Земля зомби. Весеннее обострение

Глава 7 Тревожные вести

Вот таким образом у нас появился весьма неординарный сосед, с которым мы смогли ужиться, достигнув определённых договоренностей. Несмотря на это, он всегда умудрялся выкидывать какие-нибудь трюки, удивляющие нас. Стоя у окна и смотря на поднимающийся в небо черный столб дыма, я испытывал злость на Шамана. Какого хрена этот придурок опять запалил костер, если по договорённости он должен был это делать только в следующем месяце? Это меня злило и настораживало. Несмотря на то, что Шаман был с явным приветом и ожидать от него можно было всё что угодно, договорённости он ещё ни разу не нарушал. Придётся сходить к нему в гости и разузнать, в чем дело.

Периодически осматривая окрестности поселка в бинокль, я дождался возращения домочадцев с полосы препятствий. Если не считать поднимающегося вверх дыма, в остальном всё было спокойно и ничего подозрительного я не обнаружил. Отложив бинокль, я спустился вниз и сказал покрытому испариной Кузьмичу:

— Смотрю, бегать по полосе препятствий не так легко, как пить самогон ведрами?

Утерев тыльной стороной ладони лоб, Кузьмич провел рукой по седому ёжику волос на голове и ответил:

— Доживи до моего возраста, тогда посмотрим, как ты будешь скакать с автоматом, в экипировке по жаре. А на счет самогона, я могу выпить такое количество, после которого ты впадешь в алкогольную кому и умрешь, не приходя в сознание.

— Кузьмич, в былые времена такими вещами не гордились, тоже мне алкоэльф восьмидесятого уровня, достигший небывалого могущества.

— Эльф, не эльф, а здоровьем, в отличие от вашего поколения, не обижен. — ответил Кузьмич, важно выпятив грудь вперед.

Борясь с соблазном несильно ударить его в солнечное сплетение, чтобы не строил из себя терминатора, я усмехнулся и произнёс:

— Ну, раз ты до фига здоровый и сильный, как бык, то у меня для тебя хорошая новость. Не снимай экипировку, отдых и душ отменяются.

Кузьмич хмуро посмотрел на меня, пытаясь понять, пошутил я или серьёзно это сказал. Я специально сделал непроницаемое каменное лицо, усложняя ему задачу.

Кузьмич не выдержал первый и раздраженно спросил:

— Я хрен пойму, ты сейчас серьёзно это или пошутил? И хватит со мной играть в гляделки, ты же знаешь, как меня это бесит.

— Абсолютно серьезно, нужно навестить твоего друга, Шамана. У него, наверное, весеннее обострение началось или что-то не то забил в свою трубку мира. Других объяснений, почему он опять начал жечь всякий хлам, называя это ритуальным костром, хотя по договору не должен этого делать, у меня нет.

— Наверное, мне даёт знак, что нужно прийти к нему в гости с самогоном. А то целую неделю не навещал его, наверное, скучно ему стало там со Шрамом тусить.

— Шаману может и скучно, а вот Шраму точно скучать не приходится. Не зря он при встрече каждый раз говорит, что лучше бы мы тогда его убили.

— Это он кокетничает. Живёт с Шаманом как у Христа за пазухой, ему грех на жизнь жаловаться.

— Ты прав, пойдём навестим их.

— Я планировал принять душ и отдохнуть культурно.

— Как видишь, я тоже ещё не ходил в душ, поэтому не ворчи. А вот про культурный отдых очень интересно, неужели решил послушать великих композиторов или почитать произведения классиков?

— Ты узко мыслишь, выпивать тоже можно культурно. Вот ты просто представь, сидишь такой весь уставший и довольный жизнью, перед тобой холодная, запотевшая, бутылочка с самогончиком, по ней стекает капля, похожая на слезу, оставляя за собой прозрачную дорожку на стеклянной стенке бутылки, на столе стоит тарелочка, в которой в маринаде лежат помидорчики и огурчики маринованные, и, самое главное, тебе сегодня никуда не надо, можно не спеша, растягивая удовольствие, наслаждаться жизнью, маленькими глотками.

— Ну, я и говорю, бухать собрался, а мне тут пытаешься теперь доказать, что это культурный отдых. Пойдём уже к Шаману, быстрее вернемся, и будешь окультуриваться, пока не упадешь.

