Анархизм, его теория и практика

3. Философское обоснование анархизма.

Большинство анархических писателей придерживается философии позитивизма или материализма, а в религии заявляют себя атеистами. Один только Л. Н. Толстой и журнал «Свободное слово» основывают свой анархический идеал на метафизике и религии (См. стр. 47 «Единое на потребу» Л. Н. Толстого). Пишущий эти строки, исходя из идеалистической философии кантианства, впервые утвердившего принципы — социабильности в теории познания и автономии — в морали и праве (см. А. Riehl. Der philosophische Kriticismus. 2 тома), и выяснившего истинный характер метафизики и религии (См. Паульсен. Введение в философию), склоняется ко второму из этих воззрений.

Надо бороться со всякого рода схоластикой и софистикой в области знания и со всякого рода мракобесием и суеверием в области веры. В этом смысле нельзя быть сторонником той метафизики, которая не прошла через фильтр кантианской критики: нельзя также быть воинствующим церковником и сторонником любой из положительных религий. Но ни метафизика, как идеал целостного знания, возвышающегося над ограниченным опытом одной только науки, ни религия, как выражение наших мистических чаяний — не должны отрицаться в их чисто идейном принципе. Сущность метафизики — в теоретическом стремлении обнять и охватить всю совокупность мира, вопреки нашей земной ограниченности, которую проникновение положительной наукой делает лишь все более и более очевидной. Сущность религии — в потребности веры, в сверх-разумной уверенности, что какая-то высшая сила даст конечную победу нашим лучшим стремлениям вопреки видимому торжеству зла в современной нам действительности. Великая теоретическая ошибка всех социально-политических партий наших дней заключается в том, что они этого не понимают. Вследствие того печального факта, что государственная власть и капитализм всегда пользовались фальсифицированной метафизикой и вульгарной религией, как средством для порабощения и эксплуатации народов, они заявляют себя врагами метафизики и религии вообще. Я мог, бы сказать, что с таким же правом они могли бы ненавидеть математику и политическую экономию вообще за то, что многие ученые пользовались ими для обоснования и оправдания своих эксплуататорских теорий.