Аксиома Эскобара: всегда занимай высоту

Глава 2

«Первая чистка». Именно так позднее этот период колумбийской жизни называли криминальные историки. Немногие люди, понимавшую ВСЮ глубину вопроса, называли его совсем по-другому: «стройка». Почему?

Потому что именно в этот период Пабло Эскобар по-настоящему создавал свою империю. Создавал с помощью колумбийских силовых органов и американцев, которые понятия не имели, к чему приведет их деятельность.

Эскобар воспользовался опытом Хоакина «эль Чапо» Гусмана — фактического отца мексиканского картеля Синалоа. Гусман не стеснялся использовать полицию и спецслужбы для устранения конкурентов, постоянно подставляя их под удары силовиков как с помощью операций «под фальшивым флагом», так и сливая полиции и «федералес» полученные совершенно незаконным образом (зачастую — пытками) наводки.

Пабло не видел причин, чтобы не использовать этот опыт, тем более что в той жизни картель Кали использовал ровно такой же подход против него. Так что подготовленные за год тонны документов и улик полноводной рекой потекли в американо-колумбийскую группу по борьбе с наркотиками. Потекли через агентов, работающих на Эскобара же, потому как от идеи расстановки своих людей на самые разные позиции он и не думал отказываться.

Сказать, что Терри Брэдшоу, глава американской части группы, оказался в шоке от получаемой информации — значило промолчать. Ещё недавно он (как и подавляющее количество его коллег из УБН) считали, что крупной партией кокаина можно назвать груз весом в пять килограмм. Пятьдесят считались партией уже сверхкрупной, а центнер или два обитали возле отметки «рекорд».

А сейчас, как выяснялось, колумбийцы регулярно ввозили в Штаты порошок сотнями килограмм, порою вплотную подбираясь к тонне. И ладно «Джентльмены из Кали», которые ярко выделялись на общем фоне. Проблема была в том, что они являлись далеко не единственными наркоторговцами в Колумбии, будучи просто-напросто самыми крупными и заметными (по свежесформированному мнению Брэдшоу, конечно — ибо про «лос Паблос» он и его люди понятия не имели).

Эскобар открыл для УБН целую вселенную, и американец всерьез опасался, что беднягу попросту убьют, несмотря ни на какую охрану. Крупные картели и мелкие банды, старые контрабандисты и молодые новички: им всем стало стремительно «плохеть» из-за деятельности Эль Патрона…

Вероника Ривера де Варгас из Боготы, братья Орихуэла и Хосе Санта-Круз Лондиньо из Кали, Хосе Гонсало Родригес «Мексиканец» Гача из Медельина — только самая-самая верхушка списка. Колумбийское правительство, всегда смотревшее на деятельность производителей и перевозчиков кокаина сквозь пальцы и, по примеру своих коллег из США, гораздо больше усилий уделявшее марихуане, пожало плечами и согласовало действия по полученным данным просто потому, что не особенно хотело ссориться с гринго, обещавшим гору инвестиций в экономику.

Так что начавшиеся массовые аресты грянули громом среди ясного неба. Если Орихуэла и Лондиньо понимали, что их ждёт, и затаились, то для остальных всё это оказалось небывалым сюрпризом. И очень-очень многие сделали страшную ошибку: они попытались сопротивляться.

Надо понимать, что на самое начало 80-го года картели не набрали в Колумбии и доли той власти, что появилась у них всего несколько лет спустя. Подавляющее большинство не успело заработать достаточно денег, чтобы создать настоящие собственные армии — часто с помощью ЦРУ — и купить достаточное количество политиков-чиновников-судей-полицейских. Многие из наркопроизводителей и траффикеров представляли собой лишь чуть большее, чем обычные банды из трущоб.

На фоне этих «картельчиков» Эскобар со своими «Лос Паблос» был чем-то невероятным. Как по масштабам деятельности, так и по уровню организации. Если у Кали — твердого второго места после Медельина — самые крупные доставки были в районе девятисот — девятисот пятидесяти килограмм, то у Пабло рекордом стало тридцать семь тонн порошка, доставленного за раз в порт Лос-Анджелеса, давших ему почти девятьсот миллионов долларов выручки. А его «электромагнитная схема» (упрощенная до буксировки герметичных бочек с порошком под водой на обычном отстегивающемся тросе), давала возможность перебрасывать сотни и сотни килограммов на совершенно регулярной основе. Фактически — каждодневно. После масштабного внедрения новых схем трафик и производство окончательно перестали быть в Медельинском картеле «бутылочным горлышком», в отличие от ограничений по сырью.

