5

Без десяти семь я стоял перед жилым домом. Пять этажей, стены облицованы бежевой плиткой. Здесь скорее живут семьями, чем поодиночке, как я предполагал. Я посмотрел вверх — из всех комнат струился свет, отражалась тень заиндевевших балконных перил. Я обошел окрестности, сделав крюк. Тихий жилой квартал, никаких подозрительных личностей вокруг, никаких странных автомобилей. Никаких людей в штатском.

Я поднялся на третий этаж по красивой лестнице. В коридоре — шесть дверей. На второй — табличка с именем «Токо Мацусита». Я нажал кнопку звонка, дверь открылась, и показалась Токо. Так же, как и днем, без косметики, но одета по-другому. Простое белое платье. В нем она выглядела изысканно. Почему-то белый цвет подчеркивал в ней андрогинность и жесткость. Но при этом она смотрелась элегантно. Будь я молодым парнем, пожалел бы, наверное, что пришел без букета.

Совершенно естественно, словно встречала приятеля, который много раз бывал у нее, она легонько похлопала меня по груди.

— Похоже, алкоголизм и пунктуальность не противоречат друг другу.

— Может, и так, — пробормотал я, взяв в руки кроссовки.

Она первой зашла в комнату, легко и небрежно. Я оказался в гостиной. Чисто и опрятно, ничего лишнего. Для квартиры, где живет девушка, даже слишком аскетично, впрочем, как и ее манера одеваться. У стены стояли две огромных полки, набитые книгами. Все книги — в жестких обложках. Еще телевизор вместе с аудиосистемой, стол и стул. На столе — компьютер. И больше ничего. Через всю комнату я подошел к окну и открыл его. Вышел на балкон, осмотрелся и вновь зашел в комнату, оставив кроссовки на балконе. Проверил, будет ли меня видно, если открыть дверь, и опустился вместе с бутылкой виски на подушки, лежавшие на паркете раннеамериканского стиля.

Молча наблюдая за моими перемещениями, она поставила на стеклянный столик бутылку виски и стакан. Затем медленно и спокойно села напротив меня по-турецки, ноги у нее были длинные, красивой формы.

— Хорошая квартирка, — сказал я.

— Не моя вина, что у деда есть деньги, — невозмутимо заметила она. — Это его квартира. Он купил ее в конце своего срока, после того как были обнародованы активы членов кабинета министров. Так что о ней никто не знает. А я здесь живу временно. Но это не важно, я только что смотрела новости.

— Сказали про твою мать?

Она кивнула:

— Погибла старшая дочь депутата парламента. Но была новость и покрупнее. О тебе.

Я не удивился, но события развивались гораздо быстрее, чем я предполагал. Наверняка отпечатки моих пальцев найдены. В наши дни отправь данные в компьютер, и он за несколько минут выдаст ответ. Конечно, для сбора информации требуется время, но уже прошли целые сутки. Думаю, известно стало еще вчера. В любом случае с объявлением явно поторопились. Есть только одно предположение. В моем баре уже провели обыск. И установили связь между мною и Тосихико Кикути.

Я спросил, наливая в стакан виски, которое принес с собой.

— И что обо мне говорили?

Она достала «Хоуп» и закурила. Потом посмотрела на часы и включила телевизор с пульта. Начинались семичасовые новости канала «Эн-эйч-кей».[16] О взрыве говорили до политических сообщений.

Вчера днем оставался неопознанным один погибший в результате взрыва, произошедшего в парке Тюо в Синдзюку. Сегодня его личность установлена. Это Макото Кувано, сорока пяти лет.

Я поставил недопитый стакан с виски на место.

