Академия над бездной. Оседлать шторм

Глава 20

Одновременно с этими словами камень под моими ногами дрогнул. В первый миг я подумала, что это очередной удар снаружи, что мгла снова проверяет прочность Давидовой завесы. Но дрожь определенно шла откуда-то снизу, мягкая, тяжелая, насылая ассоциации с огромным зверем, ворочавшимся во сне.

Давид резко опустился на одно колено и коснулся ладонью пола. Земля откликнулась ему сразу, каменные прожилки засветились тусклым светом.

— Здесь есть ход, — коротко сказал он. — Заваленный много лет назад. И он ведет вниз.

Мариус тихо выдохнул сквозь зубы:

— Разумеется. Если уж принимать сомнительные решения, то идти в пещеру к древнему дракону, пока вокруг нас собирается стая порождений мглы. Логично. Очень.

— У тебя есть вариант лучше? — спокойно спросила я.

Он встретился со мной взглядом, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то совсем не саркастическое. Усталость. Беспокойство. И странная, почти упрямая вера.

— Нет, — признал он тихо. — Но если этот дракон решит, что мы закуска, я выскажу тебе все, что думаю.

— Сначала выживи, — буркнула Элара, осторожно усиливая контур на его ране.

Снаружи снова ударило, на этот раз сильнее. Завеса Давида напряженно загудела, счет шел на минуты, если не на секунды.

— Все, — сказал Давид. — Или сейчас, или никогда.

И ударил ладонью по камню. Пол пошел трещинами, сначала тонкими, почти изящными, словно кто-то рисовал карту незнакомого материка, и кусок кладки мягко просел, открывая узкий, уходящий вниз лаз. Из него потянуло прохладой, древней сыростью и… магией. Не похожей на ту, что источают отродья мглы. Более тяжелой, глубокой, как старое золото под слоями земли.

Пустота внутри меня дрогнула, как бывает, когда встречаешь нечто смутно знакомое, но не можешь вспомнить, где видел его раньше.

— Он там, — прошептала я.

— Тогда двигаемся, — сказал Давид.

Спуск оказался неудобным. Каменные уступы крошились под ногами, воздух густел с каждым метром. Снаружи все еще доносились глухие удары — мгла ломала завесу, но звук быстро глох, становился далеким, несущественным.

Я шла впереди, почти не думая, куда ставлю ноги. Да в этом и не было нужды — мне указывали путь. Иногда это ощущалось как легкое давление между лопатками. Иногда как образ: поворот, выступ, трещина в стене. Один раз я остановилась резко, сама не поняв почему, и буквально через секунду сверху сорвался камень размером с человеческую голову, глухо ударился о ступень ниже.

— Я начинаю верить, что твой дракон нам симпатизирует, — пробормотал Мариус за моей спиной.

— Или он просто не хочет, чтобы мы разбились раньше времени, — отозвался Давид.

Спуск длился дольше, чем казалось возможным. Пространство постепенно расширялось, стены становились ровнее, в кладке проступали древние знаки — не руны академии и не современные печати, что-то старше, грубее, но удивительно гармоничное. Все вокруг пропиталось магией, но она не давила, хотя концентрация зашкаливала.

Наконец тоннель вывел нас в огромный подземный зал. Я остановилась так резко, что Мариус чуть не врезался мне в спину. Своды уходили вверх так высоко, что терялись в полумраке. Где-то капала вода, звук эхом расходился по камню. А в центре… Сначала я подумала, что это скала. Огромный, темный, неровный массив, покрытый трещинами. Но вдруг этот «массив» медленно вдохнул, и воздух в зале стал теплее.

Чешуя. Потемневшая от времени, местами словно вплавленная в камень. Огромное крыло, сложенное, как плащ. Голова, лежащая на передних лапах, глаза закрыты… но я чувствовала, что он не спит, наблюдает.

