Земля зомби. Два локтя по карте

Глава 9 Виктор-оружейный барон

Артёму и Виктору я доверял как самому себе, но всё равно, даже зная, что они сейчас держат лесополосу на прицеле, прикрывая меня, мне было очень неуютно. Казалось, что затаившиеся неподалеку враги, организовавшие всё это, сейчас старательно выцеливают меня, совмещая мушку и целик на моём силуэте, и от этого по всему телу побежали мурашки.

Но, несмотря на это, я выбрался из бронированной машины и, пригибаясь к земле, бегом бросился к Ниве.

Её задняя дверь даже в нормальных условиях открывалась очень тяжело, из-за толстенного стекла и брони, которой местные умельцы с Рынка обварили весь кузов изнутри, а сейчас, когда машина провалилась в яму-ловушку, клюнув туда носом, и бесстыдно задрала свою заднюю часть к небу, дверь стала вообще неподъёмной.

Роняя тихие маты сквозь зубы, я с огромным трудом смог приподнять её достаточно высоко, чтобы девчонки смогли ползком выбраться наружу.

Упёршись обеими руками в проклятую дверь, я держал её, дрожа от перенапряжения, пока девчонки выкидывали свои рюкзаки и оружие, а потом начали сами поочерёдно выбираться из машины на улицу.

Первой вылезла Татьяна, видя, с каким трудом я удерживаю багажную дверь, развернулась и протянула руку Яне, помогая ей побыстрее выбраться.

В это самое мгновение из лесополосы раздались выстрелы.

Я не мог бросить проклятую дверь, иначе она переломит позвоночник жене, которая только наполовину успела выбраться из Нивы, и, подгоняя её отборным матом, стоял, как мишень в тире для неизвестных стрелков. Рядом со злым свистом пролетали пули; одни улетали дальше, другие впивались в Ниву, прошивая её заднее крыло и издавая громкой звон, попав в бронепластину, расположенную за ним.

Артём громко проорал: «Вот су…и, и правда под землей сидели!» и открыл ответный огонь, подавляя противника. К нему подключился Виктор, интенсивность обстрела уродов, устроивших засаду, спала, но не прекратилась полностью.

Яна наконец-то выбралась наружу с помощью Татьяны и, не успев встать на ноги, громко вскрикнула от неожиданности и боли. Одна из пуль попала ей куда-то в корпус.

Не успел я опомниться, как рядом вскрикнула Татьяна, опустившись на одно колено и зажимая двумя руками, раненую ногу.

Увидев, что у неё между пальцами сочится кровь, и лежащую рядом на земле жену, у которой от боли на глазах выступили крупные слезы, я впал в такую ярость, что был готов рвать любого врага голыми руками и зубами. Но, к счастью, безумная ярость не затмила мой рассудок полностью, вместо необдуманных и глупых поступков я совершал единственный верный в данной ситуации.

Схватив обеими руками девчонок за эвакуационные стропы на разгрузках, я потащил их волоком по земле, как кошка мать таскает за шкирку своих котят, спеша как можно быстрее закинуть их в Газель.

Виктор открыл передо мной дверь, я по очереди буквально закинул их внутрь машины, не обращая внимания на стоны от боли и мат.

Эвакуировав раненых с линии обстрела, я запрыгнул следом за ними в автомобиль. Артём с Виктором, выстрелив ещё несколько раз по замеченным ими позициям нападавших, тоже забрались в автомобиль.

Артём занял своё место за рулем и тут же, сняв Газель со стояночного тормоза, резко, с пробуксовкой, тронулся назад, ориентируюсь при этом только по боковым зеркалам. Пули злобно и беспомощно застучали по кузову и стеклам машины, издавая разные звуки в зависимости от того, куда было попадание.

Я переводил дыхание, злобно матерясь про себя и поражаясь тому, откуда у меня появились силы утащить одновременно Татьяну и Яну. Видимо, адреналин и правда способен творить чудеса в стрессовых ситуация, другого объяснения у меня не было.

