Аксиома Эскобара: всегда занимай высоту

Глава 1

Что вы представляете себе, когда слышите фразу «Черная вдова»? Паука с красными отметинами? Или, если зоология вам не близка, а близка массовая культура, то Еву Грин в нуарном образе Авы Лорд из «Города грехов» или Скарлетт Йоханссон в обтягивающем черном костюме в роли Наташи Романофф?

В конце 70-х — начале 80-х годов под «Черной вдовой» люди в Латинской Америке, Флориде, Калифорнии и Нью-Йорке представляли совсем другое. Или, точнее, другую. Гризельда Бланко Рестрепо. «Крестная мать». «Леди мафия». Женщина, фактически проложившая дорогу массовым поставкам кокаина в Соединенные Штаты.

С первым своим мужем, Карлосом Трухильо, большим специалистом по подделке документов и торговле людьми, в середине шестидесятых она начала бизнес по экспорту в Штаты марихуаны. Рождение троих детей ей ничуть в этом не помешало, но денег хотелось всё больше и больше. Поэтому, к концу десятилетия она развелась с мужем (который через несколько лет умер при крайне подозрительных обстоятельствах) и отправилась в Нью-Йорк под вымышленным именем.

Первой же поставкой в Большое Яблоко для неё стало целых семь килограммов порошка, провезенных прямо на себе. И денег, вырученных за эту перевозку — почти триста тысяч долларов — более чем хватило, чтобы начать «делать дела» помасштабнее. Этим она и занялась уже со своим вторым мужем, Альбертом Браво.

Бизнес рос стремительно: к семьдесят пятому у неё была дилерская сеть во Флориде (с опорой на Майами), Калифорнии (с опорой на Лос-Анджелес) и Нью-Йорке (в городе и штате). Конкурентов она давила безжалостно, введя моду на «мотоциклетные убийства» — когда жертва расстреливалась киллерами с проезжающего мимо мотоцикла. При этом она не чуралась смертей совершенно посторонних лиц, просто оказавшихся не в то время не в том месте.

Убивала она не только мужей — а вместе с разрастанием её кокаиновой империи ухудшались и их с мужем отношения, и в семьдесят пятом же «Черная вдова» его просто-напросто пристрелила, окончательно закрепив за собой прозвище. Смерть ждала и её любовников, и конкурентов, и предателей (даже просто людей, заподозренных в этом), и поставщиков (если не очень хотелось платить), и просто посторонних лиц (чтобы запугать кого-то или просто «потому что»).

Казалось бы, смерть мужа и партнёра должна была её притормозить…но нет, ни на йоту.

Надо понимать, что в плане источников товара она не заморачивалась — покупала как доставленный груз в Штатах (хотя бы даже и у Эскобара), так и напрямую в Медельине у проверенных поставщиков. Последнее было опаснее (вероятность перехвата полицией, таможней или УБН при самостоятельной доставке росла просто невероятно), но прибыльнее.

Решая проблему перехвата груза, Бланко выпустила аж целую линию женского нижнего белья с небольшими кармашками для перевозки порошка. Много так не провезти, но личных досмотров в то время де-факто не существовало, так что беспрепятственный завоз мелких партий давал ручейки товара, вполне себе сливавшихся в настоящие реки. Грязных денег у Бланко было столько, что в 77-ом её уже вполне открыто в Нью-Йорке называли «Крестной матерью», что ей нравилось настолько, что родившегося в 78-ом сына, своего четвертого ребёнка, она назвала Майклом Корлеоне.

Пытались ли её остановить правоохранительные органы? Да, конечно: ещё в 75-ом на неё велась охота и был выдан ордер на арест. Ей даже пришлось вернуться в Колумбию, в Медельин. Вот только нюанс: ордер был выдан на её вымышленное имя, так что меньше, чем через год, она снова жила в Штатах. На этот раз, правда, уже под своим настоящим именем…

Время в Медельине она потратила не зря, наведя контакты с новыми поставщиками кокаина — в том числе и с Очоа и Эскобаром, тогда только начинавшими свой путь в торговле белой смертью. Собственно, организации этих двоих стремительно занимали всё большую долю рынка год-к-году, хотя по-настоящему все изменилось не так давно.

