Анархизм, его теория и практика

7. Утопичен ли анархизм?

Многие говорят, что анархизм как идеал хорош, но он утопичен, что люди не могут из современного буржуазного строя прямо перейти в анархический и что необходимы посредствующие, подготовительные ступени, и что одна из этих ступеней — путь правительственных реформ в духе авторитарного социализма. Буржуазный строй настолько-де сделал человечество порочным, испорченным, эгоистичным, неспособным понимать интересы солидарности, что есть опасность, что с упразднением правительственной власти настанет царство не анархического коммунизма, как социально-политического строя жизни, а самой обыкновенной анархии, где произвол силы и право кулака будут свирепствовать без удержу и заглушать все побеги свободы и культуры.

Но все это говорится лишь по явному недоразумению.

Буржуазный строй извратил природу человека... Это так. Но в такой ли пропорции извращена природа человека, в какой буржуазный строй по самому существу своему носит в себе очаг порчи и разврата?

В самом деле, буржуазный строй весь основан на систематическом обирании и обворовывании народных масс, на систематическом членовредительстве и даже убийствах тысяч и десятков тысяч людей на фабриках и заводах, на изнурении народа голодом и всяческими муками. Если хорошенько вникнуть во всю чудовищность преступности буржуазного строя, то можно только удивляться, как мало вызывает он со стороны порабощенного большинства людей ответных убийств, членовредительств, краж. Ведь смертоубийства какого-нибудь каторжника просто нуль в сравнении с медленными смертоубийствами, производимыми изо дня в день на фабриках и заводах под сенью так называемого „Законодательства о рабочих“ в самых передовых странах. А кражи всех воров всего мира просто ничто в сравнении с явным грабительством одного Вандербильта или Ротшильда, приспособившихся к официальным законам. Вдумчивый наблюдатель современного человечества, изучивший его преступность и сумевший объяснить ее, не перестает удивляться тому, как эта преступность ничтожна в сравнении с теми факторами, которые ежечасно должны были бы ее порождать. Буржуазный строй губителен для правовой жизни, он есть нарушение самой элементарной справедливости, и все-таки — смотрите! — человечество в этом строе так мало преступно!..

Самое важное, что необходимо иметь в виду при оценке способности людей жить в анархическом строе, есть тот факт, что всякий человек стремится к возможно полному развитию своих физических и духовных сил и, поскольку не встречает в этом препятствия со стороны других людей, постольку и сам на них не нападает. Человек всегда сознает, что нуждается в помощи других людей, в их миролюбии и благорасположении. Даже голый расчет заставляет человека не посягать на чужую жизнь, здоровье и труд. И таков и современный человек из народа, несмотря на то, что его изводит поборами правительство и мучит на египетской работе капитал. Поэтому нет никакого основания опасаться, что современное человечество злоупотребит своею политической и хозяйственной свободой при анархическом строе, и нельзя считать утопизмом мысль, что анархический строй как раз таков, каков должен быть строй общественной жизни не в отдаленном будущем, а даже завтра.

Когда кто-нибудь называет утопией мысль о необходимости освободить человечество от опеки политической власти и от гнета голода и нужды, якобы побуждающего к прогрессу, то он повторяет ту же ошибку, которую делали противники крепостного права, когда называли мысль о необходимости освобождения крестьян от крепостной зависимости утопией.

«Крепостники говорили, что крепостные люди еще так необразованны, что опасно, просто невозможно теперь даровать им свободу; что они беспечны, ленивы и преданы пьянству и что без побуждения к труду со стороны помещиков они еще более впадут в бедность и разврат; что при уничтожении крепостного состояния последует расстройство в общем государственном хозяйстве, ибо люди, получив свободу, не захотят работать; что не только помещичьи поля останутся без обработки, но что даже фабрики и заводы остановятся за недостатком рабочих... что при освобождении крепостных людей произойдут беспорядки и даже резня»... (Записки А. И. Кошелева. Берлин. 1884).

Но вот крестьяне были освобождены от крепостной зависимости... Они были освобождены с малыми наделами и при условиях весьма для них обременительных в финансовом отношении и все-таки ни одно из опасений крепостников не оправдалось.

Реакционеры всегда забывают, что предоставление свободы вызывает в людях не желание злоупотребить ею, а порождает в них могучий идейный энтузиазм и небывалые прежде новые братские чувства. Надо только, чтобы общественное мнение хотя бы передовых слоев современного человечества стало относиться к эксплуатации и управлению человека человеком вообще — с таким же святым негодованием и отвращением, с каким передовые русские люди первой половины XIX века относились к крепостничеству.