Знание – сила 2000 04

Наука нового времени

Книгопечатание внезапно и резко изменило жизнь ученого сообщества Европы – почти так же, как пять веков спустя его потрясла компьютерная революция. Передача новых сведений (или новых знаний, или новой мудрости) необычайно облегчилась и удешевилась. Этим увлеклись все, кому не лень: в итоге научная мудрость стала почти незаметна на фоне новых знаний, а новые знания быстро тонули в океане новой информации. Зато бурно расцвела информационная поп-культура: наряду с печатными книгами появились брошюры и листовки. Из них новые европейцы узнавали о чудесах Черной Африки и Индейской Америки, о возмутительных речах Лютера или Парацельса.

Появился н новый тип ученого человека – чуждого монашескому уединению, охочего до мирской славы и готового добывать ее в бурных публичных диспутах, не чуждаясь физического насилия над оппонентами. Например, в 1527 году в Швейцарии молодой профессор медицины Теофраст Хохенхайм (будущий Парацельс) сжег во дворе университета классические учебники Галена н Авиценны, заявив, что всякое знание должно рождаться не из чтения, а из опыта. В том же году в Италии скромный профессор Скипионе дель Ферро нашел алгоритм решения кубических уравнений.

Молодые и жаждущие славы ученики профессора – Тарталья и Кардано – вскоре сделали это открытие мощным оружием в диспутах, где отыскание научной истины отошло на задний план, заслоненное борьбой за победу и популярность среди студентов. Так случилось и с Парацельсом: он стал скандальным кумиром множества юных медиков и химиков, а великий труд его преемника Везалия – «Атлас Анатомии Человека» скромно встал на полки библиотек, помогая многим врачам, но не возбуждая массовые страсти.

Наконец, флорентиец Макиавелли соединил в себе все противоречивые черты своих просвещенных коллег: желчную агрессивность Кардано и Парацельса, методичный разум Ферро и Везалия, OTBaiy и упорство Колумба и Магеллана. Размышляя над трудами античных историков, Макиавелли сначала создал новую модель развития монархий и республик под влиянием человеческих страстей, а потом попытался воплотить свою модель в очередной флорентийской революции. Сей опыт не удался, но остался вечным примером для всех любителей прикладной науки, в равной мере возбуждающей разум своих творцов и страсти окружающей их толпы. Новое Время набирало скорость, унося человечество в неведомое будущее.