10

На стоянке стояла машина, наверное, иномарка. Она не выглядела броско. В такую вкладываешь деньги, чтобы не было видно, что она их стоит. Седан темно-красного цвета.

Когда мы выехали на улицу Ямасита-парк, я спросил:

— Что это у тебя за тачка?

— «Ягуар». «Суверен», или как там его. Двигатель, кажется, тысячи четыре.

— Похоже, машинами ты особенно не интересуешься.

Асаи небрежно положил руки на руль, который располагался справа.

— Нет, не интересуюсь. Мотидзуки мне выбрал. Я ему сказал: бери на свой вкус, вот он эту и купил. Мои требования были: в пределах десяти миллионов и неброская. Ты где выйдешь?

— Да где угодно в городе. Только не на Синдзюку.

Он молча кивнул. Больше ничего не спрашивал. Вел он идеально. Если сбоку его подрезали, он покорно уступал дорогу. У бейсбольного стадиона Йокогамы мы повернули на скоростное шоссе. Машина ехала так мягко и плавно, что казалось, она практически не двигается. Похоже, за исключением одежды вкус у Мотидзуки не так уж плох. Я сидел на белом кожаном сиденье и рассеянно вспоминал свою машину, которую потерял при взрыве свыше двадцати лет назад.

— Раз ты доверяешь Мотидзуки покупку твоей машины, ты, видно, высоко его ценишь.

Асаи улыбнулся, будто вспомнил о чем-то:

— Он водил танк.

— Танк?

— Я же говорил тебе, что он из Сил самообороны. Он поэтому и бросил наземные войска. Есть «девяностый» танк. Последняя модель. Стоит миллиард двести, а кондера в нем нет. Вообще-то стоит один, но для компа. «Девяностые» ввели в действие летом. Мотидзуки на нем проехался. «Жуткая жарища», — говорит. А потом у него второй срок закончился, и он ушел из армии. Никак не мог понять, почему на махине, в которую миллиард двести вбухали, нет ни одного кондиционера для экипажа. Действительно, он прав: летом условия не сахар. К тому же бензина жрет литр на двести пятьдесят метров.

Я засмеялся:

— Значит, твоя тихая машина — прямая противоположность «девяностого»?

— Похоже, что так. Кстати, ты же наверняка не успокоишься, начнешь выяснять, с кем из Эгути был разговор, так?

— Ну да.

Он мельком бросил на меня взгляд:

— Будешь?

— Не знаю. Наверное, придется.

— Вот уж точно — тыкать в танк бамбуковой палкой. Но предупреждай тебя не предупреждай, ты же меня не послушаешь, да?

— С чего ты взял?

— Потому что ты редкое ископаемое. Самой старой закалки из всех, кого я встречал.

В окне проплывали здания рядом с Йокогамским вокзалом. Появился указатель. Направо — Гиндза, Ханэда. Налево — третье шоссе Кэйхин.

— Наверное, нам лучше прямо в город не въезжать, — сказал Асаи и повернул руль налево.

Машина по-прежнему не издавала ни звука.

Я вспомнил один вопрос:

— Скажи, зачем тебе контора для игры в покер? Если твой бизнес позволяет тебе покупать такие автомобили, доходы от покера — сущая ерунда.

— Я держу игорную контору, и она не дает мне забыть, что на самом деле я поганый якудза. Вообще-то я ее уже закрыл, следуя твоему предостережению. Обычно я честно выполняю то, о чем меня предостерегают.

Мы замолчали. На двухполосной дороге машин было не очень много. «Ягуар» плавно шел среди других автомобилей. Я посмотрел в боковое зеркало рядом со мной.

Первым нарушил молчание я:

— Хочу еще об одном тебя предупредить. Только что заметил.

Он кивнул, немного сжав губы.

— Сейчас я не скажу тебе: «Валяй». Я и сам вижу. Нас преследуют. На уровне белого мотоцикла. Но, конечно, не на нем.

Преследовавший нас мотоцикл был виден в боковое зеркало с моей стороны. У водителя он находился в мертвой зоне. Наверное, Асаи заметил его на повороте. Я видел его, когда мы въезжали на автостраду. На нем ехали двое, хотя это и нарушение правил движения на скоростных дорогах. Оба были в скрывавших лицо шлемах, черных кожаных комбинезонах. Асаи вел машину очень осторожно. Ехал со скоростью восемьдесят километров в час. Нас обогнало уже много автомобилей. На мотоцикле обогнать еще проще, и они должны были выехать вперед давным-давно, но, похоже, совершенно не собирались этого делать. Ехали у нас в хвосте, впритирку.

