Земля зомби. Весеннее обострение

Глава 13.Горечь утраты

Первой постройкой оказалось странное здание казармы. Странность его заключалась в том, что снаружи она была вполне презентабельного и жилого вида, конечно, по армейским меркам, вот только внутри царило запустение. Судя по всему, тут вряд ли кто-то жил последние лет десять, о чем свидетельствовали подгнившие доски пола, покрытые налетом ржавчины сетчатые кровати, стены, с которых облупливалась зеленая краска, деревянные тумбочки потрескались от времени и перекосились. Не было никаких личных вещей, даже спальные принадлежности на кроватях отсутствовали. Складывалось впечатление, что здание предназначалось для того, чтобы создать видимость обитаемой казармы для стороннего наблюдателя, снаружи забора, потому что, если посмотреть на неё снаружи, она не выглядела заброшенной, даже стёкла в окнах были относительно чистыми, как будто их периодически мыли, а вот внутреннее убранство казармы, скрытое от постороннего взгляда, было неухоженным и заброшенным и резко контрастировало с ухоженными наружными стенами, относительно чистыми стёклами и свежим шифером на крыше.

Кузьмич практически озвучил мои мысли, предположив:

— Странная херня, снаружи ничего так, а внутри явная заброшка. Это такой стратегический ход, типа обманем супостатов, пусть видят казарму и боятся или чё?

Ему ответила жена Артёма:

— А может, никого не планировалось обманывать. Просто начали чинить старую казарму, чтобы позже заселить в неё солдат.

Её поддержала Ведьма, сказав:

— Ну да, логично, сначала сделать крышу, которая протекает, и покрасить стены снаружи, а потом уже ковыряться внутри, делая ремонт.

Так, негромко переговариваясь, размышляя о назначении помещения, мы успели обследовать в нём каждый угол. Кроме старого казённого инвентаря в виде тумбочек, табуреток и кровати, внутри ничего не было. Немного разочаровавшись, мы покинули казарму и направились к другому зданию.

Оно было построено из красного кирпича и имело более скромные размеры, по сравнению с тем, что мы уже обследовали, но зато смогло вызвать наш интерес ещё до того момента, как мы открыли входную дверь.

Сначала мы обнаружили под ногами россыпь гильз, покрытых лёгкой ржавчиной. Артём, подняв пару штук, внимательно рассмотрел их и поделился мыслями:

— Бояться нечего, стгеляли давно, не ганьше Нового года, судя по гжавчине. Но интегесно другое — очень необычный калибг. Военные, как пгавило, используют пятегку или семегку, а тут девятка. Магкиговка на гильзе 61 и 03, что-то знакомое, но не могу вспомнить что. Стганная очень часть, у меня вопгосов больше, чем ответов. Смотгите внимательно под ноги, а то мало ли, что тут ещё может валяться.

После его слов все стали испуганно смотреть на землю, прежде чем поставить ногу. Правда, длилось это не долго. Оказавшись у двери, мы заметили на ней небольшую треугольную наклейку желтого цвета с черным рисунком в центре, который предупреждал об угрозе биологического заражения. Все замерли, рассматривая наклейку с любопытством и страхом. Алина, которая была вместе с нами, округлив свои глаза, спросила:

— Это что, лаборатория, в которой всякие вирусы?!

Ей ответил Артём:

— Да, вигусы и мутанты тоже, сейчас откгоем двегь и оттуда на тебя как пгыгнет сногк в пготивогазе!

— Кто такой сногк, это какая-то разновидность зомби? — косясь на дверь с заинтересованностью и страхом одновременно, спросила Алина, вызвав у меня улыбку.

Показав Артёму кулак, глаза которого весело блестели, я ответил:

— Алиночка, не слушай дурака, тем более картавого дурака. Была одна компьютерная игра под названием «S.T.A.L.K.E.R.». Не буду тебе рассказывать весь сюжет, там про Чернобыль и мутации животных и людей в результате запредельных доз радиации. Вот были там монстры снорки, мутировавшие военные, которые скакали на четырех конечностях, как обезьяны, в противогазах и бросались на живых. Тут такого не должно быть…

— Хотя, если честно, наличие этого знака на двери мне совсем не нравится. Кто-нибудь встречал в городе подобные наклейки в других местах? — обратился я ко всем одновременно с вопросом и получил на него отрицательный ответ.

Подобную наклейку никто не встречал. Это было очень странно. Тщательный осмотр наклейки с пугающим предупреждением наталкивал на выводы, что её наклеили в том же временном промежутке, в котором в этом самом месте по кому-то стреляли, оставив нам под ноги россыпь гильз.

Быстро посовещавшись, мы решили не открывать дверь, а попробовать обойти здание по кругу, чтобы рассмотреть через стёкла, что находится внутри. Окна обнаружились только в одной из стен. Они располагались под самой крышей и имели вытянутую, прямоугольную форму.

Все наши попытки рассмотреть сквозь грязные стекла происходящее внутри помещения не увенчались успехом. В свете фонаря удалось увидеть только стену, покрытую старой белой кафельной плиткой. На стук в окно мертвецы не заявились, значит внутри их не было. Хотя не стоило исключать вариант, что были, но не могли проникнуть в комнату, в которой располагались окна. Попробовали проделать тот же трюк с дверью, постучав по ней. Обычно, если внутри были зомби, они приходили на звук и начинали порыкивать и скрестись. Сейчас за дверью была тишина, значит зомби за ней нас не поджидали. Мы приняли решение узнать, что скрывает это здание, отмеченное кем-то как объект с угрозой биологической опасности.

Все сделали пару шагов назад и стояли, глядя на дверь, судорожно сжимая в руках холодное оружие. Артём расположился напротив двери, держа её на прицеле своего автомата, заряженного патронами для бесшумной стрельбы. Я встал сбоку от двери, положив руку на её ручку, и замер, ожидая знака от Артёма.

Короткий кивок, я начинаю тянуть за ручку открывая дверь. Раздался противный металлический скрип, на который среагировал болью один из моих зубов. Сразу несколько лучей света от фонарей ударили внутрь помещения, прорезая темноту белыми полосами света, которые заканчивались яркими кругами на стене. Кузьмич, стоявший сбоку от Артёма, сказал:

— Какая, нахер, лаборатория с вирусами и мутантами, это же баня! Хоть что-то в этой части такое, каким и должно быть!

— Рано расслабляешься, казарма тоже была похожа на казарму, но не являлась ей. Но самое главное — там не было знака, предупреждающего об угрозе биологического заражения, а тут есть. — напомнил я Кузьмичу.

На что тот лишь усмехнулся и ответил:

— Нашел чем напугать! По всей земле бродят зомби, по-хорошему такие знаки должны стоять на каждом шагу. А тут какая-то наклейка несчастная испугала целую толпу людей с топориками, катаной и кувалдой! Про картавого с его автоматом я вообще молчу.

Артём кинул быстрый взгляд на Кузьмича и ответил:

— Ты не можешь молчать? Всегда тгындишь, как бабка базагная.

— Нашли время блистать остроумием. Нужно проверить эту баню, заходим парами, держа дистанцию, чтобы не мешать друг другу. Берсерк идёт один, кому жизнь дорога, рекомендую держаться от него подальше, чтобы в случае заварушки не попасть ему под горячую руку с тяжелой кувалдой.

Закончив краткий инструктаж, крепко сжимая пожарный топорик, я зашел внутрь первый. Компанию мне составил Кузьмич, решивший показать Ведьме своё бесстрашие. Помещение давно не проветривали, в ноздри ударил запах затхлости и сырости. Пол из темно-коричневой кафельной плитки времён царя Гороха был весь покрыт толстым слоем пыли. Под ногами почти сразу обнаружили точно такие же гильзы, как на улице у входа, только сохранились они лучше и были менее ржавые.

Пройдя короткий коридор, мы оказались в комнате с деревянными лавками по бокам и рядами вешалок, прикрученных к стенам. К гильзам на полу прибавились тёмные кляксы пятен запекшейся крови.

Кузьмич, посветив на одно такое пятно, сказал:

— Тут явно не пальчик порезали. Судя по количеству крови, тот, из кого она вытекла, определенно нежилец.

— Хорошо, что ты такой умный, ещё скажи, что раз пятно не одно, то значит застрелили тут несколько человек.

— А с чего ты взял, что именно людей застрелили?

— Я не знаю, кого тут застрелили, поскольку тела куда-то убрали. Подними глаза от пола и внимательно посмотри на вешалки. — ответил я ему.

Народ позади нас, услышав мои слова, принялся шарить лучами фонарей по стенам, освещая прикрученные к ним вешалки для вещей и то, что на них было.

Лучи фонарей разогнали темноту, осветив различные предметы одежды, которые все были одинаковые, словно сделанные под копирку. Что не удивительно — в армии все должны быть похожими друг на друга и беспрекословно выполнять команды. Индивидуализм и инициатива там были не нужны, пагубны и наказуемы. Даже такая мелочь, как тренчик на ремне, у всех должен быть на определённом расстоянии от бляшки. Поэтому казённая армейская одежда всегда была однотипной, делая солдат одинаково безликими.

В свете фонарей висели зеленые комплекты военной одежды, а на лавке под ними были аккуратно сложены комплекты нательного белья. Я насчитал три полных комплекта, рассчитанные на то, чтобы полностью одеть трёх человек. А ещё этой цифре соответствовало число кровавых пятен на полу. Похоже, для троих военнослужащих этой части поход в баню стал последним в жизни. Вопрос только в том, куда делись их тела?

Проверка бани заняла очень много времени для такого относительно небольшого помещения. Это было обусловлено тем, что в ней практически не было окон и каждый темный угол приходилось освещать фонарями. К тому же, наклейка со знаком биологической угрозы на двери сильно насторожила всех, обещая неприятности и пугая неизвестностью. Поэтому осматривали баню очень осторожно, тратя на это в разы больше времени, чем следовало. Обшарив её полностью, все с облегчением вздохнули, никакой угрозы внутри не было. Самое неприятное, что тут было — это старые пятна крови на полу, а также пыль, покрывавшая всё толстым слоем, которую мы подняли в воздух и теперь периодически чихали.

Не обнаружив ничего интересного в бане, мы вышли наружу. После темного и пыльного помещения оказаться на свежем воздухе было очень классно. Следующей нашей целью, которую мы решили проверить, был ангар. Он выделялся среди всех старых построек и смотрелся немного чужеродно.

Добравшись до него, мы обошли его по кругу и осмотрели со всех сторон, обнаружили пару странностей. В строении не было ни единого окна, а массивная металлическая дверь была закрыта. Причем, судя по устройству на двери, открыть его можно было только с помощью специальной магнитной карточки либо как-то изнутри. К тому же, на двери была желтая наклейка с черным рисунком, предупреждающим о биологической угрозе. Точная копия той, что мы уже видели на двери бани.

Собравшись перед входом, мы начали думать, как открыть дверь. Кузьмич в очередной раз подёргал безрезультатно её ручку и спросил:

— Кто-нибудь вообще разбирается в таких замках? Я такой впервые в жизни вижу.

Ему ответил обычно молчаливый Кирилл:

— Не сказать, что я в этом сильно понимаю, но, если не ошибаюсь, то без карточки внутрь нам не попасть.

— Это я и без тебя заметил, дверь крепкая, а карты ни у кого нет.

— Да, всё верно, дверь явно бронированная и высокого класса взломостойкости. Но обратите внимание на горящей индикатор в устройстве для считывания карт доступа. Во всей части нет электроэнергии, а он горит. Это значит, что в этом здании есть электричество от какого-то другого, аварийного, источника. — произнёс Кирилл, заставив всех задумчиво посмотреть на горящий маленький светодиод.

Артём, оторвав взгляд от двери, спросил у Кирилла:

— Если эту фигню пгостгелить или закоготить, двегь не откгоется?

— Нет. Такой трюк только в фильмах прокатывает, когда кто-то вкладывает немало денег, чтобы сделать крутую защиту для какого-либо объекта, а его легко вскрывают, банально выстрелив в считыватель карт доступа.

Ответ Кирилла всех немного огорчил, потому что в этом помещении явно было что-то интересное, не зря она, по сравнению с другими постройками, казалась неприступной крепостью среди ветхих лачуг.