Но Терри Брэдшоу всего этого не знал. Что он знал, так это то, что агентов его спецгруппы начали убивать: ведь никто «просто так» садиться в тюрьму не собирался. Наркобароны ответили теми силами, что у них имелись, и, на первых порах, это было больно. Особенно учитывая тот факт, что под шумок некоторых людей убирал и сам Пабло, расчищая дорогу для «своих». Причем, не только колумбийцев — как-то оказалось, что в американской части группы уже был его человек, стремительно набиравший авторитет…

Лондиньо, ушедший в подполье, начал резню, проливая кровь направо и налево. Мелкие и средние банды, до того чувствовавшие себя в полной безнаказанности, тоже начали нападать на полицейских и армию…Ривера, контролировавшая наркорынок Боготы, хоть и сбежала, бросив часть своих активов, но тоже принялась мстить.

К веселью подключились, было, ребята из М-19 и ФАРК, но это наркоторговцам скорее помешало, чем помогло, потому что в ответ правительство стало по полной программе использовать армию, после чего сопротивление криминала быстро стало бесполезным. Фактически, пропущенный врагами Пабло удар оказался слишком силён: арестовали и убили слишком много бойцов, денег и активов — так что их потери на первом же этапе не получилось бы охарактеризовать как-то иначе, чем «смертельные».

Поэтому, если нападение государства на Медельинский картель (хотя, справедливости ради, тот Пабло сам ту атаку спровоцировал) в середине восьмидесятых вызвало практически гражданскую войну и многолетние бодания, со взрывами самолетов, кварталов, казарм и полицейских участков, не говоря уже об атаках правительственных зданий — один захват здания Верховного суда чего стоит, с огромным количеством убитых — то сейчас ситуация довольно быстро стала клониться к победе правительства. И Эскобара.

Сам Пабло, наученный недавним горьким уроком, постоянно сидел в своем новеньком поместье, окружив себя многочисленной охраной и практически оттуда не выбираясь, разве только изредка делая «неожиданные» вылазки, например на выступление перед воспитанниками собственных школ.

Стоит, правда, отметить, что он активно использовал двойников, «мелькая» то тут, то там и создавая в народе впечатление активного своего участия в жизни страны. Нет, так-то он участвовал, хотя больше, конечно, «удалённо», ведь, в конце концов, вопросы «белого» бизнеса надо было решать, как и вопросы благотворительности или «пиар-проектов».

К последним Пабло относил возведение в Медельине небоскрёба-гиганта, его новой игрушки (наравне со строительством новых кварталов в самых разных городах Колумбии, вместо столь распространённых трущоб). Мелькнувшая в какой-то момент идея последнее время увлекала Эскобара всё больше и больше. Настолько, что свои наброски и пожелания он отправил в десяток самых известных архитектурных бюро, подкрепив приличным чеком.

Оскар Нимейер, бразильский архитектор, прославившийся целым созвездием проектов — в том числе Бразилиа, свежепостроенной столицей одноименного государства с огромным количеством знаковых зданий — как-то буднично покорил сердце Пабло своим видением проекта. Видимо, имея в резюме «почти небоскреб» — Edficio Copan, огромный высотный жилой дом в Сан-Пауло в виде волны — он захотел создать нечто дерзкое для уже прославившегося своей помощью простым людям бизнесмена. И у него пока получалось: даже на макете здание выглядело инопланетным звездолётом, приземлившимся на холме рядом с Медельином, будучи похожим на обработанный водой наконечник копья: эдакий гибрид «Лахты-центра» и «Шанхайской башни», сбрызнутый творчеством Захи Хадид.

Цена постройки, по понятным причинам, сходу виделась астрономической: 500 метров высоты, сложная изогнутая форма… Вот только Эскобар и не думал притормаживать, хотя вполне отдавал себе отчет в том, что с каждым днём это всё больше и больше походило на идею-фикс. Но неожиданное увлечение помогало избавляться от мыслей о смерти Мигеля, переживаемой неожиданно тяжело, да и сама возможность оставить такое наследие казалась вполне себе интересной.

