«Британские взгляды на коллективную безопасность», был подготовлен делегатами. В нем было предисловие Местона и девять статей, одна из которых была написана Г.М. Гаторн-Харди, а другая — Г. В. Ходсоном. Циммерн также представил меморандум от имени женевской школы. Со вступительными речами выступили Остин Чемберлен, Аллен У. Даллес (из Совета по международным отношениям) и Луи Эйзенман из Парижского университета. С заключительными речами выступили лорд Местон, Аллен Даллес и Гилберт Марри. Местон был председателем конференции, а Даллес — председателем исследовательских семинаров. Материалы были отредактированы и опубликованы комитетом в составе двух французов и А. Д. Тойнби.
На сессиях, посвященных «Мирным переменам», в 19361937 гг. Австралия представила один меморандум («Рост населения Австралии»). Он был написан Ф.У. Эглстоном и Г. Пакером. Соединенное Королевство представило пятнадцать меморандумов. Восемь из них были подготовлены КИМО, а семь — отдельными лицами. Из этих семи работ две были написаны членами «Всех душ», которые также входили в группу Милнера (К. А. Макартни и К. Р.М. Ф. Краттвелл). Остальные пять были подготовлены экспертами, не входившими в группу (А. М. Карр-Сондерс, А. Б. Кейт, Д. Харвуд, X. Лаутерпахт и Р. Кучинский).
В середине 1930-х гг. группа Милнера начала проявлять интерес к проблеме беженцев и лиц без гражданства, появившейся в результате преследований Гитлера и приближающегося закрытия Нансеновской организации Лиги наций. В 1936 году верховным комиссаром по делам немецких беженцев был назначен сэр Нил Малкольм. В следующем году КИМО начал исследовательскую программу по этой проблеме. Это привело к появлению внушительного доклада, отредактированного сэром Джоном Хоупом Симпсоном, который не являлся членом группы и был печально известен своей нелюбовью к сионистам (1939). В 1938 году Роджер М. Макине
был назначен секретарем британской делегации на Эвианской конференции по беженцам. Карьера Макинса будет подробно рассмотрена позже. Сейчас необходимо лишь отметить, что он получил образование в Винчестерском колледже и в Крайст-Черч, Оксфорд, и был избран членом «Всех душ» в 1925 году, когда ему был всего двадцать один год. После Эвианской конференции (где англичане по стратегическим соображениям оставили все ответственные посты американцам) Макине был назначен секретарем Межправительственного комитета по делам беженцев. Он был полномочным британским министром в Вашингтоне с 1945 по 1947 гг., а сейчас является помощником заместителя министра иностранных дел.
Прежде чем завершить эту тему, можно добавить, что главным британским представителем, занимавшимся делами чехословацких беженцев в 1938-1939 гг., был Р. Д. Стопфорд, уже упоминавшийся нами союзник группы Милнера.
Во время чехословацкого кризиса в сентябре 1938 года КИМО начал неофициально помогать Министерству иностранных дел. Когда год спустя началась война, помощь стала официальной, а Чатем-Хаус начал выступать в роли исследовательского отдела Министерства иностранных дел по всем практическим вопросам. При институте была создана специальная организация с А. Д. Тойнби во главе при активной поддержке Лайонела Кертиса, действовавшего «в качестве постоянного представителя председателя Совета лорда Астора». Организация состояла из отдела сбора газетных вырезок, информационного отдела и библиотеки. Их перевезли в Оксфорд и разместили в Баллиоле, «Всех душах» и Доме Родса. Проект финансировался за счет казны, «Всех душ», Баллиола и Чатем-Хауса. Вскоре организация стала известна как Служба по зарубежным научным исследованиям и работе с прессой (Foreign Research and Press Service, FRPS). Она отвечала на запросы правительственных ведомств по международным делам, готовила еженедельные сводки иностранной прессы и целевые исследовательские проекты. Когда 23 июля 1941 года
в палате общин Энтони Идена попросили рассказать о расходах на проект, он сообщил, что Министерство иностранных дел выделило ему 53000 фунтов стерлингов в 1940-1941 финансовом году.