Ведьма легонько постучала костяшками пальцев по толстой металлической двери и произнесла:

— А вы не думаете, что внутри могут находиться вооружённые люди? Например, те, кто устроил стрельбу в бане? Смотрят сейчас на нас через какие-нибудь скрытые камеры и потешаются, как над дикарями, которые впервые увидели автомобиль и стоят в недоумении, рассматривая его, периодически тыкая в него копьями.

После её слов мне сразу стало неуютно, появилось неприятное ощущение, будто за тобой пристально наблюдают множество глаз.

Кузьмич, усмехнувшись, сказал в ответ:

— Жаль, нет Шамана! Я уверен, ему бы хватило ума потыкать в эту штуку своим копьём! А без него мы не похожи на дикарей. Скорее, люди, которые думают, как расколоть крепкий орешек.

— Может, этот орешек нам не по зубам и его вообще не стоит колоть? Не спроста тут такая защита стоит и наклейку, мне кажется, наклеили вовсе не для красоты. — с нотками сомнения в голосе сказала моя жена.

На что Алина, возбужденно сверкая своими красивыми голубыми глазами, ей ответила:

— Глупо будет уйти, не попробовав проникнуть внутрь. Хорошая защита обычно ставится там, где есть что-то действительно ценное.

— Алинка, там может быть секретная лаборатория с каким-нибудь хранилищем вирусов, например. Пробирки нам на фиг не упали, а вот риск заразиться какой-нибудь гадостью и склеить коньки очень даже велик. — осадил её Денис.

Я слушал всех вполуха, внимательно осматривая казавшееся неприступным здание, перебирая в голове различные варианты, как в него проникнуть.

Споры о том, что может находиться внутри, прервал Берсерк, внезапно проговорив:

— Мне кажется, я знаю, как открыть эту дверь.

Все мгновенно затихли, уставившись на гиганта, который до этого стоял абсолютно спокойно, не участвовав в спорах.

Тишину нарушил Кузьмич, спросив у него:

— И как же нам её открыть без специальной карты? Тут даже твоя кувалда не поможет, такое ощущение, что эту дверь создали, переплавив целый танк.

— Зачем кувалда? Просто нужно найти эту специальную карту. — ответил Берсерк таким тоном, как будто пытался пояснить маленькому ребенку очевидную вещь.

Кузьмич со звоном стукнул себя ладонью по лбу, громко выругавшись, достал сигарету и закурил. Подозреваю, что он сейчас испытывал жгучее желание приложиться к своей фляге, в которой плескалось спиртное, но сдерживал себя, опасаясь, что Ведьме может не понравиться его пристрастие к крепким напиткам.

Пока все с усмешкой комментировали слова Берсерка, называя его Капитоном очевидностью, Татьяна, подойдя ближе к добродушному гиганту, спросила его:

— Алёшенька, ты видел, где-нибудь на территории части карточку?

— Нет, не видел. Но вспомнил ваши слова, после того как мы вышли из бани.

— А что мы говорили, напомни?

— Вы говорили, что в бане, скорее всего, кто-то расстрелял трёх солдат, которые несли тут службу.

— Вероятнее всего, да, но причем тут расстрел солдат в бане и карта доступа к двери?

— Я подумал, что раз там на вешалке осталась их форма, то можно посмотреть в ней, может, где в кармане лежит. — выдал неожиданно Берсерк слишком умную для него логическую цепь, заставив опять всех замолкнуть.

Артём нарушил тишину и спросил:

— Кто-нибудь осматгивал вещи, котогые были в бане?

Получив отрицательный ответ, он добавил:

— Не вегю я в такие подагки судьбы, но глупо не пговегить. Пойдём, Кузьмич, пошагимся по кагманам.

Кузьмича не пришлось просить дважды, он сразу стартанул по направлению к бане, Артёму пришлось чуть ли не бежать вслед за ним.

Всем остальным оставалось ожидать их возращения, изнывая от нетерпения и гадая, что находится внутри загадочного объекта.

Наконец Кузьмич и Артём вышли из бани и направились в нашу сторону.

Татьяна, увидев их, произнесла:

— Не хочу всех обнадеживать раньше времени, но, похоже, они нашли то, что искали. Я своего мужа хорошо знаю, и вот это радостное выражение лица, как у него сейчас, явно неспроста!

— Я не был скреплён узами брака ни с Артёмом, ни с Кузьмичом, но, тем не менее, я уверен, они возвращаются не с пустыми руками. — ответил я ей, потому что трудно было не заметить, как изменилось настроение приятелей после выхода из бани.

Они приближались к нам быстрым шагом, едва не срываясь на бег, а их лица буквально светились от радостных улыбок, как будто они выиграли крупный приз в лотерею, только в бане не проводили розыгрыши призов и шли они туда с определённой целью.

Подойдя к нам, первым заговорил радостный Кузьмич:

— Вы не поверите, мы нашли карту! Я сам до сих пор не верю, что такое возможно! Картавый, покажи им её, да и мне ещё раз тоже!

Артём показал всем простую белую карту. По форме она была похожа на обычную банковскую карту, только не имела никаких надписей.

Держа карточку в открытой ладони, чтобы все желающие могли её рассмотреть, Артём сказал:

— Так можно начать вегить в чудеса. Я, когда шел туда, был увеген, что нифига мы не найдём, слишком мизегный был шанс на успех, но вот она, годимая, лежала в кителе с сегжантскими лычками, ожидая нас в наггудном кагмане. Ну что, все готовы, пгобуем откгыть двегь?

Все давно были готовы и изнывали от нетерпения, желая узнать, что скрывается за стенами этого здания. Желание приоткрыть занавес тайны было настолько велико, что народ совсем расслабился, перестав думать о безопасности. Чтобы их немного вразумить, я сказал:

— Стоп, не открывай! Не так давно вы гадали, что внутри, опасаясь всего, а сейчас стоите с раскрытыми ртами у двери, потеряв страх. Артём, отдай карту Кузьмичу, а сам держи дверь на прицеле. Все остальные тоже не расслабляйте булки и держите своё оружие наготове. Неизвестно, что за дверью, вдруг сейчас оттуда вывалится толпа мертвецов.

Мои слова немного протрезвили обрадованных находкой карты-ключа людей. Перестав улыбаться, они обступили дверь полукругом, крепко сжимая свои подручные орудия для тихого убийства зомби. Артём, сняв автомат с предохранителя, взял дверь на прицел. Кузьмич замер сбоку от двери, держа карту в руках.

— Вот теперь открывай. — тихо проговорил я, увидев, что все опять стали собранными и готовыми столкнуться лицом к лицу с тем, что может находиться за дверью.

Кузьмич почти сразу после моих слов приложил карту к устройству для считывания. Пару секунд ничего не происходило, потом раздался короткий звуковой сигнал, похожий на писк. Световой индикатор изменил свой цвет, превратившись из красного в зеленый.

Все стояли затаив дыхание от напряжения, наблюдая за тем, как Кузьмич нажал на ручку и начал аккуратно тянуть дверь на себя, медленно открывая её. Толщина двери поражала, не найди мы карточку доступа, пришлось бы уйти ни с чем. Такая бронеплита на петлях нам точно была не по зубам. Когда дверь оказалась полностью открытой, нашим взглядам предстало помещение, освещённое непривычным тусклым красным светом, который давал неописуемый контраст в совокупности с черными тенями. Выглядело всё это очень непривычно, неестественно и жутко.

Целую минуту все стояли не шевелясь, внимательно всматриваясь внутрь здания, пытаясь привыкнуть к красному полумраку и пытаясь расслышать хоть какие-нибудь звуки изнутри.

К счастью, на нас никто не кинулся и не открыл стрельбу. Звуков тоже никаких не удалось уловить. Поэтому, решив, что пора заходить внутрь, я показал Артёму, чтобы он шел первый, со своим автоматом, и двинулся следом за ним. Переступив порог и окинув быстрым взглядом огромное полупустое помещение, я на пару секунд зажмурился, давая глазам возможность быстрее привыкнуть к такой резкой смене освещения. После яркого солнечного света глазам было очень трудно в царившей тут кровавой полутьме.

Когда зрение всё же привыкло, я бегло осмотрел огромную комнату-тамбур, заставленную всякой техникой со множеством тумблеров и экранов, непонятного для меня назначения. Но самое главное — огромная комната была пустой, без людей и зомби. У дальней стены пол уходил вниз под крутым углом и было три металлических двери. Все они были покрашены в черно-желтые полосы и закрыты. Значит, можно смело перевести дух, осмотреться и привыкнуть к необычному красному освещению.

Первой заговорила Алина, с почти детским восторгом осматривая всё вокруг, она спросила:

— Что за свет такой странный, нас тут не облучают сейчас чем-нибудь очень вредным?

— Нет, это обычный свет, он безвредный. — ответил Кирилл.

Но любопытную Алину такой ответ не устроил, она снова спросила:

— Безвредный — это хорошо, но почему он такой необычный? К нему невозможно привыкнуть, он меня пугает.

— Я не бывал ни разу на подобных объектах, но слышал, что красный свет горит, когда отключена подача энергии из внешних источников. В таком случае объект переходит на резервные источники питания, большинство потребителей отключается, остаются работать только самые важные и приоритетные. Аварийное освещение играет роль минимального уровня освещенности при экстренном случае, при этом порой возникает необходимость продолжить начатую работу или вывести людей из помещения. Система аварийного освещения делится на резервное освещение, на эвакуационное освещение, на освещение территории повышенной опасности. Все три системы предполагают срочное оповещение людей и должны дать возможность завершить безопасное проведение работ и неотложных мероприятий. Так же красный цвет эмоционально воздействует на человека, требует от человека концентрации сил. Цвет способствует общей мобилизации и привлечению внимания работающих на объекте. Скорее всего, данная реакция у человека на красный обусловлена цветом его крови, символ опасности для человека. Так же красный не заставляет человека переключать зрение на зрение для темноты, тем самым не трогает функцию ночного зрения. Правда, я не знаю, какое из трёх вышеперечисленных освещений горит сейчас. — поделился своими знаниями относительно необычного освещения Кирилл, удовлетворив любопытство Алины и всех остальных.

Ко мне подошел Артём и спросил:

— Что будем делать с двегью? Я боюсь, если мы её закгоем и в это вгемя пегестанет габотать авагийный источник питания, мы окажемся в ловушке.

— А что с ней можно сделать, чтобы исключить такой вариант?

— Её пгактически негеально вскгыть снагужи, но когда она откгыта, то магнит, котогый её дегжит, ничем незащищён. Его может запгосто газдолбить Бегсегк кувалдой и двегь больше никогда не закгоется.

— Пусть долбит, нам важнее иметь возможность в случае опасности быстро покинуть это место, чем его сохранность и нормальный функционал входной двери!

— Я тоже так считаю, лучше пусть она совсем не закгывается, чем закгоется и фиг откгоешь. Пойду попгошу Бегсегка, чтобы погаботал молотобойцем на всеобщее благо. — проговорил Артём и пошел к Алёшеньке, объяснять ему фронт работ.

А я принялся вместе со всеми ходить по огромному помещению, рассматривая непонятную для меня технику, которая имела кучу всевозможных кнопок, тумблеров и выключателей. Ещё на ней были небольшие мониторы, которые в данный момент не работали. Видимо, эти аппараты или что это было, не попали под приоритетные для аварийного источника питания схемы и были обесточены.

Пока я с интересом разглядывал и пытался понять их предназначения, подошла жена и, крепко прижавшись ко мне, проговорила:

— Какое жуткое место, эти непонятные и странные компьютеры. Этот ужасный красный свет, от которого сердце стучит, как бешеное, и на душе постоянное чувство тревоги. А ещё двери странно покрашены, прямо как осы, в полоску. Они что, куда-то под землю уходят?

— Судя по уклону пола, да, и мы сейчас находимся в прихожей подземного комплекса, истинные размеры которого могут быть колоссальными как в ширину, так и в глубину. На несколько этажей.

— Ненавижу подземелья и вообще тут очень жутко.

— Согласен с тобой, жутко и интересно.

— Мне просто жутко.

— Не бойся, я рядом. — немного утешил я жену и отправился осматривать три двери, которые вели вниз под землю.

