Ад

– Боишься кого-то? – шептал Пракир, едва касаясь губами линии роста волос.

– Никого не боюсь. Не ожидала, что явишься… – пламенные волны поднимались внизу живота, распространяясь под кожей.

– Без приглашения? Зря не боишься. Хочу сообщить вам со всем почтением, Леди эль Колдроус, что собираюсь выкрасть вас.

Невозможно узнать, шутит ли или говорит правду. Только сердце стучит ритм в ритм, отвечая за обоих.

– Будьте же столь любезны, объясните, для чего, Лорд эль Борнид?

Отвечала в том же тоне, соблюдая все правила известного лишь им двоим особого этикета. Не к месту. Словно два незнакомца впервые встретились на званом вечере в доме знатного семейства.

– А разве одного желания мало? – обнял, чтобы могла повернуться в кольце его рук.

– Ты хотел меня бросить.

– Я был идиотом.

– Я не лучше.

– А я все равно люблю.

Спрятала лицо на груди, слушая учащенное сердцебиение.

– Я всего лишь хотел сказать, что не отступлю. Я подожду того момента, когда ты выберешь меня.

– Ты слишком самоуверен. – Шутливо стукнула кулачком по груди, но он поймал ее руку.

Касался губами пальчиков, смотря прямо в аметистовые глаза, утопая в них неоспоримо.

– Я буду ждать, Петра. Столько, сколько потребуется…

Уходил не оборачиваясь. Знал, что и без того смотрела на него, провожала взглядом. Зацепил всего лишь словами, нежностью, неспешной лаской. Готов был поклясться, что уже выиграл, однако в коридоре столкнулся с Гроном, и все послевкусие от желанной встречи слетело в тот же миг.

– Что ты там делал? – вопросил, не утруждаясь поздороваться.

– Навещал дорогого мне человека.

– И с каких же пор?

– Не веди себя подобно ребенку. Грон, ты давишь на нее. Дай ей возможность решить самой. Выберет тебя, значит, так тому и быть. Я отступлю, клянусь Тьмой. Но этот выбор она должна сделать сама.

– Снова поучаешь? Я уже давно окончил Академию Тьмы. – Прошел вперед, намеренно толкнув плечом.

В покои зашел, не постучав. Уже не слышал, как Пракир добавил пустому коридору:

– А любви до сих пор не познал…

Думала, что вернулся Пракир. Хотела уже прогнать, вооружившись подушкой, но то оказался Грон. Мужчина смотрел на нее чуть лукаво, улыбаясь. Рад был видеть ее воинственный настрой.

– Случилось что-то? – прикрылась той самой подушкой, но мужчина был неумолим.

– Нет. – Обошел, обнимая крепко, складывая ладони на плоском животике прямо поверх ночной рубашки. – Хотел проведать тебя перед балом. Волнуешься?

– А есть чему волноваться? – тепло скапливалось в душе, легкое, но не то.

– Я очень сильно люблю тебя, Петра. Я уже говорил тебе об этом.

Молчала, не желая бросать слова на ветер. Не стоило обесценивать чувство, хоть и правда пришлась бы мужчине не по нраву.

– Мне трудно говорить то, на что решился, но я должен. Я не слепец, хотя, наверное, хотел бы быть им. Я прекрасно вижу, как смотрит на тебя Пракир и как ты отвечаешь ему. Но я не могу ждать, Петра. Империя мне не позволит. Ты должна сама принять решение, сделать этот выбор.

Его пальцы впивались, принося боль, но та боль не шла ни в какое сравнение с болью душевной.

– Я буду ждать тебя в правом коридоре для того, чтобы представить Киролии как свою невесту и будущую Императрицу, – слова впервые давались с трудом, буквально вытягивал их из себя. – Он – в левом. Вместе со всеми Лордами и знатью. Я приму любое твое решение. – Скромно коснувшись губами плеча, молчаливо вышел.

Слезы лились из глаз, пропитывая ночную рубашку, срываясь в недра махрового ковра. Так больно терять близких людей. Не верила не единому слову о том, что примет любое решение. Помнила все его слова, все признания. Не смогут быть даже друзьями. После такого не беседуют на светские темы, сидя за одним столом.

Давил в который раз, проводил границы, вынуждал принять решение, не обдумав как следует. Как сжечь все мосты, если они и без того хрупки? Усевшись на пол, смотрела на потолок. Молила Всевышнего дать сил и помочь выбрать правильный путь. Какой путь правильный? В конце какой дороги ждет счастье, а главное, та самая любовь? То единственно верное чувство…

– Мама… – тихая просьба выйти.

Могла бы не ответить, не приказ, но бросить свое дитя – значит предать еще раз, оставив наедине с проблемами. Габриэлла не желала влиять на дочь, на ее жизнь. Запретила вмешиваться и Анжелике. Даже Кристофу пригрозила ссорой. Должна была сама ступать по острию меча, чтобы повзрослеть. Понимала, ее маленькая девочка запуталась. Все-таки еще маленькая… Девочка, которая давно сама знает ответы.

– Как понять, мама? Вот он, выбор, здесь и сейчас. Как узнать?