Дракон не шевельнулся, однако ощущение присутствия усилилось. Я осторожно шагнула вперед. Камень под ногами откликнулся тихим гулом, приветствуя хозяина глубин. Пустота внутри меня раскрылась чуть шире сама собой, без усилия, без боли, как если бы рядом находилось что-то родственное.

«Ты пришла не случайно». Образ коснулся сознания мягко, но так глубоко, что на мгновение перехватило дыхание.

— Мы… не знали, что здесь кто-то есть, — вслух сказала я, не до конца уверенная, слышит ли он голос или только мысли.

«Знали. Просто не понимали, что именно знаете».

За моей спиной тихо переступила Элара. Давид напрягся, внимательно изучая своды, наверняка на всякий случай прикидывая, выдержит ли зал возможный обвал. Мариус молчал, но я чувствовала его взгляд между лопатками.

Дракон медленно открыл глаза. В них светилась сама вечность. Страшно даже подумать, сколько веков он находился здесь. И что тогда ел? Нужна ли ему вообще еда?

«Вы хотите выбраться. И хотите понять, почему мир вокруг вас медленно гаснет».

— Хотим, — первым ответил Давид. — И желательно в этой последовательности.

«Тогда вам придется услышать историю, которую давно предпочитают не произносить вслух».

По залу прокатился тяжелый вдох. Своды чуть дрогнули, осыпалась мелкая каменная пыль.

«Ваш мир не всегда знал мглу. Она не стихия. Не болезнь. Не вторжение извне. Она родилась здесь».

У меня внутри неприятно кольнуло.

— Как это — родилась? — тихо спросила Элара.

«Как рождается буря. Или пожар. Из ошибки».

Он замолчал ненадолго, собирая силы или воспоминания.

«Когда-то здесь жила та, кого вы назвали богиней. Хранительница переходов, границ между жизнью и смертью. Для вас она давно стала легендой, но Морена все еще рядом. И всегда будет рядом, пока жив ее сын».

Тишина после этих слов стала почти осязаемой. Я поймала себя на том, что перестала дышать. Что-то мне подсказывало, что продолжение истории мне ой как не понравится.

Мариус первым нарушил молчание:

— Простите, но звучит это… как легенда. Красивая, древняя и очень неуместная на фоне того, что нас сейчас пытается сожрать.

Дракон перевел взгляд на него, и на секунду мне показалось, что температура в зале упала.

«Ты уже ощутил его след на себе. Мгла — это не просто хаос. Это отголосок ритуала, который он провел, когда пытался взять силу, к которой был не готов. Сила откликнулась. Но цена оказалась выше, чем он ожидал».

— И… что с ним теперь? — спросила я.

«Он стал узлом. Сердцем и источником. Не монстром в привычном смысле. Скорее раной мира, которая не заживает».

Элара медленно опустилась на камень рядом с Мариусом. Давид перестал чертить защитные контуры и просто слушал. Я чувствовала, как внутри меня пустота реагирует на каждое слово. Не тревогой, узнаванием.

— А его мать? — спросила я почти шепотом.

«Она не смогла его уничтожить».

В этих словах прозвучало столько усталости, что у меня болезненно сжалось сердце.

«Поэтому она заточила его глубоко. Настолько глубоко, что сама осталась рядом, чтобы удерживать равновесие. С тех пор мир живет между ее силой и его ошибкой».

Я закрыла глаза на секунду. Картина складывалась слишком логично. И слишком страшно. Я должна была спросить у дракона, почему тогда Морена призвала меня, но слова застревали, отказывались собираться в предложение.

— Значит… мглу нельзя просто выжечь? — тихо спросил Давид.

«Можно сдерживать. Можно отталкивать. Можно выигрывать время. Но пока он жив, она будет возвращаться».

Мариус хрипло выдохнул:

— То есть… чтобы остановить все это, нужно победить полубожественное существо, которое когда-то сломало реальность?

«Или исцелить его».

Мы все разом посмотрели на дракона. Он чуть склонил голову, и в этом движении впервые появилось что-то… человеческое. Сочувствие, возможно.

«Иногда победа и исцеление — одно и то же. Просто цена разная».