Зимой 1939-1940 гг, общие собрания института проходили в Доме Родса в Оксфорде, где председательствовал Хью Уиндем. Периодическое издание «Международная жизнь» приостановило публикацию, но «Вестник международных новостей» продолжал выходить под руководством Хью Латимера и А. Д. Брауна. Последний был студентом Оксфорда в 1933-1936 гг., стал членом «Всех душ» в 1938 г. и получил степень доктора философии в 1939 году. Первый, возможно, является тем самым Альфредом Хью Латимерам, который был студентом Мертона с 1938 по 1946 гг. и был избран в совет того же колледжа в 1946 году.
Поскольку Кертису становилось слишком тяжело работать в FRPS, контролируя все в одиночку, ему предоставили комитет из четырех помощников. В него входили Г. Н. Кларк, X. Д. Патон, К. К. Уэбстер и А. Е. Циммерн. Примерно в то же время Лондонская школа экономики учредила ежеквартальный журнал, посвященный теме послевоенного восстановления. Он назывался Agenda («Повестка дня»), редактором был Г.Н. Кларк. Он стал членом «Всех душ» в 1912 году, был профессором экономической истории им. Чичеле с 1931 по 1943 гг. В 1943 году получил должность профессора современной истории в Кембридже. Кларк не был членом группы Милнера, но был близок к ней и входил в совет Чатем- Хауса во время Второй мировой войны.
В конце 1942 года министр иностранных дел (Иден) написал лорду Астору о том, что правительство хочет взять управление FRPS на себя. Это было сделано в апреле 1943 года. Он был объединен с существовавшим тогда отделом политической разведки Министерства иностранных дел, и в результате появился новый исследовательский отдел министерства. В этом отделе Тойнби был директором, а Циммерн — его заместителем.
В этом кратком описании Королевского института международных отношений никак не затронуто то весьма значительное влияние, которое организация оказывает в англоязычных странах в сферах своего действия. Степень этого воздействия очевидна. Цель этой главы заключается в другом: продемонстрировать, что группа Милнера контролирует институт. Когда это осознаешь, картина меняется. Влияние Чатем-Хауса предстает в своем истинном свете как воздействие не автономного органа, а одного из многих инструментов в арсенале другой властной структуры. Когда понимаешь, что влияние, которым обладает институт, многократно усиливается действиями группы Милнера в других областях: образовании, управлении, СМИ, — начинает вырисовываться действительно ужасающая картина. И она ужасает не потому, что группа пользовалась властью с недобрыми побуждениями. Совсем не так. Напротив, она обычно использовалась с самыми лучшими намерениями в мире, даже если они настолько идеалистичны, что кажутся практически формальными. Картина ужасающая, потому что такая власть, независимо от целей, на которые она может быть направлена, слишком велика, чтобы ее можно было без опаски доверить какой-либо группе. То, что ее было слишком много, чтобы можно было предоставить группе Милнера без опасений, будет со всей очевидностью продемонстрировано в главе 12. Ни одна страна, которая ценит свою безопасность, не должна допускать того, что группа Милнера совершила в Британии: небольшое число людей обладало такой властью в сферах управления и политики, что получило практически полный контроль над публикацией документов, касавшихся их действий, имело возможность оказывать огромное влияние на каналы информации, формировавшие общественное мнение, и смогло полностью монополизировать написание и преподавание истории своего периода.