Виктор тем временем наложил жгут на ногу Татьяне и занимался раной. Видя, что он прекрасно справляется без меня, я подошел к жене и, присев на одно колено рядом с ней, аккуратно уперся рукой ей в плечо и придавил к полу, чтобы она не сильно подпрыгивала на кочках, и, глядя в её мокрые от слез полные боли глаза, спросил:

— Куда попали? Очень больно?

Она попыталась улыбнуться, но улыбка изначально вышла фальшивой и вымученной, а под конец её лицо вообще скривилось от боли. Оставив нелепые попытки показаться сильной и обмануть меня, она ответила:

— Я не знаю, куда-то в левый бок. Всё произошло так быстро, что я ничего не успела понять. Я почти выползла из машины и почувствовала страшную боль, будто меня наш Алёшенька своей кувалдой по ребрам жахнул. Потом ты меня потащил и забросил в машину.

— Понял, не переживай, крови вроде не видно, скорее всего, тебе повезло, и пуля попала в плиту броника, но мне надо его снять и проверить, поэтому лежи и терпи, может быть еще больнее, когда я начну его снимать. — честно предупредил её я и принялся расстегивать лямки и липучки, которые фиксировали бронежилет, стараясь при этом действовать максимально осторожно и как можно меньше шевелить супругу.

Она достойно вытерпела эту процедуру, хотя по глазам было видно, что ей действительно очень больно, а один раз она с такой силой сжала мою ногу своей рукой, что её ногти чуть не содрали с неё кожу с мясом, несмотря на плотные штаны, которые были на мне.

Сняв с неё броник и задрав одежду, я облегченно вздохнул, любуясь на большой наливающийся сине-черными тонами синяк на ребрах, с левой стороны от живота.

В это время Артём, проехав задним ходом метров пятьдесят, замедлился и, развернув автомобиль, нырнул в замеченную им брешь в лесополосе, поскольку впереди было огромное стадо мертвецов, которое отвели от нас Кузьмич с Берсерком.

Пробиваться через такую огромную толпу опасно даже на твёрдом асфальтовом покрытии, а на траве — вообще чистое самоубийство — вероятность того, что машина упрётся в толпу мертвецов и забуксует на месте была почти сто процентная.

Проскочив неширокую лесополосу, Артём оглядел поле, открывшееся за ней, и, вдавив посильнее газ, помчал напрямки по полю, заметив:

— Посмотгите налево, похоже, уёб…и, напавшие на нас, там постгоили загоны для зомбаков.

Я приподнял голову и посмотрел через стекло в указанном им направлении, там действительно виднелись на полях примитивные конструкции, сделанные из бревен. Они делили пустырь, прилегающий к лесу, на квадратные сектора и напоминали чем-то огороженные пастбища для скотины.

— Вот су…и! Ставлю свои любимые очки, что это дело рук недобитых сектантов! — бросив быстрый взгляд в окно, гневно произнёс Виктор, у которого были свои, личные, счёты с сатанистами из-за изуродованного ожогами лица.

Никто в машине не стал комментировать его догадки, все были заняты делом. Артём сосредоточенно рулил, стараясь как можно быстрее уехать от места засады, при этом он внимательно всматривался в траву, которой густо заросло поле, и объезжал ямы и кочки, чтобы лишний раз не причинять боль раненым девушкам.

Виктор колдовал над раненой ногой Татьяны, тихо бормоча, что ей повезло, ранение сквозное и кость не задета.

Я подбадривал свою супругу, показывая ей бронежилет, спасший её от ранения, предварительно угостив её обездоливающим, на котором ей теперь придётся сидеть как минимум неделю, чтобы каждое движение не вызывало боль.

Бронежилет действительно достойно выдержал попадание пули, которая застряла в нем. Вот что значит грамотно подобранные бронеплиты и климатический амортизационный подпор (КАП), который как раз и нужен для сокращения риска заброневого ранения от удара пули, поглощая кинетическую энергию и сохраняя при этом в целости ребра и внутренние органы.

Артём остановил автомобиль посреди поля и произнёс:

— Гебят, спасая свои задницы, мы совсем забыли пго Кузьмича и Бегсегка!

