Ад

Сидела в кресле в кабинете Грона, выслушивая очередной нагоняй. Слишком давил на нее, слишком контролировал, все слишком.

– Ты понимаешь, что я переживал? Знаешь, какие страшные мысли приходили ко мне, когда возвращался в одиночестве? Как ты решилась уйти одна?

В ответ лишь вздыхала, не находя слов в свое оправдание. А что могла сказать? Ответить, что трусливо сбежала, не имея сил попросить о возвращении? Должна была донести, что тотальный контроль Грона давил на нее?

– И где я тебя нахожу? Опять вместе с Тиреном! В какую очередную авантюру он тебя затягивал на этот раз?

– Тирен здесь ни при чем.

– А он всегда ни при чем, только мне почему-то потом доносят, что вы двое то пытаетесь проникнуть в сокровищницу Империи, то шастаете по тайным ходам Дворца! Ты хоть понимаешь, что там давно никого не было, а значит, за ними никто не ухаживал?! Балки могут рухнуть в любой момент!

– Мне было любопытно…

– Искала еще один путь для побега от меня? – тяжело вздохнув, опустился на колени рядом, беря ее ладошки в свои. – Петра, что происходит? – тон изменился до неузнаваемости, став легким и мягким.

Молчание затягивалось. Смотрела в его темные омуты, решаясь, наконец, открыться.

– Ты слишком контролируешь меня. Я только получила свободу, а тебе не терпится забрать ее у меня… – прятала взгляд, отвечая.

– Но ведь ты моя невеста!

– Я не давала согласие! Ты все сам решил за меня! Слышал ли ты от меня ответ, вспомни?

– Мне казалось, это само собой разумеющееся. Я ведь люблю тебя, и ты…

Нестерпимо хотелось сбежать, раствориться в воздухе, прокладывая путь тропами Тьмы. Куда угодно, но только не здесь. Не понимал ее метаний. Не ощущал напряжения. Не слышал просьбы о свободе…

– Отпусти меня, хотя бы на время. Дай свободы, дай отдохнуть немного. Дай пережить то, что прошла… – слезы покатились самопроизвольно.

Больше не могла держать все в себе.

– Нет, Петра! Нет! – целовал ладони, пальцы, руки и лицо, не желая слышать то, что говорила. – Ты моя, ты только моя! Моя судьба, мой свет, моя жизнь! Я люблю тебя больше всего на свете! Тебе мало нашего времяпровождения? Только скажи! Я откажусь, я откажусь от всего, от Империи…

«Мы вернемся в Киролию в тот день, когда Грон займет трон. А ты будешь рядом с ним, нареченная Судьбой. Вот увидишь, дочка», – слова набатом отдавались в ушах.

– Нет. Мне не нужны такие жертвы. Каждый знает, как только ты уйдешь, Империя рухнет.

– Тогда будь со мной рядом!

В дверь постучали, прерывая эмоциональную беседу – крик двух душ.

– Лорд эль Свьен, извините, но вас требует Император. – Тирен заглянул в кабинет, но тут же посерел лицом, увидев примечательную картину.

Поднявшись, Грон вновь обратился к девушке:

– Прошу тебя, не уходи никуда. Я вернусь очень быстро.

Петра кивнула в ответ, спешно отворачиваясь к окну, чтобы скрыть реки безудержных слез. Почти ничего не соображала в этот момент.

Ожидание оказалось совсем недолгим. Буквально через несколько минут дверь открылась вновь, и Петра повернулась к вошедшему. Хмурый Пракир стоял на пороге кабинета, всматриваясь в ее лицо, словно не узнавал.

– Добрый день, Леди эль Колдроус.

Титул резанул слух, накаляя нервы до предела. Поведение мужчины казалось отстраненным, если не сказать пустым.

– Добрый, Пракир. Рада тебя видеть. – Улыбнулась сквозь слезы, желая понять, отчего такой хмурый.

– Я так понимаю, Грона здесь нет.

– Его вызвал Император.

– Ну что ж, я хотел сказать ему сам, но выходит, не получится. Передай ему, пожалуйста, что я уезжаю.

Слова прогремели, словно неожиданная буря, снесли все преграды лавиной, обрушаясь неудержимым вихрем. Стали последней тростью, что все еще сдерживала стену. От него такого не ожидала. Единственный человек, которому открывалась целиком и полностью, как никому другому, решил оставить ее, бросить на растерзание судьбы.

