Алчность

1

Франция, январь 1993

Гатри не переставал повторять своим друзьям, как он удивлен тому, что счастливо дожил до пятидесяти лет. По его мнению, он не заслужил такого подарка судьбы. Его способность перепить за столом кого угодно вошла в легенду — без сомнения, этому в немалой мере способствовало его большое тело — следствие ненасытной любви Гатри к вкусной пище. Говорили даже, что он совсем не знал, что такое похмелье. Поспав лишь несколько часов, он мог целый день просидеть за письменным столом, а потом отправиться на вечеринку и провести там всю ночь. Его жизненная сила вызывала благоговейный трепет. Высшее общество не интересовало его: он находил этих благопристойных людей слишком скучными. Гатри жил своей собственной жизнью, но все же изредка появлялся в свете. Его неизменно встречали там с восторгом, граничащим с истерией, и это обстоятельство особенно изумляло его. Еще в молодости он открыл, что привлекателен для обоих полов, и часто шутил на тему о том, каким большим плюсом это является: «Это удваивает шансы хорошенько поразвлечься, правда?» Но все продолжалось лишь до того, как в его жизнь вошла Зита — единственный человек, которого он любил. После ее смерти многие обратили внимание на то, что Гатри подавил в себе мужскую часть своей натуры и развил женскую. Как будто он понимал, что никогда больше не найдет женщину, похожую на Зиту, и поэтому отгородился от слабого пола непроницаемой стеной. После этого он часто менял любовников, иногда связываясь с очень опасными людьми. Но он был настолько сердечным человеком, что ни один из брошенных им партнеров — а среди них попадались и цыгане, и большие и маленькие жулики — не вредил ему и не поминал его худым словом.

Несмотря на свои внушительные размеры, Гатри плавал лучше большинства людей, но физические упражнения отнюдь не были его любимым времяпрепровождением. Он жил ради удовольствия и в избытке нес его другим людям. Устраиваемый им бал должен был стать одним из тех редких случаев, когда он поворачивался лицом к высшему свету. Решив одним махом вернуть обществу все гостеприимство и все услуги, которые он получил от него за последние пять лет, Гатри не скупился на расходы. Поскольку на его приемах всегда было очень весело, приглашения на них ценились на вес золота: в зависимости от того, получил ли человек такое приглашение, он мог значительно улучшить свою репутацию или весьма подмочить ее.

Как и многие другие люди одной с ним сексуальной ориентации, Гатри обладал тонкой артистической натурой и просто восхитительно планировал подобные мероприятия. Он всегда обращал внимание на мелочи, создававшие особенно комфортную, изысканную атмосферу, и уж конечно, никто никогда не жаловался, что на приеме у Гатри подавали посредственные блюда или напитки. Чтобы ничего не упустить из виду, он занимался подготовкой бала по случаю своего пятидесятилетия вот уже почти год.

— Гатри, тебе не кажется, что тратить такие деньги неразумно? Надвигаются тяжелые времена, — говорили ему знакомые.

— Тем больше причин от души повеселиться, дорогой мой. Надо делиться тем, что имеешь, пускать свои накопления в оборот. Было бы преступлением хранить их в банке или под матрасом. Разве кто-то может сказать, что старина Гатри не заботится о процветании нашего общества? — рассмеялся он собственной шутке.

Он решил, что его парижский дом слишком мал для такой вечеринки, и приобрел неподалеку от города замок. Этот поступок быстро стал легендарным.

— Вы слышали, что Гатри купил громадный замок только для того, чтобы устроить там вечеринку?

— Боже милосердный! Он что, рехнулся?

Но кем-кем, а сумасшедшим Гатри Эвримен не был. Он подыскивал такое место вот уже несколько лет, предполагая использовать его для другого своего «долгоиграющего» замысла. То, что подходящий замок появился на рынке как раз в нужное время, лишь означало, что теперь Гатри может одним ударом убить двух зайцев.

Его часто спрашивали, к какой национальности от себя относит.

— Ну конечно, к европейской, дорогуша. К какой же еще? Я выше всей этой националистической грязи.

— А ты собираешься когда-нибудь вернуться в Англию?

— Упаси Бог! Там слишком сыро.

Гатри еще много лет назад решил, что лучше всего чувствует себя во Франции. Ему импонировала неукротимое стремление французов к свободе, их гордость за свою страну, их пренебрежительное отношение к власти, он наслаждался тягой этой нации к удовольствиям, к вину и хорошей пище. Он считал французов эксцентриками и любил их за это.

Когда Гатри было двадцать, он понял, что хочет провести во Франции остаток жизни. Он часто рассказывал о случае, который окончательно убедил его принять это решение.

— На светофоре горел красный свет, — спокойно сказал он своему приятелю-французу, катавшему его по Парижу.

— Ну и? — спросил его друг.

— Почему же ты не остановился?

— Если тебе интересно, я расскажу. Что это такое? — указал француз на другой светофор. — Всего лишь куча проводов. И эта коробка имеет право указывать мне, французу, что делать? Да никогда!

Придя в восхищение от такой анархистской философии, Гатри па следующей же неделе приобрел во Франции виллу и за все прошедшие тридцать лет ни разу об этом не пожалел.

Услышав о том, что Гатри Эвримен купил огромный пустой замок, все парижские владельцы антикварных магазинов, картинных галерей и тому подобных заведений пришли в возбуждение, ожидая резкого роста их торгового оборота. К их разочарованию, Гатри не стал скупать все подряд. Вместо этого в старом здании начали работать многочисленные бригады каменщиков, штукатуров и водопроводчиков. Гатри занялся прокладкой труб, оборудованием ванных комнат, туалетов и кухни. «Остальное подождет», — отвечал он любопытствующим. Сантехники и плиточники работали до поздней ночи, а по высоким гулким комнатам эхом разносилось стрекотание многочисленных швейных машинок: это шили портьеры и занавеси с рюшами.