Союз Эскобара и Очоа, поддержанный гением первого, буквально произвёл революцию. Десятки тонн, которыми начали оперировать «Лос Паблос», с регулярнейшими поставками в Штаты, увеличивали прибыль хотя бы тем, что оптовые цены рухнули до двадцати пяти, а порой и до двадцати и даже четырнадцати тысяч долларов за килограмм. Что при разведении и разбитии на дозы давало просто феноменальные результаты (цена «на улице» доходила до сотни тысяч за кило в пересчете на чистый продукт), при этом фактически убирая геморрой с маршрутами траффика. Фактически, «Эскобар и Ко» уже нарастили доставки до уровня, до которого в той реальности дошли только лишь к середине восьмидесятых. Миллионы наркодолларов текли настолько бурной рекой, что Гризельда стремительно превращалась в неприкасаемую — по мнению самой Бланко, конечно, — и вместе с этим повышался уровень её жестокости.

Мало того, что убийств становилось больше: они становились всё публичнее и публичнее. Понятное дело, что это привлекало внимание полиции, ФБР, прокуратуры и даже сенаторов с конгрессменами. Бланко стремительно становилась проблемой, потому что нынешний Эскобар такого интереса политиков и силовиков к основе своих планов не хотел.

О том, что у Лос Паблос и «Джентльменов из Кали» есть разногласия и последние хотят с Эскобаром покончить, Бланко знала. Ей приходила мельком мысль, предупредить Пабло, тем более что они были хорошо знакомы. Но как пришла, так и ушла. Гризельда решила, что Эскобар слишком себе на уме. Об истинных масштабах того, что он делает, Бланко могла только догадываться, но понимала, что с каждым днём он становится только сильнее, и вполне себе предполагала, что ничем хорошим для неё это не закончится. Поэтому даже несколько порадовалась тому факту, что это не ей придётся решать назревающую проблему.

Свежие колумбийские газеты ей привозили каждый день, так что о произошедшей в Медельине бойне она узнала очень быстро. И, в отличие от бесконечного количество других главарей мелких и средних организаций, сразу поняла, чем всё это закончится.

Война. Она знала Эскобара ещё с тех времен, когда тот подвизался в обычной контрабанде, и прекрасно понимала, что подобное нападение без ответа не останется. Лос Паблос при этом явно сейчас сильнее Кали (и любого другого картеля и даже их союза, откровенно говоря), и тем будет очень сложно. Но при этом без боя братья Орихуэла сдаваться точно не станут, и, скорее всего, нанесут удары по цепочкам поставок. А значит, скоро предложение рухнет или, в лучшем случае, серьёзно сократится.

— Эрнандо, — Бланко говорила негромко, однако один из помощников возник в кабинете буквально немедленно. — Прекратить отгрузки, кроме уже оплаченных. И спусти в сеть распоряжение, пока залечь на дно. И скажи парням, чтобы собрались в офисе к двенадцати. Есть серьёзный разговор.

Лицо Эрнандо, молодого кубинца подобранного Бланко в Майами, выразило удивление.

— Быстро!

«Черная вдова» умела быть убедительной, так что кубинец исчез из кабинета так же незаметно, как в нём появился.

— Очевидно же, — проворчала Гризельда, сделав глоток чая и поморщившись от неприятного вкуса. — Зачем сейчас продавать по нынешним ценам, если месяца через два всё вырастет процентов на пятьдесят… если не на сто.

Это даст неплохую подушку по деньгам, но проблему поставок надо начинать решать уже сегодня, потому что предсказать, сколько продлится противостояние Кали и Медельина как минимум непросто. Колумбия сейчас не место для новых контрактов, что означало необходимость идти за товаром в Боливию…

Именно это Гризельда Бланко и хотела обсудить со своими «лейтенантами», потому что прекрасно понимала: в моменты перелома и хаоса и закладываются фундамент для будущих успехов или совершаются катастрофические ошибки.

Очевидно, что в наркобизнесе словосочетание «катастрофическая ошибка» фактически служило синонимом к слову «смерть», и это в самом лучшем случае. Потому что в худшем умирал не только ты, но и твоя семья, твои друзья и все твои хоть сколько-нибудь близкие люди. И зачастую умирали долго и болезненно.

