Александр Н. Жизнь в волшебном мире

Часть III. Глава 7. О благих намерениях

Впоследствии Саша так и не смог разобраться, как он выкрутился из этой ситуации. Он нес какую–то околесицу о том, что слабо представляет себе грузовик, о том, что это первый детский страх, и о том, что его подсознание само придумало столь абсурдную картину. В итоге профессор Люпин мягко потрепал его по плечу и подвинул к Саше чашку с горячим шоколадом. Гермиона, подозрительно рассматривавшая друга, списала все на стресс и на то, что боггарт отражает страхи, а не воспоминания. Саша же для себя сделал выводы более чем однозначные.

«В этом мирке становится все сложнее и сложнее, — думал он, лежа очередной бессонной ночью на своей кровати и рассматривая полог, — а этот Люпин хоть и кажется милым и добродушным, чуть не спалил меня. И где я его мог видеть? Определенно, я знаю его. Вот только откуда?»

Будучи не на шутку взволнованным инцидентом с боггартом, Саша еще неделю подозрительно поглядывал на Гермиону и с опаской относился ко всякому вопросу Люпина. Но, казалось, и Гермиона, и профессор даже думать забыли о произошедшем, так что вскоре беспокойство сошло на нет и жизнь Саши в замке потекла своим чередом.

Кому и повезло меньше, так это Невиллу. Рассказ о том, какой вид принял его боггарт, вмиг облетел замок и достиг ушей Снейпа. И если прочие профессора отнеслись к рассказам о первом уроки Защиты от темных сил с хорошей долей юмора, то Снейп будто с цепи сорвался. Невилл, казалось, стал бояться профессора зельеварения с удвоенной силой и зарылся с головой в книгах о зельях, потому как на каждом уроке Снейп устраивал ему показательный расстрел. Чего он хотел этим добиться, Саша так и не понял, а спрашивать было явно не комильфо. Более того, раздражение профессора находило выход не только на уроках, но и на дополнительных занятиях, которые теперь затягивались практически до отбоя. Из подземелий Саше приходилось возвращаться чуть ли не бегом, а ведь помимо зелий были и другие предметы.

Впрочем, Саша был искренне благодарен Снейпу, за то, что хотя бы два дня в неделю был избавлен от сидения в башне, поскольку атмосфера там была накалена. А все дело было в том, что кот Гермионы развернул целую кампанию по поимке Коросты и теперь Рону приходилось оберегать крысу от рыжего монстра. Ситуация усугублялась тем, что Гермиона с боем защищала своего питомца, доказывая Рону — и всем окружающим — что у кота просто хорошо развит охотничий инстинкт. Саша в принципе был с ней согласен, но в глазах общественности Гермиона выглядела бездушным монстром. Рон же апеллировал к тому, что крыса его больна, что ей нужен покой и забота, хотя Саша ни разу не видел, чтобы Короста пила микстуру. Устав от их бесконечных разборок, Саша заимел привычку уходить в библиотеку и делать домашние задания там.

Из–за всего этого Саша совершенно забыл о Сириусе Блэке, пока с один прекрасный день на доске объявлений не появилась запись о том, что на конец октября запланирован поход в Хогсмид.

— Загляну в «Зонко», — распалялся Фред. — У меня как раз заканчиваются драже–вонючки.

— А мне нужно будет в магазин сладостей, — Александр вдруг вспомнил об обещании, данном Дадли.

— Ты всерьез собрался в Хогсмид? — Гермиона возникла у Саши за спиной будто бы ниоткуда.

— А что в этом такого? — Саша резко повернулся к ней. — У меня и разрешение есть. Хочешь — покажу.

— Но Сириус Блэк, — робко начала Гермиона, — он ведь может подстеречь тебя. И…

— И в таком случае тебе лучше не идти в этот момент рядом со мной, — бросил Саша, и Гермиона залилась краской.

— Во все–то ты лезешь! — завелся Рон. — Ты не можешь ничего запрещать Гарри, ты ему даже не родственник! И не МакГонагалл!

— Я его друг и забочусь о нем! — воскликнула Гермиона.