— Действительно, херня получилась! Хотя, нам в любом случае только одна дорога была — сюда. Через толпу зомбаков мы бы не прорвались, свяжись с ними по рации. Сейчас что-нибудь придумаем…

Артём достал рацию и, зажав клавишу вызова, вышел на связь:

— Кузьмич, ты меня слышишь? Пгиём.

Из рации раздался хриплый и запыханный голос Кузьмича:

— Слышу тебя хорошо, картавый, как будто ты рядом со мной. У вас все нормально? Мы вроде смогли оттянуть это стадо безмозглых тварей от вас, но потом вы устроили стрельбу, и некоторые из них развернулись и побрели обратно, на звуки выстрелов.

— Да, у нас в целом всё хогошо, самое главное, девчонок вытащили из Нивы. Похоже, наши стагые пгиятели-сектанты планиговали заполучить новые жегтвы для своих гитуалов, но обломились. Мы смогли выгваться, теперь думаем, как вас подобгать.

— То есть вы съеб…лись без нас⁈ — укоризненно и немного возмущенно спросил Кузьмич.

Артём ухмыльнулся и ответил:

— Нет, мы пгоизвели тактическое отступление в поле, поскольку с одной стогоны по нам стгеляли, а с дгугой была толпа мегтвецов, чегез котогую нам не пгогваться.

— Да ладно, не кипишуй, я пошутил. — произнёс Кузьмич подобревшим голосом. — Значит, мы прекращаем хороводить эти мерзкие красноглазые рожи и даём по лыжам. Предлагаю встретиться за первым мостом, название реки не помню, сам глянешь по карте.

— Зачем нам до моста пиликать и стоять ждать там, когда мы можем подобгать вас в поле?

— Затем, что я не хочу, чтобы проклятые сектанты имели возможность прокрасться вслед за нами по лесу и прострелить мне задницу. У моста нет растительности и они не смогут к нам подойти незаметно, тем более он не так далеко!

— Вынужден пгизнать, иногда и в твоём пгоспигтованном мозгу гождаются дельные мысли! Значит, встгечаемся за пегвым мостом!

— Да. — коротко произнёс Кузьмич и рация замолкла.

Артём повернул направо и поехал по полю, держась на удалении от лесополосы. Я помог одеться Яне и аккуратно усадил её на кресло. Рядом пристроили Татьяну, нога которой была заботливо обработана и перебинтована Виктором.

Убедившись в несерьезности ранений девушек, я расслабился и просто сел на пол. Силы покинули меня, как будто у надувного матраса открыли воздушный клапан, и он тут же сдулся.

Артём, тоже убедившись, что с его женой всё хорошо, расслабился и ехал тихо, матеря уродов, устроивших засаду, за то, что повредили бронированное лобовое стекло Газели, поставив на нем пару круглых клякс-паутин, ухудшающих обзор.

Мне было любопытно, где скрывались нападавшие, поэтому, подстелив себе под спину рюкзак, я устроился поудобнее и спросил:

— Я так и не понял, где прятались эти уроды, которые стреляли по нам? Неужели правда сидели, как самоубийцы, на деревьях? В лесу их бы сожрали мертвецы, да и между лесом и Нивой была Газель, а они, несмотря на неё, как-то смогли попасть по девчонкам и ранить их.

— Не угадал! Хитгые тваги сидели в засидках под землёй до самого последнего момента. Поэтому мегтвецы их не видели, а они смогли нас обстгеливать, несмотгя на пегекгытую Газелью Ниву.

Услышав ответ Артёма, я очень удивился и спросил:

— Выходит, они стреляли прямо над землёй, целясь нам по ногам, под фургоном? Там же трава была нетронутая, её никто специально не косил, это я точно помню! А значит они не могли нас видеть.

Артём хмыкнул в ответ и произнёс:

— А им и не надо было нас видеть, они заганее сделали ловушку и пгистгелялись, поэтому визуальный контакт был особенно не нужен, чтобы знать, куда им стгелять.