Гатри долгое время раздумывал над замыслом своего бала. Он решил, что это будет бал-маскарад — этот человек любил масштабные зрелища с переодеванием. Вечеринка, выдержанная в золотых или серебряных тонах, не годилась — слишком заезженная тема. Стоит ему лишь намекнуть на то, что следует одеться как можно ярче, и гости придут в нарядах всех эпох и стран, устроив полный хаос — допускать этого было нельзя.

Все решила случайно попавшая ему в руки книга, посвященная творчеству Сэсила Битона[6]. Гатри увидел фотографию одной из постановок мюзикла «Моя прекрасная леди» и пришел к выводу, что это именно то, что он искал. «Поздняя викторианская эпоха, все элегантно выдержано в черно-белых тонах и глубоко символично: черный цвет как скорбь по беспорядочно прожитому полувеку, а белый — как надежда на то, что следующие пятьдесят лет пройдут совсем иначе», — подумал он.

Когда приглашения были наконец разосланы, это вызвало некоторый шок: их было очень мало. Гатри знал очень многих людей, и ожидалось, что он пригласит по крайней мере тысячу человек. Однако Гатри ограничился четырьмя сотнями — просто мизерным количеством, соглашались все. Те, кому приглашение не досталось, были жутко разочарованы, четыреста же избранных не скрывали своего торжества.

Замок находился в часе езды от Парижа, поэтому радушный хозяин, кроме нескольких комфортабельных автобусов, выписал из Лондона четыре двухэтажных омнибуса — для тех гостей, которые остановились в отелях Парижа. Снять номер или виллу поблизости от замка оказалось почти невозможно: все то немногое, что было доступно в той местности, Гатри уже забронировал для своих многочисленных гостей.

Автобусы дожидались гостей на Пляс Л’Этуаль. Полиция дала на это специальное разрешение, что было весьма удобно да тех отелей, где остановились приглашенные. Гатри думал было организовать объезд всех гостиниц, но учел привычку женщин вечно опаздывать и решил вместо этого установить единое место сбора. У каждого из автобусов вместо номера маршрута была табличка с надписью «К Гатри».

На площади играл духовой оркестр, в том числе несколько волынок, и это удивило многих: Гатри часто заявлял, что ненавидит волынки, как и ткань шотландку, и ни за что не станет ногой на шотландскую землю. Завывание волынок и солдаты в пестрых кильтах возбуждали любопытство, и скоро на площади уже собралась толпа зевак.

В таком столпотворении приглашенным было трудно держаться с достоинством. Некоторые из них ни разу в жизни не ездили на автобусе, а другие давно забыли, когда делали это в последний раз, поэтому гости, словно малые дети, пришли в волнение. Среди них была и Винтер Салливан, элегантная, утонченная жительница Нью-Йорка, одетая в обтягивающее платье из черного шелка со вставками из черных и белых квадратиков и с клетчатым турнюром.

— Настоящий лондонский омнибус! Круто! Давай поедем на крыше!

Глаза женщины от возбуждения сверкали, и это очень нравилось Уолту. Он был рад, что его сопровождает Винтер, а не Черити — чтобы Черити вела себя так оживленно, должно было произойти что-то невозможное, и она наверняка отказалась бы садиться в автобус, сочтя это вульгарным. Уолт взял Винтер за руку:

— На крыше, так на крыше.

Еще недавно упорядоченная очередь из гостей быстро превратилась в давку: обычно безукоризненно вежливые светские львы и львицы толкались, стремясь занять в красных омнибусах лучшие места. Про оборудованные кондиционерами обычные автобусы никто и думать не хотел. Используя свою незаурядную силу, Уолт пробился ко входу и помог Винтер взойти на крутые ступеньки, после чего вслед за ней взобрался на второй уровень. Поднимаясь по лестнице, он с восхищением отметил, как идет его спутнице турнюр — недаром эта часть одежды в последнее время сделалась такой модной.

— Уолт! Я занял вам места! — помахал ему рукой Дитер, сидевший рядом со своей женой. — Я заметил вас внизу.

— Привет, Дитер. Ну и драчка выдалась! Здравствуй, Магда, давненько не виделись! — Он поцеловал женщину в щеку и не в первый раз удивился тому, что такая милая женщина находит в сухаре Дитере. — А это Винтер Салливан, наш специалист по связям с общественностью, — представил он свою спутницу, заметив, как на губах Дитера появилась легкая ироническая улыбка. — Она любезно согласилась сопровождать меня: жена сломала ногу, но настояла на том, чтобы я все равно поехал к Гатри, — пояснил он и тут же выругал себя: почему он должен что-то объяснять этому немцу?

— Пажа-алуйста, держитесь крепче! — пропел мужской голос, довольно неудачно подражая лондонскому говору. Звякнул звоночек, и большой красный автобус медленно тронулся с места, свернул на Авеню-Фош и поехал в направлении Булонского леса.

Гостей вновь охватило волнение: в омнибусе такой шум, будто на экскурсию выехал класс начальной школы.

— Пажа-алуйста, оплачиваем проезд!

— Джейми! — в один голос воскликнули Уолт и Дитер. — Так ты теперь кондуктор?

— Классная форма, правда? А взгляните вот на это! — Джеймс Грантли похлопал по большой металлической коробке, висевшей у него на шее. — Настоящий билетный аппарат, из тех, что когда-то носили кондукторы на лондонских маршрутах. Чудесно, правда? Я всегда мечтал стать кондуктором. Пожалуй, мне следует сменить профессию — может быть, я хоть в чем-то добьюсь успеха, — усмехнулся он, но Винтер показалось, что он совсем не шутит. — Оплачиваем проезд!

— И сколько же это стоит? — спросил Уолт, доставая пухлый бумажник. По опыту он знал, что на подобных мероприятиях гостям почти всегда предлагают за что-то заплатать.

— Сколько пожелаете. Деньги пойдут на благотворительные цели, по-моему в фонд ЮНИСЕФ, — пояснил Джейми. Это ничуть не удивило Уолта.

Джейми засунул пять сотен американских долларов, которые ему передал Уолт, в большую кожаную сумку, висевшую у него на плече.