— Позаботься лучше о своем дурацком коте и запрети ему охотиться на мою крысу, — язвительно бросил Рон, сжимая в руках сумку. Судя по негодующему писку, исходившему из нее, Короста сидела именно там.

Гермиона покраснела и бросилась прочь. Саша пожал плечами, сел в свободное кресло и извлек книгу по древним рунам. Ему нужно было прочитать длиннейший и скучнейший анализ первого атта рунического ряда, и откладывать это в долгий ящик не хотелось. Рон разложился рядом и принялся заполнять карту звездного неба. Откуда ни возьмись на колени к Александру запрыгнул Живоглот и принялся тереться об уголок книги.

— Брысь, — рявкнул Рон, и Саша сам чуть не выпал из кресла.

— Рон, какого хрена? — недоуменно уставился он на друга. — Что кот тебе сделал?

— Он существует, — буркнул Рон, и сумка, стоящая на столе, задрожала в подтверждение его слов.

— Странная у вас пищевая цепочка получается. Кот питает теплые чувства к крысе, ты к коту, а к тебе… Ну, тоже кто–то питает, — пожал плечами Саша. — Интересно, на ком эта цепочка замкнется?

— Ни на ком, — Рон исподлобья зыркнул на Живоглота, — когда–нибудь я пришибу эту бессовестную тварь и на этом все закончится.

— Не рой другому яму, — наставительно проговорил Саша и сгреб кота в охапку. Тот немного подергался, но в конце концов повис безвольной тряпкой на руке. — И отнеси сумку в спальню. Не испытывай судьбу.

— Вы все заодно, — проворчал Рон, поднимаясь на ноги.

— О да, весь мир восстал против бедной крыски, — нараспев произнес Саша, и кот согласно ткнулся носом ему в руку.

Рон удалился в спальню, бубня что–то невразумительное, а Саша вернулся к своей книге, надеясь расквитаться с параграфом о первом атте за вечер.

Весь следующий день Рон изводил Сашу и Гермиону своей подозрительностью. На травологии он молчал и сопел, пока они срезали стручки с какого–то цветка. Гермиона бросала на Сашу вопросительные взгляды, но тот только пожимал плечами или многозначительно закатывал глаза. Рон, видимо пытавшийся подловить их на доказательстве преступного сговора, то отворачивался к цветку, то поворачивался как можно более резко. На доказательстве сговора он, конечно, никого не поймал, зато умудрился поймать момент, когда Гермиона держала в руках полную миску бобов, которые уже были извлечены из стручков. Естественно, при повороте Рон умудрился зацепить плечом Гермиону и выбить миску из ее рук. Посудина описала широкую дугу, рассыпая бобы, и с треском приземлилась на пол, расколовшись при этом на две части. Бобы посыпались на пол, где прорастали вмиг.

— Уизли и Грейнджер! — возмущенно воскликнула мадам Стебль, и смущенные Рон с Гермионой бросились собирать ростки.

Прозвенел звонок, и Саша незамедлительно покинул теплицу. Он уже шагал к замку, когда Рон с Гермионой его догнали. Они все еще дулись друг на друга, что не укрылось от Сашиного взгляда.

— Прекращайте, — бросил Саша. — Хватит того, что на травологии устроили беспорядок, но если вы и на трансфигурации набедокурите, я за это не отвечаю.

— Да ты и не должен, — протянул Рон, лицо которого цветом напоминало помидор.

— Рад, что мы это уяснили, — саркастично изрек Саша и прибавил шаг.

У кабинета трансфигурации уже было столпотворение, и Саша отчетливо расслышал чьи–то всхлипы. Подойдя ближе, он увидел Лаванду Браун, плачущую навзрыд. Парвати Патил обнимала подругу за плечи и что–то горячо объясняла Дину, Симусу и Невиллу.

— Что случилось? — спросила Гермиона, подходя ближе.

— Ей пришло письмо из дома, — грустным полушепотом пояснила Парвати. — Ее кролика, Пушистика, задрала лиса.

— Мне очень жаль, — Гермиона слегка опустила голову.

— А ты помнишь, — всхлипнула Лаванда, — помнишь, какое сегодня число? Шестнадцатое октября!