— Странно, — сказал я. — Уверен, до Йокогамы за мной никто не следил. Да и за тобой, наверное, тоже. Почему они нас преследуют, другой вопрос. Странно, что кто-то знал, где мы встречаемся.

Он кивнул:

— Я тоже не понимаю. Я никому и словом не обмолвился. Как мы и договорились по телефону.

Мы выехали из Йокогамы. Шоссе стало трехполосным. Асаи сказал:

— Я предложил тебя подвезти и тем самым, вполне возможно, оказал тебе медвежью услугу. Извини, если так.

— Я-то ладно, а что ты собираешься делать?

— Посмотрю за ситуацией. Но в любом случае надо подготовиться. Ты не откроешь бардачок?

Я нажал на широкую ручку, и дверца мягко открылась. Эту вещь я видел впервые. Она поблескивала матовым серебром стали. Пистолет. Точнее револьвер. Асаи вытянул руку, взял револьвер и небрежно положил его себе на колени. Опять взялся обеими руками за руль.

— Ну, теперь ты, наверное, понял. Я поганый якудза.

Внезапно он нажал на газ. «Ягуар» на удивление плавно прибавил скорость. Я посмотрел на панель приборов перед Асаи: стрелка спидометра поползла вверх и за мгновение поднялась до ста тридцати километров в час. Вокруг машин было мало. Они ехали со скоростью, немного превышавшей сто километров в час. Асаи ловко крутил руль, обгоняя их. Мотоцикл сзади тоже мгновенно прибавил скорость. Ему проще было маневрировать в потоке автомобилей. Даже если он проигрывал по скорости, он мог двигаться практически по прямой. Но было непонятно, только ли они следят за нами.

— Кажется, они поняли, что мы их заметили. Вести можешь?

— Не уверен.

Асаи засмеялся:

— Когда я стал сыскарем, я начал заниматься кэндо[58] вместо бокса. У меня третий дан. Но вряд ли это помогает при вождении автомобиля.

— Интересно, они просто едут за нами или еще что-нибудь придумали?

— Не знаю. Сейчас проверим.

Он еще сильнее нажал на газ. Стрелка спидометра поднялась до ста пятидесяти. Мотоцикл тоже повысил скорость, не отставая от нас. Наша машина двигалась по второй полосе, посередине, но теперь перестроилась в крайнюю левую. Обогнав автомобиль, ехавший впереди, она опять вернулась в свой ряд. Сбоку от меня проплывало дорожное ограждение. Я понял причину этих передвижений: Асаи хотел, чтобы я оставался в зоне безопасности.

Появился указатель выезда на развязку Кохоку. Здесь скопилось множество автомобилей. Наверное, большинство водителей собирались съехать с автострады. Длиннющая очередь на выезд. Мы проехали вдоль нее. Приближался выезд. Асаи пробормотал:

— Нет, так не получится.

Я не мог с ним не согласиться. У выезда все было забито пытающимися пролезть без очереди автомобилями. Мы решили туда не соваться и поехали дальше. Машин стало меньше, общая скорость потока выше.

В этот момент мотоцикл приблизился к правой стороне «ягуара». Асаи открыл окно и закричал:

— Пригнись!

Я оглянулся и как следует разглядел мотоцикл. Сидевший сзади парень держал в руке пистолет. Асаи взял револьвер в правую руку. Левой рукой резко повернул руль вправо. Он хотел врезаться в мотоцикл. Но и мотоциклист среагировал быстро. Отъехал в сторону, будто отпрыгнул, оказался сзади и снова стал приближаться. Мотоцикл перемещался вместе с движением руки Асаи. Два раза повторилось то же самое.

Я взял полотенце из бардачка и заорал:

— Поезжай по правой полосе. Не стреляй!

— Почему?

— Потом объясню, поезжай!

Асаи немного засомневался, но через мгновение помчался по линии, разделяющей центральную и правую полосы. Теперь мотоцикл приближался слева, с моей стороны. Я открыл окно.

— Что ты делаешь? — завопил Асаи.

— Потом объясню. Поезжай прямо, на той же скорости. А потом снижай. До семидесяти километров.