— Это когда я последний раз падал во время распития спиртных напитков? — взбеленился Кузьмич, на что я только загадочно улыбнулся и молча направился на выход.

Кузьмич, гневно сопя, пошел вслед за мной, я чувствовал у себя на затылке его взгляд. Это же надо обидеть и оклеветать святого человека, теперь всю дорогу будет сопеть.

Не обращая внимания на Кузьмича, который сделал лицо несправедливо обиженного человека и шел следом, периодически издавая громкие вздохи, я уже привычной дорогой направлялся к жилищу Шамана, держа руки на автомате, готовый в любой момент вскинуть его и открыть огонь. Дорога не преподнесла сюрпризов, нам встретился всего лишь один несчастный мертвец. Его Кузьмич успокоил топориком, выместив на бедолаге своё раздражение. Участок вокруг дома Шамана так и остался неизменным с момента его заселения. Забор с лицевой стороны дома, снесённый экскаватором, так и валялся грудой строительного мусора, как и разрушенная беседка во дворе, на обломках которой, подстелив себе под пятую точку подушку, восседал Шрам, вытянув свою травмированную ногу, он наблюдал за Шаманом. Тот кривлялся и бегал вокруг костра, периодически останавливаясь, загребал дым ладонями, делал руками жест, будто умывал своё лицо дымом. Первым нас увидел Шрам, помахав приветливо рукой, он обратился к Шаману:

— Ну вот, я же говорил, что не нужно разжигать костер, а ты меня не слушал. Ты только глянь на хмурую рожу Кузьмича, сейчас точно ругаться будут.

Кузьмич, всё еще оскорблённый моим сомнением в его возможности отдыхать культурно, злобно посмотрел на Шрама и ответил:

— Это я хмурый? Ты свою рожу когда последний раз в зеркале видел? Тобой можно мертвецов пугать, про детей и женщин вообще молчу!

Шрам весело ухмыльнулся и спросил у меня:

— Вы что, запретили ему опохмеляться?

Подойдя к нему, я уселся на обломки беседки рядом и ответил:

— Не драконь Кузьмича, он и так не очень рад, что пришлось сюда переться, я, кстати, тоже. Пока Шаман развлекается, танцуя и непринуждённо эпилируясь у костра, объясни мне, что тут у вас происходит?

Шрам аккуратно погладил рукой своё травмированное колено, кинул быстрый взгляд на подошедшего к нему хмурого Кузьмича. Запустив пятерню в свою бороду, почесывая её, он проговорил:

— Да я сам толком еще нифига не понял, это же Шаман, с ним просто не бывает. Вчера вечером он отправился в город, как всегда, оставив меня одного на хозяйстве, а сегодня вернулся весь какой-то перевозбуждённый. Я предложил ему пообедать и рассказать, что случилось, он лишь отмахнулся от меня, пробуробив какую-то ахинею, и побежал во двор разжигать костер.

— До сих пор не могу понять, как вы вместе живете, если ты даже не знаешь, как у него спросить элементарные вещи?

— Весело живём, даже очень. Спрашивать я могу что угодно, но сильно рассчитывать на вразумительный ответ, когда он ловит шизу, не стоит. Поэтому я обычно расслабляюсь и жду, пока его отпусти, вот тогда уже начинается конструктивный диалог.

— Ну, что ж, подождём вместе, куда деваться. — резюмировал я, достав из кармана пачку сигарет.

Закурив, я расслабился и принялся наблюдать за безумным плясом Шамана вокруг костра. С потеплением его прикид сменился. Если раньше он ходил как какой-то варвар, одетый в меховые лохмотья, то теперь сменил имидж и стал похож на панка, который чудом пережил конец света. Он был одет в кожаную куртку-косуху с множеством металлических заклепок, синие рваные джинсы и высокие чёрные берцы. Для завершения образа не хватало только ирокеза на голове, какого-нибудь кислотного цвета. Как ни странно, прическа у Шамана была самый обыкновенной, а цвет волос своим, родным.

