Анархизм, его теория и практика

6. Где ручательство в прочности анархического строя

Раз естественное неравенство остается между людьми и при анархическом строе, то может возникнуть опасение, что часть общества злоупотребит своим превосходством и путем насилия пожелает овладеть остальною частью общества и, благодаря усовершенствованным орудиям войны, успеет в этом и наложит свое иго на большинство, как это происходит и теперь.

Таким образом, — возражают некоторые — анархический строй, отказавшийся от милитаризма и криминализма, не ручается за невозможность возобновления старого политического и экономического рабства, тем более, что может оказаться, что общественное производство при всей его усовершенствованной организации приведет лишь к общей бедности, и часть общества захочет вернуть древнюю роскошь на счет крайних лишений большинства людей.

Но не трудно возразить на все это.

Безумная роскошь современных абсолютных монархов и капиталистов, несомненно, будет невозможна, но зато не менее несомненно, что уровень среднего благосостояния возрастет в очень большой пропорции и что все те дары культуры, которыми в настоящее время имеют возможность пользоваться лишь некоторые, станут предметом бесплатного всеобщего пользования, как теперь мосты, общественные сады, библиотеки, музеи. Человек все более и более будет проникаться мыслью, что борьба за существование никоим образом не может иметь места внутри человеческого общества, а заключается лить во всеобщем усилии людей, направленном на силы и явления природы с целью использования их для человеческих нужд. При таких условиях надо считать людей исчадиями несуществующего ада, чтобы предположить, что злость и эгоизм некоторых будут так велики, что они захотят поработить себе большинство человечества.

Если мы и допустим, что им это удалось бы, то несомненно, что новое состояние рабства не могло бы продолжаться долго. Слитком уж были бы чувствительны люди, пережившие вольность анархического строя, чтобы не возмутиться и не свергнуть своих поработителей.

Но нельзя допустить не только того, чтобы кучка узурпаторов могла победить большинство человечества, познавшего раз блаженство свободы, но и того, чтобы какие-либо люди захотели стать узурпаторами власти. Ибо если люди в среднем не отличаются исключительной добротой и альтруизмом, то за то они не отличаются и исключительной злостью или грубым эгоизмом.

Даже современный буржуазный строй дает нам уверенность, что опасаться исключительной злости некоторых людей нет основания.

Казалось бы, что в современном строе, основанном на порабощении большинства меньшинством и на капиталистической эксплуатации, не должно бы пройти минуты, чтобы не произошло убийства или увечья. Ибо страдание порождает озлобление и ведет к насилию над первым встречным. А между тем и в наши дни нарушителей чужой жизни и здоровья и присвоителей чужого труда очень мало среди порабощенных, несмотря на то, что поработители долгими веками лишали жизни и здоровья целые поколения порабощенных и вечно жили присвоением их труда. Разве нельзя после этого быть уверенным, что когда человечество освободится от власти и эксплуатации капитала, то инстинкты общественности и солидарности станут в нем еще прочнее и полнее?

Некоторые возражают, что малочисленность случаев насилия со стороны обездоленной части общества в наше время происходит вследствие страха перед наказанием, налагаемым опекающей капитал политической властью. Но всякий, кто знаком с реальной обстановкой современных преступлений, со статистикой преступности и т. п. данными, хорошо знает, что это возражение не выдерживает критики. Представление о наказании, следующем за преступлением, не играет роли в смысле предупреждения последнего, так как надежда —избежать наказания присуща всякому преступнику. Это особенно видно из того доказанного статистикой факта, что как много ни наказывают, а число, преступлений не только не уменьшается, а даже увеличивается, между тем как одно понижение цен на хлеб понижает преступность вернее самой умной системы наказаний. В науке права истина о том, что Страх наказания не удерживает от преступления никого, кто вынужден к совершению его экономическими или политическими причинами, представляет уже приобретение бесспорное2. Поэтому сравнительную общественную безопасность настоящего времени надо относить не на счет опеки криминализма, а только на счет господствующей среди людей склонности к миру и отвращения к грубому насилию. Даже огрубляющие нравы криминализм и милитаризм не могли до сих пор в конец испортить человеческую природу.