Она бессильно взвыла и уткнулась подруге в плечо.

— При чем тут число? — недоуменно спросил Симус.

— «То, чего ты боишься, случится шестнадцатого числа», — изрекла Браун, не отрываясь от плеча Парвати. — Все получилось так, как она и говорила.

— Да кто «она»? — спросил Саша, теряя самообладание.

— Профессор Трелони!

— О господи, — вздохнул Александр и заметил, что Гермиона возвела глаза к потолку. — Ну неужели ты все это время, вот прям постоянно боялась, что кролика съест лиса?

— Необязательно, — прорыдала Лаванда. — Я боялась, что с ним вообще что–то случится.

— Он был такой старый? — спросила Гермиона.

— Нет, совсем крошечный, — ответила Браун и снова обняла подругу.

— Тогда почему же ты боялась, что он умрет? — в один голос спросили Саша и Гермиона.

— Лаванда, не слушай их, — рявкнул вдруг Рон. — Этим двоим плевать на чужих животных и на чужую боль.

Лаванда горестно взвыла, и если бы не поддержка Парвати, она наверняка упала бы на пол и принялась кататься.

Женские слезы всегда занимали почетное второе место в списке самых нелюбимых вещей Александра Петровича Н.

— Рон, закрой рот, — бросил Саша и подошел к Лаванде, — не плачь, пожалуйста.

— Пушистик. Такой маленький, такой милый. Ну почему? — та продолжала заходиться рыданиями, но теперь уткнулась в плечо Саше.

— А ты подумай о том, что Пушистик сейчас, м–м–м, — Саша на секунду задумался, — в кроличьем раю.

— Что? — Браун подняла на него заплаканные глаза.

— Точно–точно, в кроличьем раю. Ну, там много моркови, травы, нет никаких лис и всегда тепло. Так что, он однозначно в лучшем мире. Понимаю, жалко животинку, но не стоит так уж расстраиваться.

— Но ведь Трелони говорила, — попробовал вклиниться Уизли.

— Рон, повторяю, закрой рот, — шикнул на него Саша, глядя, как Лаванда потихоньку успокаивается.

В конце урока трансфигурации МакГонагалл принялась собирать у всех разрешения на посещение Хогсмида. Увидев, что Саша сдал свой лист, Гермиона, которая дошла уже было до выхода из кабинета, рванула обратно к преподавательскому столу.

— Ничего не выйдет, птичка, — пропел Саша ей в ухо, — нет такого правила в школе, чтоб лишить посещения Хогсмида студента, у которого есть разрешение и который нигде не накосячил. Но попытаться можешь. Ариведерчи.

К обеду Гермиона явилась с опозданием и выглядела рассерженной. Она плюхнулась на скамью напротив Саши и принялась сверлить его гневным взглядом.

— Только не говори, что я был прав, — нараспев произнес Саша. — Я уже устал от собственной правоты. Прям так и хочется где–то протупить.

— Ты о чем? — подозрительно прищурился Рон.

— МакГонагалл согласилась со мной, — раздосадовано произнесла Грейнджер. — Она тоже считает, что поход в Хогсмид будет для тебя небезопасным, но способа тебе его запретить действительно не существует.

— А я о чем говорил, — хмыкнул Саша и отправил в рот кусок пудинга.

— Почему тебе всегда до всего есть дело? — Рон с силой стукнул кулаком по столу и гневно воззрился на Гермиону.

— Потому что Гарри — мой друг, и я хочу, чтобы с ним все было в порядке. А если тебе наплевать, то, — она не договорила, а просто молча сгребла свои вещи и гордо отправилась на другой конец стола.

— Я бы поинтересовался, почему тебе всегда надо на нее орать, — протянул Саша, глядя на Рона, — но мне уже кажется, что это твоя внутренняя потребность. Так что я просто промолчу.

Рон покраснел и уткнулся взглядом в тарелку.

Комментарий к Часть III. Глава 7. О благих намерениях

Автор вернулся из скитаний по больницам и принес главу. А еще я хочу поздравить замечательную Redberd с днем рождения. Дорогая, пусть это будет моим тебе подарочком. Ура, товарищи.