Строительство «Трамп-тауэр» в Нью-Йорке, гораздо более простого небоскрёба, в самом начале 80-х годов стоило 300 миллионов долларов. Здесь же ожидалось что-то около пары миллиардов, если не больше. Пугало ли это Пабло? Ни на йоту. Деньги текли настолько бурной рекой, что экономить смысла попросту не было: поток нарастал какими-то слишком уж быстрыми темпами.

Щупальца организации Эскобара с каждым днём раскидывались всё шире и шире: причем не только картеля как такового, но и вполне себе белой «Инвестиционной компании Эскобара» с её многочисленными дочками.

Так как огромный курортный район неподалеку от Картахены только строился, первые крупные отели там планировались к открытию только к концу 80-го, то, если не считать банк, из «белых» компаний самый бурный рост был у ритейлеров. У Пабло таких было два: формата «магазин у дома» (а-ля «Дикси» или «Пятёрочка») и «подписной» (а-ля американский Costco). Причем первый он совмещал с аптеками и офисами его же службы доставки и каталожной торговли и пока развивал только в Колумбии и Южной Америке, а вторым занялся в США, за год открыв сразу восемь гигантских магазинов.

На запуск уходило целое состояние, вот только большая часть шла «грязными» деньгами. А на бумаге Пабло умудрялся договариваться с поставщиками на удивительно небольшие суммы, да и рабочим платил вроде как совсем немного…

Оба выбранных формата и без поддержки наркоденьгами спокойно могли выстреливать, особенно учитывая весь бизнес-опыт будущего его сербской части, но Эскобар не собирался ждать реального успеха десятилетиями, особенно учитывая тот факт, что ну очень удобно было использовать перевозки между кучей магазинов, производств и складов для целей наркобизнеса.

Но у столь быстрого роста не могло не быть, конечно же, и минусов. Самым главным из которых оказался объем работы. Даже изначально делегируя максимум возможного, он — как и старший брат Роберто, кстати — всё равно оказался буквально погребён под бумагами. Мелькала мысль привлечь Густаво — однако кузен (вместе со средним и младшим Очоа — старший оставался на «белой» стороне) контролировал нелегальную часть бизнеса, и не хотелось его оттуда выдергивать.

Честно говоря, на фоне бесконечных отчетов, встреч и телефонных звонков, общение с детьми в собственных школах оставалось одной из немногих отдушин. Вместе с семьёй, любовницей и всё тем же небоскрёбом. А ещё война — та самая война с конкурентами, нынешними и будущими. И устранение тех, кто в картину «прекрасного будущего» никак не вписывался.

Гризельда Бланко стала одной из жертв такого подхода. Слишком жестокая, слишком отмороженная, вообще не думавшая о «побочном ущербе», она в недалеком будущем могла стать той, кто спровоцировал бы нарковойну во Флориде. Майами тогда превратилось в настоящее поле боя, с каждодневными убийствами и перестрелками. И её это совершенно не волновало.

Зато волновало власти — и вот тогда война с наркотиками началась вестись гораздо более системно, чем раньше, решительно осложнив жизнь всем участникам этого черного бизнеса. Специальные группы ФБР, УБН, прокуратуры и полиции, пристальное внимание федеральных властей — фактически, именно тогда Эскобару пришлось перестраивать всё больше и больше маршрутов на Мексику, что и заложило мощный фундамент под здание мексиканской наркомафии. Картель Гвадалахары плавно перетёкший в «Картель Залива» и Тихуанский картель, Синалоа, Зетас и многие, многие другие…

Пабло не безосновательно считал, что мексиканцы могут стать серьёзным отвлечением янки от его собственных операций, но не хотел, чтобы их становление шло так, как в той его жизни: хаотично, кроваво, с бесконечным количеством невинных жертв. А ещё — с выдавливанием колумбийцев на вторые роли. Нет, в будущем он собирался убрать массовое производство наркотиков из родной страны и вообще «уйти из бизнеса», но пока явно было рановато. Слишком большие впереди предстояли расходы.

Да, его «Инвестиционная компания» уже очень скоро начнёт приносить миллиарды — даже уже начинает, так-то, пусть пока и с поддержкой из тени. Но миллиардов для его планов явно не хватит. Требовались десятки (если не сотни), для того, чтобы подготовить страну — а может даже и всю Латинскую Америку — к накатывающемуся в двадцать первом веке кошмару глобальной нестабильности.