ГЛАВА 11
ИНДИЯ (1911-1945)
Как блок Сесила, так и группа Милнера считали решение проблем Индии первоочередной задачей. Группа, вероятно, уделяла этому больше времени и внимания, чем какой-либо другой теме. Ситуация достигла своего пика в 1919 году. Разработка, принятие и приведение в исполнение Акта об управлении Индией того года стали в значительной степени делом рук членов группы Милнера. Списки генерал-губернаторов (вице-королей) и министров по делам Индии в двадцатом веке позволяют в полной мере оценить влияние этих двух групп:
Вице-короли
Лорд Керзон (1898-1905)
Лорд Минто (1905-1910)
Лорд Хардинг из Пенсхёрста (1910-1916)
Лорд Челмсфорд (1916-1921)
Лорд Ридинг(1921-1926)
Лорд Ирвин (1926-1931)
Лорд Уиллингдон (1931-1936)
Лорд Линлитгоу (1936-1943)
Министры по делам Индии
Лорд Джордж Гамильтон (189S-1903)
Сент Джон Бродрик (1903-1908)
Джон Морли (1908-1910)
Лорд Кру(1910-1915)
Остин Чемберлен (1915-1917)
Эдвард Монтегю (1917-1922)
Лорд Пиль(1922-1924)
Лорд Оливье(1924)
Лорд Биркенхед (1924-1928)
Лорд Пиль (1928-1929)
Веджвуд Бенн (1929-1931)
Сэмюэл Хор (1931-1935)
Лорд Зетланд (1935-1940)
Леопольд Эмери (1940-1945)
Из вице-королей лишь один (Ридинг) точно не входил ни в блок Сесила, ни в группу Милнера; двое были членами группы (Ирвин и Уиллингдон); один состоял в обоих обществах (Челмсфорд); остальные были членами блока Сесила, хотя в двух случаях (Минто и Линлитгоу) — не слишком ярыми приверженцами. Трое из восьми были членами «Всех душ». По словам лорда Эшера, лорда Хардинга в 1910 году назначил Джон Морли по его предложению. В то время сын Эшера, нынешний виконт Эшер, исполнял обязанности неоплачиваемого личного секретаря Морли, должность, которую он занимал в течение пяти лет (1905-1910). Из того же источника мы узнаем, что должность вице-короля была предложена Селборну в 1903 году и самому Эшеру в 1908 году. Первый не получил назначение из-за того, что Керзон не захотел уйти в отставку, в то время как второй отказался от должности из-за ограниченности влияния.
Из тринадцати министров двое были лейбористами, а двое — либералами. Один из последних (Морли) был близок к группе
Милнера. Из остальных девяти трое были членами блока Сесила (Сент Джон Бродрик, Остин Чемберлен и лорд Зетланд), двое — группы Милнера (Хор и Эмери), а четверо не были связаны ни с одним обществом.
Главными событиями истории Индии в XX веке в отношении политики и законодательства стали череда расследований, проведенных различными комитетами и комиссиями, и ряд законодательных актов. Влияние группы Милнера можно обнаружить в обоих случаях, особенно в отношении первого.
В каждой из значимых комиссий, исследовавших проблемы индийской системы управления в двадцатом веке, состоял член внутреннего круга группы Милнера. В нижеследующем списке указаны название комиссии, даты ее существования, число британских членов (не считая индийских), имена представителей блока Сесила и группы Милнера (последние выделены курсивом), а также номер ее доклада:
Королевская комиссия по децентрализации Индии (The Royal Commission on Decentralization in India), 1907-1909, пять членов, включая У. Л. Хиченса (№ 4360 от 1908 г.).
Королевская комиссия по делам государственных служб Индии (The Royal Commission on Public Services in India), 19121915, девять членов, включая барона Ислингтона, графа Роналд- сея (впоследствии маркиза Зетланда), сэра Валентайна Хироля иХ.А.Л. Фишера. Председатель этой комиссии, лорд Ислингтон, стал впоследствии тестем сэра Эдуарда Григга (лорда Олтринчема) (№8382 от 1916).
Комитет по конституционной реформе правительства Индии в отношении избирательных прав (The Government of India Constitutional Reform Committee on Franchise), 1919, четыре члена, включая Малкольма Хейли.
Комитет по конституционной реформе правительства Индии в отношении функций (The Government of India Constitutional Reform
Committee on Functions), 1919, четыре члена, включая Ричарда Фитэма в роли председателя.
Объединенный специальный комитет по законопроекту об управлении Индией (The Joint Select Committee on the Government of India Bill), 1919, четырнадцать членов, в том числе лорд Сел- борн (председатель), лорд Мидлтон (Сент Джон Бродрик), лорд Ислингтон, сэр Генри Крейк (чей сын был членом «Детского сада» Милнера) и У. Г. А. Ормсби-Гор (ныне лорд Харлек) (№ 97 от 1919).
Комитет по внутреннему управлению делами Индии (The Committee on Ноте Administration of Indian Affairs), 1919, восемь членов, включая У. Г. А. Ормсби-Гора (лорда Харлека) (№ 207 от 1919).
Королевская комиссия по делам государственных служб высшего уровня в Индии (The Royal Commission on Superior Civil Services in India), 1923-1924, пять членов, в том числе председатель лорд Ли из Фархама и Реджинальд Коупленд (№ 2128 от 1924).