В этот раз Асаи быстро принял решение. Он резко затормозил. Послышался визг шин, мотоцикл чуть не врезался в «ягуар». Водитель и пассажир всем телом подались вперед. Мотоцикл стал было обгонять нас, но выровнялся, сбросил скорость и поплелся за нами, семьдесят километров в час. Вот он снова стал приближаться. Опять с моей стороны. Парень, сидевший сзади, держал пистолет обеими руками и целился в меня. Я хорошо их рассмотрел. Приближаясь, они меняли угол. Медленно направляясь ко мне. Я подумал, что впервые на меня наставили дуло пистолета. Взял полотенце, обмотал бутылку виски, которую купил мне Асаи, и вытащил ее из бумажного пакета. Прицелившись в фару, я бросил бутылку из окна. Она полетела, крутясь в воздухе. Все-таки в бейсбол меня бы не взяли. Бутылка ударилась о переднее колесо мотоцикла и горлышком застряла между спицами.

Послышался хлопок. Выстрел пистолета. Потом звон разлетевшейся бутылки. Грохот упавшего мотоцикла. Он упал набок и скользил по дороге. Вместе с ним скользили, переворачиваясь, и двое парней. И пистолет, из которого стреляли, тоже.

Асаи громко выдохнул:

— Ну, ты даешь.

— Притормози еще.

Я увидел, как поднимаются наши преследователи. Мимо медленно проезжали оторопевшие автомобили: по скоростной магистрали идут пешеходы. Один из парней поднял пистолет и положил в карман комбинезона. Они пытались перейти дорогу, пробегая между машинами. Перелезли через ограду и начали карабкаться на поросший травой склон. И вскоре скрылись из виду.

Я заметил, как Асаи положил револьвер обратно в бардачок, и сказал ему:

— С парнями, похоже, все в порядке.

— Просто диву на тебя даюсь. Ты о парнях, что ли, беспокоился? Поэтому попросил скорость сбавить. Послушай, у нас с тобой — необходимая оборона. Если бы мы столкнулись, то у них все внутренности — в клочья. Повезло им. К тому же они в шлемах были. Так что, поди, царапинами отделались. Что не так — и мы бы с тобой тут не сидели.

— Правда?

— А что, нет? Ладно. Лучше скажи, из других машин не заметили? — спокойно спросил Асаи, разглядывая окрестности.

— Да вроде пока все в порядке. Ну, может, кто и обратил внимание на пушку. В таком случае, наверное, подумали: разборки якудза. Жаль, вряд кто решит, что кино снимают. Интересно, в полицию сообщат?

— Добропорядочные граждане обычно не хотят связываться с якудза. Но, вполне вероятно, найдется один любитель совать нос в чужие дела, распираемый чувством долга. Такой и про нашу тачку донесет. Только номера он, скорее всего, не запомнил. Значит, сойдешь на следующей развязке. Машину бросим где поудобней. Не думаю, что на магистрали стоит патруль, но лучше перестраховаться. Даже если выяснят, что тачка принадлежит мне, ничего страшного: пострадавших-то нет. Ну, валяется на трассе мотоцикл, что дальше? Денька через два-три приеду заберу ее, если проблем не появится.

— Целую бутыль вискаря коту под хвост отправил.

— Не переживай, куплю тебе новую.

Он перестроился в левый ряд. Показалась развязка с шоссе Кэйхин—Кавасаки. Здесь тоже скопилась очередь ожидающих, но не настолько длинная, как у предыдущей развязки. Вскоре мы оказались на обычной дороге. Я внимательно смотрел на лица тех, кто ехал в соседних автомобилях. Асаи точно таким же взглядом осматривал окрестности. Но ничего подозрительного не было. Похоже, за нами никто не следил.

— Я поражен. Ты тоже на бутылке отпечатков не оставил, — пробормотал Асаи.

Я заметил валявшееся на полу полотенце и положил его обратно в бардачок. Действительно, ни я, ни Асаи не касались бутылки голыми руками. Только работники гостиницы. Даже если полиция займется осколками, на нас с Асаи она выйти не должна.

— Проблема в другом. Почему они гнались за нами? И потом, кто они такие? Как нас выследили?

— Думаю, на последний вопрос у меня есть ответ.

Оглядываясь по сторонам, Асаи съехал на пустынную дорогу в жилом квартале. Он вышел из машины, я — за ним. Асаи подошел к заднему бамперу, наклонился и стал вглядываться вниз. Вскоре он засунул руку под бампер, с силой дернул за что-то и вытащил черную коробочку размером с пачку сигарет, она умещалась у него на ладони.

— Как я и думал, — сказал он.

— Что это за штуковина?

— Система, в которой соединены приемник и передатчик джи-пи-эс.

