла по обе стороны от трассы.

Будь за отбойником открытое поле, ещё можно было бы рискнуть и поехать через этот затор, но там был лес, в котором могла укрыться целая армия бандитов в ожидании, когда незадачливые путники вползут в затор и максимально снизят скорость, чтобы атаковать их.

Моё решение было поддержано единогласно, Артём начал разворачивать автомобиль, а я, взяв рацию, зажал клавишу вызова и произнёс:

— Девочки, мы решили объехать это стрёмное место, теперь вы в голове колонны, мы за вами. Ищите место, где можно преодолеть отбойник и съехать с трассы.

— Неужели в кои-то веки ваши задницы не потянуло на приключения? — раздался в ответ голос Татьяны, в котором чувствовалась не только насмешка, но и явное облегчение от принятого нами решения.

Я улыбнулся и ответил:

— Если что, ещё не поздно развернуться.

— Нет, уже поздно! Мы поехали, догоняйте, отбой.

Нива действительно быстро тронулась с места и покатила вперед. Мы плавно разогнались и, набрав скорость, поехали за ней следом, держа дистанцию между машинами метров в тридцать.

— Ну и чё там за херня была? — почти сразу прервал молчание Кузьмич, который от увиденного позабыл, что обиделся на нас после того, как мы сказали Берсерку, что он закажет ему у кузнеца оружие, и великан на радостях чуть не сломал его в своих крепких объятиях.

— Не знаю, хочешь, вегнёмся, и ты всё газведаешь, а потом нам гасскажешь? Тебя всё гавно не жалко, ты стагый и вгедный алкаш. — пошутил в ответ Артём, за что был послан Кузьмичом в пешее эротическое путешествие.

Виктор принялся чесать щёки ладонями, водя ими по бинтам, которыми было замотано всё его лицо, кроме глаз, носа и рта. Заметив это, я напрягся и, внимательно наблюдая за его действиями, встревоженно спросил:

— Витя, с тобой всё нормально?

Не прекращая чесать лицо через бинты, он немного растерянным голосом ответил:

— Я бы рад ответить «Да», только сам не уверен в этом. Как увидел то месиво, сразу вспомнил, как получил там, у Чернавского моста, ожоги, и лицо начало сильно зудеть.

— Это флэшбеки, бывает, попей воды и успокойся. — посоветовал ему Артём.

Кузьмич, услышав необычное слово, решил не к месту блеснуть своей эрудицией и, напустив на себя важный вид, который совсем не соответствовал атмосфере, царившей в салоне автомобиля, произнёс:

— О, я слышал про это, у ветеранов вьетнамской войны такое было, они просыпались ночью и орали от ужаса, им казалось, что они опять там, и повсюду проклятые вьетконговцы. — проговорил он с умным видом и, кинув взгляд на Виктора, спросил. — Тебе, случайно, проклятые вьетконговцы, затаившиеся на верхушках деревьев, не мерещились?

Витя от такого вопроса настолько ох…ел, что перестал чесать покрытое бинтами лицо. Уставившись огромными из-за линз очков глазами на Кузьмича, он, не мигая, словно змея, гипнотизирующая мышь, произнёс голосом, в котором слышалось раздражение:

— Я даже не знаю, что меня больше сейчас оскорбило! То, что твои шутки не смешны и бестактны или то, что ты назвал проклятыми вьетконговцами смелых коммунистических воинов Вьетнама, союзниками которых в той войне был СССР!

На этот раз Кузьмич даже сам понял, что перегнул палку и извиняющимся тоном затараторил:

— Давай не будем ссориться и портить отношения? Ну, ляпнул, не подумав, с кем не бывает, главное, что твои коммунистические вьетко… ой вьетнамцы, там знатно закошмарили пендосов, не даром флэшбеки связывают именно с той войной.

— Кстати, вообще-то я тебя вылечил, ты больше не пытаешься разодрать свои бинты! — начав говорить заискивающе, радостно закончил под конец Кузьмич, пытаясь выставить свой косяк в виде подвига.