— Но ведь это только за один билет, не так ли, сэр? — с ухмылкой проговорил он, крутанув ручку своего аппарата и протянув Уолту билетик Уолт засмеялся и выдал вымогателю еще одну пачку банкнот. На глаз оценив размер его пожертвования и не желая показаться скрягой, Дитер быстро удвоил сумму, которую собирался заплатать.

— За два билета, — четко произнес он.

Джейми коснулся козырька своей фуражки:

— Спасибо, папаша.

— Джейми, я написал Гатри, но ответа не получил. Ты не знаешь, поиски клада не отменяются? — спросил Дитер.

— Насколько я знаю, нет. Тебя все еще интересует эта затея?

— Может быть, — уклончиво ответил немец.

— А меня очень интересует, — решительно проговорил Уолт. — Думаю, это будет забавно.

— В этих поисках может принять участие каждый? — полюбопытствовала Винтер.

— Каждый, но это будет дороговато, — рассмеялся Джейми.

— Не хотела бы ты поучаствовать в этом приключении вместе с нами? — спросил Уолт свою спутницу, глянув при этом на Джейми, чтобы увидеть его реакцию.

— Лично я ничуть не возражаю против этого. — Джейми чарующе. улыбнулся Винтер, которая ожидала, что улыбка такого известного актера будет механической, профессиональной, а потому была тронута его искренностью и теплотой. — А ты что скажешь, Дитер?

— Мы все будем польщены. — Немец наклонил голову, но его улыбка впечатлила Винтер значительно меньше.

— Я бы тоже хотела поехать, — вступила в разговор Магда. — Конечно, если это возможно, — добавила она, и Винтер подумала, что немка, похоже, чем-то подавлена.

— Думаю, не стоит, дорогая. Кто знает, что нас ждет? Что, если это будет опасно? Лучше, если ты останешься дома. — Дитер погладил Магду по руке, и Винтер подумала, что если бы она была замужем за ним, то за этот покровительственный тон дала бы ему пощечину. Но затем решила, что просто не вышла бы за этого человека — он был явно не в ее вкусе.

— Но в таком случае я просто обязана поехать с вами, — заявила Магда, и Уолт подумал, как же все-таки повезло Дитеру с такой женой.

— Ну что ж, решено. — Он пожал Винтер руку и тут же извинился, чуть не покраснев от смущения.

— Не стоит извинений. Ты ведь не только мой босс, но и мой друг? — Винтер вопросительно глянула на своего нанимателя, и тот ощутил, что его сердце почему-то забилось быстрее. В который раз Уолт спросил себя: что в этой молодой женщине есть такого, что отличает ее от других?

— А о каком кладе идет речь и где он спрятан? — поинтересовалась Магда.

Казалось, и Дитера, и Уолта ее вопрос смутил: они оба часто говорили себе, что поиски эликсира жизни — это просто смешно.

— Мы сами не знаем, куда нам придется отправиться. Гатри утверждает, что открыл эликсир жизни, и наша задача заключается в том, чтобы отыскать его, — ничуть не смущаясь, объяснил Джейми женщинам. По его тону можно было сделать вывод, что поиск такой невероятной вещи был для него будничным делом. — Мы должны будем внести определенную сумму, и победитель получит все.

— А зачем это нужно вашему Гатри? — спросила Винтер.

— Если мы не доберемся до клада, он заберет наши деньги себе, — усмехнулся Джейми, по выражению лица Винтер поняв, насколько впечатлило ее услышанное.

— Эликсир жизни, большой взнос за участие… Мне все это кажется надувательством, — немного подумав, твердо заявила женщина.

— Нет, Гатри не такой человек, — ответил Уолт, но сам почувствовал, что его голос прозвучал как-то неуверенно.

— Но ведь человек, у которого есть такой эликсир, может заработать миллиарды. Зачем отказываться от них? — упорствовала Винтер.

— Деньги Гатри не интересуют — у него и так их куры не клюют.

— Я ни разу не встречала человека, настолько богатого, чтобы ему не хотелось стать еще богаче, — заявила Винтер. Уолт подумал, не показалось ли ему, что она при этом бросила на него многозначительный взгляд.

— Гатри не такой, как все! — категорически заявил Джейми и еще более внимательно посмотрел на симпатичную женщину. «Интересно, что ее привлекло в Уолте — его деньги? — подумал он. — Она его любовница, или мне тоже можно поухаживать за ней?» Но потом он вспомнил о Мике и сказал себе, что новая привязанность — это последнее, что ему сейчас нужно.

— Джейми, так значит, ты насобирал денег на взнос? — спросил Уолт так, чтобы не обидеть англичанина. Но когда Джейми утвердительно кивнул, он засомневался, откуда у этого парня такие деньги.

— Я продал кое-какие картины, словно прочитав его мысли, ответил Джейми.

— А что ты будешь делать, когда продашь их все? — с улыбкой поинтересовался Дитер — он ни на минуту не поверил Джейми. Если бы на рынке появилась какая-нибудь значительная работа из тех, что составляли коллекцию семейства Грантли, он обязательно узнал бы.

— Наверное, тогда мне придется распродавать фамильное серебро, — чуть криво, но все равно довольно мило усмехнулся лорд Грантли.

— Я удивлен, что оно все еще не продано, — с улыбкой протянул Дитер.

Винтер удивленно глянула на него. До этого немец был само очарование, но теперь в его голосе явственно чувствовались резкие нотки. Англичанин также показался ей очень милым человеком, так какова же причина этой их скрытой неприязни? Винтер заметила, что Магда тайком пожала мужу руку, словно предостерегая, чтобы он не заходил слишком далеко.

— Знаешь, Дитер, кое-что еще осталось. Тебе известно, как это водится у нас, англичан, мы всегда в состоянии достать из тайника какое-нибудь семейное сокровище и откупиться от серого волка, стучащегося в двери, а заодно и подбросить работенку людям вроде тебя. — В этот раз ухмылка на лице Джейми была чуть издевательской. — Впрочем, я заболтался и забыл про свои обязанности. Увидимся в замке. — Он поправил свою кондукторскую фуражку. — Пажа-алуйста, оплачиваем проезд, — вновь запел он на своем фальшивом «кокни» и двинулся дальше по проходу. Винтер почувствовала, что ей хотелось бы, чтобы он остался.