Прохладным январским утром — на дворе было чуть больше 10 градусов Цельсия — в одном из небольших офисных зданий в Джексонвилле, штат Флорида, собралась верхушка организации Гризельды Бланко. Встречу назначили не просто так: требовалось обсудить изменения, прошедшие за последнее время.

Сама Черная вдова ещё не приехала, но собравшиеся заметно нервничали. И было понятно, почему. Для начала, её боливийский вояж провалился с грохотом. Тамошний наркокороль, Роберто Суарес Гомес, даже и разговаривать с ней не стал: все его поставки были забронированы и заранее выкуплены Эскобаром, на пару лет вперёд.

Угрожать человеку, фактически владеющему Боливией, и имеющему полуторатысячную армию в собственном распоряжении даже Бланко не рискнула. Хотя очень хотелось. Но ладно бы отказ: Гомес не скрывал, что не будет утаивать от Эскобара её приезд. Учитывая, что этим она прямо нарушала ранее достигнутые с Пабло договоренности, ничего хорошего ждать не приходилось.

Поэтому последние дни женщина постоянно была в отвратительном настроении, даже примерно не понимая, как ей следует действовать. Она даже подумывала насчет нападения на Эскобара и организации его убийства, но её останавливал тот факт, что гарантий успеха было совершенно никаких, а ответ будет, скорее всего, смертельным.

К зданию подъехало три одинаковых черных «мерседеса». Собственно, именно так теперь старалась перемещаться Гризельда, понимая, сколько уже у неё врагов и что, скорее всего, Эскобар, если и не стал таковым на текущий момент, то станет в ближайшем будущем. Из машин вышло сразу шесть человек, рассредоточившихся по парковке. Ни один из Мерседесов двигатель при этом не глушил, дожидаясь появления босса.

Осмотревшись, один из охранников дал знак, и с пассажирского кресла третьего Мерседеса вылез еще один, седьмой уже, здоровяк. В отличие от остальных, одетых совершенно обычно, этот был затянут в костюм и выглядел похожим то ли на клерка средней руки, любящего спортзал, то ли на неплохо зарабатывающего агента из Секретной службы.

Обойдя машину, он открыл дверь и подал руку, помогая сидевшей в автомобиле Бланко выйти. Та, одетая во все черное — сапоги, пальто и шляпка — выглядела достаточно элегантно и не слишком походила на жуткую преступницу. Подходя к двери в здание, она бросила взгляд на парковку и довольно кивнула: машины каждого из нужных ей людей находились здесь, ждать никого не придётся.

Именно в этот момент раздались выстрелы.

Стреляли сразу несколько человек. Во-первых, огонь велся из фургона, припаркованного метрах в ста от здания. Стреляли из М-16 с оптическим прицелом, частыми одиночными выстрелами. Второй стрелок располагался сильно дальше, и стрелял из охотничьей «классики» — Винчестера 1895-го года, под классический же американский патрон «Спрингфилд 30−06».

Оба стреляли по Бланко и оба же попали, хоть и с разным результатом. Если пуля из М-16 только прострелила «вдове» ухо, то «спрингфилд» добился больших результатов, первым же выстрелом уронив «вдову» на землю попаданием в корпус. Удалось ли «добить» оставалось для стрелков неясным: часть охраны открыла ответный огонь, а вторая, открыв зонты и прикрывая Гризельду собственными телами, затащила её в здание.

Фургон стартовал сразу, как вокруг засвистели пули, не дожидаясь появления подкрепления. Гнаться за ним никто не стал. Как, на самом деле, и искать снайпера.

— Fuck! Fuckity fucking fuck! — Джеймс Делвей, начальник охраны «черной вдовы» не скрывал фрустрации. Подопечная была пока жива, но дело явно двигалось к печальному концу — и его карьеры в том числе.

Будучи опытнейшим телохранителем, он вылетел из бизнеса, когда потерял охраняемых. Дважды. И если первый провал оставался на его совести (не проверил за коллегой, хотя должен был), то во втором случае его вины не имелось вообще. Но для репутации это уже не имело никакого значения.

Поэтому-то он и согласился на работу на «кокаиновую леди» — других вариантов для него попросту не существовало. Ну, и из-за зарплаты, конечно, которая превышала его прежнюю в несколько раз. И вот теперь можно было начинать жалеть, потому что Бланко истекала кровью у него на руках.