Наблюдая за прыгающим вокруг костра Шаманом, вполуха слушая переругивания Кузьмича и Шрама, я погрузился в свои мысли, из которых меня вывел чувствительный толчок в плечо, произведенный Кузьмичом. Увидев, что я прервал свой полет мысли и вернулся на грешную землю, он указал рукой на Шамана и произнёс:

— Хватит о манне небесной мечтать, наш друг закончил своё общение с духами и теперь готов снизойти до простых смертных.

Не успел я открыть рот, как Шаман, пребывая в состоянии нервного возбуждения, быстро затараторил:

— Хорошо, что вы пришли, я должен вас предупредить, грядёт беда!

— Ты сам беда-огорчение! Беда, потому что опять хернёй страдаешь, разжигая тут кострища и нарушая свои обещания, а огорчение, потому что я сейчас должен сидеть и культурно отдыхать, а не смотреть на твоё дрыганье! — проговорил Кузьмич недовольно — ворчливым тоном, хмуро смотря на Шамана из-под своих густых бровей.

Чтобы не терять время, поворачиваю разговор в нужное русло и интересуюсь у Шамана:

— Давай по порядку и более подробно, что за беда сподвигла тебя на очередной приступ пиромании?

— Моё шестое чувство улавливает эманации большого кипеша, на пороге которого мы уже стоим!

— Моё девятое чувство сейчас подсказывает мне, что будет правильно дать тебе люлей, чтобы не вытворял херню в нашем поселке. Как думаешь, это сможет заглушить твоё шестое чувство?

— Вы не понимаете, все мы можем огрести очень серьёзные проблемы!

— Я уже привык к твоим выкрутасам, но это перебор. Ты сейчас устроил кипеш, заставив нас припереться сюда, потому что у тебя обострение чувства, которое наука так официально и не признала?

— Есть и более объективные причины, которые я видел своими глазами.

— Ты не сношай мне мозг своим шестым чувством, что ты увидел такого, что тебя так всполошило?

— Сектанты, они что-то замышляют!

— Про сектантов знает весь город и область, в любом месте они персоны, подлежащие незамедлительному расстрелу.

— Ты не понял, они активировались. Если раньше эти уроды где-то тихо сидели, отлавливая одиночек или небольшие группы людей, которых ритуально убивали, то теперь в центре города начались странные передвижения зомбаков, количество которых сопоставимо с армией небольшой страны! Более того, участились случаи ритуальных убийств по всему городу, а в разных районах появились рисунки кровавой пирамиды в тех местах, где раньше их никогда не было! Это достаточно весомый аргумент по сравнению с моим шестым чувством?

Я призадумался. Если всё, что говорит Шаман, правда, то нужно держать нос по ветру. Пока ни одно из известных мне поселений не могло похвастаться, что знает даже примерное количество сектантов, поэтому возрастающая активность убийц и садистов была крайне неприятным и опасным фактором, который следовало воспринимать как реальную угрозу. Решив, что тема подлежит тщательному обсуждению дома, говорю ожидающему моего ответа Шаману:

— Ты прав. Если всё так, как ты говоришь, это серьезный повод насторожиться. Откуда у тебя такие сведенья?

— Я ходил на прогулку, общался с людьми, а некоторые вещи видел своими глазами.

— Ладно, твои аргументы достаточно убедительны, чтобы я им поверил. А теперь ответь мне, обязательно было опять устраивать свои пляски у костра? Ты что, не мог прийти к нам, как нормальный человек, и всё это рассказать?

— Ситуация неординарная, поэтому я обратился к духам огня, зная заранее, что вы это не одобрите, но и сильно ругаться не будете, потому что своевременно полученная информация иногда более ценна, чем еда и патроны.

Тут Шаман был прав. Если его информация не фуфло, то следовало отменить запланированные рейды и уделить больше внимания обороне дома и разведке ближайших окрестностей. Пока я в очередной раз гонял мысли в голове, Кузьмич спросил у Шамана:

— А у духов своих ты чего спрашивал, куда инвестировать банку тушенки: в доллары или золото?

— Собутыльник из тебя хороший, а вот в качестве юмориста ты очень посредственный. Я искал ответы на терзающие меня мысли, стоит мне тут оставаться или лучше вернуться на родину?

— А сейчас ты где находишься, на чужбине?

— Моя родина Беларусь.

— Во как, неожиданно. Неблизкий путь тебе предстоит, если решишься сорваться. Только на что расчёт? Думаешь, у вас там не то же самое и всё по-другому? Батька взял и навел порядок, заставив зомбаков жить в полях и выращивать бульбу?