В это время зазвучали громкие удары кувалды по металлической пластине, в которой находился мощный магнит. Берсерк принялся крушить его, чтобы входная дверь больше не закрывалась и не преподнесла нам неприятный сюрприз.

Все три двери вели куда-то вниз и были закрыты. Постучав по одной из них костяшками пальцев, я услышал глухой металлический звук. Значит, эти двери тоже были бронированные, из толстого метала, как и входная. Придётся и их после открытия навсегда лишить возможности закрываться с помощью Берсерка и его кувалды, иначе, если что-то пойдет не так и сработает какая-нибудь хитрая охранная система, намертво заблокировав их, мы окажемся в ловушке. Открыть эти массивные бронированные двери подручными средствами, что были у нас с собой, точно не получится.

Я решил не открывать все двери сразу, а делать это поочередно. Назначение таинственного объекта, в который мы проникли, всё ещё было для нас загадкой, а его красное освещение сильно действовало нам на нервы и создавало и без того пугающую и недобрую атмосферу.

Закончив осматривать двери, скрывавшие проход на подземный уровень. Я попытался найти хоть какую-нибудь информацию о месте, в котором мы оказались. Только это не принесло никаких результатов. Те редкие надписи и обозначения, которые мне удалось найти, были слишком сильно сокращены или зашифрованы и представляли собой набор бессмысленных букв и цифр, которые непосвященному человеку ничего не говорили.

Чем больше я рассматривал помещение, тем больше оно мне не нравилось. Слишком тут всё было неправильно для захудалой части посреди леса.

Тем временем звуки ударов, издаваемые кувалдой, утихли, значит Берсерк справился с магнитом замка и за входную дверь теперь можно не переживать, больше она не закроется никогда. Значит, пора открывать одну из дверей, ведущих в подземелье. Быстро посовещавшись, мы решили начать с самой левой.

Уже по отработанной схеме все выстроились в полукруг около двери, Артём встал напротив и держал её на прицеле, Кузьмич прислонил карту к устройству для считывания и, как только оно, издав короткий писк, изменило световую индикацию с красного на зеленый, с усилием потянул за ручку, открывая дверь.

Когда дверь открылась, за ней обнаружился длинный узкий туннель, уходивший с плавным уклоном под землю. Освещение в нём было тоже красного цвета, но источников света было значительно меньше, отчего создавалось неприятное и страшное ощущение кровавой полутьмы.

Стены и пол туннеля были гладкими. На потолке располагались толстые черные электрические кабели, похожие на длинных толстых змей, рядом с которыми шла квадратная металлическая труба вентиляции. Среди электрических змей-проводов были редкие фонари освещения, отбрасывающие красный свет на стены и пол. Полы, как и в тамбуре, который мы обследовали до этого, покрывал ровный слой пыли, на котором не было никаких следов. Сам туннель плавно углублялся под землю и через 50 метров сворачивал куда-то влево, судя по тому, что нам удалось рассмотреть, освещая его фонарями.

Рассматривая туннель, мы тихо совещались, решая, как будет оптимально по нему перемещаться, чтобы не мешать друг другу. Слишком он был узким, свободно по нему могли идти только два человека. Если втиснется третий, то будет всем мешать в случае возникновения угрозы нормально отбиваться подручным холодным оружием.

Пока мы думали, как наиболее оптимально будет идти по туннелю, Берсерк с помощью своей кувалды разломал магнит на замке. В дополнение к этому, мы решили намертво застопорить отрытую дверь, вбив между ней и полом куски, которые остались от магнита. Теперь её было невозможно сдвинуться с места даже совместным усилием всех, кто тут был.

По туннелю мы решили идти, выставив в первый ряд Ведьму, которая ловко управлялась со своей катаной, и Берсерка, который мог играючи тыкнуть кувалдой в мертвеца с такой силой, что тот, отлетев назад, посбивает других, которые буду за его спиной.

Второй парой шли мы с Артёмом. Я — чтобы всё видеть вместе с первым рядом и по ситуации координировать их действия. Артём — для подстраховки, если возникнет необходимость применить огнестрельное оружие. Остальные, так же разбившись по парам, должны идти вслед за нами. Кроме Кузьмича и Дениса, которых мы решили на всякий случай оставить у дверей, чтобы они наблюдали за территорией воинской части и могли предупредить нас в случае возникновения опасности.

Выстроившись в оговорённой последовательности, мы тихо шли по туннелю, стараясь как можно меньше издавать шума. Тусклый красный свет в таком замкнутом пространстве очень давил на нервы. Берсерк шел невозмутимо, как ледокол, держа двумя руками свою любимую кувалду у плеча. Ведьма мягко шагала, как кошка, держа в одной руке катану, второй постоянно размахивая перед собой, как будто щупая воздух.

Когда до первого поворота оставалось метров пять, сзади раздался громкий вопль, полный ужаса, судя по голосу, кричала Алина. Все мгновенно развернулись, освещая её фонарями, пытаясь понять, что произошло.

Алина, громко крича от ужаса, крутилась на месте, расстёгивая на себе куртку и нервно водя руками по голове и шее, будто пыталась стряхнуть что-то невидимое. Таня находилась рядом с ней, она схватила Алину за плечи и громко сказала:

— Хватит кричать, как будто тебя убивают, что случилось?!

— Паук, пауки! Я хочу назад, я не смогу дальше идти, мне очень страшно! — давясь слезами, нервно прокричала Алина и, расстегнув куртку, принялась её трясти.

Я попросил Татьяну отвести Алину обратно и ждать нас там. Девочка, подвывая от ужаса и постоянно отряхивая себя руками, в сопровождении жены Артёма покинула туннель.

Ведьма, молча стоявшая до этого, произнесла:

— У ребенка сдали нервы от этого дурацкого освещения, наверное, но и, скорее всего, еще виновата арахнофобия, потому что пауков здесь действительно много. Я замучалась разрывать паутину рукой, идя первой. Это, вон, Алешеньке пофигу, идёт, совсем не обращая внимания на паутину.

После её слов я направил луч фонаря на Берсерка, который действительно был густо покрыт паутиной. Увидев его, моя жена выругалась и посмотрела на потолок, мгновенно изменившись в лице, она добавила:

— Извините меня, но я тоже вернусь и подожду вас там!

— Тогда скажи Кузьмичу, пусть идёт сюда, если он не боится пауков. — ответил я ей.

Посветив на потолок, стал рассматривать множество здоровенных пауков, которые густо оплели паутиной электрические кабели и сидели на ней. Не знаю, чем они тут питались, но, судя по их количеству и размерам, членистоногие явно не голодали. Некоторые особенно крупные особи с растопыренными лапами были размером с ладонь ребенка.

Глядя на то, как они копошатся, неспешно ползая по паутине, перебирая своими лохматыми лапками, я поймал себя на мысли, что вижу, как блестят в свете фонаря их маленькие черные глазки-бусинки. Проведя лучом по потолку, я содрогнулся. Целое полчище крупных тварей ползало над головой, а воображение услужливо говорило мозгу, что все их маленькие черные глазки, блестящие в свете фонаря, смотрят только на меня.

Воображение стало рисовать страшные картины, как все эти твари прыгают на меня и начинают кусать, впрыскивая в тело яд, заползать в ноздри, уши, рот. Я содрогнулся от омерзения. Похоже, этот красный свет на самом деле действует очень плохо на мозги, раз у меня появились в голове такие мысли.

А, кстати, интересно, сколько пауков должно укусить человека, чтобы доза яда превысила критическую отметку? Всё, хватит!

Сделав усилие, я изгнал из головы панические мысли. В это время к нам подошел Кузьмич и, посветив на потолок фонарём, произнёс:

— Ух ты, сколько тут паучков! Там бедная Алинка вся в слезах с себя скидывает одежду, да и Яна бледная, как смерть.

— Зато ты, я вижу, их не боишься. — сказал я ему, на что он, гордо выпятив грудь, ответил:

— Я видал в своей жизни такое, что не каждый человек сможет перенести, не тронувшись умом. А тут всего лишь паучки, хер их бояться? Я же не муха какая-нибудь.

— Ну да, тот, кто познал алкодзен и видел белочку с чегтями чаще, чем чистые носки, пауков не будет бояться. Ты, кстати, их ни газу не гассматривал в качестве закуски? — подколол Кузьмича Артём, заставив его болезненно скривить лицо.

Не давая начаться словесной перепалке, я говорю:

— Нам нужно идти дальше, а тех, кто будет умничать, найду чем испугать так, что мало не покажется.

Выстроившись в прежнем порядке, наш отряд, поредевший на двух представительниц женского пола, продолжил движение. Ведьма всё так же шла, разрывая одной рукой паутину, изредка кидая косые взгляды на невозмутимого Берсерка, мы с Артёмом шли следом, остальные парами за нами.

Пол в туннеле после первого поворота выровнялся. После второго поворота мы остановились, услышав тихие звуки, которые издавали работающие агрегаты. Что именно их издавало, было тяжело определить, потому что в единый фон смешались стуки, лязг и гул. Постояв пару минут, мы продолжили движение.

По мере нашего продвижения, звуки становились всё громче, а в какой-то момент в воздухе появился слабый запах сгоревшего дизельного топлива, который по мере наше продвижения вперед, становился всё сильнее, как и звуки, пока мы, пройдя очередной поворот туннеля, не упёрлись в дверь. Эта дверь была простой, железной, с обычным металлическим засовом, без замка, с решетчатым смотровым окошком, посветив в которое фонарями, мы увидели большой зал, в котором находились различные агрегаты. Работая, они издавали разнообразные звуки, которые сливались в один. Мы замерли перед дверью, светя через решетчатое окошко фонарями, стараясь получше рассмотреть зал. Судя всё по тому же слою пыли на полу, что и везде, там уже давно не ступала ничья нога. Не обнаружив ни малейших признаков угрозы, мы отодвинули засов и открыли дверь.

Войдя внутрь, я поразился огромной территории подземного помещения страной формы. Как будто две пирамиды закопали глубоко под землю, соединив их между собой и смонтировав внутри различное оборудование для полного цикла жизнеобеспечения базы в автономном режиме на долгий срок.

Мы принялись бродить и рассматривать гигантские агрегаты, которые во время работы и издавали эти разнообразные звуки. Коллективным разумом нам удалось определить назначение некоторых из них.

Здоровенная система вентиляции и фильтрации воздуха, скорее всего, могла при необходимости обеспечивать жизнь всем, кто был в этом здании, даже в случае ядерного взрыва поблизости.

Электричество вырабатывали огромные генераторы, опутанные паутиной проводов, шлангов и увешенные разными датчиками.

Тут же находились водопроводные трубы разного диаметра, которые уходили в разные стороны комплекса, исчезая в потолке и стенах.

Назначение некоторых агрегатов мы так и не смогли понять. Но то, что мы оказались в месте, откуда происходило жизнеобеспечение всего комплекса, позволяющее ему быть полностью автономным длительное время, было очевидно.

Кирилл, осмотрев агрегаты, подметил:

— Круто тут всё устроено. С таким размахом, что даже не представляю, сколько эта база может функционировать абсолютно автономно. Но могу сказать точно, что тут должны быть большие запасы горючего. Вода, скорее всего, качается из скважин, насосами. А без запасов еды всё это будет бессмысленно, значит за одной из двух оставшихся дверей нас должен ожидать приятный сюрприз.

Его слова вызвали улыбки на лицах всех, кто был рядом. Кузьмич, задрав голову вверх, спросил:

— Я что-то не могу понять, зачем было делать потолки такой необычной формы. Это же вояки, у них чем проще, чем лучше. А вот эти непонятные пирамиды под землей больше бы подошли тем сектантам-сатанистам.

Артём ему ответил:

— Ты что, ещё не понял, что мы находимся на хогошо замаскигованной подземной базе? То, что ты сейчас видишь своими глазами, на повегхности выглядит как небольшие холмы, покгытые тгавой и кустами. Если пго это место не знать, то постогонний человек никогда не догадается, что на самом деле скгывается в этой полузабгошенной воинской части по среди леса.

— Не умничай, картавый. Где мы находимся, я понял, хотя, пока ты не сказал про те холмы, не вспомнил. Да, действительно, хорошо всё тут замаскировали. Только что мы тут стоим и теряем время? Кроме солярки, без инструментов мы ничего отсюда не сможем взять. Да и солярку нам тоже переливать некуда.

