Зори на просеках

ФАНТАЗЕР

Я шел по бесконечно длинной, извилистой деревенской улице, прижавшейся к берегу реки. Улица была безлюдной. Стояла сенокосная пора, и люди работали в поле.

Солнце жгло немилосердно. Небо выцвело, поблекло, как будто его долго стирали и отмыли все яркие краски. Листья на деревьях посерели от легкого налета пыли. Во дворах беззаботно горланили петухи, а под карнизами чирикали воробьи, жалуясь на зной.

— Кто у вас работает пчеловодом? — спросил я у мальчика, такого же рыжего, как теленок, за которым он гнался с прутом в руке. Он остановился, ощупал меня с ног до головы глазами и сказал:

— Сейчас Мюнхаузен пасекой заведует. Он живет вон там, на краю деревни.

И побежал.

— А почему Мюнхаузен? — кричу вдогонку.

— Да так. Не я один, все так зовут.

Старый пчеловод ушел на пенсию, а с новым я еще не встречался. В районе мне сказали, что его фамилия Помагайбо. Я не стал отыскивать его квартиру, а сразу отправился на пасеку. Перед садом, на поляне, окруженной деревьями, стояли ульи. Всюду был, я бы сказал, изумительный порядок. Около окрашенных ульев срезана трава, дорожки посыпаны песком. Две бочки с длинными желобками из досок. Это поилки для пчел. Одна с подсоленной, другая с пресной водой. Рядом на поле цвела фацелия.

Я заглянул в два-три улья, постоял, посмотрел вокруг. Ни души. Пчеловод, очевидно, дома на обеде.

…Помагайбо рубил себе большой сосновый дом. Он сидел верхом на бревне, и, очевидно, догадавшись, кто я, соскочил на землю. Кудрявый. Глаза черные, озорные. На загорелом подвижном лице необыкновенно сверкали золотые зубы. В деревне редко можно встретить жителя с золотыми зубами. Что-то легкомысленное я усмотрел в этом золотом частоколе.

— Здравствуйте! Вы Помагайбо?

— Совершенно верно. Фомой Ивановичем зовут. — Он весело протянул руку, тряхнул кудрями. Говорил с украинским акцентом. Мне показалось, что где-то я встречал этого человека. Но где? Он словно уловил мои мысли.

— Што, узнаете? Это бывает. Меня многие узнают, по ошибке, конечно. У меня такое международное лицо: я похож на многих, а многие на меня. Вот смотрите. — Он чуть нахмурился, посерьезнел, скривил загадочную улыбку. И я увидел в нем своего двойника.

— Вы настоящий артист!

— Почти что, — проговорил он в нос и посмотрел так недосягаемо высокомерно, сделав такую презрительную складку у рта, что я готов был поверить — передо мной стоит директор районного Дома культуры Либуркин.

Он снова улыбнулся и вытер пот с лица.

— Здорово получается? — спросил он самодовольно.

— Просто-таки похвально.

— Я не сомневаюсь! Я хотел было пойти в артисты, чтобы изображать разных типов, да жинка не пустила. Дом, говорит, дострой, а потом хоть на все четыре стороны.

— Веселый вы человек.

— Об этом вся деревня знает. Ну и жарища! Может, кваску желаете?

Я не отказался.

— Фаина! Угости товарища квасом. Фаина!

Из сеней выглянула женщина. Молодая, почти девочка.

— Сейчас принесу. Здравствуйте! — сказала мне и скрылась.

— Живем ладно. Послушная, — объяснил хозяин.

— Ну, как идут дела, Фома Иванович?

— Замечательные дела, — тряхнул он кудрями. — Жинка красивая. Сами видели. Сын растет. Скоро дом отгрохаем. Чего еще надо?

— Вам позавидовать можно. Но я спрашиваю о пасеке. Я там был. Одна пчелиная семья, кажется, без матки.

— Не может быть! В некоторых ульях у нас до пяти маток!

Я свистнул от удивления и посмотрел на Фому Ивановича.

— Что, не верите? Бывает. Ей-богу, бывает! Сам читал в журнале.