Индийская статутная комиссия (The Indian Statutory Commission), 1927-1930, семь членов, сэр Джон Саймон в роли председателя (№ 3568 и 3569 от 1930).
Индийский комитет по избирательным правам (The Indian Franchise Committee), 1931-1932, восемь членов, включая лорда Лотиана в роли председателя и лорда Дафферина (чей брат, лорд Бэзил Блэквуд, был членом «Детского сада» Милнера) (№ 4086 от 1932).
На трех индийских конференциях «Круглого стола» 19301932 гг. присутствовало несколько членов группы Милнера. На первой сессии (ноябрь 1930 — январь 1931) было восемьдесят девять делегатов: шестнадцать из Великобритании, шестнадцать из индийских княжеств и пятьдесят семь из Британской Индии. На первых двух сессиях, сформированных лейбористским правительством, из шестнадцати британских членов восемь были лейбористами. В число остальных восьми входили граф Пиль, маркиз Зетланд, сэр Сэмюэл Хор, Оливер Стэнли, маркиз Ридинг, маркиз Лотиан, сэр Роберт Гамильтон и Исаак Фут. Из этих восьми человек
двое были членами группы Милнера (Хор и Лотиан), а двое — блока Сесила (Зетланд и Стэнли). Главным советником делегации от индийских княжеств был Л. Ф. Рашбрук Уильямс из группы Милнера, который был назначен на эту должность специальной организацией Палаты князей. Среди пяти официальных лиц, приглашенных на конференцию для консультаций, можно найти имя Малкольма Хейли (№ 3778).
Состав делегаций на второй сессии (сентябрь-декабрь 1931) был практически таким же, за исключением того, что членов стало на тридцать одного больше, а Рашбрук Уильямс стал делегатом в качестве представителя махараджи Наванагара (№ 3997).
На третьей сессии (ноябрь-декабрь 1932) представителей лейбористской партии не было. Британская делегация сократилась до двенадцати человек. Четверо из них были членами группы Милнера (Хор, Саймон, Лотиан и Ирвин, ныне Галифакс). Рашбрук Уильямс по-прежнему был делегатом от индийских княжеств (№ 4238).
В Объединенный специальный комитет по конституционной реформе Индии (The Joint Select Committee on Indian Constitutional Reform), созданный в апреле 1933 года, входило шестнадцать членов от палаты общин и такое же количество лордов. Среди них были такие представители группы Милнера, как сэр Сэмюэл Хор, сэр Джон Саймон, лорд Лотиан и лорд Ирвин (Галифакс). Блок Сесила был также широко представлен следующими членами: архиепископ Кентерберийский Лэнг, Остин Чемберлен, лорд Юстас Перси, лорд Солсбери, лорд Зетланд, лорд Литтон и лорд Хардинг из Пенсхёрста.
Миссия Криппса, 1942 г., четыре члена, включая Реджинальда Коупленда, который написал неофициальную, но заслуживающую внимания книгу о миссии, как только она вернулась в Англию (№ 6350).
В этот период было принято пять важнейших законодательных решений: два Акта об индийских законодательных советах (Indian
Councils Act) 1892 и 1909 гг., два Акта об управлении Индией (Government of India Act) 1919 и 1935 гг. и обретение независимо- ста в 1947 году.
Акт об индийских законодательных советах 1892 года был принят палатой общин под председательством Джорджа Керзона, служившего в то время заместителем министра в министерстве по делам Индии в качестве протеже лорда Солсбери, который нашел его во «Всех душах» девятью годами ранее. Этот закон был важен по двум причинам:
1) был введен принцип представительности в индийском правительстве, наделивший генерал-губернатора и губернаторов провинций полномочиями выдвигать кандидатуры на «неофициальные» посты в своих советах от конкретных индийских групп и ассоциаций;
2) был принят за основу принцип «общинности», помогавший выдвигать кандидатов от индусов, мусульман и других групп по отдельности. Эти два положения привели в конечном счете к автономии и разделению, хотя совершенно очевидно, что лица, поддержавшие этот акт, не ожидали и не желали ни того, ни другого.
Кандидатуры «неофициальных» членов советов, предусмотренные актом 1892 года, на практике всегда избирались, поскольку генерал-губернатор неизменно принимал предложенных лиц в качестве своих кандидатов. Эта практика стала законом после принятия акта 1909 года.