— Согласен с Кузьмичом, мы разведали, что за первой дверью, и дальше тут нет смысла находиться. Предлагаю вернуться и вскрыть следующею дверь, а за топливом мы сюда обязательно позже вернемся. — предложил я.

Возражений не последовало, поскольку дизельное топливо, несмотря на его большую ценность, в данный момент нам не во что было перекачивать. К тому же, за одной из двух оставшихся дверей могло быть ещё много чего интересного и ценного. Поэтому мы вернулись по туннелю с пауками в большой зал, где нас ожидали остальные члены команды.

Красное освещение всего комплекса, несмотря на то, что мы находились тут уже приличное время, всё ещё давило на нервы и вызывало дискомфорт. Мне закралась мысль, что к нему, скорее всего, невозможно привыкнуть, даже проведя тут сутки.

За то время, что мы провели в техническом помещении комплекса, пытаясь понять назначение различных агрегатов, поддерживающих его жизнеобеспечение, тут ничего не изменилось. Дозорные, периодически выглядывая в заблокированную в открытом состоянии входную дверь, осматривали территорию базы и окрестности.

Никаких признаков опасности ими не было обнаружено, о чем нам тут же сообщили, как только мы вернулись. Девушки, напуганные обнаруженными в туннеле пауками, уже успокоились и улыбались, слушая в свой адрес бесконечные шутки, связанные с различными фобиями.

Я дал всем 5 минут на перекур, велев после окончания отмеренного времени быть готовыми к открытию второй двери. Люди в отряде немного расслабились, смотря через открытую дверь на нормальный солнечный свет на улице и весело перешучиваясь.

Когда отведённое на перекур время кончилось, я произнёс:

— Приступаем к открытию следующей двери, порядок действия такой же. Будьте повнимательнее, неизвестно, что нас может ожидать за дверью. То, что мы пока ещё не столкнулись тут ни с чем страшнее пауков, не означает, что за очередной дверью нас не поджидает противник пострашнее. Мы тут провели уже немало времени, но пока даже не смогли узнать предназначения этого объекта.

Окончив короткий инструктаж, вернувший людям серьезное настроение, я отдал команду на открытие двери. Всё произошло в точности так же, как и с первой дверью. После того, как дверь оказалась открыта, оттуда на нас никто не кинулся и не прозвучали выстрелы. Мы принялись освещать открывшееся нам пространство фонарями. Разрывая красное освещение, яркие лучи света заметались по стенам, отражаясь в зеркалах и наполняя комнату светом.

За дверью оказалось большое прямоугольное помещение, которое через 10 метров заканчивалось ещё одной стеной с точно такой же дверью, как и та, что мы только что открыли. Две боковые стены были полностью зеркальными или, скорее всего, из стекол с нанесённым зеркальным покрытием, которые при определённой толщине были очень крепкими и могли легко выдержать выстрелы из огнестрельного оружия. Это позволяло людям, находясь с другой стороны, видеть сквозь такие стёкла происходящее в этом помещении, оставаясь невидимыми для объектов наблюдения.

Я бы решил, что это какая-нибудь камера с возможностью круглосуточного наблюдения за тем, кто в ней окажется. Но то, что там была ещё одна дверь, а также отсутствие кроватей и других предметов, которыми необходимы для самого элементарного быта человека, это исключали. Скорее всего, это был рубеж безопасности, позволяющий охране объекта видеть, кто входит в первую дверь. В случае, если посетители окажутся теми, кому нельзя видеть, что происходит за второй дверью, заблокировать её. Не исключаю, что меры безопасности на объекте такого уровня могут быть гораздо сильнее, чем простая блокировка двери, которая делает попавший в ненужные руки ключ-карту бесполезной. Не удивлюсь, если охрана комплекса может заблокировать обе двери, а затем пустить какой-нибудь газ, усыпляющий или вообще убивающий незваных гостей, которые оказались тут, не имея нужного доступа. Хотя, это может быть не газ, или не только газ, а, например, скрытые огневые точки. Или ещё чего-нибудь более экзотическое, но не менее убийственное. Например, мощные звуковые волны, способные убить человека.

Хотелось думать, что комплекс покинут и подобные сюрпризы нам не грозят, но действовать следует крайне осторожно. Поэтому Берсерк, получив команду, принялся крушить кувалдой мощный магнит двери, чтобы не было даже малейшего шанса, что она может закрыться, оставив нас запертыми в ловушке в этой странной зеркальной комнате.

После того, как он разломал замок, мы намертво заблокировали дверь в открытом положении. Настало время открывать вторую дверь. Само открытие произошло вполне стандартно, без каких-либо неприятных сюрпризов, а вот увиденное за дверью заставило всех мгновенно насторожиться и, освещая открывшееся пространство лучами фонарей, крепко сжимать своё оружие, готовясь к неприятностям.

В комнате, которая находилась за дверью, даже несмотря на тусклый красный свет, был заметен беспорядок и следы перестрелки. На полу валялись различные предметы, гильзы и были заметны следы крови. На стенах виднелись пулевые отметины, оставленные после попадания пуль.

Длительное время мы стояли, освещая её фонарями, пытаясь понять, что там произошло и чего нам следует опасаться. Судя по всему, там было очень жарко и пули, со свистом рассекая воздух, вонзались в тела людей, делая щедрое подношение смерти. Если посчитать многочисленные кровавые пятна, старуха с косой получила в тот день немало душ. Вопрос только, чьих, и куда делись победители, которым повезло выжить в этой перестрелке.

Вариантов, которые пришли на ум, было несколько: либо они покинули территорию воинской части, либо находятся где-то в другом помещении этого громадного комплекса. В комнате, которая была за дверью, слой пыли был ровный и не тронутый. Это значило, что тут давно не ступала нога человека, равно как и зомби.

Быстро посовещавшись, мы решили, что наши жизни дороже, чем режим тишины, и перевесили огнестрельное оружие таким образом, чтобы в случае возникновения угрозы огневого боя, нам было чем ответить, потому что с нашими топориками, кувалдой и катаной было чистой воды самоубийством воевать с теми, кто стрелял тут, не жалея патронов, повредив все стены и усыпав пол гильзами.

Изменив стратегию, мы первом делом заклинили вторую дверь, не забыв попросить Берсерка разломать магнитный замок кувалдой, и только после этого осмелились перешагнуть её порог и оказались в новом помещении. Оно представляло собой большой зал, который так же находился под землей. Во всех стенах этого зала были двери, простые, деревянные, явно не бронированные. В самом зале когда-то стояли столы с компьютерами, сейчас всё это было перевернуто, разбито и расстреляно, как будто нападавшие специально разбили то, что не пострадало во время перестрелки. Артём ходил, пиная ногой гильзы, некоторые из них он подбирал и внимательно осматривал, после чего кидал обратно на пол. Кузьмич, наблюдая за ним, не вытерпел и сказал:

— Картавый, хватит гильзами звенеть! Для полного счастья ты ещё ногтями по стеклу поскреби, если считаешь, что этот дебильный красный свет недостаточно всем на нервы действует!

Артём усмехнулся и ответил:

— Какие мы нежные и ганимые. Я не для того пинаю гильзы, чтобы ты вогчал, как стагый дед.

— Да ну? Поди, делаешь это из любви к искусству или по каким-либо другим весомым причинам?

— Угадал. От искусства я далек, а вот понять кое-какие детали, изучив гильзы, можно.

— Ну так посвяти нас, о, гуру следопытства, что тут случилось. Кто кого тут покрошил и за что. Как звали их жен и домашних питомцев. И, самое главное, куда они все делись вместе с телами, от которых остались только пятна засохшей крови.

— Я тебе не экстгасенс, дугья твоя бошка, чтобы, глядя на гильзу, гассказать о больной коленке человека, котогый использовал этот патгон. Хотя, мне и не нужно им быть, чтобы сказать, что ты дугак. Умный и так увидит, что тут не только гильзы девятого калибга, котогые мы видели на улице и в бане, но и семегка, котогую в основном используют военные. Это значит, что в бане нападавшие застигли в вгасплох безогужных и пгосто гасстреляли их, а тут уже встгетили сегьезное сопготивление.

— Да, я, как только дверь окрылась и первый луч света от фонаря проник сюда, сразу увидел, что тут неплохо постреляли, изрешетив весь зал. Тоже мне кладезь ценной информации. Или есть ещё что прибавить к вышесказанному?

— Кгоме того, что, судя по гильзам, стгельба в бане и тут пгоисходила в одно вгемя, пгибавить мне больше нечего.

— Это и так понятно без пинания и нюханья гильз с умным видом. Примерное количество военных и тех, кто напал, можешь сказать?

— Нет, судя по всему, стгельба велась очегедями, не жалея патронов. Можно только понять, кто где пгимегно находился в момент пегестрелки. закончил делиться Артём своими наблюдениями со скептически настроенным Кузьмичом.

В это время Татьяна, склонившись над одним из покорёженных системных блоков, произнесла:

— Не знаю, кто тут играл в ковбоев, устраивая перестрелки, но все жёсткие диски исчезли. Я проверила уже не один системный блок, и везде одно и то же — жёстких дисков нет.

Мы снова принялись совещаться, обдумывая наши дальнейшие действия. Пока у нас было очень мало данных, а те, что были, не отвечали практически ни на один из вопросов. Мы до сих пор не имели понятия, что из себя представляет таинственный объект, замаскированный под воинскую часть в лесу, кто напал на военных и кто вышел из этой схватки победителем. Пропажа жёстких дисков ни о чем не говорила. Их могли забрать сами военные после того, как отбили нападение. Поэтому было не понятно, кто с кем воевал и кто победил, куда делись тела, которых, судя по пятнам крови, должно быть немало, даже если брать в расчет, что не все были убиты, и некоторые пятна принадлежали получившим ранение, но выжившим, людям.

Посовещавшись, мы разделились на две части, чтобы не ходить толпой, заглядывая в каждую дверь, мешая друг другу, после чего разошлись по разные стороны зала и принялись исследовать помещения, которые скрывались за дверьми. Я оказался в компании Артёма, с нами, естественно, пошли наши жёны.

Открыв первую дверь, которая была самая обычная, деревянная, сильно пострадавшая от пуль, мы оказались в просторном помещении. Глядя на кровати, стоявшие ровным рядами, его назначение тяжело было перепутать. Обычный армейский кубрик, в котором военнослужащие спали. Вроде слово «кубрик» пришло из флота и обозначало жилое помещение на корабле, но в годы моей службы именно так называли спальные помещения в казарме, не знаю, почему. Может, это помещение носило другое название, но я для себя сразу определил его как кубрик.

Первое, что в нём бросалось в глаза, это отсутствие окон. Что было вполне понятно, учитывая, что располагалось оно под землей. По этой же причине в нем была большая квадратная труба вытяжки под потолком, от которой, если прислушаться, можно было услышать очень слабый гул. Во всем остальном это был самый обычный солдатский кубрик.

Несмотря на крутизну явно недешёвого объекта, в котором мы находились, кровати тут были самые обычные, как в любой воинской части. Правда, они были все одноэтажными и вполне свежими с виду. Наверное, местные солдаты сильно страдали из-за того, что не могли насладиться на них игрой в три скрипа. Хотя, скорее всего, на объекте подобного уровня дедовщина была недопустима, а значит и все подобные игры. Также я нигде не смог обнаружить волшебные дощечки, которыми следовало придавать идеально квадратную форму одеялу-покрывалу, отбивая его ими. Значит, солдаты, скорее всего, действительно тянули лямку службы, делая что-то более важное, в отличие от тех, кто попал в обычные части и всю службу таскал круглое, катил квадратное, красил траву, подметал плац и делал ровные кантики из снега, выравнивал кровати по нитке и полоски на одеялах, весь срок своей службы получая и исполняя бессмысленные приказы, ибо у офицеров было четкое убеждение, что солдат без работы — потенциальный преступник. Была ещё одна пословица, которая звучала так: «Чем солдат бы ни занимался — лишь бы только зае***ся». Так было в большинстве частей нашей страны во время моей службы и вряд ли что-то сильно изменилось после неё.