Господин Кувано, бывший студент Токийского университета, находился в розыске по делу об убийстве в результате взрыва автомобиля в Томигая, район Сибуя, произошедшем в апреле семьдесят первого года, а также по делу о нарушении закона о применении взрывчатых веществ. В результате данного взрыва погиб полицейский. Срок давности в отношении преступлений подобного рода, имеющих наивысшую степень тяжести, по закону об уголовном судопроизводстве составляет пятнадцать лет, но, учитывая, что господин Кувано скрывался за границей, неизвестно, можно ли считать срок давности истекшим. Последняя информация о Кувано поступила в октябре семьдесят пятого года, когда он учился в Парижском университете во Франции. Его местонахождение было установлено благодаря поддержке ICPO, Международной организации криминальной полиции, но Кувано скрылся, избежав преследования совместной следственной группы Японии и Франции, получивших информацию о разыскиваемом. Когда он вернулся в Японию, неизвестно. Личность погибшего в парке Тюо установили не сразу, так как заявлений о пропавшем не поступало, а тело находилось в эпицентре взрыва и оказалось разорванным на части. Окончательные выводы сделали, сравнив отпечатки пальцев. Штаб расследования предположил, что господин Кувано может быть как потерпевшим, так и в некой форме причастным к данному преступлению, что усложняет ход дела. Кроме того, в парке Тюо, неподалеку от места взрыва, были обнаружены отпечатки пальцев бывшего подозреваемого А., сорока четырех лет, когда-то учившегося в Токийском университете, также разыскиваемого как соучастника дела о взрыве. Бывший подозреваемый А., вероятно, не уезжал за границу, и срок давности его преступления истек. Господин Кувано и бывший подозреваемый А. входили в отдельную экстремистскую группировку, которая не принадлежала ни к одной из крупных. Полиция нашла много общего у взрыва в парке со взрывом семьдесят первого года и проводит дальнейшее расследование в данном направлении. Предполагается, что бывший подозреваемый А. располагает информацией о взрыве и разыскивается как важный свидетель.

В новостях стали рассказывать о взрыве семьдесят первого года, анализируя происшедшее.

Я перестал слушать. Сидел, будто парализованный. Лишь некоторое время спустя я наконец опустил глаза и посмотрел на стакан виски в руке. По поверхности цвета сепии шли небольшие волны. Стакан дрожал. У меня тряслись руки. Но не от недостатка алкоголя. Кувано погиб. Диктор сказал, что отпечатки пальцев совпали. Значит, Кувано умер? Дурацкий конец. Неужели так и закончатся эти двадцать два года? Годы без Кувано. Крышка закрылась, громко хлопнув. И никогда больше не откроется. Годы, когда я менял работу и жилье, стоило только замаячить теням службы безопасности. И это время теперь вырезали из моего тела, и вот оно — передо мной, превратилось в какой-то сгусток. Так мне казалось. Если есть начало, есть и конец. Но и вход, и выход потеряны. Двадцать два года превратились в никому не нужный сгусток времени. Он-то и стоял сейчас у меня перед глазами. Покачивался на волнах океана виски.

— Бывший подозреваемый А., — нараспев произнесла Токо. — Каково чувствовать себя знаменитым?

Сгусток перед глазами растаял, ко мне медленно возвращалась реальность. Но эта реальность отличалась от прежней. Реальность мира, в котором нет Кувано. Необходимо было прийти в себя. «Но, с другой стороны, — подумал я, — не слишком ли много совпадений? Их столько, будто кто-то затеял розыгрыш. Макото Кувано. Юко Эндо. Я, находившийся рядом с местом взрыва. Юко — единственная, с кем я жил вместе. И, наконец, Кувано».

Токо выключила телевизор. Опять стало тихо.

Я вздохнул. Вздох, копившийся во мне в течение двадцати двух лет, высвободился и растаял в тишине.

— Мне совсем не до этого, — наконец ответил я. — Да, и настоящего имени моего не назвали, и фотографию не показали.

— До поры до времени. Но в журналах наверняка церемониться не будут. И имя поместят, и фотографию.

— За эти двадцать с лишним лет я ни разу не фотографировался.

— Но многие тебя знают. Можно сделать монтаж или нарисовать портрет. Полиция позовет человек сто и сделает фоторобот: здесь так, тут эдак. И студенческие фотографии разыскать не проблема, наверное.

— Может быть. А как ты считаешь: я связан с этим взрывом?

Токо покачала головой:

— Я не такая дура. Я же заглянула к тебе в комнату. Сделать бомбу ты бы не смог, да и мотивы отсутствуют. Единственно возможный мотив: эти двадцать с лишним лет ты продолжал сохнуть по моей матери, смастерил огромную бомбу и решился на убийство. Ну разве хоть один нормальный человек подумает о тебе такое? К тому же хотя ты и чудной, и царя в голове у тебя нет, к отпечаткам пальцев ты относишься внимательно. Трудно представить, чтобы ты, как новичок, наследил на месте преступления. Любому ясно: ты к этому делу отношения не имеешь. Наверное, и в полиции так считают, хотя и называют тебя важным свидетелем.

Она выдохнула дым, посмотрела ему вслед, а потом перевела взгляд на меня.

— Пойдешь в полицию?