– Давай подумаем, кто для тебя Пракир? – усадила рядом на диванчик, нежно оглаживая спину.

– Пракир… Он пробрался в самые дальние глубины моей души, обосновавшись прочно. Что бы я ни делала, он всегда в моей голове. Все мысли, так или иначе, скатываются к нему.

– Если любишь кого-то… Не думаю, что возможно избавиться от дум о нем. Ты ведь знаешь об этом сама. Чувствуешь. Мне хорошо видно это изнутри.

– С Пракиром я чувствую себя счастливой. Когда я рядом с ним, это будто буря посреди океана, словно… словно я по-настоящему свободна.

– А что ты чувствуешь рядом с Гроном? О чем говорит твое сердце?

– Я ощущаю себя нашкодившим ребенком, будто являюсь для него проблемой, с которой ему приходится разбираться из раза в раз. Я не могу быть с кем-то, кто, смотря на меня, видит лишь изломанную куклу, которую вновь и вновь требуется чинить.

– Ты должна сказать Грону правду о своих чувствах. Так будет честно…

Толстая яркая золотая нить истончалась на глазах у Судьбы. Применяла магию, пытаясь нарастить чувства, укрепить связь, но нить впервые не слушалась. Когда стала тоненькой ниточкой, вгоняя женщину в панику, с противным звоном разорвалась. Схватившись за концы руками, попыталась скрепить их насильно, подтягивая друг к другу, но лишь обожгла ладони да пальцы.

Никогда не видела такого, играя веками на судьбах людей, магов и существ. Сплетала души по своему собственному усмотрению, нередко ошибаясь в выборе, но у подопечных выбора не было. Ужасалась новому рисунку, который выплетался самостоятельно. Не верила собственным глазам. Ковер жил своей жизнью, без ее участия. Как такое могло случиться? Что теперь делать ей – Судьбе?

Под пристальным взглядом тонкая золотая нить, которая уже давно должна была перестать существовать, начала наливаться цветом. Уплотнялась, утолщалась, крепла ежесекундно. Не порвать руками. Не изрезать ножницами. Не испепелить магией. Ко всем рано или поздно приходит разочарование. Оно пришло и к Судьбе. Не всесильна. Отнюдь не всесильна. Оказалось, что истинная любовь намного сильнее самой великой магии. Века живи, века учись…

Опустив руки, властительница миров, времени и пространства отошла к колодцу, который по желанию мог показать все, что творилось в мирах. Прошлое, настоящее и будущее…

Вечер освещал луной измятую кровать спальни в особняке семейства эль Борнид. Сонная Петра перевернулась на другой бок, пытаясь избавиться от назойливого раздражителя. Но раздражитель никак не желал, чтобы от него избавлялись.

– Птичка, ну хватит спать! Ты так все самое интересное проспишь! – Пракир обнимал девушку, целуя ее оголенное плечико.

Какое искушение… Чистые муки – быть рядом с любимой и не иметь возможности стать еще ближе. Сам так решил. Хотел доказать, что изменился рядом с ней, перестав думать только о себе. Какой Дракон тянул его за язык? Мог целовать, обнимать, касаться и гладить. Наслаждался уже этим. На ее месте ни за что бы не согласился провести вместе ночь, полную соблазнов. Она согласилась. Доверяла всю себя безоговорочно. Как мог подвести?

Улыбнувшись, перевернулась и легла ему на грудь, рассматривая черты лица. Такая милая, невинная, нежная. Готов был сминать уста, вдавливать хрупкое тело в простыни, но…

– Ты в порядке, птичка?

– Да… Просто у меня какое-то неправильное ощущение, что должно произойти что-то плохое.

– Знаешь, это именно так. Ты собираешься завтра променять мою теплую, уютную спальню на общие комнаты, душ и еду по расписанию. А еще там будет совершенно несносный Лорд Директор и ужасные преподаватели, которые постараются на тебе и места живого не оставить!

– Не испугаешь. Лучше побудь паинькой и поддержи меня в желании учиться в Академии Тьмы. Сам знаешь, для меня важно закончить обучение. Тем более что мы будем там часто видеться…

Подмяв под себя в секунды, начал зацеловывать личико. Нетерпеливо стягивала рубашку, желая прикоснуться к горячей коже, обрисовать рельефы мышц. Таяла под натиском. Могла бы согласиться на все, если бы просил, но знала, он точно так не поступит. Пракир дарил ей свободу, помогая расправить крылья.

– Я скорее побалую тебя сладким вином и проведу все оставшееся время до утра, настойчиво убеждая отказаться от этой идеи.

Поцелуи углублялись, захватывая в мир забвения целиком и полностью. Отдавалась душой, не телом. Намного интимнее, чем тысячи пустых слов. Намного прекраснее, чем тысячи знакомых и незнакомых женщин.

– Я люблю тебя… Моя девочка… Мой личный ад… – шептал, касаясь губами век, щек, подбородка.

Спускался к ключицам, оставляя пылающие ожоги. Горела под натиском. Действовал умело и неспешно, пока страсть охватывала сердце, разрастаясь в каждой клеточке тела. Сама хотела стать еще ближе, слиться в единое целое, но… учила его думать для двоих, в то время как агония продолжалась.