Настроение в автобусе по-прежнему было приподнятым — даже когда стало понятно, что водитель запутался в лабиринте сельских дорог и свернул не туда. Решив, что должность кондуктора возлагает на него и обязанности массовика-затейника, Джейми организовал на крыше хоровое пение.

— Весело, правда? Мы словно очутились на посиделках где-нибудь в Ист-Энде, — усмехнулся Джейми. Он явно получал удовольствие от происходящего.

— Что-что? — не понял его Уолт.

— Он имел в виду, что все это напоминает буйные забавы английского рабочего класса, — объяснил американцу Дитер.

— О, Дитер, тебе всегда не слишком-то нравились англичане, так ведь? — простосердечно сказал Джейми.

— Дело не в том, нравится мне что-то или нет, у меня нет времени на людей, живущих за счет былой славы. А второсортные нации меня никогда не интересовали, — холодно улыбнулся Дитер.

— Да ну? А мне почему-то казалось, что ты очень даже дружишь с народами второго и третьего сорта, особенно со всяческими банановыми республиками — лишь бы у них водились деньжата.

— Джеймс, по-моему, сегодня тебе изменяет твое знаменитое британское чувство юмора.

— Да откуда тебе знать, изменяет оно мне или нет? За все те годы, что мы знакомы, я ни разу не слышал, чтобы ты рассмеялся.

— Ты ошибаешься, Джеймс. Я хохочу, как безумный, когда Германия дерет вас при игре в ваш любимый футбол. Вы только вообразите: великая английская нация бита в своем национальном виде спорта! — теперь Дитер обращался ко всем пассажирам автобуса.

— Большое дело, приятель! Мы тоже не раз били вас в вашем любимом спорте — вспомни хоть два всемирных состязания, состоявшихся в этом столетии.

Раздался дружный хохот. Но до Дитера английский юмор так и не дошел, и он обиженно замолчал.

— Да кем он себя возомнил? — прошептала Винтер на ухо Уолту.

— Он английский лорд.

— Я имею в виду немца.

— Он граф, — ответил Уолт.

— Он не слишком хорошо воспитан, правда? — заметила его спутница.

Завизжали тормоза, и омнибус резко остановился. Среди пассажиров поднялся ропот.

— Это просто возмутительно! — вскочил на ноги Дитер. — Пойду, поговорю с водителем.

— Бедняга! — вслух произнесла Винтер.

Подойдя к кабине водителя, Джейми увидел, что тот сидит, расстелив на руле большую дорожную карту, и с демонстративно терпеливым видом смотрит в темноту, а Дитер его распекает. Наконец немец замолчал.

— Ты закончил, приятель? Так вот, скажу тебе, что мне нравится сбиваться с дороги ничуть не больше, чем тебе. Я проголодался и хочу пить, я чертовски устал, но это еще не все: мне дали не ту карту. Если, черт возьми, ты такой умный, то выбирайся отсюда сам! — С этими словами мужчина открыл дверцу кабины, спрыгнул на землю и медленно пошел вдоль автобуса.

— А ну вернись немедленно! — крикнул Дитер.

— Ну что ж, большое спасибо, друг. Ты замечательно решил нашу проблему, — сказал Джейми.

— Верни этого человека обратно! — приказал ему Дитер.

— Обязательно верну. Но сначала ты пройдешь на свое место, сядешь и заткнешься. Я разберусь без тебя, иди! — Теперь приказы отдавал Джейми.

Чуть не лопаясь от злости, Дитер вернулся в верхний салон и под неодобрительное гудение других пассажиров, которые уже знали о том, что случилось в кабине водителя, уселся рядом с женой.

Джейми был вынужден пустить в ход все свое обаяние и даже что-то достать из черной кожаной сумки, но в конце концов, добился своего: водитель, получив его автограф и крупную купюру, вновь сел за руль, и после непродолжительных поисков замок был найден.

2

— Вот это да! — воскликнула Винтер. Перегнувшись через каменную балюстраду балкона, она смотрела вниз, на шумную толпу в большом зале замка. Со стен цвета топленого молока, чередуясь, свисали узкие черные и белые флаги, их чуть заметно шевелил сквозняк, вызванный движениями толпы людей, и казалось, что сами стены тоже шевелятся. Пол зала был вымощен большими черными и белыми мраморными плитами и напоминал шахматную доску, а гости в своих одноцветных костюмах — фигуры на ней. Все цветы в гигантских черных вазах были белыми. Просьба Гатри была выполнена в точности; эффект не портил ни один цветной клочок.

— То же самое можно увидеть и в столовой, — сообщил подошедший Джейми. — Она напоминает огромный шатер или гигантскую коробку с конфетами ассорти.

— Все это точно воспроизводит сцену с Аскотом из «Моей прекрасной леди», — повернулась к нему Винтер.

— Надеюсь, нас пригласили не для того, чтобы мы что-нибудь оплакивали, — проговорил Уолт.

— А я бы сказал, что пятьдесят лет — это очень уважительный повод впасть в меланхолию, — улыбнулся Джейми. Винтер опять подумала, насколько он все же красив — намного лучше, чем на экране. В свою очередь, Джейми решил, что неправильные черты лица этой женщины ничуть не портят ее, скорее наоборот.

— Ну что, пошли к остальным? — предложил Уолт, после чего по-хозяйски взял Винтер за руку и повел ее прочь, словно намекая Джейми, что ему нечего тут ловить.

Войдя в танцевальный зал, они увидели, что стены и потолок здесь затянуты черным бархатом. Помещение освещали крошечные лампочки под сводами, напоминая звездное небо.