– Пожалуйста! Не поступай так со мной! Я этого… не заслуживаю! – вскочила с места, вмиг преодолев расстояние в несколько шагов.

Пальцы сами вцепились в ворот рубахи, словно могли удержать того, кто подобен свободному ветру.

– Я не хочу, Петра. Но так нужно, так правильно. Ты ведь помнишь, что я невыносимый? Ты ведь ненавидела меня. Я тот, кто всегда берет то, чего хочет, не спрашивая разрешения. Делает, что хочет. Ты – чужая невеста, его невеста. Хотя бы раз среди чертовых веков я должен попытаться поступить благородно…

– Но я не желаю, чтобы ты проявлял это самое благородство!

Почти коснулся губ – чувствовала терпкий аромат парфюма так близко, – но лишь рваные хлопья Тьмы остались в руках. И они истончились, исчезнув. Ушел, покинул ее тогда, когда нужен был больше всего. Нет, он перестал быть эгоистом тогда, когда встретил взбалмошную девчонку, а вот Петра… Петра чувствовала себя настоящей эгоисткой. Желала всем сердцем удерживать Пракира подле себя, но не думала ничего давать взамен. Раньше не думала. А теперь уже поздно, потому что выбор сделали за нее.

К слову, Грон в свой кабинет в этот день так и не вернулся…

В старой таверне, где пыль не вытиралась веками, а постояльцы не знали друг друга в лицо, меняясь слишком часто, напивался один из уважаемых Лордов Кирольской Империи – сам Директор Академии Тьмы. Неудачливые воришки обходили его стороной, боясь даже встать рядом. Абсолютно все в этом месте уже ощутили на себе, на что способен Лорд Пракир эль Борнид. Абсолютно все, да вот только одна женщина не испытывала страха перед ним, как и ни перед кем другим. Заказав себе бутылку чего-то, похожего на вино, откупорила самостоятельно, наливая жидкость в темно-зеленую кружку, что еще несколько секунд назад была покрыта несколькими слоями грязи. Магия творит чудеса…

– Плохой день? – свободно вопросила она у Пракира, который заказывал неизвестную по счету добавку у хозяина таверны.

– Отвратительное столетие.

– Знаешь, были века и похуже. Я родилась в тысяча двести двадцать восьмом году от сотворения первого мира и могу утверждать это точно. Мне уже более тридцати веков.

– Эх, как жалко, что ты не бутылка вина. От глотка такого пойла наверняка можно было бы забыться.

– Да ты и так пьян по самые уши! – воскликнула Судьба.

– Трезвость угнетает, заставляя копаться в той каше, что варится в моей голове. Я не хочу думать. Совсем.

– Не вешай нос, сын мой. У тебя все еще будет! Я устрою…

– Дай угадаю: тебе тоже понравилось то, как я изменился, верно? Новый игрок на твоем нескончаемом ковре? Хочешь сделать очередной пешкой? – посмотрел на женщину в упор, оценивая хищную улыбку.

– Ты тоже сначала читаешь в романах эпилог?

– Это не мой конец истории. Найди себе кого-нибудь другого.

– Ты же решил уехать. Почему ты сидишь здесь? Оставь девчонку. Она – истинная пара твоего друга. Ты пытаешься нарушить законы Вселенной. – Улыбка сошла с ее лица, сменяясь холодным спокойствием.

– Никто не имеет права указывать мне, как жить! Никто не может выбрать за меня, кого любить! Она здесь, понимаешь? – со злостью ударил по груди. – Ты не заставишь меня забыть ее, а Вселенная тем более!

– Не горячись.

– Сама прекрасно знаешь, что я уже все решил, – голос стих, становясь безжизненным.

– Куда отправишься? – помешивала магией вино в кружке, словно и не было вспышки гнева.

– Может, в Верогию… Навещу старых друзей.

– У тебя нет друзей в Верогии, Пракир.

– Ты права, у меня есть только Грон. Может, выкрасть его да отправиться с ним в Наидию, к родителям?

– Не язви, сын мой. Могу и Тень отобрать.

– Да пожалуйста. И стихии захвати. Всегда мечтал стать простым человеком.

– Настолько любишь?

– А ты не видишь?

– Она связана с ним. – Уходила, не прощаясь.

Ни к чему. Он ее не слышал. Не хотел. Упертый мальчишка. Но нити Судьбы не разрушить никому. Лишь обожжется в очередной раз.

– Тогда я просто убью его, потому что кто-то должен принять это решение…

– Он ушел насовсем? – Не знаю, Петра. Не знаю. Мне он ничего не сказал.

