Знание-сила, 2004 № 04 (922)

Заметки обозревателя

В подмосковных городках и поселках самое тихое место — библиотека. Вот и в Д* порой за целый день работы в читальном зале не увидишь ни одного человека, кроме добрейшей Татьяны Михайловны, здешней хозяйки. Ветвятся комнаты, доверху заполненные книгами. Прирастает хранилище стеллажами и подшивками... Но лишь на исходе шестого часа появляется посетитель — школьник. Спрашивает «Гоголя по программе». — «Ты знаешь, Сережа, девочки из твоего класса уже приходили и все книги разобрали. Зайди завтра, я из дома принесу». — «Хорошо! А «Бригады» тоже нет?» — «Давно на руках». Дверь закрывается. В стране Просвещения снова благостный покой и безлюдие, как в какой-нибудь церквушке в разгар атеистической кампании. Я заканчиваю составление статьи, которая спрячется в середку журнала и прикорнет на одной из здешних полок.

Книжное слово все прибывает, как по весне вода в подмосковных речках. Поток информации затопляет тысячи библиотечных комнат и застывает, принимая осязаемые — печатные — формы на десятилетия, а то и века. Среди бумажных глыб проплывают читатели — поодаль редкие, но по мере приближения к столицам и крупным городам все более частые. Наконец, в десятиминутной очереди, выстроившейся возле гардероба крупной московской библиотеки, замечаешь себя. Здесь слова «информационный бум» — вовсе не пустой звук.

Древние письмена доступны нам и сегодня. Иамень и глина сохранили их на века. Время не сумело изгладить иероглифы, оставленные египетскими писцами

Темпы роста информации поразительны. Ежегодный ее прирост, по оценкам экспертов, в восемь раз превышает фонды Библиотеки Конгресса в Вашингтоне, а ведь там — 17 миллионов томов. Говоря иными словами, каждый год на планете следовало бы открывать восемь новых «Библиотек Конгресса», чтобы уместить эту печатную продукцию.

Библиотеки, в буквальном смысле слова, утопают в море новых поступлений. Время от времени начинается чистка фондов. Летом 2000 года английская публика была шокирована, когда газета «ОиакПап» сообщила об «успехе» руководителей Британской библиотеки — хранилища всей английской словесности. Оказалось, по их распоряжению, очищена «целая миля книжных полок» от хранившейся там литературы. Ее уничтожили.

Многие посчитали это решение поспешным — хотя бы потому, что темпы развития информационных технологий пока еще не отстают от темпов накопления информации. Например, появившиеся недавно голографические носители таковы, что на «дискете» размером с кредитную карточку может уместиться 3,4 терабайта информации. Если вернуться к использованному сравнению, то на шести (!) таких карточках можно записать всю Библиотеку Конгресса. Вот только случайно повредишь дискету, и миллионов томов как не бывало!

«Храните библиотеки на дискетах»? А сумеете ли вы лет через двадцать прочесть тексты сегодняшних дискет? Наш журнал уже писал об этом (см. «ЗС», 2000, № 11). Срок хранения электронных носителей мал. Бурное развитие их рынка ведет к тому, что на глазах одного поколения появляются и исчезают языки программирования, форматы записи, операционные системы.

На память о своей дипломной работе я храню несколько перфокарт. Написанное на них не прочли бы ни Шампильон, ни Кнорозов. На память о своих статьях десятилетней давности храню пару гибких дискет формата 5,25^м. Это не клинописные таблички хеттов или ассирийцев, это не читается уже сегодня.

Кто-то из футурологов печально пошутил: «Слава Богу, что Господь даровал Моисею каменные скрижали с заповедями, а не какой-нибудь компакт-диск». Ведь последний недолговечнее любой книги. Однако дискеты и компакт-диски остаются главной надеждой библиотекарей всего мира. Создание электронных копий позволяет разгрузить стеллажи и облегчает поиск информации. Рано или поздно

поиск сменится отчаянием. На экране дисплея мелькнет надпись: «Недоступен диск А: нажмите ЕКГТЕК для повтора или введите другое имя диска». А? Адресат выбыл в неизвестном направлении. Навсегда.

Клинописные таблички пережили тысячелетия. А разве переживут несколько десятилетий компьютерные дискеты?

Ученые все чаше говорят о том, что наши далекие потомки могут назвать рубеж XX и XXI веков «Daek Age» — «темными веками», временем, от которого практически не останется никакой информации.

В свое время в Александрийской библиотеке погибло около 700 тысяч томов — большая часть знаний, накопленных в Средиземноморском регионе в античную эпоху. Рукописи без счета гибли и позднее. Лишь с появлением в Европе книгопечатания что-то изменилось. Конечно, бумага оказалась не прочнее папируса, войны не стихли, разграбления и разрушения городов продолжались, пожары не прекратились, но тиражи печатной продукции были значительно выше, чем манускриптов, и потому хоть малая часть книг сохранялась.