— Это все равно, что танцевать в открытом космосе, — заметила Винтер. Уолт провел ее в гущу танцующих и уже в который раз пожалел о том, что мода на вальс прошла — так он мог бы обнять ее за талию. Протанцевав два танца и почувствовав, что он вот-вот оглохнет, Уолт предложил, пока звучит следующая мелодия, где-нибудь посидеть. Винтер подчинилась, хотя, как показалось ему, чуть неохотно. Но сколько они, ни искали свободные места, найти их так и не удалось — те немногие стулья, что стояли у стен, уже были заняты пожилыми гостями, которые терпеливо внимали ритмичной музыке, доносящейся из огромных колонок.

Винтер хотелось спросить Уолта, сколько могло стоить нанять на вечер всемирно известную группу, под музыку которой они танцевали, но сдержалась, решив, что это было бы бестактностью. Кроме того, ее спутник мог просто не знать этого. Вообще-то она вспоминала о возрасте Уолта лишь в подобные моменты — в нем было больше энергии и жизненной силы, чем во многих ее сверстниках. Больше того, он держался как молодой человек, так что разница в возрасте обычно ничуть не смущала ее. Тем не менее, пару раз молодая женщина задумывалась, сможет ли она выглядеть так же хорошо через те пятнадцать лет, которые их разделяли.

— Давай отыщем местечко поспокойнее, — предложил Уолт, не отпуская ее руку. Они прошли в большой зал, но, как оказалось, поменяли шило на мыло — здесь здоровались и болтали друг с другом столько людей, что в помещении стоял неумолчный гул. Они влились в толпу и с бокалами в руках начали перемещаться среди стоящих группами гостей, при этом Уолту приходилось почти непрерывно представлять свою спутницу. Понимающие взоры мужчин заставляли Винтер чувствовать себя некомфортно. Еще меньше ей понравились холодные ответы некоторых женщин, дававших ей понять, что она их ничуть не интересует. Тем не менее, она ощущала на себе их внимательные взгляды: они словно оценивали ее внешность, после чего прикидывали, сколько стоят ее платье и украшения, решали, что немного, и после этого вновь напускали на себя надменный вид. «Интересно, как бы они на меня реагировали, будь я одета в платье от Версаче и усыпана бриллиантами?» — подумала Винтер.

— Уолт, они думают, что я твоя любовница, — прошептала она на ухо своему спутнику.

— Черт возьми, с чего ты взяла? — Он сделал вид, что шокирован этим замечанием.

— Это понятно по взглядам, которыми они меня одаривают.

— Винтер, это всего лишь плод твоего воображения, — ответил Уолт, чувствуя себя виноватым, — его собственное воображение рисовало ему те же картины. Кроме того, он хорошо знал, что в этих кругах такой ярлык наклеят на любую молодую женщину, идущую под руку с мужчиной старше себя.

В конце концов, они нашли, где посидеть — на широких ступенях величественной каменной лестницы, ведущей наверх. Здесь уже было полно людей, также не нашедших себе места получше.

— Тебе не скучно? — озабоченно спросил Уолт, сообразив, что они вот уже несколько минуя молча наблюдают за перемещениями гостей.

— Нет, что ты! Мне очень нравится наблюдать за людьми, а тебе? Я люблю угадывать, кто они по национальности и чем занимаются. Кроме того, меня интересует, почему богатые люди так некрасивы.

— Это мы-то некрасивы? — улыбнулся Уолт.

— Я не тебя имела в виду! — Винтер легонько толкнула его в плечо. — В тебе присутствует привлекательность старой, но добротной вещи.

Уолта позабавил этот двусмысленный комплимент.

— Но ты не такой, как они все, — продолжала Винтер. — Остальные либо заплыли жиром, либо просто загорелые мускулистые роботы.

Мимо них проплыла величественная блондинка в платье, настолько сильно облегавшем ее фигуру, что вряд ли ей удалось бы сесть, даже если бы она нашла стул. Блондинка поздоровалась с Уолтом, подчеркнуто проигнорировав Винтер.

— По крайней мере, нельзя сказать, что все эти женщины некрасивы, — заметил он, наблюдая, как блондинка движется прочь. — А ведь она очень богата: она замужем за владельцем крупнейшей в США сети магазинов розничной торговли.

— Тогда богата не она, а ее муж.

Винтер хотела было добавить, что сомневается, так ли хороша эта восхитительная дама по утрам, без толстого слоя косметики, но решила промолчать. Вместо этого она с улыбкой проговорила:

— Ты думаешь, что вон те женщины когда-то выглядели так же, как она?

Она кивнула в сторону подруг Черити — худых, как скелеты, женщин с явно облагороженными пластическими операциями лицами, было видно, что в этот кружок не может попасть небогатый человек.

— Я хочу сказать: что несет с собой богатство? Женщины здесь или вот такие клонированные манекены, или длинноногие цыпочки, годящиеся в дочери богатым мужчинам, с которыми они приходят. Неужели толстосумов привлекают либо тупые телки, либо ходячие скелеты?

— Винтер, а ты, оказывается, циник.

— Никакой я не циник, я реалист. Здесь нет ни одного живого человека — все какие-то искусственные.

Уолт взглянул на ее почти не тронутое косметикой лицо и решил, что она имеет право на такие высказывания.

— Ты говоришь так потому, что молода и красива естественной красотой. Когда-то ты постареешь, и неужели тебе не захочется воспользоваться всеми имеющимися средствами, чтобы сохранить привлекательную внешность?

— Когда природа начнет брать свое, я не буду этому мешать: пока что я собираюсь естественно постареть. Уж лучше это, чем выглядеть так, как они! Моя мать со всеми ее морщинами даст любой из них сто очков вперед!

В этот момент мимо них прошли Дитер и Магда.

— Вот тебе живое опровержение твоей теории: Дитер богат и красив.

— Ничего он не красив. Он такой холодный, что напоминает мне статую. Настоящей красоте не обойтись без человечности, душевности… А от этого типа у меня мурашки идут по коже. Ты хорошо его знаешь?

— Мы знакомы уже много лет, но я не могу утверждать, что знаю его. Не думаю, что найдется хоть один человек, который с уверенностью может это сказать: он сплошная загадка. Может быть, он — открывается хотя бы перед своей милой женой.