Шли по коридору, собираясь поискать новые тайные ходы. После окончания войны время занять было нечем.

– Тирен, разве он может так просто бросить Академию Тьмы? Ведь ей нужен Директор.

– Ты просто не знаешь, насколько у нас развита дисциплина. Даже если Пракир пропадет на годы, все будут продолжать работать, выкладываясь на сто процентов. А знаешь почему? Потому что знают, что он в любой момент может вернуться, и тогда не поздоровится никому.

– Он такой тиран?

– Нет. Но все думают именно так. Стой, мы пришли. – Сверяясь со старой картой, которую нашел в архиве Лордов Тьмы, Тирен подошел к статуе, изображающей Всевышнего.

– И где здесь вход?

– Подожди. – Изрядно излапав статую, паренек наконец нашел то, что искал.

Нажав на едва заметное углубление в спине скульптуры, дернулся, услышав скрип стены.

– Трусишка, – посмеялась Петра, заталкивая приятеля в пыльные лабиринты. – Ты хоть знаешь, куда ведет этот ход?

– Нет, конечно, – ответил, закрывая створку.

Светлячки поднялись над головами и пролетели чуть вперед, освещая дорогу.

– Пошли! Вдруг там все-таки ход к сокровищнице!

Шли недолго, неизменно спотыкаясь о массивные балки. Увидев крысу, Петра от неожиданности шарахнула по ней Тьмой.

– Ну у тебя и рефлексы. К тебе опасно подходить!

– То-то же! Бойся, несчастный! – театрально подняла руку вверх, зацепив сетку паутины. – Апчхи!

– Пойдем, воительница… Небось еще не всех пауков распугала.

– Тихо! Ты слышишь?

Приблизившись вплотную к стене, под слоем пыли нашли поднимающийся затвор. За ним прятались две небольшие дырки – очевидно, под глаза. Молчаливо заглянув, быстро сообразили, что смотрят на покои Императора.

– Один ты у меня остался. Мой сынок, моя отрада… – Император сидел на высоком стуле, а в ногах у него на подушках расположился Винтер.

Этого мерзавца Петра узнала бы даже в темноте. Мужчина гладил парня по голове, но взгляд его плутал по картине за окном.

– Да, отец. Я никогда вас не брошу. Никогда, – говорил он яро, но при этом как-то мягко.

Даже голос его не узнавала. Казалось, что видела покладистого сына, который жил только для того, чтобы приносить радость отцу.

– Почему этот змей здесь? Когда Грон выпустил его? – прошипела, невероятно злясь.

– Да на следующий же день и отпустил. Этот гад о тебе вообще ничего не помнит – Пракир перестарался, а на суде всегда читают прошлое, чтобы вынести верное решение. Все-таки смертная казнь за похищение – это не в камере посидеть.

– И в чем проблема? У нас ведь есть свидетели!

– Хочешь Пракира подвести под плаху? Ну, нет. В этом я с Гроном солидарен. Не стоит один мерзавец того, чтобы приговорить к смерти моего брата.

– Я не подумала об этом. Извини.

– Молчи! Что он говорит?

– Я решил, Винтер. – Император поднялся и прошел к столику, накрытому для легкого перекуса. – Я передам престол тебе. Эти щенки не увидят от меня ничего! Только ты, мой мальчик, будешь править Киролией! Сегодня я объявлю об этом всем!

– Как на то будет ваша воля, отец, – едва слышно, словно ему и неинтересно это, проговорил эль Абон.

Но и Петре, и Тирену было отчетливо видно, как зажглись в предвкушении глаза у этого змееныша. Его искореженное гримасой алчности лицо Император не видел, а может, и не желал видеть. Переглянувшись, ребята рванули в обратный путь, даже не представляя, что будут делать.

– Нужно сообщить Грону! – говорила, задыхаясь, даже не замечая налипшей на одежду паутины.

– Нет. Он не успеет ничего предпринять! Всего десять минут до вечернего бала! Нужно что-то другое!

– Но что?

– Думай, Петра! Думай! В твою голову всегда приходят невразумительно гениальные идеи!

– Его комната? Может быть, нам удастся найти там какой-либо компромат?

– Мы туда просто не попадем!

– Откуда тебе знать? Ты что, уже пытался? И без меня?

– Не кричи! В коридоре может кто-то стоять! – добрались до створки, шаря на стене в поисках рычага.

– Тогда комната его матери. Других идей у меня нет.