Но тут, судя по кроватям, некоторые из которых были заправлены не идеально и не отбиты вовсе, от военнослужащих требовали что-то более существенное, не пытаясь им придумать бессмысленную работу лишь бы чем-то занять.

В кубрике было десять кроватей, и половина из них была заправлена синими армейскими одеялами, с тремя черными полосками в ногах. Вторая половина была не заправлена и, судя по валяющимся на полу и грядушках одеялам, покидали их в спешке. Об этом свидетельствовала форменная одежда, часть которой валялась на полу, рядом с табуретами, которые стояли у грядушек кроватей и обычно во время сна служили местом, куда военнослужащие складывали свою форму, сворачивая её определённым образом.

То, что они покинули кубрик не одев форму полностью, свидетельствовало об одном: они знали, что тревога не учебная. В тумбочках, которые стояли у изголовья кроватей, были личные вещи, в основном мыльно-рыльные принадлежности и другие мелочи, которые не дали нам никакой информации. В карманах брошенной одежды тоже не нашлось ничего интересного. В кубрике больше делать было нечего, и мы покинули его.

Следующая деревянная дверь тоже сильно пострадала от пуль. За ней располагался узкий коридор, который, сделав пару поворотов, вывел нас в большую прямоугольную комнату, одна стена которой была полностью стеклянной. Я без труда узнал за стеклом тамбур между двумя дверьми, которые мы открыли и заблокировали.

Стало быть, сейчас мы находимся за одной из зеркальных стен. Сбоку от стеклянной стены стоял большой стол, заставленный множеством компьютерных мониторов. Некоторые из них, не поместившись на него, крепились выше специальными кронштейнами к стене. Перед мониторами на столе было две клавиатуры. Одна самая обычная, другая массивная из разноцветных кнопок, разных размеров, без каких-либо обозначений. На одной из клавиатур лежал поваленный компьютерный микрофон, сделанный из черного пластика, с широкой подставкой. Кресло было отодвинуто от стола, а рядом с ним было засохшее пятно крови и уже знакомые нам гильзы девятого калибра.

Системные корпусы компьютеров были без жёстких дисков, но нападавшим этого явно было мало, и они зачем-то расстреляли все мониторы, полностью уничтожив систему видеонаблюдения, которая, судя по странной второй клавиатуре, могла быть сопряжена с охранными системами комплекса.

Артём постучал пальцем по стеклянной стене, она отозвалась глухим звуком, который свидетельствовал о приличной толщине стекла. Проведя по нему пальцем, оставляя полосу на ровном слое пыли, он сказал:

— Какое толстенное стекло. Скогее всего, тгиплекс калёный, способный выдегжать куда более сегьезный калибг, чем девятка.

Стекло действительно имело следы от попадания пуль. Они превратили в раздробленную стеклянную крошку его внешний слой в том месте, куда попали, образовав в месте попадания пули небольшую округлость, но не пробив его. Поэтому шальные пули не причинили существенного урона стеклянной стене, только оставили после себя небольшие круглые отметины.

Больше в разгромленном помещении со стеклянной стеной мы ничего интересного не обнаружили и покинули его, направившись к следующей двери.

Подойдя к очередной деревянной двери, мы обратили внимание на пол. Там в свете фонарей были отчетливо видны старые кровавые следы от ботинок и размазанные пятна крови, как будто туда волоком затаскивали тяжело раненых либо же тела убитых.

Татьяна, глядя на засохшую кровь, спросила:

— Что-то мне страшно, может, позовём остальных?

— Как будто ни газу стагые тгупы не видела. Не думаю, что там будет что-то стгашнее убитых в пегестгелке, котогая была полгода назад. Живых тут давно нет, иначе мы бы обнагужили их следы в пыли на полу. — ответил своей жене Артём и без колебаний открыл дверь, которая издала тихий скрип.

Яркие лучи фонарей прорезали красную пелену и осветили пространство за дверью. Не считая старых кровавых следов на полу, уходящих куда-то прямо по коридору, мы ничего подозрительного не увидели и зашли внутрь. Почти вся комната была заставлена столами и стульями. Мы явно попали в столовую комплекса, где военнослужащие, выражаясь сухим армейским языком, осуществляли приём пищи.

Столы были пустые, клеёнчатые скатерти с клетчатым рисунком покрывал равномерный слой пыли. Никаких следов разрушения тут не было, не считая всё тех же кровавых следов волочения, которые начинаясь от двери и уходили в глубь помещения. Там комната столовой заканчивалась, а в стене был узкий коридор. Именно туда вели кровавые следы.

В столовой смотреть особенно было нечего, поэтому, продвигаясь по проходу между столами, мы пошли дальше по-старому кровавому следу. В середине коридора обнаружились две двери, которые располагались практически друг напротив друга.

Первой мы открыли левую дверь. За ней находилась кухня, стены которой были покрыты белым кафелем. На полу тоже лежал кафель, только коричневого цвета, покрытый, как и всё в этом комплексе, равномерным слоем пыли. На полу стояли огромные котлы для приготовления пищи. На их белых боках кто-то сделал надписи красной краской, отведя каждому из них свою роль в приготовлении первых и вторых блюд.

Моя жена, осмотрев котлы изнутри, спросила:

— Это сколько человек должно тут быть, если для приготовления еды им требовались такие большие котлы?

Я попытался вспомнить, сколько было котлов у нас в учебке, в которой было четыре роты, по сто человек в каждой, но несмотря на то, что я не раз бывал в наряде по столовой, не смог этого сделать, поэтому ответил ей:

— Приблизительно тут можно готовить на 500 человек за один раз. Но опять же, военные не едят всё и сразу, они делают это поочерёдно, поротно или даже повзводно, всё зависит от части. Поэтому тут могли готовить обед по два раза, либо наоборот, использовать всего лишь по одному котлу, для первого и второго блюда, даже не загружая его полностью продуктами, а остальные держать про запас, на случай поломки или в случае увеличения численности военнослужащих в дальнейшем.

Выслушав мой ответ, все продолжили осмотр кухни.

Вдоль стен стояли длинные разделочные столы из нержавейки. Над ними на стене висели различные плакаты, на которых были написаны нормы продуктов для приготовления различных блюд, схематические таблицы по разделке туш для мясника и другие кухонные премудрости в помощь поварам.

В углу была небольшая комната с надписью на двери «ХЛЕБОРЕЗКА», там мы обнаружили железные стеллажи с деревянными лотками, на которых ровными рядами стояли зачерствевшие и покрытые плесенью буханки хлеба. В углу был небольшой столик из нержавейки, для нарезки хлеба. На нём располагалась электрическая ломтерезка, рядом с которой лежали два больших ножа, лезвия которых носили на себе следы многократных и грубых заточек.

Кухня, как и столовая, была нетронутой и тоже не представляла для нас интереса. За дверью напротив мы обнаружили продуктовый склад весьма приличных размеров. Тут по-армейски четко были рассортированы продукты: бумажные мешки с крупами, мукой и макаронами лежали штабелями в одном месте, отдельно от них были соль и сахар, дальше были картонные коробки, в которых обнаружились разнообразные консервы, ящики с тушенкой в железных банках без этикеток, с надписями на крышках, сухофрукты и изюм, соки, сгущенка, чай, чего тут только не было. Настоящее богатство, нетронутое мародёрами, лежало на этом складе.

Радостно переговариваясь, мы принялись вскрывать некоторые из продуктов и есть на ходу, открывая многочисленные коробки и рассматривая богатую добычу. По самым скромным подсчетам выходило, что этого хватит всем нам на пару-тройку лет безбедного существования. К тому же не стоило исключать вариант, что тут находился всего лишь небольшой склад при кухне, а основной, который должен обеспечивать длительное время существования всего комплекса, мы ещё не обнаружили. Но даже то, что мы нашли, было невероятно большой ценностью.

Если про этот склад рассказать всем в городе, то за него мгновенно начнётся кровавая драка, в которой примут участие многие банды и простые группы людей, большинство из которых не каждый день могут себе позволить есть досыта. Слишком лакомый пирог, от которого мало кто сможет отказаться, имея достаточно сил для участия в драке за него.

Естественно, мы никому не собирались рассказывать о своей находке, а вывезти отсюда всё незаметно было той ещё проблемой, над которой нам позднее предстоит хорошенько поломать голову. Но это всё потом, а сейчас нас накрыло радостное чувство эйфории, изгнав опасения, что ничего полезного мы тут не найдем, а все усилия и риск окажутся напрасными. Экспедиция в воинскую часть себя полностью оправдала.

Никогда не думал, что смогу за один присест умять целую банку приторного сгущённого молока, но сейчас потряхивая рукой банку, в которой ножом в крышке было проделано два отверстия друг напротив друга, чтобы удобно было пить сгущенку из нижнего, а в верхнее в банку поступал воздух, я с удивлением обнаружил, что она пустая. Я буквально за пару минут уничтожил всё содержимое банки.

Поставив опустевшую банку на пол, я сказал:

— Думаю, все, кто хотел, отметили нашу несомненно грандиозную находку сгущенкой, изюмом и другими вкусняхами. Готовы выдвигаться дальше?

Возражений не последовало и, выйдя из склада с продуктами, мы отправились дальше по коридору, разглядывая кровавые следы у себя под ногами. Пройдя немного вперед, мы уткнулись в стену, а коридор разделился, уходя в разные стороны вдоль неё.

Свернув на право, мы очутились в помещении, которое предназначалось для мытья грязной посуды. Большие квадратные раковины из нержавейки стояли вдоль одной из стен, рядом были столы, предназначенные для грязной и чистой посуды. Мельком осмотрев это помещение, мы вернулись назад и пошли по коридору в другую сторону, пока не упёрлись в большую белую дверь, к которой вели следы засохшей крови.

Моя жена, посветив на дверь фонарём, спросила:

— Почему тут везде обычные двери, а эта такая странная, она тоже бронированная?

Показав ей на простой запорный механизм, я ответил:

— Нет, видишь, тут простой засов, который запирает её снаружи и больше никаких замков нет? Это термодверь, за которой, скорее всего, находится холодильная камера.

— В котогой мы сейчас увидим не только замогоженные туши животных, но и хогошо пгомогоженных жмугиков. — пробормотал Артём и попробовал открыть засов.

Только засов не захотел так просто сдаваться и не сдвинулся ни на миллиметр, пока не получил пару ударов топориком. Победив засов, нам пришлось побороться с дверью, которая тоже не желала просто так открываться.

Мы снова одержали победу, с трудом открыв дверь. Для этого нам пришлось всем четверым тянуть её на себя что было силы. Когда она распахнулась, на ней стал виден толстый нарост инея, как на морозилке холодильника, которую очень давно не размораживали. Из дверного проёма повеяло холодом. Надоедливого красного освещения внутри морозильной камеры не было, но зато холодильная установка исправно работала, поддерживая минусовую температуру. Из открытой двери стал медленно выползать холодный пар, похожий на туман. Из-за него лучи фонарей не могли нормально осветить помещение морозильной камеры.

Татьяна зябко передернула плечами и сказала:

— Жуткое место, мне сразу вспоминаются всякие фильмы ужасов, начинает казаться, что как только мы туда зайдем, за нами кто-нибудь закроет дверь, оставив нас там замерзать, пока не умрём.

Артём приобнял супругу и сказал:

— Не пегеживай, двегь тут закгывать некому, а если что, нас найдет и спасёт втогая ггуппа ганьше, чем мы замёгзнем и умгём. Если и говогить пго сцены из фильмов ужасов, то куда больше шансов обнагужить там тела людей, нанизанные на большие металлические кгюки для туш, свисающие с потолка.

— Мне что-то совсем не хочется туда иди. — ответила Татьяна, которую совсем не успокоили слова Артёма, а скорее наоборот, нагнали ещё больше жути.

Моя жена молчала, не выдавая своего страха, но я видел, что она тоже не горит желанием заходить внутрь морозильной камеры, куда вели следы крови, поэтому я решил их оставить снаружи:

— Девочки, лучше правда на всякий случай постойте у двери. Чёрт его знает, что тут происходит, а то правда закроется дверь и мы окажемся в ледяной ловушке. Мы сами с Артёмом выясним, что тут происходит.