— Странно, почему она от него не уйдет?

— Возможно, она его любит — видишь ли, это иногда случается даже с богатыми людьми, — засмеялся Уолт.

— Мне все равно кажется, что терпеть рядом такого человека непросто. Чем он занимается?

— Торгует произведениями искусства, — ответил Уолт, решив не упоминать разговоры о втором бизнесе Дитера: он мог представить, какой будет реакция Винтер на это.

— Ах да, конечно! Когда я услышала фамилию «фон Вайлер», она показалась мне смутно знакомой. Я читала статью, посвященную ему, там говорилось, что его личная коллекция оценивается в миллиарды долларов. Такое богатство — это просто неприлично. Странно, правда: он любит искусство, но с виду похож на серийного убийцу.

— Ох, Винтер, советую не бросаться подобными обвинениями, тебя могут привлечь к суду за клевету! — улыбнулся ей Уолт и подумал, что даже если он когда-нибудь решится приударить за ней, не исключено, что она просто его отошьет. Обычно его состояние соблазняло женщин, и будет забавно, если Винтер откажет ему именно потому, что он богат. Тем не менее, ее простодушие пришлось ему по душе: он хорошо знал, что большинство людей раболепствуют перед ним из-за его денег.

Джейми до последнего момента не собирался ехать на бал к Гатри, настолько мрачным было его настроение. Во-первых, он скучал по Мике и понимал, что она вряд ли вернется к нему: нашлись доброжелатели, сообщившие ему, что видели его жену на яхте Деметриуса. Он знал, что одной из причин, побудивших его все же прибыть на бал, была надежда на то, что Гатри пригласит и Мику. Ему казалось, что если он несколько минут поговорит с ней с глазу на глаз, объяснит все, если нужно, даже встанет на колени, умоляя вернуться, все будет хорошо. Второй причиной депрессии Джейми были неудачные попытки собрать деньги на фильм по предложенному Гатри сценарию. Джейми связывал с этим фильмом очень большие надежды, особенно после того, как автор сценария Роджер Маршал при личной встрече признался ему, что мечтает о том, чтобы главная роль в фильме досталась именно Джейми и что писал роль специально для него. Немногие его знакомые, которые проявили интерес к фильму, ограничились пустыми словами. Джейми сам не знал, в чем дело — может быть, их отпугивала его слава выпивохи и дебошира? Или столь долгое отсутствие хороших ролей — то, что он стал «неликвидным товаром», закатившейся звездой? Или это снова чувствовалась длинная рука Деметриуса? Последняя возможность просто выводила его из себя, неужели мстительному греку мало того, что он увел у Джейми жену, и он продолжает вредить и его карьере?

По этим причинам Джейми заставил-таки себя пойти на бал и теперь был очень рад. Распространилась новость, о которой он еще не слышал: Гатри решил предложить съемочной группе фильма, о роли в котором мечтал Джейми, свои услуги в качестве консультанта, а кроме того, действительно намеревался написать музыку к фильму. Теперь найти желающих вложить деньги стало намного проще: с Гатри ничего не мог поделать даже Деметриус. К своему большому удовольствию, Джейми сейчас мог даже выбирать инвесторов для фильма. Эти люди чуть ли не становились в очередь, чтобы поговорить с ним, размахивая своими чековыми книжками. Джейми не спешил давать определенный ответ — он сам еще точно не знал, что происходит, а поэтому просто отсылал всех к Гатри, вежливо объясняя, что он актер, а не финансист, хотя и делая вид, что он вполне в курсе дела.

Он уже давно не пользовался такой популярностью: благодаря титулу Джейми всегда приглашали на подобные мероприятия, но теперь, когда все указывало на то, что он может вернуть себе утраченные позиции в мире кино, его общества искали все без исключения. В этом обществе восхищались успешными людьми и относились к неудачникам как к носителям заразной болезни. С годами Джейми стал мудрее и понимал, что, если фильм провалится, эти люди бросятся от него прочь и прекратят обращать на него внимание, переключившись на других потенциальных звезд.

Джейми спрятался за большим горшком с лилиями, от аромата которых у него вскоре началась головная боль. Он стоял, наблюдая, как толпа собирается в группы, распадается и сливается вновь — словно скопище гигантских амеб. Интересно, что он находил в этих людях и почему их одобрение когда-то значило для него так много?

Его горячее желание сыграть роль в этом фильме никуда не делось: ему нужно было доказать себе, что он может еще раз добиться успеха и что на этот раз уже не свалится в бездну забвения. Он еще покажет Мике, на что способен! Этой своей мысли Джейми улыбнулся: кто она такая, чтобы он что-то доказывал ей? Но нет, самоуважение надо вернуть! А если Мика при этом поймет, что он чего-то стоит, ничего плохого не случится.

Впрочем, что-то было не так… Проанализировав свои ощущения, Джейми понял, что ему скучно — а ведь раньше это слушалось очень редко.

И дело вовсе не в бале и его устроителях: судя по стоящему шуму, бал проходил с большим успехом. Кроме того, он познакомился с несколькими интересными для себя людьми. Несмотря на инцидент с Дитером, поездка на автобусе получилась весьма забавной — но ведь это тоже было в каком-то смысле новое ощущение. И все же ему было скучно. Разговаривая несколько минут назад с группой банкиров и их женами, он поймал себя на мысли, что ему отчаянно хочется сказать им что-то вроде: «Мне начхать на то, что вы обо мне думаете!» Внезапно Джейми почувствовал себя старым и пресыщенным, и это ему совсем не понравилось. Он встряхнул головой, словно отгоняя наваждение, вышел из своего укрытия и решил, что надо как следует напиться.

Дитер довольно долго беседовал о политике Франции и Генеральном соглашении по таможенным тарифам и торговле, но потом с ужасом узнал, что молодой человек в элегантном костюме, с которым он разговаривал, — водопроводчик Гатри.

— Дорогой, не надо так нервничать, — сказала ему жена. — Тут такой интересный подбор гостей… Я уже познакомилась с плотником, двумя сиделками и садовником Гатри.