Виктор слушал его, сверля недобрым взглядом, но под конец не выдержал и заулыбавшись согласился:

— А ты прав, лицо действительно перестало чесаться, но всё равно, ты хоть иногда думай, что говоришь.

— Для этого нужны мозги, котогых у него нет. — встрял в разговор Артём, но в этот раз не сумел задеть подколкой Кузьмича, тот махнул рукой и спокойно ответил:

— Это у тебя мозга не хватает даже на произношение одной буквы ноГмально, а я только что провел сеанс шоковой терапии.

Оценить по достоинству медицинский гений Кузьмича нам не дали, сработала рация, и голос Татьяны произнёс:

— Мы видим съезд с трассы, фура снесла три секции отбойника и врезалась в лесополосу, расчистив нам дорогу.

— Отлично, тогда съезжаем и едем вдоль леса, обратно, дорога за отбойником там была свободна. Вы так же первые, если где застрянете, вас легче вытащить Газелью, чем наоборот. — произнёс я в рацию, на что она коротко ответила:

— Хорошо, съезжаем.

Нива сбавила скорость и, прижавшись к правой стороне дороги, по дуге свернула на обочину. Мы повторили её маневр, переехав поваленный железный отбойник, который валялся на земле сильно деформированный после удара многотонной фуры.

Сам грузовик стоял с сильно помятой мордой, уткнувшись в деревья. Его красная кабина была покрыта толстым слоем пыли, длинный белый прицеп с большим логотипом уже несуществующей транспортной компании стоял с распахнутыми настежь задними створками. рядом валялись обрывки коробок, целлофан и с десяток трупов зомби. Видимо, груз уже давно прибрали к рукам мародёры.

Проводив взглядом умершего красного великана, который когда-то бороздил дороги страны, развозя грузы, я грустно вздохнул. Вот жили люди раньше и не думали о том, что живут очень даже хорошо. Скорее всего, водила фуры ругал свою работу, грыжи в спине, пробки на дорогах и дорогой бензин, даже не подозревая, что спустя год почти любой человек отдаст всё что угодно, лишь бы вернуть назад то беззаботное время. Хотя, наверное, есть и те, кто сейчас неплохо пристроился, упивается беззаконием и не желает, чтобы всё вернулось как раньше.

За размышлениями дорога пролетела быстро. Увидев уже знакомый поворот трассы и затор, я прогнал все посторонние мысли из головы и сосредоточился на окружающей обстановке.

Внимательно рассматривая все через стекло, я не заметил каких-либо изменений за время нашего отсутствия. Всё так же неподвижные искорёженные автомобили и горы кем-то упокоенных зомбаков.

Нива неспешно ехала в десяти метрах перед нами, мы, покачиваясь на кочках, ползли вслед за ней. В машине было тихо, все напряженно смотрели в окна и молчали.

Я посмотрел на лесополосу справа и, не увидев ничего подозрительного, повернул голову налево, рассматривая машины и трупы зомбаков на асфальте. Внезапно Артём вновь резко вдавил педаль тормоза, злобно матюгнувшись, схватился за рацию и взволновано спросил:

— Вы целы⁈

Глянув в лобовое стекло, я почувствовал, как от волнения у меня вспотел лоб. Нива, в которой были Таня и Яна, почти полностью провалилась под землю, нырнув в глубокую яму носом. На поверхности торчала только задняя часть автомобиля. Как они могли не заметить эту яму⁈

Внезапно справа от нас, на трассе, раздался взрыв. От неожиданности я дернулся и повернул голову в сторону источника шума, успев увидеть поднимающийся в небо огонь, который мгновенно затух, превратившись в облако черного дыма. Да что тут, бл…ь, происходит⁈

От панических мыслей меня отвлекла сработавшая рация.

— Мы живы и вроде целы. — раздался голос Яны.

По лицу Артёма было заметно, что эти слова сняли у него с души большой камень, но когда он заговорил в рацию, его тон всё ещё был взволнованно-сердитым:

— Вы куда, бл…ть, смотгели, что не увидели оггомную яму⁈

— Тихо, дорогой, не ори! Ямы не было, когда мы ехали, была ровная дорога, а потом машина провалилась, так что это ловушка. Что там происходит и взрывается наверху, скажи лучше.