Могла бы сейчас прокричать самые главные слова, что вертелись на языке, но состояние эйфории не позволяло мыслить здраво. Хотелось сделать это по-особенному, чтобы оценил, понял, принял ее чувства, помножив на свои. Утопала в нем безоговорочно. В горящих огнем желания глазах. В пылких устах, что клеймили, помечая каждый миллиметр. Принадлежала ему вся, до самых кончиков графитовых волос. Вдыхал их дурманящий аромат, что действовал в сто крат сильнее, чем все любовные составы, вместе взятые. Желал стать еще ближе.

Рубашка поползла вверх, оголяя живот – новый участок для маневров. Уже приближался к застежке на брюках, когда вдруг громогласный вой заставил их обоих буквально вскочить на ноги.

– Что случилось? – прокричал, с размаху отворяя дверь спальни.

– Ничего серьезного. Я тут просто… с Дроном играл…

Петра обнимала мужчину за плечи, успокаивая. Уже знала, что Тирен на пару с Драконом разбили древнюю статую Судьбы в столовой. Дрон отлично научился передавать не только мысли, но и картинки.

– Сознавайся, что натворили?

– Да так… Пустяки… Кое-что разбили ненужное…

После этих слов начал уверенно спускаться по лестнице. Девушка уже передала питомцу информацию о том, чтобы они скорее прятались подальше да поглубже. Смех пробирался наружу. Такая маленькая, но такая родная семья.

– Если это что-то древнее, я сделаю из вас Драконью отбивную!

Спортивный полигон Академии Тьмы никогда не был таким пустынным и спокойным. Через затянутое небо не проглядывало солнце, но зачем оно нужно, если свет в душе? Первый снег осыпался на землю, кружил в своем легком неспешном танце, оседал на ресницах. Лежали на округлом пятачке, окруженные стихийным куполом. Резвые кристаллики попадали внутрь, но тут же таяли от тепла. Даже зеленая трава пробивалась сквозь согретую землю. Так романтично – кусочек лета посреди зимы.

– Как твои подруги? – всегда интересовался ее жизнью, каждым прошедшим днём.

– Отлично. Завтра собираемся прогуляться по лавкам…

– Хорошая идея. Тебе не помешает купить несколько платьев. Ты в них очень красивая.

– Подхалим! – стукнула мужчину кулачком по груди, заставив театрально поморщиться. – Знаешь, а мы ведь могли познакомиться раньше, – говорила, вырисовывая завитки прямо поверх черной рубашки.

– Это когда же? – лежал, подложив одну руку под голову, а второй неизменно обнимал девушку.

– Еще в самом начале. В первый мой день в Академии Равенства Грон предлагал мне пойти учиться к тебе. Обещал похлопотать. – Не смотрела, собираясь с мыслями.

– И почему же отказалась?

– Не знаю. Что-то такое тогда поселилось у меня в груди. Будто щелчок. Он мне правда понравился. – Касалась плохой темы, но должна была поставить точку раз и навсегда.

– А теперь?

Веки мужчины были плотно закрыты. Просто наслаждался днем, жизнью, ей, самим существованием Вселенной.

– А теперь я точно могу отличить симпатию и влюбленность от любви. Мне есть с кем сравнить. – Закусила губу, ожидая реакции.

– Знаешь, мне прискорбно об этом говорить, но кажется, я стал слишком старым. Повтори, пожалуйста, еще раз. Я что-то не расслышал. – Лукавая улыбка пробивалась на губах.

– Я люблю тебя, Пракир. Я познала это невероятное чувство именно с тобой. Моя душа поет, когда ты рядом, а лицо светится. Улыбка не сходит с губ, а сердце бьется быстробыстро. Мне хочется танцевать и плакать от счастья одновременно. Я люблю тебя, Лорд Пракир эль Борнид, и не представляю, как раньше жила без тебя.

Резко перекатившись, прижал девушку к земле, захватывая уста в плен, удерживая руки у земли. Не скрывал ни страсти, ни любви. Брал свое, заслуженное, терпеливо выжданное. Нечаянно коснулся края купола, пытаясь удержать счастье в своих объятиях. Простейший купол лопнул, впуская в их мирок снежную зиму. Самую теплую, самую яркую зиму в жизни обоих.

С трудом оторвавшись, жадно глотала холодный воздух. Не боялась заболеть. Сейчас, казалось, лежала в самом пекле адовой бездны. Белесые хлопья остужали кожу.

– Ты мне так и не показал свою Тень, – проговорила, задыхаясь, желая хоть немного отвлечь.

Поцелуи сыпались, оставаясь на раскрасневшихся щеках горящими следами.

– О, это очень сварливый старик – мой дед. Обязательно познакомлю вас в эти выходные на семейном ужине, но сейчас… Сейчас я хочу заняться чем-то более интересным, чем знакомство с родственниками.

– И чем же? Чего ты хочешь? – сама отвечала на поцелуи, напиваясь допьяна.

– Я хочу бросить тебя на кровать в спальне особняка и никогда никуда больше не отпускать!