— А-а, модная нынче примочка, которая принимает волны от геостационарного спутника?

— Ага. Ошибка — около двадцати метров. Делается по спецзаказу. Такую сейчас любой дурак может сварганить. Я видел, на мотоцикле был монитор.

Он достал носовой платок из кармана. Аккуратно вытер черную коробку и выкинул в ближайшую мусорку.

— Поехали.

Когда машина тронулась, я спросил:

— Как ты думаешь, кто ее приделал к твоей тачке?

— Парни из Эгути, — ответил он, ничуть не раздумывая.

— Откуда ты знаешь? Лица у них были в шлемах.

— Я видел их оружие. «Беретты». Скорее всего «эм-девяносто два». Автоматические. Они популярны во всем мире, но не у нас. Не такие громоздкие, как дурно сделанные «Токаревы». Я знаю, у группировки Эгути их несколько десятков. Я и сам их в руке держал.

Я был удивлен наблюдательностью Асаи. Я-то даже монитора не заметил. Он по-прежнему не пользовался бандитским жаргоном. Не говорил: «пушки», «волыны». Хотя он и осознавал себя якудза, но не переступал за прочерченную им самим линию. Интересно, как ему удавалось вести такую противоречивую жизнь.

— А твой пистолет тоже необычный? — спросил я.

Он кивнул:

— Согласен с предыдущим мнением. По крайней мере, в нашей стране. Дешевых филиппинских подделок куча, а мой подлинный. Кольт «Кинг кобра». Тридцать восьмой калибр. Но в Америке такие в супермаркетах продают. Когда ездил туда, мне приятель купил. Баксов за пятьсот, если правильно помню. У нас такие деньги и школьнику под силу.

— А как ты его провез?

Асаи усмехнулся:

— Лучше тебе не знать секретов якудза.

Пока мы ехали среди жилых домов, я думал о пистолете.

— Послушай, я в пушках почти не разбираюсь, но, насколько я знаю, у автоматического оружия остаются гильзы после выстрела.

Асаи аж крякнул:

— Точно. А ты здорово соображаешь, даром что дилетант. Это действительно проблема. Вопрос в том, насколько будут осведомлены в полиции. Или не важно. На хайвее валяется мотоцикл. Водителя нет. Значит, копы наверняка прочешут окрестности?

— Думаю, да.

Голос Асаи прервал ход моих мыслей:

— Но запас времени у нас еще есть. Независимо от того, найдут гильзы или нет. Здесь неподалеку должны быть линии метро Дэнъэн-Тосисэн и Джей Ар Намбу-сэн. На их пересечении — станция «Мидзонокути». Вот там и бросим тачку.

— Как скажешь, — ответил я. — Но откуда ты все знаешь?

— В пределах компетенции копа и якудза. А вот как ты вспомнил про гильзы?! Поразительно. Кстати говоря, я передумал.

— Что «передумал»?

— Сегодня я просто собирался ответить на твой вопрос. Но я попал в зону пристального внимания Эгути, и обстоятельства изменились. Теперь и у меня проблемы. Хочу тебя попросить.

— О чем?

— Расскажи мне о себе и о том, что случилось. Конечно, если не против.

— Может, лучше тебе не проявлять интерес к моей персоне.

— Конечно, я не имею никакого отношения к взрыву. Но с тобой я теперь связан. По крайней мере, мне так кажется.

Я немного подумал. Действительно, до сих пор Асаи ни о чем меня не спрашивал. Только узнал, не причастен ли я к убийству, и все.

— Хорошо, — ответил я. — Дойдем до вокзала, посидим где-нибудь.

— Наверное, там, где можно виски выпить, да? — заметил Асаи.


Официант ресторана сказал, что виски есть.

— Проходи вперед и подожди меня, хорошо? — попросил я Асаи.

— А ты куда?

— Мне нужно позвонить.

— Кому?

— Подружке, — ответил я и отправился на поиски телефона-автомата.

Я посмотрел на часы: начало пятого. Как ни странно, времени прошло немного. Номер я помнил наизусть. Трубку сняли, и я сказал:

— Алло.

— О, Судзуки! — услышал я голос Токо.

Я вспомнил вчерашний день. Вчера, когда она взяла трубку, находясь рядом со мной, голос ее собеседника слышен не был. К тому же дело происходило вечером, вокруг — тишина. Значит, и моего голоса никто не услышит.

— Рядом с тобой сыскарь? — спросил я.

— Конечно. А как иначе. Сейчас дел невпроворот, давай не будем про рекламу.