— Вот черти проклятые! Ну ничего, мы ещё вернемся за скальпами и своей Нивой. — злобно проговорил я.

— Если они нас дождутся, как, впрочем, и Нива. — совсем не оптимистично заметил Виктор.

— Да ладно, хген с ними и с Нивой тоже! Даже если не сможем отомстить и вегнуть машину обгатно, ничего стгашного, главное, что сами живы и пгактически целы. — разразился Артём, кинув быстрый взгляд на получивших ранения девушек.

Я тоже переключил внимание на наших жён и, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее, сказал:

— Бойцы! Поздравляю вас с настоящим боевым крещением!

Татьяна посмотрела на меня и с иронией в голосе спросила:

— То есть все сражения до этого были не боевые, если мы не получали ранения?

Страдальчески закатив глаза к небу, я честно ответил:

— Да, согласен, фигню сморозил, хотел вас немного подбодрить, а получилось хрен пойми что!

Это вызвало улыбки на лицах женской половины отряда.

Увидев положительную динамику, к разговору подключился Виктор:

— Ну, судя по моей роже, я вообще теперь ветеран. Вообще это должен был сказать Кузьмич, но поскольку его здесь нет, придётся самому про себя пошутить.

Взгляды девушек, устремлённые на Виктора, потеплели. Яна улыбнулась и ответила ему:

— Мы тебя ценим не за смазливую рожу, а за то, что ты умный и принципиальный человек, что в наше время большая редкость.

Лицо Виктора скрывали бинты, поэтому не было видно, что он покраснел от подобной похвалы, в чем я был уверен на сто процентов. Зато линзы очков, делавшие его глаза большими, отлично показали, как он смущенно отвел взгляд и как-то неуверенно ответил:

— Спасибо, но я самый обычный человек и тоже не раз за свою жизнь совершал нехорошие поступки, которыми я сейчас не горжусь. Но я очень рад, что судьба свела нас вместе!

— Это какие такие плохие поступки? Воговал инстгументы с завода? — с усмешкой спросил у него Артем, не отрывая взгляда от поля, чтобы не попасть в кочку или яму, которых было немало на заросшем травой пустыре.

Витя слабо улыбнулся и ответил:

— Да этим все на заводе грешили, я пошел дальше и изготовил пару автоматов Калашникова и пистолет Макарова!

Услышав это, Артём удивленно присвистнул, а я, с любопытством рассматривая Виктора, как будто видел его впервые, спросил:

— А почему, когда мы встретили тебя во дворе, ты был без оружия? Боялся, что приедет ППС и проверит с какого оружия ты отстреливаешь зомбаков: с легального или нелегального?

Виктор тяжко вздохнул и ответил:

— Да не было уже этих стволов на тот момент, ФСБ всё изъяло.

— А ты умеешь удивлять! — произнёс Артём.

Мне стало любопытно, как это произошло, поэтому, чтобы тема не перешла в другое русло, я спросил:

— Как на тебя вышли? Ты постил фотки с оружием в соцсетях или друзья сдали?

— Я не настолько глупый, но вышли банально, поймали при продаже.

Артём на этот раз не просто присвистнул от удивления, он даже обернулся и кинул быстрый взгляд на Виктора и произнёс:

— Ну ты, дядь, даёшь! Вот бы не подумал, что ты пилил калаши и пгодавал их! А, кстати, из чего ты их изготавливал? Пегеделывал из СХП или выпиливал полностью с нуля?

— Да ну, какой с нуля, я тебе что, китаец, чтобы с помощь напильника выточить любой предмет? Переделывал из охолощенных ксюх, там, при наличии знаний и нужного оборудования, ничего сложного.

— Да я это всё знаю. Пегеделать не трудно, тгудно было не поднять пги этом сгок.

— Мне повезло, я был ценным работником на заводе, за меня начальство похлопотало. В ту пору были большие правительственные заказы, а квалицированных рабочих рук и так не хватало, всё держалось на таких ветеранах, как я. Молодые не горели желанием идти работать на завод. — гордо произнёс Виктор.