— Нет, не пойду.

— Почему? Раз ты не связан с этим делом, то ты простой свидетель. По старому взрыву срок давности уже истек. Мама говорила, что это был несчастный случай.

— Конечно, по старому делу меня привлечь нельзя. Но под предлогом добровольной явки с повинной они промурыжат меня несколько дней.

— Но это можно вытерпеть. Почему ты не пойдешь?

— В знак протеста.

— Потому что «полиция — орган государственной власти, применяющий насилие»?

— Теперь я об этом не задумываюсь. По-моему, дело в привычке.

Она пристально посмотрела на меня и сказала ошеломленно:

— Ты в своем уме?

— Двадцать два года я жил одной и той же жизнью. Половина того, что я прожил. Мне не хочется сейчас менять то, к чему я привык.

Она молча смотрела поверх меня, а потом произнесла:

— Я уже говорила. Ты динозавр.

Я пригубил виски.

— Ты сама сказала, что хочешь знать, почему с твоей матерью случилась трагедия. Объяснений нет. И, как ни крути, слишком много совпадений. Вероятность такая же, как если бы на нее упал метеорит. Я тоже хочу знать почему. Не от полиции и не из СМИ.

— Я уже справилась со своими чувствами. — На мгновение она опустила глаза, но тут же посмотрела на меня и улыбнулась. — Ты редкий зверь. Будто не из нашего времени. Сейчас конец века. Ты в курсе?

— В курсе. Я знаю, я старомоден. Но что с этим поделать. Не исправишь. Так же как не избавиться от страсти к алкоголю.

Она продолжала улыбаться. Сказала спокойно:

— Тогда расскажи мне о том, что случилось, во всех подробностях.

Я призадумался. Существуют ли причины, по которым я должен ей все выкладывать? Причины существовали. Я был связан с ее покойной матерью. Именно Токо сообщила мне о ее смерти. Полдня не прошло, как разыскала меня. Я кивнул и начал свой рассказ. Я поведал ей о том, что был в парке, почему там оказался, как увидел место взрыва. О странном якудза по фамилии Асаи. И о том, как на меня напали неизвестные парни. Хотя все это случилось вчера, казалось, я рассказываю сказку столетней давности. Кое-что я утаил, но был с ней честен.

Я закончил свою историю, она молчала, погрузившись в размышления. Потом изрекла:

— Случайное совпадение для вас троих. Включая маму.

Я кивнул.

— Ты и о Кувано знала?

— Слышала от мамы.

— А когда мама стала рассказывать тебе о нас?

— Я говорила тебе, как мама узнала, где ты живешь, да? Это было ровно два года назад. Тоже в конце осени. С тех пор она стала упоминать о тебе. Мы разговаривали с ней раз в неделю по телефону. На разные темы. Как подруги. И мужикам тоже кости перемывали. И вдруг зашел разговор о тебе. А потом она стала говорить о тебе постоянно, все больше и больше. В основном о том, как вы жили вместе. Хотя это и длилось каких-то три месяца. Похоже, для мамы ты был главным номером в сборной мужиков-придурков. Теперь я, кажется, понимаю. Ее рассказы были полны ностальгических воспоминаний о милых временах. Как музыка ретро.

Я грустно улыбнулся. Как это похоже на Юко. Да и из рассказа Токо становилось понятно, что она унаследовала материнскую кровь.

Я спросил:

— Но почему она рассказывала тебе об этом?

— Не все в ней поддавалось обычной логике. Ты и сам, наверное, знаешь ее характер.

— Знаю, но ваши отношения выходили за рамки обычных отношений матери и дочери.

Она сурово посмотрела на меня:

— А что, они должны быть обычными?

— Нет, — ответил я.

— Между прочим, ты не все мне рассказал.

— Все.

— Ты не упомянул о том, что произошло с вами в семьдесят первом году.

— Так ты же слышала об этом в новостях.

— Вот уж не думаю, что все на самом деле так, как говорили в новостях. А какие отношения были у тебя с Кувано?

— Тебе это знать необязательно.