Артём побледнел, все схватили в руки оружие, пытаясь рассмотреть, где засел враг, но всё вокруг было спокойно, если не считать небольшого взрыва, который недавно прогремел рядом.

— Не знаю, что-то сгеди машин взогвалось, вгоде не сильно, и больше никого не видно, сидите пока в машине, не вылезайте, сейчас пгидумаем, как вас спасти.

Закончив разговор, Артём спрятал рацию и спросил:

— Что будем делать?

— Для начала нужно понять, где враги и сколько их, а самое главное — почему они не стреляют? Может, смогли срисовать, что машины бронированные, и ждут, пока мы выйдем? — высказал я свои мысли.

Артём молчал, обдумывая услышанное.

— Тогда нам тут до темноты придётся сидеть. — произнёс Виктор.

— Да хоть неделю, лишь бы девчонок без лишнего гиска вытащить! — злобно отреагировал на его слова Артём, начав от волнения картавить больше, чем обычно.

Я положил ему на плечо руку и сказал:

— Успокойся, там и моя жена, мы их обязательно вытащим, но для этого нужен холодный рассудок. Давай для начала попробуем понять, для чего нужен был этот взрыв.

— Чтобы приманить их! — проговорил побледневший Кузьмич, указывая рукой в сторону леса.

В машине вновь раздались громкие бранные выражения. Между деревьев в нашу сторону брели мертвецы. Их было так много, что, казалось, сам лес ожил и шевелился.

— Что будем делать⁈ — взволнованно снова спросил Артём.

Я кинул взгляд в сторону леса, откуда уже вышли первые зомбаки, и ответил:

— Не знаю! Нашим девкам мертвецы не страшны, они не смогут проникнуть в броневик. К нам им тоже не попасть, но если их будет слишком много, то они окружат нас плотным кольцом, обездвижат и неизвестно, хватит ли у нас патронов, чтобы перестрелять всех.

— Будем губить, колоть, гвать гуками и зубами, если не хватит патгонов! — яростно произнёс Артём, на что Виктор каким-то виноватым тоном, пряча от него взгляд, ответил:

— Боюсь, нам не дадут рубить и колоть их на улице, те, кто всё это организовал. Нужен другой план, причём срочно!

Артём кинул злобный взгляд на Виктора, но промолчал.

Мертвецы тем временем уже вышли из леса и приближались к нам, а за ними шли другие, мелькая между деревьев, и конца этой огромной толпе не было видно.

— Я знаю, что идея безумная, но пока другой нет, предложу её. Я готов рискнуть своей проспиртованной шкурой и попытаться отвести это полчище мертвецов подальше, от вас требуется только не мешать мне и сидеть тихо, а потом спасти девушек. — неожиданно выпалил Кузьмич.

— Бред! — коротко охарактеризовал я его идею.

— Может, и бгед, но чегез пагу минут и он будет невыполнимым, а пока я готов гискнуть вместе с ним. — внезапно поддержал Кузьмича Артём.

— Да вы оба сошли с ума! Как мы тут втроем без снайпера будем отстреливаться, когда обозначат себя те, кто всё это устроил⁈ — возразил я.

Я пойду с Кузьмичом, неожиданно произнёс Берсерк, отложив автомат и придвинув к себе свою кувалду.

Кинув взгляд на приближающихся мертвецов и не находя другого варианта, я тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, Кузьмич, твоя взяла, только не забудьте свои рюкзаки и смотри, за молодого — головой отвечаешь!

— Мы его ещё женим! — воскликнул Кузьмич, накидывая свой рюкзак за спину.

— Поначалу держитесь ближе к мертвецам, они хоть как-то прикроют вас от вероятных стрелков со стороны леса. — посоветовал я напоследок Кузьмичу и Берсерку, прежде чем они выбежали в боковую дверь Газели, которую я тут же захлопнул за ними.

— Что там у вас? Вы нас планируете спасать? — не вовремя ожила рация.