Услышав моё предложение, на лицах нашей женской половины отряда появилось радостное выражение. Оставив их снаружи, мы с Артёмом шагнули внутрь и принялись водить фонарями в разные стороны, рассматривая здоровенное помещение морозильной камеры.

Как и предсказывал Артём, с потолка свисали толстые металлические крюки, на которых висели замороженные туши животных и отдельные части. Артём посветил на одну из них фонарём и, толкнув меня в плечо, сказал:

— Зацени клеймо и год.

Я посмотрел на круглую надпись синего цвета округлой формы, очень похожую на печать для документов. Судя по дате, которая была там указана, туша, на которую я смотрел, была клеймёна еще 6 лет назад. Закончив рассматривать клеймо, я тихо ответил:

— Действительно, козырная часть. У нас, когда я служил в Екатеринбурге, на мясных тушах был вообще 47 год. И ничего, ели так, что за ушами трещало, хотя некоторые поговаривали, что это не год, а обозначение мясокомбината, где выпускалась продукция, или номер партии.

— А мне в агмейке попадался спигтовой хлеб, тоже согоковых годов. — ответил Артём и двинулся дальше, идя по кровавому следу.

Я пошел за ним следом, освещая фонарём мясные туши, мимо которых мы шли. Следы крови привели нас к одной из стен, вдоль которой в беспорядке лежали замороженные тела людей. Почти все они были в военной форме стандартного образца. Среди тел убитых, как белые вороны, выделялись два трупа, которые, скорее всего, принадлежали нападавшим и были по непонятной причине оставлены в ледяной братской могиле вместе с телами военных. Мы с Артёмом, увидев тела в необычной спецодежде, переглянулись и я спросил:

— Как ты думаешь, кто эти космонавты в странных костюмах и нафига они покрошили вояк?

— На космонавтов они не совсем похожи. Я бы сказал, что они больше похожи на ученых из фильмов, котогые любят ставить опасные опыты в своих биолабогатогиях. Но, если отбгосить киношные штампы и включить логику, то получается другая кагтина. Нападавшие были явно ни ученые, а пгофи из какого-нибудь засекгеченного спецподгазделения. Не думаю, что зачистку этого комплекса они гешили пгоизвести гади газвлечения.

Уловив ход мыслей Артёма, я прервал его и сказал:

— Теперь пазл начинает складываться… Сдаётся мне, что ты прав. Если в баню проникнуть и застрелить троих голых людей мог кто угодно, то попасть на этот объект, не повредив бронированные двери, уже далеко не каждый. Думаю, им поставили задачу, предоставили подробный план объекта и полный доступ к нему на очень высоком государственном уровне, потому что, даже убей они солдат в бане и возьми ключ-карту также, как и мы, вряд ли они преодолели бы двойные бронированные двери, за которыми постоянно кто-то наблюдал, сидя за той стеклянной стеной. У дежурного должен был быть механизм принудительной блокировки, после применения которого трофейная ключ-карта должна была превратиться в бесполезный кусок пластика. Но тем не менее, проникновение на объект произошло, а все бронедвери целы, следовательно нападавшие имели допуск такого уровня, на котором даже операторы службы безопасности оказались бессильны и не смогли им помешать. Всё верно?

— Скогее всего. По кгайней меге, я тоже так подумал. Только почему эта спецуга одета в костюмы для защиты от биологической уггозы? Посмотги, в них даже баллоны с кислогодом встгоены, благодагя котогым не пгоисходит пгоникновения воздуха снагужи. Так сказать, полный замкнутый цикл защиты. — проговорил Артём и начал вытягивать тело в большом белом, похожем на скафандр, костюме из общей кучи трупов.

Я помог ему, и, положив тело на спину, мы принялись внимательно рассматривать необычное снаряжение покойного. Белая ткань защитного костюма была бурой в районе груди от засохшей крови. Нападавшему не повезло получить пулю в районе сердца, зато смерть его, скорее всего, была быстрой. Его лицо было полностью закрыто прозрачной полусферой защитного стекла. На руках плотные белые перчатки, которые скрывали манжеты рукавов костюма, доходя до локтей. На спине под костюмом были размещены два баллона с кислородом, выглядевшие как уродский квадратный горб. К губам покойного шел тонкий микрофон переговорного устройства, встроенного в костюм. Высокие белые ботинки доходили до середины голени, так же надежно скрывая манжеты штанин. На подбородке с правого бока был круглый хитрый клапан, позволяющий выходить выдыхаемому воздуху наружу и предотвращающий попадание воздуха снаружи. Ткань на ощупь была очень грубой и крепкой, но, как ни странно, не издавала шелест при попытке теребить и мять её двумя руками, хотя обычно подобный плотный материал сильно шелестит. Поверх этого странного костюма-скафандра была простая разгрузочная система, которая благодаря своему белому цвету полностью сливалась с костюмом. Сейчас тела, бывшие когда-то в белоснежном наряде, выглядели крайне нелепо, но, если учесть, что штурм базы происходил зимой, то белый цвет должен был помочь нападавшим быть менее заметными на снегу до момента атаки.

Артём начал проверять содержимое в подсумках разгрузочной системы, которые размещались вокруг поясницы погибшего. С трофеями нам особенно не повезло. Артём нашел два длинных магазина, снаряжённых патронами, которые тут же отправил к себе в рюкзак, а следом за ними содержимое медицинского подсумка, даже не рассматривая его.

Ещё раз окинув окоченевшее тело взглядом, он сказал:

— Не густо что-то, для такого хогошо пгикинутого супегмена. Я надеялся минимум на четыге гганаты из его подсумков, а они пустые. И огужия его нигде не видно, хотя Калаши военных оставили гядом с телами. Это даёт ответ на вопгос, кто победил в боестолкновении. Но что мы будем делать дальше? Газденем его и глянем, что за такой необычный нагяд был у дяди, или вытащим втогого и пговегим его подсумки?

— Давай снача…

Договорить я не успел, сработала рация и взволнованный голос Кузьмича, искажаемый помехами, быстро выплюнул слова в эфир:

— Вы меня слышите? У нас ЧП, Кирилл провалился в глубокую шахту, мы незнаем, что делать. Если слышите, то бросайте всё и бегите к нам. Мы сейчас в третьей двери от входа, приём!

Я мгновенно зажимаю клавишу на рации и уже во время бега отвечаю:

— Кузьмич, мы тебя услышали, уже бежим, ждите!

— Ждём, только вы быстрее, мы не знаем, что делать! — ответила рация взволнованным голосом Кузьмича и отключилась.

Я бежал самый первый, возвращаясь по кровавому следу на полу в общий зал, в стенах которого была злосчастная третья дверь. За мной бежали все остальные, не отставая и громко топая, наплевав на осторожность. Лучи фонарей прыгали, рассекая уже ставший ненавистным красный свет, заливающий весь этот проклятый подземный комплекс.

Выбежав в общий зал, я сразу ринулся в третью дверь. Она была точно такой же, как и те, что мы открывали до этого, из простого дерева. За ней был длинный коридор, который, сделав опять же пару изгибов, вывел нас в просторную комнату, где у одной из стен столпились все члены второй группы, освещая фонарями отверстие в полу.

Пока я бежал к ним, мельком осмотрел помещение. Освещаемые красным светом, падающим с потолка, тут в беспорядке валялись всякие ящики, коробки, стояли гидравлические тележки для перевозки грузов.

Подбежав ко всем, я втиснулся в круг и спросил:

— Что случилось?

Мне ответил Кузьмич, выглядевший менее растерянным, чем все остальные:

— Мы зашли на этот слад, или хрен знает, что это такое, убедившись, что тут никого нет, начали проверять, что тут находится. Ходили, вскрывая ящики и коробки, потом внезапно услышали испуганный крик Кирилла, который быстро удалялся вниз под землю, затем раздался глухой удар, как будто он упал с очень большой высоты. Мы подбежали сюда и обнаружили, что в полу есть отверстие, а в нем металлическая труба, уходящая вниз под большим наклоном. Я сразу вызвал вас по рации и, пока мы вас ждали, услышали из этой чертовой трубы знакомое рычание мертвецов, сам посмотри и послушай! Я даже не знаю, что делать. — доложил Кузьмич и отошел от края отверстия в полу.

Больше не стесняясь Ведьмы, он достал из-за пазухи фляжку с алкоголем, открутил крышку и принялся большими глотками жадно его пить. Я, встав на колени, засунул голову в яму и, светя себе фонарём, попытался рассмотреть, где она заканчивается. Не знаю, какое предназначение у этой конструкции, но узкая труба, в которую с трудом мог протиснуться взрослый человек, шла вниз под большим уклоном, а затем делала плавный поворот, что не позволяло увидеть место, куда она выходила.

По злой иронии судьбы, Кирилл был самым щуплым среди нас, да ещё и, видимо, не успел выставить руки в разные стороны, когда провалился, поэтому он на огромной скорости скользил по трубе вниз, как это делают люди в аквапарке, только в разы быстрее. А самое страшное — я отчетливо слышал исходящий снизу многоголосый рык мертвецов. Понять хотя бы их приблизительное количество было невозможно, но если Кирилл упал с большой высоты и до него сможет добраться хотя бы один из них, у него нет никаких шансов.

Грязно выругавшись, я закурил и сказал:

—Думаем все, что можно сделать, и куда вообще может идти эта проклятая труба.

Окинув взглядом отряд, я еще раз выругался, но на этот раз мысленно. Нестандартная ситуация, поэтому и носит такое название, что она нестандартная, а значит, как правило, внезапная и непредвиденная, которую практически нереально спрогнозировать заранее и подготовиться к ней, поэтому люди, оказавшись в ней, растерялись, а судя по лицам, в отряде мало кто располагал способностью критического мышления. Большинство были подавлены и пребывали в полной растерянности.

Берсерк стоял, вцепившись в свою кувалду и шмыгал носом. У всех девушек, глаза были на мокром месте. Это, конечно, не говорит, что они сейчас не могли нормально мыслить, но, как минимум, сильно подрывало боевой дух отряда, который и так был ниже плинтуса.

Только Ведьма, отойдя в сторону, стояла с задумчивым лицом, периодически медленно вращая катану, круговым движением кисти. Это можно было списать на её холодный рассудок или же на то, что она практически не знала Кирилла, и поэтому способность трезво мыслить, у неё сохранилась лучше других.

Молодёжь угрюмо косилась друг на друга, явно желая помочь, но не представляя, как это сделать.

Кузьмич, осушив одну из своих фляжек, сейчас стоял с хмурым лицом, сосредоточенно шевеля бровями, что говорило о его напряжённой работе мозга в поисках решения проблемы.

Артём был хладнокровен, только задорное выражение, которое обычно было в его глазах, угасло. Взгляд стал немного отрешённым, как будто мысленно он скользил по трубе или был где-то ещё, пребывая в глубокой задумчивости.

Я ещё раз взглянул на трубу. Попробовать кого-то опустить по ней было слишком рискованно. Большинство из нас могли просто застрять в ней, как небезызвестный всем Винни-Пух.

Из раздумья меня выдернула Ведьма, спросив:

— У вас же есть веревка?

Кузьмич, услышав это, подбежал к ней и прокричал:

— Даже не вздумай лезть туда! Если Кирилл всё ещё жив, мы не сможем затащить вас двоих обратно, труба слишком узкая!

— А какие ещё варианты? — бешено сверкая глазами, прокричала в ответ Ведьма.

В их разговор вмешался Артём:

— Не огите. Кузьмич пгав, лезть в тгубу — бессмысленная и опасная тгата вгемени. Нужно искать место, куда она ведет.

Внимательно слушая разговор, я осматривал заваленное разнообразными коробками помещение. Ещё раз посмотрев на отверстие в полу, я заметил, что к нему от двери ведут две нарисованные линии. Повернувшись ко всем, я высказал предположение:

— Не уверен на сто процентов, но мне кажется, что эта комната использовалась как местный небольшой склад, а также для транспортировки всего остального на большой склад, который находится на другом уровне, ниже. А сюда просто завозили всё на тележках и спускали коробки вниз по жёлобу, в который провалился Кирилл. Нам следует найти проход на нижний уровень. Вы сколько дверей тут успели проверить?