Артём согласно кивнул и ответил:

— Да, повезло тебе, что не пгисел за изготовление и сбыт огужия. Только ты сильно нос не задигай, пегеделать охолощенный калаш в полностью функциональный автомат может любой чел, у котогого гуки гастут не из задницы!

Виктора эти слова задели, сверкая через очки глазами, он возмущенно ответил:

— Артём! Ты, если не видел моё изделие, то не говори подобные вещи! Кривую фигню, которая будет кое-как стрелять, может, и любой бы смог выточить, а я делал лучше, чем сам концерн Калашникова на заводе! Мне это даже эксперт сказал, который проводил экспертизу в рамках уголовного дела. Так и сказал: «Это самый качественный самодел, что я встречал в своей практике!».

— Ладно, ладно, газ так, то ты действительно кгут! Будешь нам, в случае чего, калаши делать своими золотыми гуками. — примирительно произнёс Артём.

Виктор усмехнулся и ответил:

— Да кому они сейчас нахер нужны? Чтобы их делать вручную. Автоматов сейчас хоть одним местом жуй, а вот снарягу, особенно качественную, — днём с огнём не найти, дефицит! Поэтому пора переквалифицироваться со станочника на швею, тогда будет огромный профит.

Я влез в их разговор и ответил Виктору:

— Поздно тебе становиться швеёй, да и качественные и износостойкие материалы сейчас хрен найти. Я сразу в самом начале всего этого песца понял, что оружия и патронов будет валом, а вот экип станет дефицитом. Потому что оружием все армейские склады битком забиты. А всякие разгрузки, удобные тактические боты, оптические прицелы и коллиматоры использовались только на гражданке довольно узким кругом лиц.

— Ну да. — согласился со мной Артём. — В основном охотниками, стгайкболистами и безумными вышивальщиками. Их было не так много, поэтому и подобных магазинов было мало. А те, что были, не дегжали большие складские остатки…

— Неужели мы добгались до ногмальной догоги? — сменил он тему, подъезжая к узкой лесополосе, за которой виднелось темное асфальтовое полотно.

Найдя проезд между деревьями, где могла проехать Газель, Артём направил машину туда и выехал на дорогу.

Сверившись с картой, я понял, где мы находимся. Получается, мы по полю обогнали Кузьмича с Берсерком и выехали на дорогу, ведущую к небольшой деревеньке. Нам теперь нужно вернуться на трассу и проехать немного обратно, чтобы оказаться у моста через реку, который является точкой встречи.

Дорога до моста заняла минут 20 и прошла без приключений. Только пара заблудших мертвецов проводила нашу машину голодным злобным взглядом своих кроваво-красных глаз, беспомощно скаля свои чёрные зубы нам вслед.

Переехав мост, мы остановились на обочине и внимательно осмотрели местность, не вылезая из машины. Место было действительно хорошим, всё вокруг прекрасно просматривалось и подобраться к нам незамеченным никто не мог.

То, что нас тоже было прекрасно видно издалека, проблемой не являлось, и десяток бредущих с разных сторон к нашей машине зомбаков было мелочью, с которой мы легко расправимся.

Этим и решил заняться Виктор, после того, как мы убедились, что место безопасное. Схватив немного усовершенствованный пожарный багор, он произнёс:

— Пойду немного разомнусь, разнесу головы незваным гостям, а вы пока уделите внимание своим жёнам.

Проговорив это, он закинул автомат за спину и, держа багор в руках, вышел из машины. Получив свободное время, мы с Артёмом последовали его совету и уделили внимание раненым девушкам.

Ранения были несерьезными и обезболивающее помогало им вполне сносно себя чувствовать. Поэтому мы сначала поработали медбратьями, помогая дамам выбраться наружу, чтобы сходить в туалет, а после, вернув их под защиту бронированной машины, развлекали беседами.

Спустя минут 20 рация ожила, из неё прокричал взволнованный голос Кузьмича:

— Бл…ь, мы нарвались ещё на одну толпу мертвецов! Она меньше, но вперёд нам не проскочить!