— Что такое?! — Она была готова сожрать меня с потрохами. — У меня есть право знать. Я, как дура, по твоему совету обошла весь универмаг и только потом вернулась домой. К тому же я сейчас — мишень для вездесущих СМИ. Дочь погибшей от взрыва дочери депутата парламента. Для подонков такое происшествие — лакомый кусок. Когда я вышла от деда, вокруг было битком набито соглядатаев с камерами наперевес. Да еще и следователь снова заявился. Я, правда, сказала ему, что времени у меня сейчас в обрез, пусть приходит завтра, и он ушел. Но если бы не дед, он разговаривал бы со мной по-другому. В целях предосторожности я поймала такси и поехала на этот раз в универмаг на Сибуе. Такое впечатление, что польза от сегодняшнего дня только в том, что я освоила, как уходить от слежки. В любом случае во время заупокойной службы и похорон мое лицо покажут по телевизору. А может, и в светских новостях. Мука адская.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — ответил я.

Ничего другого сказать я не мог. Ни возразить, ни сделать.

— А тогда почему ты мне хотя бы не расскажешь?

Она посмотрела на меня взглядом, острым как нож, и снова закурила. Зажигалки «Зиппо» всегда так громко щелкают. Почему я об этом подумал?

— Дай покурить, — попросил я.

Она взглянула на меня немного удивленно:

— Ты куришь?

— Бросил, когда понял, что стал алкашом. Решил выбрать что-то одно: легкие или печень. Ты, наверное, посмеешься надо мной. Действительно, выбор бесполезный. А вот сейчас захотелось покурить.

Она послушно положила на стол пачку «Хоуп» и зажигалку. Я вытащил сигарету и закурил. Горький привкус. Впервые за несколько лет мои легкие медленно наполнились дымом, а потом опять сжались.

— Хочу спросить тебя.

— О чем?

— Где твой отец?

— Умер. Попал в аварию, когда мне было пятнадцать. Он был старше матери на пять лет. Работал в МИДе, а погиб, находясь на службе в консульстве в Америке. Разбился на машине. После этого мама вернулась в Японию. Но девичью фамилию брать не стала. Она ее терпеть не могла. Вообще она не придавала большого значения фамилиям, но, похоже, именно Эндо ее раздражала. В итоге от матери я больше услышала о тебе, чем о своем отце. Я как-то сказала ей об этом, а она ответила: «Об отце ты и сама все знаешь». Представляешь? Когда отец умер, мне было пятнадцать. Непростой возраст. Хорошо, теперь я выросла, но это не значит, что мне все равно. Есть на что обидеться. Сложно представить мать, которая говорит такое дочери, правда? Полный абсурд. Ужасно жестоко по отношению к отцу, ты так не думаешь?

— Думаю, — ответил я.

Мы помолчали. Я заговорил первым:

— Но она знала, где я живу. Почему она ни разу не подошла ко мне?

— Ты что, такой тупой? Мне казалось, беспечный и тупой — разные вещи. Но в тебе, похоже, прекрасно уживаются оба этих качества. Короче, мама до самой смерти любила тебя.

Я задумался над ее словами. Но не очень их понял. Я так и сказал:

— Я что-то не очень тебя понял.

— Вопрос гордости. Неужели ты не знаешь, что мамина гордость имела миллион вариаций?

— Не знаю, — ответил я.

Теперь пришла ее очередь вздыхать.

— Ладно, хватит. Лучше расскажи о ваших отношениях и случившемся в семьдесят первом году. Я хочу услышать твою точку зрения. А не СМИ.

Я немного подумал. Есть ли у нее право знать? Похоже, что да. Долг перед ее отцом и перед ней самой. Так мне показалось. Иначе я, наверное, принял бы другое решение.

— Хорошо, — ответил я. — Только имей в виду, мой рассказ коротким не будет.

— Конечно, я хочу знать все подробности.

Я задумался, с чего начать.

— Конец шестидесятых был эпохой студенческих волнений.[17] Наверное, тебе об этом известно.

— В общих чертах. Мама тоже немного рассказывала. Но знания мои глубокими не назовешь. Времена давние, превратились в легенду. Ваше поколение любит делиться своими заплесневевшими воспоминаниями, носятся с ними, как с писаной торбой.

Я снова грустно улыбнулся. Но, наверное, она была права. Для нее эти годы — что эпоха динозавров. Даже мне самому они кажутся странной легендой. Наверное, она считает их ностальгией нашего самоуверенного поколения. Этого я точно не знаю. Да и кто я такой? Помятый алкаш, разменявший пятый десяток. Те дни, словно старая фотография. Лежала где-то долго. И доставать ее не было никакого желания. Но сейчас двое погибших всколыхнули воспоминания. Что говорить — мы родились из этих выцветших лет.

— Это было в шестьдесят девятом году, — начал я.

Загрузка...