Я выхватил свою, сделав Артёму знак рукой, чтобы он не отвлекался и выцеливал вероятного противника, и ответил:

— Девочки, сидите тихо, у нас тут много красноглазых гостей, ничего не бойтесь, работаем над вашим спасением, конец связи.

Дав последней фразой понять, что сейчас не самое лучшее время для радиопереговоров, я с волнением смотрел, как Кузьмич с Берсерком бегут навстречу толпе мертвецов, словно они решили покончить с жизнью и стать частью красноглазого легиона.

Только всё было наоборот, старый пройдоха и Берсерк бежали вдоль толпы мертвецов, которая рыча тянула к ним руки, норовя схватить их, как раз из-за того, что очень хотели жить. Причем не просто жить, а ещё и спасти своих товарищей, то есть нас.

Я с волнением наблюдал за опасным смертельным забегом друзей, который балансировал на грани безумия. Они держали дистанцию от мертвецов не более метра. Любая ошибка в такой ситуации могла стать смертельной. Стоило одному из них хотя бы немного споткнуться, и его тут же растерзает толпа взбудораженных мертвецов, накрыв, как лавина. Только эта лавина будет из красных глаз, в которых плескается нечеловеческая ненависть, и обломанных гнилых зубов.

Мы наблюдали за всем этим, затаившись в задней части автомобиля, чтобы чрез прозрачное лобовое стекло нас не было видно зомбакам и они не отвлеклись от преследования Кузьмича и Берсерка.

Тем временим двое авантюристов успели отбежать на приличное расстояние, возвращаясь назад, откуда мы приехали. Кузьмич на бегу сделал пару беспорядочных выстрелов в своих жаждущих плоти преследователей.

За толпой мертвецов, которая преследовала их, было плохо видно результаты его стрельбы, вроде не один зомбак не пострадал, поскольку страдания им доставляла только пуля, попавшая в мозг, все остальные ранения были для них несущественными и не доставляли им боли или дискомфорта. Но, как я понимаю, целью Кузьмича было создать шум, чтобы твари не думали оставлять преследование, а не попытка упокоить пару мертвецов, которых было очень много.

Окинув взглядом огромную толпу, я даже примерно затруднился ответить, сколько их: может, пять-шесть сотен, а может, и вся тысяча. В любом случае, слишком много, чтобы тратить на них боеприпас и оставаться почти в самом начале маршрута без боекомплекта.

Во всей этой ситуации радовало одно — мои самые худшие опасения не оправдались, Кузьмича с Берсерком никто не пытался подстрелить, как только они оказались на открытом пространстве, выйдя из бронированной Газели.

Теперь они были достаточно далеко от места засады и вряд ли им что-то угрожало, хотя утверждать это наверняка было преждевременно.

Ещё раз кинув взгляд вслед огромной толпе мертвецов, которая удалялась от нас, я принялся осматривать лесополосу, которая вновь выглядела безжизненной. Не видно никого, только несколько мертвецов, лишённые конечностей, отстали и медленно ползли вслед за своими более быстрыми и удачливыми товарищами.

Артём, не отрывая глаз от бинокля, в который он пытался обнаружить противника, спросил у меня:

— Как ты думаешь, где они засели? Логично будет пгедположить, что с нашей стогоны, но тогда у них должны быть либо хогошо замаскигованные землянки, либо они сидят на дегевьях. Дгугой вагиант я не могу пгидумать, поскольку чегез лес пгошла целая огда мегтвецов и там всё живое было бы уничтожено.

— Сидеть на деревьях, когда внизу бродит под тысячу зомбаков — это чистое самоубийство. Как только такую кукушку обнаружат, она станет прекрасной мишенью для любого, у кого есть оружие даже с паршивым оптическим прицелом, без возможности покинуть свою огневую позицию. А вот насчёт укрытий, замаскированных под землей, я, честно говоря, даже не подумал, не помню, чтобы такое кто-то использовал. — ответил я, на что Артём честно сказал:

— Я бы сам не додумался, но ты слышал, что сказали наши девки? Догога выглядела ногмальной до последнего момента, пока машина не пговалилась в яму, а значит кто-то её выгыл и замаскиговал. Если они смогли выгыть и замаскиговать оггомную яму, куда почти целиком пговалилась машина, то небольшие ямки, где поместится один или пага человек, и подавно могут.