— Ну да, ты же модель. Может, я позвоню тебе через час? Если можно, обзови меня дураком или еще как-нибудь, будто сердишься на меня.

— Идиот! Беспечный придурок без царя в голове.

Она бросила трубку. Актриса из нее хорошая. Правда, несет всякую отсебятину.

Я вернулся в ресторан. Виски уже стоял на столе. Асаи пил свою порцию. Рядом с ним — бумажный пакет из гостиницы. В нем — завернутый в полотенце пистолет. Этим полотенцем я вытер отпечатки пальцев в машине Асаи.

— Как дела у подружки? — спросил Асаи, глядя мне в лицо.

— Она была не одна, — ответил я и начал свою историю.

Я пил виски и рассказывал о происшествии в парке Тюо. О том, что случилось в семьдесят первом году, и о Кувано. Немного упомянул и Юко. О Токо не стал. Выдумал, будто узнал о смерти Юко из сегодняшних газет. За двадцать два года только двое узнали мою историю. Причем Асаи — второй человек за два дня.

Асаи молча слушал. Даже вопросов не задавал. После того как я закончил, он продолжал молчать.

Я думал, он спросит так же, как и Токо, не пойду ли я в полицию, но он не спросил. Заговорил спокойным тоном:

— Ты не жалеешь, что так и не закончил университет?

Я задумался. До сих пор никто не задавал мне такого вопроса. Асаи смотрел на меня, не сводя глаз.

Я погрузился в воспоминания. Вспоминал, чем я занимался эти двадцать два года. Больше всего я проработал на стройке. А еще мыл окна, работал токарем. А еще в залах игровых автоматов, барах и патинко.[59] На офисные должности меня не брали: не было водительского удостоверения. Только грубый физический труд. Я думал, может, в этом есть какой-то смысл. Но я продолжал свою работу не из-за смысла. И не потому, что находился в бегах. Я об этом даже не задумывался. Мне нравилось. Нравилось, даже когда я превратился в уже немолодого алкаша. Я и барменом работать любил.

— Нет, не жалею, — ответил я. — Совсем не жалею. По-моему, я жил так, как мне больше всего подходило.

Асаи улыбнулся. Как будто и не был якудза.

— Можно тебя предупредить?

— Валяй.

— У тебя есть недостаток. А сейчас эпоха контроля качества. Найти изделие с браком — задача не из легких. Не подходишь ты по характеру к этим временам.

Я вспомнил, что вчера кто-то сказал мне нечто подобное.

— А я думал, у бракованных — одна дорога: в якудза.

— Вот тебя бы я в якудза ни за что не стал бы агитировать. То же самое, что предлагать тебе стать священником. — Асаи посерьезнел. — Ключ к разгадке — парень в темных очках, который был на месте взрыва. Что он там делал?

— Я тоже об этом думал, — кивнул я. — Но ничего в голову не приходит. Может, он имел отношение к взрывному устройству. Узнать бы, что это было за устройство.

— Про взрывное устройство пока ничего не говорят. Как и про тип бомбы. Сами копы еще не знают. Скрывать бы не стали, смысла никакого. Известно в полиции про того парня или нет, тоже непонятно.

— Да. Одно точно — в бомбе нет хлората натрия. В этом я разбираюсь благодаря Кувано. Кислотой не пахло.

— Похоже, СМИ дают ограниченную информацию. Попробую поискать другие источники.

Я посмотрел на Асаи.

— Я же сказал тебе: у меня остались связи в отделе по борьбе с бандитизмом. Больше ни о чем не спрашивай. Ради репутации одного подразделения.

— Хорошо, — ответил я. — А вообще у меня появилось еще больше вопросов, чем было.

— Точно. Сплошные вопросы. Давай решать их по очереди. Первый. Кого хотели пристрелить парни: тебя или меня?

— Ни тебя, ни меня.

Асаи посмотрел с удивлением:

— Что ты имеешь в виду?

— Сколько пуль в «беретте»?

— Обычно в магазине — пятнадцать пуль. И что?

— Они целились в нас во время езды. То есть в движущуюся мишень. К тому же если хотели убить меня, то времени между наведением и выстрелом тратилось слишком много. И при таком количестве пуль естественней было бы палить по машине очередями. «Беретта» же автоматическая? Даже профи не пришло бы в голову управиться одним выстрелом.