Акт об индийских законодательных советах 1909 года был принят при либеральном правительстве, блок Сесила и группа Милнера оказывали влияние лишь на отдалении. Премьер-министр Асквит практически являлся членом блока Сесила, будучи близким другом Бальфура и Розбери. Эти отношения стали еще крепче, когда в 1894 году он женился на Марго Теннант, состоявшей во «Всех душах». Сестра Марго, Лаура, ранее была замужем за Альфредом
Литтелтоном, и они обе были близкими подругами Керзона и других членов «Всех душ». Асквит также, как мы уже говорили, дружил с Милнером. Однако он никогда не был членом группы. Начиная с 1890 года он все теснее сближался с блоком Сесила. Именно Бальфур убедил Асквита написать «Воспоминания и размышления» («Memories and Reflections») после того, как обсудил этот вопрос с Марго Асквит за ужином с глазу на глаз. Эти ужины были довольно частым явлением в те времена, когда сам Асквит ел в своем клубе, он обычно заходил позже вечером, чтобы забрать жену и проводить ее домой. Еще одно указание на отношение Асквита к блоку Сесила можно найти в записи его автобиографии, датированной 22 декабря 1919 года. По этому случаю Асквит сказал леди Хартингтон, дочери лорда Солсбери, что «не ожидал дожить до того дня, когда главными защитниками истинного либерализма станут нерефор- мированная палата лордов и семья Сесилов».
Однако в 1908-1909 гг. ситуация была несколько иной, и Асквита едва ли можно было назвать членом блока Сесила. В несколько похожей ситуации, хотя и гораздо ближе к группе Милнера (благодаря X. А. Л. Фишеру и «Всем душам»), находился Джон Морли, министр по делам Индии. Лорд Минто, генерал-губернатор Индии, также был членом блока Сесила, но занимал этот пост скорее благодаря помощи семьи, чем по милости семейства Сесилов.
Однако акт 1909 года, хотя и не был плодом работы обществ, о которых мы говорим, разрабатывался в условиях той же социальной традиции, аналогичного интеллектуального и социального мировоззрения, а его реализация проводилась такими же способами, какие выбрали бы члены групп. Он узаконил принцип избрания (а не назначения) в советы индийцев, расширил их членский состав, обеспечив большинство не должностных лиц в провинциальных советах, и дал им право обсуждать дела и принимать резолюции. Места были распределены между группами, представлявшими разные общины, причем меньшинства (такие как
мусульмане и сикхи) получали больше, чем их пропорциональная доля, а мусульмане, кроме того, имели собственный электорат. Это стимулировало рост экстремизма среди мусульман и, как логичное развитие событий 1892 года, стало большим шагом на пути к отделению Пакистана. Этот акт 1909 года, как мы уже упоминали, был внесен в палату общин сэром Томасом Бьюкененом, членом «Всех душ» и блока Сесила.
Акт об управлении Индией 1919 года является выдающимся во многих отношениях. Это самая радикальная и важная реформа индийского правительства за весь период с 1861 года и до получения независимости. Его положения по правительству федерального уровня Индии оставались в силе с небольшими изменениями с 1919 по 1946 гг. Это единственный из вышеуказанных актов, «секретные» положения которого уже не являются секретом. И единственный, демонстрирующий желание британского правительства создать в Индии ответственное правительство по образцу британского.
Официальная история принятия акта 1919 года, как известно, достаточно проста. Это происходило следующим образом. В августе 1917 года министр по делам Индии Эдвин С. Монтегю выступил с заявлением, в котором говорилось: «Политика правительства Ее Величества, с которой правительство Индии находится в полном согласии, — это политика постепенного объединения индийцев в каждой ветви управления и развития институтов самоуправления с целью создания ответственного правительства в Индии, остающейся неотъемлемой части Британской империи». Самые важные слова здесь — ответственное правительство, так как перспектива возможного самоуправления открывалась для Индии в течение многих лет. В соответствии с этим обещанием Монтегю посетил Индию и в сотрудничестве с вице-королем лордом Челмсфордом издал Доклад Монтегю-Челмсфорда, в котором указывалось направление будущей политики. Этот доклад послужил основой для законопроекта 1918 года, который после внесения определенных поправок
Объединенным комитетом лорда Селборна вступил в силу как Акт об управлении Индией 1919 года.