Книги что икринки. Как большинство мальков гибнут, не пережив детства, — так и книги гибнут, не пережив веков. Спасутся единицы, десятки, сотни — раритеты. Ими и «кормятся» потомки, перепечатывая их — иногда часто и обильно, иногда лишь отрывками, а то и забывая о них. Много ли современных М. Булгакову или И. Бродскому книг доживет, к примеру, до XXV века?

Лишь некоторые книги уцелеют в заводях библиотек. Однако опасность не минует их. У книг, как у рыб, бывает своя старость. В их организме происходят необратимые изменения.

Бумага, используемая для печати с середины XIX века, содержит кислоту; через несколько десятилетий она приобретает характерный коричневатый оттенок и начинает крошиться. Большинство книг, хранящихся в российских библиотеках, как и в других библиотеках мира, напечатаны на этой бумаге. Реставраторы удаляют кислоту с помощью специальной техники. Но они спасают лишь часть книг. Другие успевают прийти в негодность.

Медленное ветшание прерывают катастрофы. Только за последние 20 лет от огня пострадали три знаменитые библиотеки. Счет потерь идет на сотни тысяч экземпляров книг и рукописей.

1988 год: Библиотека Академии наук СССР в Ленинграде; 400 тысяч экземпляров; из них 188 тысяч — издания на иностранных языках XVIII — начала XX веков; уничтожена четверть уникального газетного фонда библиотеки;

1989 год: библиотека Бухарестского университета, сожженная во время свержения Н. Чаушеску; 500 тысяч экземпляров;

1993 год: Национальная библиотека Боснии и Герцеговины; около трех миллионов экземпляров.

Пока же — наперегонки с бедствиями — работают сканеры, временно спасая наши культурные ценности. Вот только что им копировать? Зачем множить по восемь «Библиотек Конгресса» в год? Еще сто лет назад — старые подшивки газет тому порукой — библиотекари сетовали, что «половина фонда в хранилищах лежит мертвым грузом». Мало что изменилось и теперь. Нередко раздаются голоса: «Надо списывать всю не пользующуюся спросом литературу». Но вот и Аристотеля или Фому Аквинского спрашивают куда меньше, чем Мураками или школьных классиков. Не губить же за это Стагирита с Аквина том? Кто решает, что дозволено оставлять потомкам, а что нет?

Библиотека - это храм мудрости. Но в наши дни подобные храмы часто пустуют

Или другой пример. Худо-бедно, во многих библиотеках мира хранятся подшивки американских, английских, французских, да уж и — мелкими горстками — российских изданий. Но если лет через триста на Земле будет доминировать африканская цивилизация, то как историки XXIV века будут изучать истоки «золотого века Черной Африки»? Кто заботится о сохранении печатной продукции Габона или Нигера? Кто хранит газеты стран третьего мира? Может статься, что их история окажется сплошными потемками — как для нас история «темных веков».

Что еще важно хранить? Специалисты сходятся во мнении, что в потоке информации нельзя терять сведения о вредном воздействии тех или иных технологий. Вот, например, размещение ядерных отходов. Хранить- то их, может, и будут с соблюдением всех мер предосторожности, но только кто лет через 50 вспомнит о том, где они хранились. Живут же люди сейчас, хоть и мучаются, на территориях, что в двадцатые годы служили местом хранения или испытания химического оружия. К сожалению, на протяжении полувека значки, изображавшие радиационную угрозу, неоднократно менялись, и потому при работе со старыми документами их не всегда можно узнать. Сам выбор символики порой неудачен. Символы пробуждают в памяти любые ассоциации, кроме нужных. Американский физик Грегори Бенсон пошутил, что наши потомки, глядя на современную карту с нанесенными на нее значками радиационной угрозы, лишь удивленно покачают головой: «Зачем им нужна была карта захоронения корабельных винтов?»

В Сараеве, в Национальной библиотеке Боснии и Герцеговины, хранилась большая коллекция арабских научных и математических манускриптов. Здесь находился также архив, проливающий свет на тайную подоплеку Первой мировой войны, начавшейся с убийства австрийского эрцгерцога в Сараеве. Возместить эту утрату нельзя.

Где прикажете вечно хранить минутную рябь слов? Для многих книг и документов создаются подземные хранилища. Но для микрофильмирования книжной продукции не везде хватает денег.