— Это третья, непроверенной осталась ещё одна. — ответила за всех Алина.

Выходило, что они, как и мы, успели осмотреть три двери со своей стороны. Значит, осталось ещё по одной двери с каждой стороны в этом зале. Не тратя драгоценное время на долгие раздумья, говорю:

— Значит, вы проверяйте последнюю дверь со своей стороны, а мы проверим на противоположной. Если тут нет прохода на этаж ниже, то вернемся назад и вскроем третью бронированную дверь. Только будьте осторожнее, не хватало нам ещё кого-нибудь потерять.

Спорить никто не стал и, как только я закончил говорить, все чуть ли не бегом направились к выходу из этой проклятой комнаты. В основном зале мы сразу разделились на два отряда.

Состав в моём отряде остался прежним, преодолев общий зал, мы оказались у последней непроверенной двери. Простая деревянная дверь, точная копия тех, что мы открывали до неё, легко открылась. Запустив внутрь лучи фонарей, мы принялись обшаривать ими помещение, разрезая красную полутьму.

Не обнаружив угрозы, все зашли внутрь комнаты. Несмотря на то, что в голове метались тревожные мысли, связанные с Кириллом, я всё равно отметил про себя, что служба на этом объекте была не по-армейски комфортна.

Мы пробирались через комнату, предназначенную для отдыха военнослужащих в свободное время. Понять это было легко, глядя на пыльные столы для пинг-понга и бильярда. В следующей небольшой комнате были разнообразные музыкальные инструменты. За ней следовала комната, в которой находились простые тренажёры, штанга, гантели и гири. Самой последней была библиотека, все стены которой были заставлены стеллажами с книгами, а посередине комнаты стояли удобные кресла для чтения.

Больше ничего тут не было, и мы развернулись и отправились обратно, в общий зал, в котором обнаружили ожидающую нас вторую группу. Едва завидев нас, Кузьмич закричал:

— Что там у вас?!

— Зона отдыха, спуска нет. — ответил я ему и спросил: — Вы, как я понял, его тоже не обнаружили?

— Нет, одна гарь и пепел только, нужно возвращаться и вскрывать третью бронедверь. — проговорил Кузьмич уже на ходу, направляясь быстрыми шагами на выход.

В двух словах уточнив у дозорных обстановку снаружи и рассказав им, что произошло, мы бросились к двери. Спустя короткий промежуток времени последняя из бронированных дверей, издав короткий звуковой сигнал считывателя, сменила на нём цвет диода с красного на зеленый и открылась. Увидев за ней широкий туннель, круто уходящий вниз, без признаков опасности, мы опустили стволы автоматов. Берсерк в считаные секунды разнёс магнитный замок своей кувалдой, а мы сразу же намертво заблокировали дверь в полностью открытом состоянии.

Разобравшись с дверью, начали спуск вниз по туннелю, разрывая надоедливый красный свет белыми лучами многочисленных фонарей. Широкий туннель уходил вниз, делая плавный поворот. Пол покрывал равномерный слой пыли, но, судя по звукам, которые мы слышали из трубы, где-то дальше должны быть зомби.

Лучи фонарей уперлись в большую металлическую дверь. Массивная дверь из металла, выкрашенная в желто-черные полосы. Она была во всю ширину туннеля и полностью перегораживала его, на стене сбоку от неё находился металлический щиток, в котором располагались две кнопки. На первой была стрелка, указывающая вниз, на второй стрелка указывала вверх. Дверь щитка была открыта нараспашку, на ней виднелся клочок порванной бумажной ленты. Видимо, щиток кем-то опечатывался при закрытии, а потом им воспользовались, порвав печать, оставив дверцу в открытом положении.

Пока все рассматривали щиток с кнопками, Берсерк без малейших раздумий и тени сомнения тыкнул пальцем в одну из них. Тут же раздался мощный гул, и ворота, издавая давно несмазанными механизмами противные скрипы, медленно поползли вверх.

Я, не сдерживая себя, громко выругался. Причем такая реакция последовала не от меня одного. Хотя ругаться было поздно, но эмоции требовали выхода. А необдуманные действия Берсерка, сильно нервировали.

Первым перестал ругаться Артём, который, картавя, делал матерные слова больше смешными, чем обидными. Совладев с собой, он всех взбодрил:

— Быстго все отошли от двеги назад! У кого есть огнестгельное огужие, снять его с пгедохганителей и дегжать двегь на пгицеле. У кого нет огнестгела, дегжитесь за нашими спинами.

Его команда была быстро исполнена, мы замерли, держа на прицеле очень медленно поднимающуюся вверх дверь, из-за которой стали слышны порыкивания мертвецов, которые с каждой секундой становились всё громче. Твари явно стягивались к двери, идя на издаваемый её шум.

В образовавшуюся щель между полом и медленно ползущей вверх дверью стало видно множество ног, обутых в потёртые и порванные армейские берцы. Выругавшись ещё раз матом, я сказал:

— Приготовьтесь, как только дверь поднимется достаточно высоко, чтобы можно было стрелять мертвецам в голову, открывайте огонь, не дожидаясь команды! Сейчас, просто так, по туловищу и ногам, не стреляйте, экономьте патроны!

Дверь, издавая противные скрипы, медленно ползла верх. Время замедлилось и тянулось, как резиновое, заставляя бешено колотиться сердце в ожидании боя. Мертвецов, которые топтались за ней, колотя в неё руками, издавая хриплые рыки, уже было видно по грудь. Всё пространство за дверью было плотно заполнено зомби в военной форме. Из-за того, что они напирали на дверь, столпившись плотно, как кильки в консервной банке, рассмотреть даже примерное их количество было невозможно.

Но зато, пока дверь медленно открывалась, уползая вверх, можно было рассмотреть тех, кто стоял в первых рядах, и был виден по плечи. Все, как один, были в одинаковой форме, зеленого цвета, без каких-либо отличительных знаков на ней. У всех отсутствовали на рукавах шевроны, по которым обычно можно определить принадлежность солдата к типу войск, в которых он служит. Весьма странным был тот факт, что практически все мертвецы были одеты в зимние бушлаты, которые были грязные, порванные и представляли собой жалкое зрелище. Оружия ни у кого из них не было видно. В голове крутилось множество вопросов, на которые не находились ответы.

Когда дверь открылась настолько, что первые ряды зомби практически вывалились нам навстречу, подталкиваемые толпой сзади, все мысли вылетели из головы, уступив место только одной: «Сдохните, твари!», яростно металась эта мысль в сознании. Палец яростно вдавливал спусковой крючок, стоило только голове очередного зомбака оказаться в прицеле автомата.

Звуки выстрелов громко звучали в туннеле и били по ушам, дымящиеся гильзы со звоном падали на пол, оружие, выплёвывая смертоносный свинец, стрекотало без умолку, делая только короткие паузы, необходимые для смены опустевшего магазина на полный, в воздухе стоял горький запах сгоревшего пороха, на нас, выходя из красной мглы, всё пёрли и пёрли нескончаемой лавиной зомби.

Пространство у двери уже было усыпано телами монстров, а их поток всё никак не ослабевал. Во время очередной смены опустевшего магазина, я внезапно осознал, что это последний, а значит у меня всего 30 выстрелов. Перекрикивая шум стрельбы, я заорал:

— Я пуст! У меня последний магазин! Отступаем!

Несмотря на грохот выстрелов, меня расслышали. Стреляя по прущей на нас толпе мертвецов, мы начали пятиться назад, к выходу. Стрельба с каждой секундой становилась всё менее интенсивной, замолкали автоматы у тех, кто полностью израсходовал свои боеприпасы. Я послал последнюю пулю в голову очередного зомбака и, когда он упал, увидел Кирилла. Его было уже не спасти, пополнив ряды мертвецов, он, став одним из них, злобно смотрел на нас кроваво- красными глазами.

— Бегом на улицу! — что есть мочи проорал я, отводя взгляд от чудовища, в которое превратился наш бывший товарищ, и, развернувшись, побежал вместе со всеми.

Оглядываясь на бегу, я с ужасом увидел, что туннель за нашими спинами заполняется огромной толпой мертвецов. Цепляясь ногами за тела убитых нами тварей, они падали, но тут же поднимались и продолжали идти вслед за нами.

У бронедвери нас встретили встревоженные дозорные. Увидев их, Кузьмич проорал:

— Там целая армия мертвецов, у нас кончились патроны, нужно попробовать закрыть дверь!

Мы всеми навалились на тяжелую бронированную дверь, пытаясь разблокировать её и сдвинуть с места, но все наши усилия были напрасными: вбитый между дверью и полом разнообразный хлам намертво её заблокировал. Мы не смогли сдвинуть её даже на миллиметр, навалившись всеми. И даже мощные удары кувалды Берсерка не принесли никакого эффекта.

— Зомби близко! — проорала Алина, которая всё это время светила в туннель фонарем, встревоженно высматривая появление мертвецов.

Кинув быстрый взгляд в туннель и увидев, как в красной мгле шагает толпа мертвецов, я проорал:

— Уходим! Дверь не получится закрыть, а с такой большой толпой без патронов нам не справиться! Бегом к тому месту, где мы перелазили забор!

Дважды повторять не пришлось, широкий туннель, по которому в нашу сторону шли нескончаемой лавиной зомби, был отличным мотиватором уносить ноги.

Выбежав из проклятого подземного комплекса, мы побежали напрямую по траве к тому месту, где на заборе была срезана колючая проволока. Я бежал за Кузьмичом, который, в свою очередь, бежал за Ведьмой.

Обернувшись на ходу назад, я увидел огромную толпу зомби, которая выбралась из подземного комплекса на поверхность и преследовала нас. Невероятно большая армия мертвецов в рваных и пыльных бушлатах смотрелась крайне нелепо на фоне сочной зеленой травы, но от этого она не становилась менее опасной. Как бы нелепо зомби не выглядели — один укус, и ты покойник. Правда, есть выбор, какой покойник: который через некоторое время восстанет с красными глазами, пополняя армию монстров, или самый натуральный, у которого хватило силы духа после укуса мертвеца вышибить себе мозги выстрелом в голову.

Я не хотел покидать этот разрушенный, страшный, но очень интересный мир, поэтому быстро бежал вместе со всеми, пока мы не достигли той секции бетонного забора, над которой была срезана колючая проволока. Первые достигшие забора, быстро снимали свои рюкзаки и, перекидывая их на другую сторону, сами перелазили забор и спрыгивали на землю. У Кузьмича во время броска лямка выскользнула из руки, рюкзак, немного изменив траекторию, пролетел ниже, чем было нужно, и, зацепившись одной лямкой за колючую проволоку, повис на ней. Кузьмич грязно выругался и попробовал сорвать рюкзак с колючей проволоки, но тот крепко запутался в ней и не поддавался.

Я обернулся, чтобы оценить расстояние, которое отделяло нас от мертвецов. Оно было всё ещё приличным, но стремительно сокращалось. Схватив Кузьмича за плечи, я заорал на него:

— Брось ты свой рюкзак, зомби уже близко! Потом достанем его, а сейчас быстро лезь через забор, пока мертвецы не укусили тебя за задницу!

Кузьмич обернулся назад, оценив расстояние, отделяющее нас от огромной толпы зомби, он снова выругался и, оставив попытки снять свой рюкзак, полез через забор. После него была очередь Берсерка, который заставил нас изрядно понервничать.

Сначала из-за того, что вслед за рюкзаком он перекинул через забор свою кувалду, даже не думая, что она может, приземлившись с той стороны, кого-нибудь убить или покалечить. После чего нам с Артёмом пришлось опять подсаживать его, помогая залезть на забор. Несмотря на свою недюжинную силу, подтягивания Берсерку не давались от слова совсем. Нам пришлось изрядно попотеть, чтобы затолкнуть его тушу на забор.

Мы с Артёмом перелазили последними, к этому времени самые прыткие мертвецы уже успели приблизиться на довольно опасное расстояние, но сегодня удача была не на их стороне, поэтому, когда они достигли забора, все мы уже покинули территорию части. И теперь, лёжа и сидя на траве, восстанавливали сбитое дыхание, слушая злобное рычание разочарованных мертвецов, которое доносилось из-за забора.