— Так это в журнале. И при том редкий случай описывается.

— А мы разве хуже других? — засмеялся он. — И у нас не исключена возможность. Не исключена.

К нам подошел мужчина с забинтованной головой, правая рука в гипсе.

— Знакомьтесь. Сосед мой. Герой в своем роде. Люди сено косят, а вот он с этой рукой, как с лялькой, носится. Герой, потому что трусы, в том числе и я, убежали от взбесившегося быка. А он не оробел, бросился на быка и спас трех доярок. У него было три возможности: быть убитым, быть калекой и быть временно нетрудоспособным. Из трех зол ему досталось наименьшее. Теперь вот ходит, мешает мне работать.

— Ну, хватит молоть, про что не следует, — одернул его мужчина, — расскажи-ка лучше что-нибудь про пчел. Страсть как люблю слушать про этих мух.

— Вы где учились пчеловодству, Фома Иванович?

— Мой прадед, дед и батько были пчеларями. И я с детства перенял у них все тайны этого ремесла.

Женщина принесла квасу. Глаза у нее синие и чуть-чуть грустные. Губы сжаты и застыли в загадочной улыбке.

— Ступай, Фаина, до хаты. Мы побалакаем с человеком. После родов не может поправиться.

Она посмотрела на меня, как будто хотела что-то спросить, но не спросила, повернулась и пошла.

— Сидайте, — предложил он любезно, смахнув рукой опилки с толстого чурбака.

Мы сели, и человек с больной рукой тоже примостился рядом. Помагайбо положил руки на колени и глубоко вздохнул.

— Шершни нас замучили. И откуда они взялись, гады? Здоровенные, по воробью.

— Так уж и по воробью?

— Ей-богу! Иду как-то по пасеке, смотрю: сидит один шершень у летка. Желтый, как семенной огурец. Глазами ворочает, как филин. Страшно подступиться. У меня аж мороз по шкуре пошел. Покажется пчела — он хап ее в рот и жует, ворочая челюстями, как жерновами. Такому сунь палец в рот — откусит. Я — к другому улью… И там такой же, если не больше. Ну, думаю, теперь хана пчелам. Наломал веник из прутьев и начал было их сшибать. А они за мной. Хорошо, что поблизости чья-то лошадь паслась. Вскочил — и в село. Прямо к пожарке. Так, мол, и так, дорогие пожарнички, выручайте, хлопчики, если вам жаль колхозную собственность. Ну, ясное дело, шофер надел шлем на голову, заскочил в кабину, нажал на педали и сколько духу — на пасеку. Хлопцы быстро размотали шланги, включили насосы на все атмосферы и стали понужать водой по шершням.

— Здорово!

— Что вы! Эти шершни потом переключились на цыплят. Рядом птичник стоит, так они всех цыплят прикончили. До единого. Ужалит — из цыпленка дух вон.

Я смотрел на него изумленными глазами. Развлекает меня Помагайбо или издевается? Его лицо светилось искренностью чувств. Он верил своим словам.

— Что ты врешь, Фома Иванович! — не выдержал сосед с больной рукой. — На цыплят напал мор, болезнь куриная…

— Ну, болезнь так болезнь. Я спорить не собираюсь, — мягко согласился Фома Иванович. — А со стрекозами что было? — продолжал он. — Налетели с озера. Миллионы! Зеленые, синие, голубые — залюбуешься. Шелестят крыльями, как будто они у них из целлулоида. Каждая стрекоза по четверти. Как начали шерстить пчел, — жутко смотреть. Я на велосипед — и в деревню. Собрал всех охотников — человек двадцать. У каждого по два патронташа через плечи. Я впереди всех, как командир. Открыли такую пальбу по стрекозам, что с поляна пасеку прибежали трактористы: уж не война ли? Всех хищных насекомых перестреляли. Потом целую неделю под ногами земля шевелилась от недобитых стрекоз.

Я молчал. Стрекоз иногда отпугивают от пасек ружейными выстрелами, но то, что рассказал Помагайбо, было явно преувеличено.

