Алексия
Милые мои!
Как вы там? Давно уже нет вестей. И Александр Федорович по-прежнему вне зоны действия сети. Теперь и вы замолчали, хотя я выпила уже литра полтора воды. Тем не менее спешу сообщить. Кольке и Польке сегодня ночью приснился один и тот же сон. Снилось им горная гряда, оловянное, как сказал Колька, озеро посреди гор, а на берегу этого озера дед и крестный. К ним подошел огромный черный дядька, какой нарисован в Полькиной книжке осетинских сказок. Дядька хотел убить деда и крестного, но те оказались сильнее – схватили черного дядьку, связали и взяли в плен. Тут малыши проснулись. Что это такое? К чему может быть такой сон? Откуда в горах взялся Белоусов? Ведь он, как говорили вы, развлекается все эти дни с прекрасной индианкой. Пожалуйста, мои родные, берегите себя!
В ожидании вестей остаюсь любящая вас Алексия.
Мой сон
Информации было так много, что у меня разболелась голова. Меж тем на Гималаи стремительно опускалась очередная ночь. Стало понятно, что до темноты нам уже не вернуться в монастырь. Равно бессмысленными будут сейчас поиски Мессинга и Ахваны. Ничего не оставалось, как прямо здесь – на этой развилке – устроиться на ночлег, что мы с Петровичем и сделали. Часа полтора не мог я уснуть, одолеваемый тяжкими мыслями о судьбе Мишеля, а потом сам не заметил, как отключился. Снилось мне, как на огонь костра слетелись три не то ведьмы, не то три валькирии; как подхватили они спящего Петровича и унесли в небеса; я же, как ни пытался, не мог не только подняться, но даже крикнуть.