Я схватил рацию и спросил:

— Уйти в лес по другую сторону дороги сможете и убежать от них? Они вроде медленные, в чём проблема?

— В том, что я тоже нихера не быстрый, особенно с автоматом и рюкзаком! Стар я уже для марафонов по пересечённой местности в полной выкладке! — проорал в ответ Кузьмич.

Я прикинул, что в его возрасте, да ещё с таким образом жизни, который он вел, наверное, это и правда не легко, и спросил:

— Ладно, не ори так, никто не заставляет тебя брать призовые места по бегу. Наша помощь нужна или как?

— Вы не успеете, нас быстрее зажмут с двух сторон мертвецы, а ещё рядом могут быть уроды, стрелявшие по вам, мы сейчас уйдём вбок, когда оторвемся и найдём приметное место, то выйдем на связь. Поэтому место встречи у моста не актуально, валите оттуда и ждите, пока мы не выйдем на связь!

— Ты скажи хоть, сколько примерно ждать, чтобы я понял, через какое время следует начинать переживать?

— Часа три можете не волноваться и заниматься своими делами!

— Принял. — ответил я и, положив рацию в подсумок, взял карту и принялся её изучать.

Найдя неприметное местечко в четырёх километрах от моста, где мы находились, я принял решение поехать туда и спрятаться там, пока Кузьмич с Берсерком не выйдут на связь.

Прибыв на место, я понял, что не зря выбрал его, для ожидания оно было идеальным. Рядом не было ни одного обжитого человеком пространства, поэтому и мертвецы нам практически не встречались и не должны были тревожить, пока мы будем тут. Машину надежно скрывали густо насаженные деревья и, самое главное, это была возвышенность, а значит со связью не должно быть проблем.

Кстати, насчёт связи, нужно перестраховаться! Не зря же мы в своё время выменяли у одного пройдохи на рынке складные тактические антенны для раций, разной длины. Не знаю, где он умудрился надыбать такой дефицитный товар, но цену за него он ломил, как раньше просили за чистое золото, и не хотел торговаться.

Невероятных усилий мне тогда стоило победить свою жабу для совершения сделки. Но после того, как я проверил их и убедился, что они исправно работают, я всё же купил у него все, даже несмотря на то, что он отказался сделать скидку даже за оптовую покупку всего разом. Хер с ним, товар действительно дефицитный, поэтому я разорился на них.

Сейчас как раз пришло время использовать одну из них, самую длинную. Сложенная в три раза, она была перевязана лентой-липучкой и занимала мало места. Но отстегнув липучку и разложив её, я получил огромную антенну, длиной в 124 сантиметра, которая позволяла рации работать на значительно большие расстояния, в отличие от родной, короткой антенны.

Замена антенны было секундным делом. Выключив рацию, я открутил родную и, положив уплотнительное резиновое колечко, идущее в комплекте с тактической антенной, прикрутил её и включил рацию. Вот и вся процедура.

Артём, наблюдая за моими манипуляциями, усмехнулся и сказал:

— Ты не пгедставляешь, как много нагоду спалило свои гации, не зная, что их нельзя включать, если не пгикгучена антенна.

— Что это не представляю? Я в своё время поработал автомехаником и видел, как люди умудрялись совершать более нелепые поступки, заливая в двигатель антифриз или тормозуху в бачок от ГУРа. Да и просто ломали всё, что под руку попадётся. Поэтому охотно верю, что сгорело немало бедных раций, в неумелых руках!

— А нафиг ты эту антенну пгикгутил? МКС собгался слушать или думаешь, что Кузьмич сможет забгести так далеко, что на годной антенне его не услышать?

— Лучше перебздеть, чем недобздеть.

— Бздеть лучше не в машине! — пошутил Артём над моей пословицей.

Прошло уже более трёх часов с того момента, как Кузьмич выходил на связь. Мы успели пообедать и уже начали волноваться. Но, помня его просьбу не нарушать тишину в эфире, я терпеливо ждал, периодически косясь на рацию, длинная антенна которой была высунута в приоткрытый люк машины.