Рана в грудную клетку выглядела паршиво. Судя по всему, пуля, как минимум, задела легкое, и требовалось быстро доставить Бланко в больницу. Вызывать скорую? Можно, конечно…но проще воспользоваться какими-то из собственных автомобилей.

Другое дело, что оставалось непонятным, ушел ли второй стрелок. Если мудак с М-16 свалил, то второй, с винтовкой посерьёзнее, все еще мог обретаться на своём месте. Не говоря уже о том, что наличие третьего-четвертого-пятого убийц исключать тоже было нельзя.

У Делвея не имелось в наличии ресурсов, чтобы проверять все окружающие здания и возвышенности. Да, Бланко усилила личную охрану почти до 30 человек, работающих посменно, но этого все равно было недостаточно — уж точно не для такого масштаба угроз.

Но делать что-то требовалось «вот прямо сейчас»: и пусть поездка в больницу несла риски, но сидение в офисе однозначно приводило к смерти подопечной. Так что, с тяжелым вдохом, он принял решение.

— Что с ней? — в этот момент в холл спустился Гектор Вальтрамо, правая рука Бланко.

— Ничего хорошего, — буркнул Делвей. — Надо везти её в больницу, иначе долго боссу не протянуть.

— Вот и вези, — прохрипела пришедшая в себя Бланко. — Живо!

— Нет гарантий, что снаружи не осталось стрелков, — больше для очистки совести проворчал Делвей.

Впрочем, увидев лицо босса, немедленно добавил:

— Но да, уже делаем.

В течение нескольких минут собрали у выхода практически всех, кто был в здании. После чего здоровенной толпой вывалились на парковку, пытаясь размазать внимание стрелка — если он там, конечно, ещё был.

Часть людей вышла с раскрытыми зонтами, и Бланко вытащили в одной из таких групп, практически запихнув её в ближайший Мерседес. Выстрелов не последовало и Делвей чуть успокоился. До ближайшей больницы — Госпиталя Университета Флориды — было ехать относительно недалеко. Минут 10, край 15 — и они на месте.

Отправились караваном из четырех машин: помимо «штатных» Мерседесов, поехал и Вальтрамо, на своем «Вагонире». Было нервно: каждую минуту Делвей, сжимавший в руке верный 1911-й Кольт, ожидал услышать автоматные очереди. В костюме было максимально некомфортно и он ослабил галстук, после чего рукавом вытер пот, обильно проступивший на лбу.

Казалось бы, чем ближе к больнице, тем спокойнее можно было бы быть, но нет — пятая точка опытного охранника ощущала надвигающиеся неприятности.

Пару раз поменялись с другими Мерседесами из конвоя — конечно, номера разные, но мало ли, может киллеры не особо опытные и перепутают машину — и на текущий момент автомобиль Бланко ехал последним, отставая даже от джипа Вальтрамо.

В принципе, от пистолета или чего-то в этом роде машина «Вдовы» защищалась броней, но исключать наличие у нападающих пулемёта Делвей не собирался. Флорида — это не Латинская Америка, конечно, где и гранатометы в разборках участвовали нередко, но тем не менее.

Мотоциклиста, их догоняющего, он увидел слишком поздно — когда тот был буквально в двадцати-тридцати метрах. И то, что это не простой любитель быстрой езды, стало очевидно, когда из-за спины в руках у байкера появился странный предмет.

Большой специалист мог бы угадать в этой штуке магнитную противотанковую мину, но Делвей таковым не был. Он просто собирался стрелять в преследователя. Вот только тот резко перестроился на сторону водителя и, в обгоне поставив мину прямо на крышу Мерседеса, врезал по тормозам, разворачивая мотоцикл.

Остановить его, застрелить или вообще хоть что-нибудь сделать Джеймс Делвей не успел: от момента касания миной крыши до момента срабатывания прошло всего-то несколько секунд. Триста граммов взрывчатки (старая-добрая СИ-4) — и триста же граммов термита не оставили Бланко и всем едущим с ней в машине людям ни единого шанса. Полиция, пожарные и медики, прибывшие на место в течение достойных десяти минут, могли только констатировать смерть пассажиров.

Это был не первый и не последний акт драмы, у знающих людей получившей название «Первая чистка».