— Батька, конечно, матёрый, но уверен, что у нас там примерно то же самое происходит, что и у вас, а также по всему миру. И вообще, что ты сразу начинаешь шутки про картошку? Из-за своей малограмотности больше ничего не знаешь про соседскую страну с братским народом?

Кузьмич, задетый словами Шамана, замолк, принявшись напряжено вспоминать всё, что ему известно о Белоруссии. Нахмуренный лоб с густыми бровями свидетельствовали о его напряжённой мозговой активности. Спустя минуту напряжённых размышлений он ответил:

— Сам ты малограмотный и вообще дурак! Вот, смотри, что я знаю, крамбамбуля у вас очень вкусная. Знаю марку автомобилей МАЗ. У вас водятся зубры, ещё знаю холодильники Атлант и что ваш батька сидел в президентах даже больше нашего по времени, поскольку занял кресло раньше и вообще был единственным президентом за всю историю страны.

— Мне сейчас нужен душ, а не ликбез по стране, которая, как все другие, перестала существовать! — отмахнулся Кузьмич, у которого душа требовала праздника, а разговорами, как известно, пьян не будешь. Это всё легко читалось на его хмуром лице.

Собравшись с мыслями, говорю Шаману:

— Туши свой костёр и больше, пожалуйста, не нарушай договорённостей, если всё ещё хочешь жить тут.

— А если решу вернуться в Беларусь?

— Мы, конечно, уже привыкли к тебе, но плакать точно не будем. Ты мальчик большой, сам волен решать, куда тебе идти, в Беларусь или на Ибицу, а нам и тут хорошо. — ответил я и, попрощавшись с взволнованным Шаманом и абсолютно безмятежным Шрамом, отправился вместе с Кузьмичом обратно домой.

Дождавшись, пока Кузьмич примет душ, тоже смыл с себя пыль с потом. Переодевшись в чистую, легкую одежду, созвал на кухне семейный совет. Новость о возрастающей активности сектантов вызвала бурное обсуждение.

Бабулька, а вместе с ней вся женская половина коллектива и примкнувший к ним Кирилл, выступали за прекращение вылазок в город. Все остальные тоже не обрадовались новости, но не хотели сидеть сложа руки дома. Я разделял их позицию, так как большинство ценностей в городе уже было разграблено, но всё ещё можно было найти что-нибудь нужное, незамеченное другими, поэтому глупо сейчас сидеть дома, пока другие рыскают по городу, выгребая всё то, что ещё можно обнаружить.

Не придя к общему мнению по первому вопросу, перешли к следующему. Обсуждая запланированную на завтра поездку к бывшим сиротам в гости, дамы начали противоречить сами себе, решительно отказавшись отменять её, аргументировав тем, что договорённость о поездке была уже давно и все сильно соскучились. Усмехнувшись про себя, я сходу вспомнил пару анекдотов про женскую логику, точнее её отсутствие, но благоразумно промолчал, не став их рассказывать, чтобы не превращать обсуждения серьёзных вопросов в шумный балаган.

Последним на повестке дня была поездка на рынок. Возникала необходимость посетить рынок, у нас скопился приличный обменный фонд, половина которого тут же на рынке уйдет на пополнение того, что у нас закончилось или скоро закончится. Несмотря на то, что в своё время мы всё довольно грамотно спланировали и могли жить почти автономно, не завися от внешней подачи воды, газа и электричества, тем не менее, хотелось не просто выживать, жуя корешки без соли, а жить полноценно, а для этого требовалось много мелочей, о которых раньше даже не приходилось задуматься — пошёл и купил. Теперь всё это требовалось как-то раздобыть, найдя самим или обменять на что-нибудь ненужное нам. Обсуждение поездки на рынок прошло быстро. Что туда необходимо съездить, согласились все единогласно. Теперь от каждого требовалось создать списки того, что им нужно, и перенести их на один лист, а потом решить, что из требуемого брать, а что не обязательно и вычеркнуть это из списка.

Когда, наконец, с насущными вопросами было покончено, все разошлись по своим делам. Остаток вечера я провел, играя с Виктором в шахматы, пока за мной не пришла супруга и не утянула меня в спальню.