На дворе стояла ночь. Пабло, в белоснежной футболке-поло и столь же белых широких льняных штанах сидел на террасе на берегу здоровенного пруда, неподалеку от «хозяйского» дома своего поместья. На столике рядом с его креслом стоял высокий стакан с «виски-колой» — единственным алкогольным коктейлем, который себе изредка позволял обновленный Эскобар.

Откинувшись в легком бамбуковом кресле, Пабло бездумно перебирал полюбившиеся четки, невидящим взглядом смотря на усыпанное звёздами небо. Мелькнула идея построить где-нибудь в Андах гигантский телескоп — пусть астрономы открывают что-нибудь новое и интересное. Почему нет? Впрочем, наверное, после небоскрёба.

— Пабло? — тихий голос Марии отвлек Эскобара от его созерцательного настроения. Жена подошла со стороны дома совершенно неслышно. В легком сарафане она выглядела удивительно уютно и по-домашнему, создавая контраст с супругом, который даже в такие моменты выглядел невероятно аристократично.

— Да, родная? Все в порядке? — повернув голову, спросил Пабло. Вставать не хотелось совершенно.

— Об этом я и хотела с тобой поговорить. Мы с Хуаном сидим здесь безвылазно уже четыре месяца. Четыре! Да, поместье большое и даже шикарное, но я хотела бы хоть куда-то съездить!

Усталый взгляд мужа девушка не увидела, детали скрывались за ночным сумраком. Освещение было только от звёзд — сегодня наступило новолуние…

Впрочем, тяжёлый вздох Мария услышала.

— Родная, это слишком опасно. Здесь ты с сыном под защитой. За пределами поместья такую охрану не организовать. Слишком сложно и без гарантий. А я не могу позволить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Пабло Эмилио Эскобар Гавириа, — в голосе своей женщины Пабло уловил нотки, знакомые практически каждому женатому мужчине. Нотки, предвещающие взрыв и не обещающие ничего хорошего. — Я хочу выбраться за пределы этого поместья! Я не буду сидеть здесь в золотой клетке и вечно бояться каких-то негодяев! Я…

— Хорошо, — вдруг согласился Пабло, сломав своей жене всю её дальнейшую речь. — Но не в Медельин и не в Боготу. Вообще не Колумбия. Как насчет небольшого путешествия?

— Куда?

— Давай слетаем в Европу. Что-то экзотичное…Швеция, например?

— Швеция? — Мария была удивлена, если не шокирована. — Я просто хотела пройтись по магазинам или пообщаться с подругами…

— Подруг тебе сюда привезут — чего раньше-то не сказала? А Швеция — это будет настоящий медовый месяц. Издание исправленное и дополненное, — Пабло засмеялся, а затем, подскочив из кресла, подбросил взвизгнувшую жену.

— Но как мы туда доберёмся?

— На самолете, глупышка, — засмеялся Эскобар. — Стартуем прямо отсюда: не зря же я здесь взлётно-посадочную полосу строил и «Гольфстрим» покупал! Долетим до Штатов, погуляем там, оттуда на север, посмотреть Ниагарский водопад и американские «Великие Озера». Может, в Канаду завернём на пару дней. Оттуда в Ирландию или даже напрямую в Англию. А уже оттуда — Стокгольм!

— А как же Хуан? — улыбающаяся Мария ткнула мужа в плечо.

— Возьмём с собой! В конце концов, у меня же роскошный самолёт — никаких проблем не должно быть. Можем ещё маму взять, чтобы она за ним присматривала. Ну, как тебе идея?

— Только если пообещаешь всё свое время уделять только мне, — полушутя-полусерьёзно (а это Пабло так и не научился разбирать со стопроцентной точностью) сказала Мария, тыча мужа в грудь.

— Я постараюсь, Солнце моё, — Пабло улыбнулся и коснулся лба Марии губами. — Но не обещаю, ведь вопросы бизнеса, к сожалению, не ждут. Даже сразу скажу: скорее всего, время от времени надо будет делами заниматься. Но максимум времени — твой!

Мария вместо ответа просто обняла супруга, положив голову ему на плечо. В этот момент груз от смерти Мигеля, подспудно висевший где-то на душе, чуть уменьшился.

В конце концов, даже наркобаронам и владельцам огромных холдингов надо время от времени отдыхать. Вот только глубоко внутри Пабло чувствовал, как та самая темная его часть начинает тихонечко урчать, требуя крови.

«Ничего, — подумал он, целуя жену. — Скоро уже, совсем скоро».