Кузьмич стоял, погруженный в глубокие раздумья, глядя на свой рюкзак, висящий на колючей проволоке. Внезапно его глаза расширились, он громким от нервного возбуждения голосом воскликнул:

— У меня сейчас в голове что-то щелкнуло, и я вспомнил, что всё это уже видел!

— Дежавю словил? — с интересом смотря на него, спросила Ведьма.

Кузьмич, сделав хитрое выражение лица, достал обломленный рычаг тормоза от мотоцикла, который таскал повсюду с собой, и ответил:

— Нет, я это видел, как фильм, только в том фильме всё было немного по-другому, но я совсем не жалуюсь. — проговорил он, с улыбкой поглаживая обломленный рычаг тормоза, как будто это была настоящая драгоценность.

Ведьма стояла с растерянным видом, пытаясь понять смысл сказанного. Артём, увидев её растерянность, разъяснил:

— Ну, если совсем вкгатце, то наш гегой утвегждает, что в Нововогонеже встгетил Бабку и бухал с ним, пгичем в его мозгу пегиодически возникали видения газличных вагиантов будущего. В одном таком видении его, во вгемя попытки спасти гюкзак, должен был укусить зомбак.

— Какой Бабка, какие видения будущего, ты ещё больше меня запутал!

— Я тоже думаю, что всё это фигня и Кузьмич в тот газ поймал белочку, но лучше пусть он сам тебе потом всё гасскажет. — закончив говорить, Артём расстегнул свой рюкзак и принялся изучать его содержимое.

Я подошел к нему, сел на траву, закурил и спросил:

— Какие мысли? Что будем делать дальше?

— Какие могут быть мысли, ты видел в туннеле сгеди твагей Кигилла?

— Да, видел.

— И я видел, поэтому о его спасении можно забыть. — грустно проговорил Артём и принялся снаряжать магазины патронами, которые были у него в рюкзаке, внимательно разглядывая их, чтобы не перепутать магазины, которые были у него, как и патроны, помечены двумя маркировками: одни для обычных патронов, другие для малошумных.

Все собрались вокруг нас, внимательно слушая наш с Артёмом разговор. На лицах людей была отчетливо заметна горечь утраты, а глаза некоторых блестели от с трудом сдерживаемых слёз.

Берсерк с большими добрыми глазами, которые блестели от слёз, спросил:

— Мы что, бросим Кирилла там вместе с монстрами?

Такой вопрос нельзя было оставлять без ответа, который все с напряжением ждали, поэтому, тяжело вздохнув, я ответил:

— Кирилла мы обязательно похороним по-людски, но сейчас забрать его у нас не получится. Тех патронов, что у нас лежат в рюкзаках, не хватит, чтобы перебить всех зомби, но даже если мы перебьём остатки мертвецов вручную, то слишком велик риск, что сами тоже найдём тут свою смерть. Неизвестно, кто может прийти на звуки выстрелов, но одно знаю точно: без патронов нас любая самая вшивая банда расстреляет, как мишени в тире. Поверьте, мне самому это нелегко говорить, но Кирилла пока что придётся оставить тут. Чтобы вернуться за ним позже, со свежими силами и достаточным количеством боеприпасов. А сейчас нужно убираться отсюда, чем дольше мы тут находимся, тем больше шанс, что нас кто-нибудь заметит.

Спорить со мной никто не стал. Все, у кого было с собой огнестрельное оружие, успели наполнить магазины остатками патронов из своих рюкзаков. Мы провели успешную операцию по спасению рюкзака Кузьмича. Сначала привязав к нему веревку, а затем перекусив проволоку, на которой он застрял. После чего отправились в обратную дорогу, забрав сначала наблюдателей, которые сидели на деревьях.

Все люди в отряде были в подавленном настроении, поэтому топали с грустными лицами, как слоны, позабыв, чему их обучал Артём по пути сюда. Прекрасно понимая, что происходило у них на душе, я не стал заострять на этом внимание.

Несмотря на то, что моей вины в случившемся не было, у меня на душе скребли кошки из-за глупой и нелепой смерти Кирилла. Мы не смогли его спасти, когда он упал, и даже тело забрать, чтобы достойно похоронить, тоже не смогли.

Обратная дорога через лес прошла в напряжённом молчании. Добравшись без приключений до жилища бывших сирот, мы стали собираться в путь домой. Кузьмич всё время вертел в руках обломок рычага переднего тормоза от мотоцикла. Я стал опасаться, что смерть Кирилла пагубно сказалась на его рассудке, но, к моему облегчению, когда мы собрались и закурили перед дорогой, он спрятал ручку тормоза обратно и, подойдя к Ведьме, сказал:

— Я понимаю, сейчас не самый лучший момент для такого предложения, но, может, переедешь к нам жить?

Ведьма удивлённо посмотрела на него и ответила:

— Как минимум предложение очень внезапное. Я подумаю. Если тебя не смутит тот факт, что вместе со мной будет ещё двое детей.

Кузьмич, не ожидавший такого ответа, недоумённо посмотрел на неё и спросил:

— У тебя что, двое детей? А с кем они сейчас остались?

Ведьма неправильно истолковала его слова. Её красивое лицо заострилось, а в глазах появились холодные огни. Одарив Кузьмича недобрым взглядом, она произнесла сухим тоном:

— Если для тебя дети — это обуза, то можешь не напрягаться, я уже привыкла жить одна.

Кузьмич, услышав её слова, изменился в лице и взволнованно заговорил:

— Ты неправильно меня поняла. Никто из нас не будет возражать против детей, с нами живёт маленькая Настенька, которую мы спасли в самые первые дни, и мы с радостью примем тебя с твоими детьми, у нас им будет веселее и безопаснее.

— Это не мои дети и я им не мать. Но с того момента, как я их нашла и спасла, они мне стали как родные. Ты хотел знать с кем они сидят? Друг с другом. Миша, которому 16 лет, присматривает за Леной, она младшая, ей всего 9. Но они у меня довольно сообразительные и самостоятельные, чтобы оставаться вдвоём.

— Тогда подумай над моим предложением. Детям мы будем только рады, сейчас фраза «чужих детей не бывает» стала актуальна как никогда раньше.

Я бесцеремонно вмешался в их разговор и сказал:

— Кузьмич не врёт, он сам за Настеньку кому угодно перегрызёт горло своими последними зубами. И нянчится с ней, как с родной внучкой. Сам недовольно ворчит, когда она просит его поиграть, но исправно выполняет её просьбы. Ты бы видела, как мило смотрится со стороны Кузьмич, сосредоточенно разукрашивающий на пару с ребенком детские раскраски. Или когда они вылепят не пойми кого из пластилина и до хрипоты спорят, чей непонятный ужас получился больше всего похожим на волчка. А сейчас нам пора в дорогу, у вас ещё есть время пообщаться в машине.

Все начали прощаться с ребятами, после чего мы расселись по машинам и поехали домой, везя туда ужасные новости. Не знаю, договорились ли Кузьмич с Ведьмой о её переезде к нам или нет, поскольку они ехали во второй машине. Ведьма вышла там же, где мы её подбирали, у сгоревший заправки. До дома ехали в атмосфере тягостного молчания.

Когда те, кто оставался дома, вышли нас встречать и увидели наши лица, то сразу поняли, произошло что-то плохое. Витя, окинув всех приехавших взглядом своих умных глаз, сразу спросил:

— Где Кирилл?

— Нет больше Кирилла и даже похоронить по-человечески мы его не смогли. — печально ответил ему Кузьмич.

У Вити и Павла помрачнело лицо, а бабулька охнула и запричитала, что сильно давило на и без того расшатанные нервы и вызывало желание заплакать.

Выгрузив всё из машин и затащив вещи в дом, мы даже не стали их разгребать, побросав в одну кучу у входа. Вымыв руки, все уселись за стол и принялись без аппетита есть, понимая, что хоть не хочется, но для организма необходима энергия.

Кузьмич принёс бутылку самогона, не спрашивая, будет кто-то или нет, он разлил всем по стопкам и произнёс:

— За Кирилла, не чокаясь.

Все молча опрокинули свои стопки и принялись дальше без аппетита жевать еду. Кузьмич грустно проговорил:

— Знаете, почему, когда пьют за умершего, не чокаются? Это может отпугнуть дух покойника, который ещё не попрощался со своей семьей. Вот такую версию я где-то слышал.

Опечаленный привезёнными новости Витя, не утратил своего природного любопытства. Да и другим было интересно знать, как произошла трагедия. На нас стали наседать, чтобы мы рассказали, как всё произошло.

Артём с Кузьмичом принялись рассказывать, другие иногда дополняли их рассказ. Узнав все детали нашей поездки, обычно молчаливый Павел проговорил:

— Нужно будет вернуться и забрать тело Кирилла, чтобы похоронить его по-человечески.

Ему ответили, что мы решили то же самое, как только перелезли через забор, покинув территорию части.

За столом разгорелся жаркий спор на тему, где лучше сделать могилу. Одни хотели произвести захоронение в нашем поселке, другие были категорически против. Говоря, что не стоит превращать жилище в кладбище, предлагая похоронить Кирилла на настоящем кладбище.

Относительно недалеко от нас было кладбище района ВАИ, под названием «Баки», известное по всей стране как место захоронения лидера группы «Сектор газа», Хоя, он же Юрий Клинских. Так же любители рока, особенно из Воронежа, знали, что на Баках есть могила Андрея Проскурина, одного из создателей Воронежской группы «Рок-Полиция». Эта группа была любима не только местными жителями из-за того, что часто выступала на день города, некоторые песни, такие как «Шейла», «Кто меня научит жить», «Это последняя ночь», стали хитами и её визитной карточкой, известные многим людям за пределами родного города.

По злой иронии судьбы, именно около этого кладбища располагался гараж Кирилла, где мы его встретили впервые. К общему согласию по поводу места для захоронения нам не удалось прийти и решили оставить эту тему на потом.

Пропустив ещё пару стопок, чтобы приглушить горе, народ немного оправился. Вспомнили, что в гараже стоит любимая машина Кирилла, и решили, что будем её хранить в память о нем. Витя пообещал собрать её полностью. Несмотря на то, что к машинам был всю жизнь равнодушен и даже никогда не имел своей, с техникой он дружил, а свой мотоцикл всегда перебирал сам, ремонтируя или усовершенствуя его. Конечно же, возражать никто не стал.

Позже Кузьмич сообщил, что Ведьма согласилась переехать к нам вместе со спасёнными ею детьми, и, внимательно заглядывая в глаза каждому, спросил нашего разрешения.

Возражений не последовало. Судьба с самого начала периодически нас сводила с Ведьмой. Жёсткий мир научил её убивать и недоверчиво относиться к людям, но не сломал личность, превратив её в беспринципную тварь, о чем красочно говорили её поступки и двое детей, которых она спасла от верной смерти и выращивала одна. В мире, где помощи ждать неоткуда, а самые простые вещи добываются со смертельным риском, она смогла сохранить человечность и не проявила равнодушие. А как утверждал Максим Горький: «Не будьте равнодушны, ибо равнодушие смертоносно для души человека». Именно таких людей, сохранивших человечность или свою душу, кому как удобно, я хотел видеть рядом с собой.

Поэтому было решено приютить Ведьму и детей у нас. Ею, конечно, не заменить Кирилла в качестве водителя и механика, потому что в этом ему не было равных среди нас, но глупо пытаться усреднять всех людей, требуя от каждого что-то определенное. Лучше делать ставку на сильные стороны человека и использовать их.

Сильной стороной Ведьмы были хладнокровие и ясность рассудка практически в любой ситуации, а также великолепное владение катаной, которое, уверен, ещё не раз нам пригодится в ситуациях, когда мертвецов нужно ликвидировать, не поднимая лишний шум.

Правда, с появлением новых детей поднялся вопрос, который и так был актуален, с учётом того, что у нас проживали Настенька и дочка Артёма. Детям требовалось дать образование хотя бы уровня начальной школы, а учителей среди нас не было.

Остаток дня провели за обсуждением различных житейских вопросов, связанных с появлением в доме новых детей.

Спать пошли глубоко за полночь. Состояние было подавленное, мне пришлось увидеть немало ужасов и смертей за всё это время, но потеря близкого человека воспринималась совсем по-другому и переносилась более тяжело.