Когда дисплей на ней наконец засветился, я сразу схватил её в руки и услышал немного искаженный помехами голос Кузьмича:

— Ну что, соскучились? Короче, чтобы враги не поняли, где я, ищите на карте название, при виде которого наша четырёхглазая мумия впадёт в экстаз, и шуруйте сюда. Я тут нашел интересную тусу, как слышно, приём?

Я ответил, что слышно его хорошо, но судя по тому, что он переспросил меня раза три, услышали мы его или нет, у него с приёмом были проблемы. В итоге мы смогли с помощью азбуки Морзе дать ему понять, что услышали его и поняли.

Взяв карту, я посмотрел на Артёма и сказал:

— Ну вот, видишь, а ты спрашивал, зачем я с антеннами колдую, утверждая, что он всё равно не уйдет из зоны уверенного приёма, как видишь, ушел.

— Не факт, что ушел! Может, пока нас нет, он выпил и упал в канаву, вот и пгинимает плохо. — пошутил Артём, внимательно разглядывая карту и практически сразу ткнул пальцем в одно из названий на ней:

— Они сто процентов тут.

Я присмотрелся к мелкому шрифту и прочитал название: «Красная заря». Подняв взгляд на Артёма, я ответил ему:

— Тоже так думаю, но надо проверить на Вите, точно у него это вызовет экстаз или мы ошибаемся.

— А что там написано?

С любопытством спросил Виктор.

— Кгасная загя! — с усмешкой произнёс Артём.

Витя улыбнулся и сказал:

— Вызвало бы, если бы ты не исковеркал оба слова! Можешь не сомневаться, они там.

— Тогда поехали, и так много времени потеряли, нарезая круги. Раньше за это время, можно было доехать до Москвы! — раздраженно сказал я, на что получил ответ от Артёма:

— Ну ты сгавнил… Ганьше — это ганьше, сейчас всё по-дгугому. Сейчас главное вообще доехать до места живым.

— Согласен. Заводи мотор и старайся нас довезти живыми. — не стал я спорить с Артёмом.

Первое время мы ехали по полям, потом выбрались на дорогу и направились в посёлок с явно коммунистическим названием: «Красная заря».

У нас, в отличие от Кузьмича, путь до него занял не три часа, а всего 40 минут.

Въехав в поселок, мы увидели беспорядочно валяющиеся тела кем-то давно убитых зомбаков и услышали громкую музыку и веселый смех. Чёрт пойми, что тут происходит! На окраинах людей не было видно, и дома, как и сам поселок, выглядели давно заброшенными.

Взяв рацию, я вызвал Кузьмича и спросил:

— Это ты тут дискотеку устроил?

— Не совсем я, но вы всё правильно едете, только выходите без оружия в руках, тут люди хорошие и мирные, не надо их лишний раз пугать! — предупредил меня Кузьмич.

Артём, услышав это, удивленно вскинул бровь и приговорил:

— Вот уж не думал, что где-то ещё уцелели непуганые идиоты…

— Дураков в стране на сто лет припасено было. — философски произнёс Виктор, с любопытством рассматривая в окно поселок, по которому мы ехали.

Посмотреть тут действительно было на что. Не скажу, что, оказавшись тут, создавалось впечатление, будто время застыло и всё вокруг было как при советской эпохе, словно ты оказался в прошлом, это не так. Были вполне современные дома. Встречались брошенные, покрытые пылью осиротевшие иномарки и ещё много чего, что нарушало иллюзию попадания в прошлое.

Но было немало зданий и памятников, которые уцелели ещё с советской эпохи, сохранив свой первозданный вид.

Поэтому современные стелы, раскрашенные в черно-оранжевые цвета георгиевской ленты, сменялись белыми памятниками и бюстами вождю пролетариата, дедушки Ленина. Не обошлось и без памятника защитникам, которые погибли, сражаясь с немецкими захватчиками за свою землю во время Второй мировой войны.

Судя по сверкающим глазам Виктора, который заинтересованно смотрел в окно, он действительно получал экстаз, видя всё это.