— Логично. Значит, будем исходить из того, что они всё же с нашей стороны. Тогда вырисовывается примерно следующее уравнение с неизвестными. А именно, мы предполагаем, что есть коварный враг, устроивший нам комбинированную засаду, используя яму-ловушку и взрыв для привлечения зомбаков, который предусмотрел вариант, что мы не поедем по трассе, а попробуем объехать затор по обочине, найдя съезд с трассы. Я ничего не упустил? — выслушав Артёма, проговорил я.

— Упустил, что численность и вооружение врага нам не известны, как и то, есть ли у него в запасе еще толпа мертвецов, которая может так же неожиданно появиться из леса, как появилась первая. Но вряд ли уроды рассчитывали, что мы все останемся на месте и не будем выходить из машин, отправив только пару человек на авантюрную затею с отводом толпы тварей подальше от места засады. — дополнил наши выводы Виктор.

В знак согласия с ним, я кивнул, а Артём, отложив бинокль на сиденье рядом с собой, сказал:

— Получается, сейчас самое вгемя действовать, пока пегвые мегтвецы ушли, а втогые, если они есть, ещё не бгедут сквозь лес в нашу стогону. Пгедлагаю поставить Газель таким обгазом, чтобы она пегекрыла яму с Нивой со стогоны леса, быстго вытащить девчонок и валить отсюда за Кузьмичом и Бегсерком. А потом уже, оказавшись на безопасном гасстоянии, гешать, как спасти нашу Ниву и надгать задницу негодяям, устгоившим всё это.

— А ты не боишься, что рядом точно такая же яма и наша Газель тоже нырнёт в неё? — спросил я у Артёма.

Он нахмурился и ответил:

— Честно? Боюсь! Но дгугого вагианта не вижу, буду ехать очень медленно, если что почувствую, воткну заднюю и, надеюсь, успеем выскочить. Действуем по моему плану или есть дгугой?

— Действуем, другого нет. — согласился я и, взяв рацию, произнёс в неё:

— Девочки, сейчас мы будем вас вытаскивать, вы из машины сможете выбраться? Двери не заблокированы?

— Двери нормально не открыть, но мы уже раскидали вещи таким образом, чтобы вылезти из багажника, если вы поможете нам его открыть снаружи. — ответила Яна.

— Хорошо, поможем, будьте готовы быстро покинуть машину, желательно с автоматами и рюкзаками, всё остальное бросайте, жизнь дороже.

— Хорошо, ждём.

Завершив сеанс связи, я хлопнул Артёма по плечу и произнёс:

— Давай, трогай аккуратно, а мы с Виктором пока понаблюдаем за лесом.

Газель плавно тронулась с места, беря правее старой колеи, идущей вдоль отбойника, и поползла со скоростью черепахи. Я внимательно смотрел на лес, который замер, словно приготовившись подкинуть нам очередной неприятный сюрприз.

Артём сидел с напряжённым лицом, на его лбу выступили крупные капли пота, он постоянно играл педалью сцепления, заставляя машину тронуться и проехать пару сантиметров, потом секунд пять держал её на тормозе, с выжатым сцеплением и воткнутой задней передачей, готовый в любую секунду резко бросить сцепление и выскочить назад.

Газель не провалилась в яму, но, пока мы поравнялись с Нивой, полностью скрывая её своим кузовом от леса, прошло минут 10–15, которые нам казались целой вечностью. Враг за это время никак не обозначил себя, и это напрягало больше всего.

Поставив машину на ручной тормоз, Артём не стал глушить двигатель и, посмотрев на нас с Виктором, спросил:

— Ну что, двое прикрывают, один помогает девчонкам выбраться из ловушки?

Я закинул свой автомат за спину и ответил:

— Прикрывайте, только сильно из-за машины не высовывайтесь, а я помогу им вылезти.