— Идиотский подбор! — бросил Дитер.

— Ну, не знаю, не знаю… Думаю, нам стоит почаще встречаться с людьми разных социальных кругов.

— Но с какой стати? — недоуменно спросил он. — Если мне захочется поговорить с садовником, у меня в замке их и так полно.

Магда замолчала: она уже хорошо знала, что когда Дитер приходил в такое состояние, разумнее всего помолчать. Он весь вечер был довольно раздражителен. «Но почему? — задумалась женщина. — Может быть, па него так подействовала перепалка в автобусе? Или все дело в этой охоте за кладом — возможно, он уже воспринимал Уолта и Джейми как своих соперников?» Магда уже несколько раз видела мужа таким — обычно это случалось на аукционе, когда он хотел приобрести какое-нибудь ценное полотно.

— Ты хоть понимаешь, что Гатри расселил всех этих людишек либо в замке, либо в местных отелях, а его друзья теперь вынуждены добираться до замка и обратно на этих дурацких автобусах?

— Мне очень понравилась поездка автобусом.

— Кто бы сомневался! — Дитер взял у проходящего мимо официанта бокал шампанского. — Но во всем этом есть хотя бы один плюс.

Магда выжидающе смотрела на него.

— Гатри еще не обставлял замок, а ведь это обойдется ему в кругленькую сумму — что-нибудь и нам перепадет.

— Вот и хорошо, — спокойно ответила его терпеливая жена.

— Интересно, где он сам? Странный хозяин, скажу я тебе, до сих пор его никто не видел.

— Пойду, припудрю носик, — сказала Магда.

Иногда ее мужа начинало раздражать все на свете, и как Магда ни любила его, она вынуждена было признать, что сегодня как раз один из таких дней.

Вопрос о том, где же Гатри, был на устах у всех. Просьба юбиляра не дарить ему подарков, а вместо этого жертвовать деньги в ЮНИСЕФ была многими проигнорирована. Вдоль одной из стен зала стоял длинный стол с невероятных размеров серебряной супницей, уже заполненной конвертами с чеками и наличными, но рядом также высилась кипа подарков, в соответствии с просьбой хозяина относительно цветов одежды завернутых в черную, белую и серебристую бумагу.

Когда наверху каменной лестницы появились четыре трубача и по замку разнеслись звуки фанфар, все гости как один вздрогнули, но сами же засмеялись своей реакции. Появились шесть молодых священников в длинных черных сутанах и в таких же шляпах с широкими полями. Они шли вниз по лестнице, опустив глаза, так что создавалось впечатление, будто это семинаристы-богословы скорым шагом пересекают площадь Святого Петра.

Вновь зазвучали фанфары, и под громкие аплодисменты на вершине лестницы вдруг показался Гатри, одетый, как кардинал — с головы до пят во все алое. На середине лестницы он остановился и грациозно помахал гостям рукой. «С днем рождения!» — зазвучал в зале нестройный хор голосов. Затем послышались выкрики: «Речь! Речь!»

Гатри взглянул на часы и поднял руку, словно для благословения.

— Ровно через тридцать секунд мне стукнет пятьдесят! — провозгласил он. Громкие удары барабана начали отсчет секунд. Затрубили трубы, толпа разразилась приветственными криками, и тогда в зал вкатили колоссальный торт. Поднялся большой занавес у дальней стены, открывая взорам самый большой фонтан шампанского, который когда-либо видел человек.

— Речь! — все кричали гости.

Гатри поднял руку, требуя тишины.

— Не сегодня, дорогие мои. Я слишком устал после этих пяти десятков. Тем не менее… — Он театральным жестом обвел зал. — Наслаждайтесь!

После этого он царственно спустился с лестницы и начал прохаживаться среди гостей, благосклонно принимая поздравления — красный остров в море черно-белых цветов.

Час спустя один из «священников» провел Уолта, Дитера и Джейми в комнату с впечатляющим столом из красного дерева и софой, на которой лежали мопсы Гатри. Собачки глянули на мужчин черными глазами-бусинками и дружно решили, что те не заслуживают их внимания. В комнате полукругом стояли три обитых тканой материей очень дорогих стула с высокими спинками. Окна были завешены плотными шторами, а шум бала заглушала тяжелая дверь. Помещение освещалось лишь отблесками огня, пылавшего в камине, и неяркой настольной лампой.

— Как хорошо, что, наконец, можно присесть! — Уолт с довольным видом уселся на один из стульев.

— Оказывается, он начал меблировать замок еще до бала! — пробурчал Дитер.

— Это непохоже на Гатри, наверное, он решил, что… — протянул Джейми.

— Что решил Гатри? — в комнату влетел хозяин замка, и собаки с восторженным лаем, бросились ему навстречу. Ему понадобилось некоторое время, чтобы успокоить и вновь рассадить их.

— Так что на меня непохоже? — повторил Гатри, опускаясь на напоминающий трон стул за столом.

Трое мужчин растерянно переглянулись. В конце концов, Уолт и Дитер предоставили право ответить Джейми.

— Обычно ты просто идеально обставляешь все свои помещения, — объяснил тот. — Мы были немного озадачены: в замке явно недостает стульев.

Не успел он закончить фразу, как почувствовал, что сказать подобное было проявлением неучтивости — после всей той груды икры, копченого лосося и омаров, которые поглотили гости, не говоря уже о бесчисленных бокалах шампанского. Действительно, жаловаться на недостаток мест для сидения было несколько неуместно.

— Да, мне очень жаль, что так вышло со стульями — нехорошо получилось. Но, что касается меблировки, то замок ожидает другая судьба.

— В каком смысле? — поинтересовался Джейми.

— Я приобрел его не для себя.

— Не для себя? — растерянно повторил Джейми.

— Да, — подтвердил Гатри, но не стал ничего пояснять. — Ну что же, джентльмены, вот мы и собрались. Вы все трое пришли, как и обещали, значит ли это, что вы все еще в игре? Чеки у вас с собой? — Гатри буквально светился лукавством.