Когда мы наконец добрались до источника шума, то от увиденного я раскрыл рот от удивления.

Одноэтажное зеленое здание с надписью: «ВОКЗАЛ» было всё изрисовано цветными граффити, антенну сотовой связи на его крыше украшала новогодняя гирлянда.

Около вокзала стоял грузовик с цистерной, в которых обычно возили молоко или воду, и вокруг этого грузовика праздно тусовалась большая толпа явно пьяного народу.

Остановившись неподалеку, я увидел устремившегося к нам навстречу Кузьмича. Когда он подошел близко, по его походке сразу стало понятно, что он изрядно принял на грудь. Поэтому я не удивился, когда он открыл дверь и чуть не убил всех в машине густой волной перегара.

— Ну, чё уселись, как неродные? Пойдёмте, я вас с народом познакомлю.

— Что это за народ? По мне так они больше похожи на каких-то бомжей, решивших устроить праздник. — удивился Виктор.

Кузьмич опасливо оглянулся назад, проверяя, что никто не услышал, что сказал Витя, и, сделав страшные глаза, ответил:

— Ты, мумия, будь поаккуратней со словами! А то обидишь ненароком хороших, добрых людей и станут они злыми и плохими.

Артём засмеялся и произнёс:

— Ты тоже будь аккугатен в своих гечах, Витя у нас, как оказалось, тоже не пгостой человек, ты сейчас газговагиваешь с настоящим огужейным багоном!

Кузьмич непонимающе посмотрел на Артёма, затем на Виктора и, плюнув себе под ноги, прикрикнул:

— Не дури мне голову, картавый! Пойдёмте, позырите на местный быт.

Скривившись от свежего перегара, который исходил от Кузьмича, я сказал ему:

— Погоди, не гони коней! Во-первых, ты так и не сказал, кто они такие и что у них за праздник, во-вторых, где Берсерк?

— Кто они такииие? — задумчиво протянул Кузьмич.

— Хер его знает, кто они сейчас, раньше, как я понял, были автостопщиками, мигрировали летом на юга и жили там дикарями без забот и хлопот, а зимой возвращались в свои родные города. А праздник у них идёт уже почти неделю, они нашли целую цистерну спирта! — с завистью поделился Кузьмич, указав рукой на грузовик, вокруг которого все толпились.

— А ты, я гляжу, не раздумывая присоединился к веселью и уже успел продегустировать этот спирт⁈ — попробовал я пристыдить Кузьмича, сказав это сердитым тоном.

Но старый пройдоха не впечатлился и, проведя рукой по своим седым волосам, ответил:

— Ну да, чуть попробовал, а чё я, лысый, что ли, чтобы быть трезвым там, где все бухие?

— Ты не лысый. Ты глупый алкоголик! — сказал ему в ответ Артём, вызвав у Кузьмича гневную тираду в свой адрес:

— А ты не завидуй, собака картавая! Сам вызвался быть водителем, вот и крути баранку, трезвый, как дурак!

Я посмотрел на Виктора, который явно желал хоть немного осмотреть посёлок, в котором многое сохранилось от его любимой советской эпохи, и сказал:

— Ладно, на час тормознёмся тут, посмотрим на этих автостопщиков, но только на час, не больше!

— Хорошо, хорошо! — радостно произнёс Кузьмич и тут же скрылся, растворившись в толпе.

«Вот пёс!» — с досадой подумал я. Обещал нас познакомить со всеми и показать, где Берсерк, а сам тут же ретировался. Не удивлюсь, если он вообще нырнёт в цистерну и весь час будет там плавать, принимая ванну из спирта и поглощая его. Хотя, это, наверное, слишком круто даже для такого матерого алконафта, как он.

Оглядев всех в машине, я спросил:

— Ну что, все хотят немного развеяться и посмотреть, что тут происходит?

Получив единогласное подтверждение, мы начали помогать девочкам вылезти из машины, придерживая прыгающую на одной ноге Татьяну и старающуюся не делать резких движений Яну.