А ведь любое произведение искусства уникально. Это не закон природы, который, не доведись открыть Бойлю — открыл бы Мариотт. Редка способность завороженно следовать некоему ритму и, повинуясь ему, располагать слова. Большинство из нас не могут выразить, уловить этот ритм. Тем ценнее произведения — стихотворные или прозаические, — написанные теми, кто всю жизнь был им одержим. Можно только гадать, какая часть российской словесности безвозвратно исчезнет, будет подменена выборками «школьной классики». Вряд ли в список под грифом «хранить вечно» войдут произведения Случевского и Дельвига, Георгия Иванова и Адамовича, Вагинова и Добычина, Лимонова и Губанова... Изъязвленное пробелами прошлое отразится черными пятнами в будущем.

Так, гибель Александрийской библиотеки и других книжных коллекций античности произвела безжалостный отбор. До нас дошли в основном книги, включенные в программы тогдашних школ. В основном переписывали именно их; их списки можно было встретить повсюду.

Но где Клитодем, Андротион, Филохор, Эфор, Истр и другие продолжатели дела Геродота и Фукидида? Где Филемон, Дифил, Посидипп и другие мастера «новой» аттической комедии? Где мистики Спевсипп и Ксенократ, где скептики Аркесилай и Карнеад? Где Квинт Фабий Пиктор, Авл Постумий Альбин, Гней Геллий, Валерий Анциат и другие историки раннего

Рима? «Увы, где прошлогодний снег!» Современникам Александрийской библиотеки трудно было представить себе, что большинство хранимых там произведений погибнет, оставшись в памяти потомков лишь названиями или цитатами.

В Александрийской библиотеке не высекали на камне ни трагедий, ни эпиграмм, чтобы сказанное пережило века. Нет, время казалось малосильным противником; оно уносило души людей, но сохраняло их коллективную память, копившуюся в пергаментах и свитках. Их хранители вряд ли думали, что цивилизации, словно живые организмы, проживают отмеренный им срок и гибнут, перерождаются под гром нашествия варваров. Перед подобной катастрофой устоит разве что камень, но на нем не высекают ни романов, ни поэм.

Конечно, подобные мысли кажутся сейчас не очень своевременными. «Гибель цивилизаций», «нашествие варваров» — какая-то «шпенглеровщина», вышедшая из моды. Как будто не хватает других забот! В одной из самых богатых стран мира — Германии — на защиту культурного наследия страны и его копирование выделяется три миллиона евро в год. По замечанию экспертов, «для народа поэтов и мыслителей это просто скандально». Однако кому-то и эти деньги показались бы подарком.

Многое зависит от руководителей культуры в той или иной стране. Так, в Швейцарии создано 280 подземных убежищ, куда в случае кризиса будут переведены фонды музеев, архивов и библиотек (в Германии такие убежища имеются лишь при двух музеях). Власти швейцарского Берна хранят в таком бункере фотографии всех зданий в старой части города. Это позволит восстановить их в случае разрушения.

С особой тщательностью подготовились к будущим бедствиям власти Норвегии. Здесь в многоэтажном подземном бункере хранится в виде микрофильмов и цифровых копий все культурное наследие страны. Сюда поступают копии всех книг, фильмов и музыкальных альбомов норвежских авторов, а также выходящих в стране журналов и газет. Кроме того, здесь хранятся копии газет, выпущенных в Норвегии начиная с 1763 года. Общая длина стеллажей составляет 45 километров. «Мы сохраним культурное наследие Норвегии в любой его форме и в любом формате» — такой видят свою задачу руководители архива.

Мало кто знает, что среди первых мер, принятых папой Иоанном Павлом II, было открытие в 1980 году в Риме, при знаменитой Ватиканской библиотеке, подземного хранилища, защищенного на случай бомбардировок. Обшая длина его полок составила сто километров. Кому, как не Иоанну Павлу II, пережившему бедствия войны, помнить, как горят города и библиотеки?

В ведении Национального архива США — 33 подземных хранилища. Самый крупный в мире подземный архив расположен на территории штата Мэриленд- Длина его стеллажей составляет 840 километров. Информация хранится как в цифровом виде — на компакт-дисках и DVD-дисках, так и в виде традиционных микрофильмов. Каждую пару лет старые диски приходится копировать заново, что требует немалых затрат.

Наконец, в 2005 году будет создан первый космический архив — спутник «КЕО», названный «проектом ЮНЕСКО XXI века». По планам его создателей, спутник проведет в космосе 50 тысяч лет, а потом вернется на Землю и доставит потомкам памятники культуры далекого прошлого — важнейшие письменные тексты нашей цивилизации и портретную галерею современников. Кроме того, на борту спутника будут храниться образцы воды, воздуха, почвы и человеческой крови, а также титановый глобус, изображающий Землю такой, какой она была в 2000 году.

Что ж, рукописи не сгорят, библиотеки не погибнут в огне — если о них постоянно заботиться! Книги нужны миллионам людей, все еще верующих в них.

Елена Съянова