— Гатри, я хотел бы, чтобы у нас не возникло никаких недоразумений, — сказал Дитер и улыбнулся своей улыбкой прожженного плута. — Как я понимаю, каждый из нас должен внести два с половиной миллиона швейцарских франков или эквивалент этой суммы в другой свободно конвертируемой валюте. Победитель, то есть лицо, нашедшее эликсир жизни, получает все — деньги и эликсир. Двое проигравших должны будут дополнительно передать победителю такую же сумму, что в итоге составит пять миллионов франков.

— Сформулировано абсолютно точно, дорогой друг.

— Но у кого будут храниться деньги?

— Я решил, что у меня. Или вы мне не доверяете? — Гатри окинул присутствующих взглядом. Выражение его лица оставалось серьезным, но в глазах проскакивали веселые искорки.

— Ну, конечно же, доверяем! — рассмеялся Уолт, при этом почувствовав некоторое смущение: ему в голову пришла та же мысль.

— Джейми, а ты?

— Гатри, ну как ты можешь спрашивать такое? — небрежно проговорил Джейми: поскольку за него ставку делал Гатри, а сам он лично не внес ни франка, ему было глубоко безразлично, кто держит банк.

— Что ж, не хочу никого обидеть, но мне все это кажется очень необычным. Сумма слишком велика, чтобы оставлять ее в…

— Дитер, тебя никто ни к чему не принуждает. Если тебя что-то не устраивает, можешь отказаться.

— Нет, я не это имел в виду. — Немец с рассерженным видом глядел на двух других участников игры: этот вопрос должен волновать их ничуть не меньше, чем его, а они молчат как рыбы, оставляя ему выяснить все детали. — Если мы заключаем деловое соглашение и речь идет о крупных суммах, у нас должны быть надежные гарантии, не так ли?

— Да брось ты, Дитер! Ты в меньшинстве: два голоса против одного, — произнес Уолт, которому не терпелось перейти непосредственно к игре. — Гатри, я ничуть не возражаю, если деньги будут у тебя.

— Спасибо, дружище Уолт. Как это мило с твоей стороны! — протянул Гатри, и Уолт понял, что над ним смеются.

— Остался еще один вопрос, — не унимался Дитер.

Все вновь посмотрели на него, на это раз уже несколько раздраженно.

— Зачем это нужно лично тебе, Гатри? Я хочу сказать: ты можешь утратить эликсир, а деньги достанутся тебе, лишь если все мы потерпим неудачу. Что-то подсказывает мне, что эти поиски могут оказаться невыполнимой задачей, что нас приглашают стать жертвами розыгрыша.

— Дитер, ответь, пожалуйста, почему ты не высказал всего этого еще в Каннах?

— Если ты помнишь, Джейми, Гатри сделал нам это предложение лишь в конце долгой, сопровождаемой излишествами ночи. Позже я как следует, обдумал его.

— Дорогой Дитер, право же, ты портишь нам настроение. Расслабься, парень. Я искренне надеюсь, что один из вас все же преуспеет в поисках — разве можно прятать такую вещь от человечества? Кстати, Дитер, этот эликсир никакой не волшебный. Это абсолютно бесплатная подсказка вам всем, наверное, мне следовало сообщить об этом раньше. Противный старый Гатри! — Эвримен шлепнул себя по руке. — Что касается денег, они меня не интересуют. Ели вы все проиграете, я пожертвую их на благотворительность, даю вам честное слово. Тебе этого достаточно?

Дитер неохотно кивнул.

— И вообще, главная цель всей затеи — как следует позабавиться, понимаешь, Дитер? Получить удовольствие, поиграть в азартную игру… — Гатри улыбнулся, и Дитер почувствовал себя мальчиком, которому читают нотацию. — Ну, так как, приступим? Покажите старику Гатри, что вы спрятали за пазухой.

Долларовый чек был передан Гатри мгновенно, за ним сразу же последовал пустой конверт с эмблемой английского банка Хорс, а через некоторое время — и тратта, выставленная на швейцарский банк.

Гатри оторвал свое тело от стула и подошел ко встроенному в стену сейфу, который никто из его гостей при таком тусклом освещении не заметил.

— Здесь им и покоиться, пока один из вас не вернется триумфатором. А теперь… — Он передал каждому из мужчин по конверту. — Здесь ваша первая подсказка, вторую вы найдете, когда разгадаете эту. Думаю, наше приключение следует ограничить: скажем, тремя месяцами, как вам такая идея? Получается шестое апреля. Если до одиннадцати утра никто из вас не появится, я сочту, что могу распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению, и буду дожидаться от вас второго платежа. У вас есть вопросы?

Трое участников принялись разглядывать свои руки и туфли — как студенты, которых неожиданно поднял лектор и которым в голову никак не придет уместный вопрос.

— Все начинается прямо сейчас? — спросил Джейми, просто чтобы заполнить тишину. Всем было понятно, что выбраться из замка посреди ночи будет совсем не просто.

— Я подумал, что будет честно, если вы все начнете свою охоту в одно и то же время, именно поэтому я предложил вам приехать в замок и уехать отсюда на омнибусе. В таком случае вы прибудете в Париж одновременно, не так ли? — улыбнулся Гатри, вставая. — Ну, что ж, если все довольны, то я вернусь к своим гостям. Веселая выходит пирушка, вы не находите?

— Так мы можем открыть это? — помахал Уолт своим конвертом.

— Ну конечно, мальчики, когда захотите. Счастливой дороги вам всем! — С этими словами Гатри вышел.

Уолт положил конверт в карман, решив вскрыть его позже — в конце концов, они все до утра застряли здесь. Джейми открыл свой, пробежал написанное глазами и сунул листок в карман. Дитер же внимательно прочел подсказку и засмеялся.

— Ну, если они все будут такими простыми, то отыщет эликсир тот из нас, кто бегает быстрее других. Джентльмены, позвольте откланяться. — Он щелкнул каблуками и пошел к двери.

— Самонадеянный сукин сын, — сквозь зубы пробормотал ему вслед Уолт.