Асаи слушал меня, погрузившись в раздумья, наконец он поднял голову:

— Несомненно, ты прав. Они ехали совсем рядом, и если бы хотели остановить нас, то стреляли бы по колесам. Тем более если им надо было нас убрать, пристрелить по одному на дороге — верный способ. А на самом деле выстрел произошел от падения мотоцикла.

Я кивнул.

— Что ж, будем считать, что так оно и было. Тогда зачем они устроили это яркое ослепительное шоу при свидетелях?

— Именно это шоу меня и настораживает. Такими методами — преследовать цель на мотоцикле — часто пользуются террористические группировки Европы и Южной Америки. У нас я что-то о подобном не слышал. Но пожалуй, чтобы запугать, способ самый действенный.

Асаи выглядел удивленным:

— То есть они хотели нас запугать?

— Как один из вариантов. Не вижу большого смысла плодить гипотезы, но давай оставим эту. Как ты думаешь, где тебе поставили передатчик в машину?

— Я пользуюсь парковкой в пяти минутах ходьбы от офиса. Плачу сразу за месяц. Наверное, одна из самых дорогих в Японии. А войти может кто угодно.

— Хорошо. Предположим, что передатчик тебе поставили там. Только зачем он группировке Эгути?

— Врагов у меня хватает. Угрозы ли это или еще что, но подготовка отменная. Наверняка парни из Эгути постарались. Одного не могу понять, почему именно в тот момент, когда мы вместе с тобой были? Ты можешь объяснить?

Я покачал головой:

— Нет. Кто кроме Мотидзуки знает о нас с тобой?

— Насколько я могу судить, только Мотидзуки. Но все равно я ему верю. Он мой должник.

— Ты говорил, он был танкистом. Когда он уволился из Сил самообороны?

— Пять лет назад. А что?

— А про кондиционер в «девяностом» танке он тебе когда рассказывал?

— Когда покупал мне машину. Он тогда заржал, будто вдруг вспомнил эту историю, и рассказал мне. Года два назад.

— Значит, он врет, — сказал я.

Асаи пристально посмотрел мне в глаза, я ответил ему тем же.

— Получается, что Мотидзуки скрывает причину, по которой ушел с прошлой работы. Сначала я не обратил внимания, а вопрос очень простой. Я когда-то работал вместе с мужиком из Сухопутных сил самообороны. Он о многом мне рассказывал. Номера моделей машин бронетанковых войск начинаются с того финансового года, в котором начались их поставки. Поэтому «девяностый» танк ввели в эксплуатацию в девяностом или девяносто первом году. Может, кто-то ему и рассказывал про кондиционер. Но сам Мотидзуки не мог ездить на таком танке.

Асаи изменился в лице. На мгновение в его взгляде появились острые льдинки, которые я уже видел однажды. Появились и тут же исчезли.

— Похоже, теперь я твой должник.

— Скорей всего, это безобидная ложь. Или он просто фанат всяких армейских штук.

— Ну-у, — пробормотал Асаи, будто разговаривал сам с собой, — может, оно и так. Но его никто за язык не тянул. А в моем мире даже самая крошечная ложь недопустима. Особенно для парней такого уровня, как Мотидзуки. Скала начинает рушиться с муравьиной норки. Смотришь — а вокруг одни обломки.

И тогда наконец у меня возник вопрос, который подспудно мучил меня долгое время.

— Хочу тебя спросить, — сказал я, — о том, что ты сегодня утром говорил по телефону. Кто тебе напел, что я люблю выпивать в парке в погожие дни? Я сегодня прочитал от корки до корки шесть газет. Ни в одной не писали о моих привычках.

Асаи побледнел. У него было точно такое же выражение лица, как в тот момент, когда он говорил о смерти жены. Голос стал ровный, будто металлическая плита.

— Тоже Мотидзуки. Перед тем как мы зашли к тебе в бар, он сказал: «В парке-то сейчас полным-полно копов». Я спросил, о чем это он. И Мотидзуки рассказал мне о твоей привычке. Я думал, он прочитал это в газетах. Я просматриваю их девять штук за день, так что какие-то мелочи могу и не заметить.

— О моих привычках известно только в полиции. Информация, полученная в ходе опроса свидетелей.

— Ты прав. Похоже, не я один имею связи среди сыскарей. — Асаи посмотрел на меня. — Вот и мне захотелось узнать побольше. Видимо, пришла пора действовать.

— Надеюсь, ты не полезешь в самое пекло.

Асаи чуть улыбнулся:

— Не знаю. А хоть бы и так. Тоже работа якудза. А любая работа — это судьба.

Загрузка...