— Нельзя ли еще квасу? — попросил я.

— Почему нельзя? Можно.

И снова пришла его миловидная жена с кувшином в руках.

— Фома Иванович! — назвала его по имени, отчеству. — Ты бы хоть постеснялся чужого человека.

— А я что? — нахмурил он брови.

— Да больно заговариваешься. Неудобно.

— Вру я, что ли?

— Немножко сбавлял бы.

— Не мешай. О деле рассуждаем.

— Смотри, потом будешь сам каяться.

— Вот глупая жинка. Чего ты привязалась? В чем каяться? Я никого не оскорбил, сидим тихо, мирно.

Он закурил и начал пускать кольца.

— Да. Со щурками была история еще краше. Птица эта осторожная, и ружьем ее не возьмешь. А пчел губит нещадно. Думал я, думал: что делать? И вспомнил, что старые пчеловоды советуют ловить эту птицу в сети или на удочку. Ну, погоди ж… Пошел к рыбакам, собрал сети и удочек штук двести. Сети расставил вокруг пасеки, а удилища вокруг ульев воткнул в землю. На каждый крючок насадил по трутню. Сам спрятался за куст. Наблюдаю. Летит щурка — и хлоп в сети, попалась. И иная проглотит трутня вместе с крючком и висит, трепыхает крыльями. Вот так избавился. Сейчас добро. Никто не беспокоит. Правда, кое-где муравьи появляются…

Ну, думаю, теперь о муравьях начнет… Пора, пожалуй, на пасеку.

— У вас, Фома Иванович, я насчитал пятьдесят пчелиных семей.

— Нет. Пятьдесят с гаком. Одна в подполье у пастуха Акима.

— У пастуха?

— Точно. Как-то я шел домой, вижу: хмара не хмара, а небо надо мной почему-то потемнело. Задрал голову, а там — туча пчел. Рой гужом тянет. Летит, кружится, гудит. Ждал я, ждал, до самого вечера. А рой все тянет. А назавтра та же картина. Куда, думаю, летят пчелы? Пошел следом. А они прямо через слуховое окно в подполье к пастуху Акиму.

— Рой не бывает такой большой.

— А я знаю? Может, их десять или двадцать роев сплелось…

— Невероятно!

— Что для вас невероятно, то для меня факт. Акима я строго предупредил. Смотри, говорю, пчелы казенные. Не трожь, головой ответишь. Поймать их невозможно было. Хотел я распилить пол, да Аким не дал. И он мне тоже пригрозил: ужалят детей, жену — в суд подам. Что ты будешь делать? У него в подполье все съестные припасы хранились. Так я каждый вечер ходил доставал эти припасы. Знал бы наперед обо всех приключениях — ни за что не связался бы с этим Акимом!

— Ничего страшного, — успокаиваю. — Ну, хватит, идемте на пасеку.

— Ку-да-а? — прищурился Фома Иванович.

— На пасеку. Надо посмотреть, проверить пчел.

— Да вы что? Смеетесь, что ли?

— Не собираюсь…

— Штоб я на пасеку? Убей меня гром. В жизни там не бывал. С детства… Помню, как я пытался полакомиться медком. Меня искусали. С тех пор боюсь пчел, как огня.

— Да вы что, шутите?

— Вполне серьезно.

— А как понимать все ваши рассказы?

— Э-э-э… Это другое дело. Когда я рассказываю, меня не кусают пчелы. Я не могу молчать. Я родился таким. Я охотник, понимаете?

— Охотник? А кто же за пчелами ухаживает?

— Жинка моя. Помагайбо Фаина Петровна. Она пчеловод, не я. Вы ошиблись! Фаина! Иди сюда.

Сосед с больной рукой хохотал.

В дверях показалась Фаина Петровна. Она мило улыбалась. Она все слышала.

— Идемте, — сказала мне и, поравнявшись с мужем, потрепала его за кудри.

— Эх ты, болтун несчастный, Мюнхаузен.

— Не болтун, а фантазер, — уточнил он шутя.

Мы пошли с Фаиной Петровной на пасеку.