Тайная история этого акта несколько отличается и берет свое начало в Канаде в 1909 году, когда Уильям Маррис поделился со своим другом Лайонелом Кертисом идеей о том, что в Индии должно быть создано ответственное правительство по британскому образцу. Два года спустя Кертис сформировал исследовательскую группу из шести или восьми человек из лондонского «Круглого стола». Мы не знаем наверняка, кто входил в нее, но, по-видимому, в их числе были Кертис, Керр, Фишер и, вероятно, Бранд. Кроме того, в ее составе были еще три сотрудника Министерства по делам Индии. Среди них Малкольм Сетон (сэр Малкольм после 1919), являвшийся секретарем юридического департамента Министерства по делам Индии и присоединившийся к группе Кертиса примерно в 1913 году; а также сэр Уильям Дьюк, который был вице-губернатором Бенгалии в 1911-1912 гг., старшим членом совета губернатора Бенгалии в 1912-1914 гг. и членом Совета Индии в Лондоне после 1914 года. Он присоединился к группе Кертиса, находясь на последнем посту. Оба они стали позднее важными фигурами в Министерстве по делам Индии, сэр Уильям занимал пост постоянного заместителя министра с 1920 года и до своей смерти в 1924 году, а сэр Малкольм — помощника заместителя министра (1919-1924) и заместителя замминистра (1924-1933). Сэр Малкольм написал биографический очерк о сэре Уильяме для «Национального биографического словаря», а также том о Министерстве по делам Индии в серии Whitehall (1926). Третьим членом из министерства был сэр Лайонел Абрахамс, помощник заместителя министра.
Исследовательская группа Кертиса не была официальным комитетом, хотя некоторые люди (как в то время, так и после) считали, что это так. Среди этих лиц, по-видимому, был и лорд Челмсфорд, так как в ходе дебатов в палате лордов в ноябре 1927 года он сказал: «Я вернулся домой из Индии в январе 1916 года на шесть
недель, прежде чем снова стал вице-королем, и по возвращении обнаружил, что в Министерстве по делам Индии существует комитет, который рассматривает, в каком направлении будет происходить будущее конституционное развитие. Этот комитет перед моим возвращением в середине марта дал мне брошюру, в которой в общих чертах излагались их взгляды в отношении этого развития. Когда я прибыл в Индию, я показал ее своему совету, а также моему заме- нательному другу лорду Местону, который был тогда вице-губернатором Соединенных провинций. В ней содержалось то, что теперь известно как принцип двоевластия... И совет, и лорд Местон, который в то время был сэром Джеймсом Местоном, отрицательно отозвались о предложениях, содержащихся в этой брошюре».
Затем лорд Челмсфорд сообщил, что Остин Чемберлен опровергал их возражения, утверждая, что индийцы должны приобрести опыт самоуправления, поэтому после публичного объявления в августе 1917 года официальные лица Индии приняли идею двоевластия.
Если лорд Челмсфорд полагал, что брошюра была официальным документом комитета в составе Министерства по делам Индии, то он ошибался. Другая сторона этой истории была раскрыта Лайонелом Кертисом в 1920 году в его книге «Двоевластие». По его словам, изначально исследовательская группа была сформирована, чтобы помочь ему написать главу об Индии для второго тома «Содружества Наций». Она поставила своей задачей «выяснить, как можно ввести самоуправление и мирно распространить его на всю Индию». Группа собиралась раз в две недели в Лондоне и вскоре определилась с принципом двоевластия. Этот принцип, как известно любому читателю работ Кертиса, лежал в основе политической мысли Кертиса, на нем он надеялся построить федеративную империю. По его словам, исследовательская группа задала себе вопрос: «Нельзя ли для начала возложить ответственность за определенные функции правительства на региональных избирателей через их собственные законодательные органы и министров, оставив все
остальные в руках руководителей, несущих ответственность, как и в настоящее время, перед правительством Индии и министром? Таким образом, индийским избирателям, законодательным органам и руководителям будет предоставлена возможность научиться подлинной ответственности. Время от времени новым выборным властям можно будет передавать дополнительные полномочия по мере того, как они развиваются и доказывают свою способность принимать их на себя». Размышляя подобным образом, Кертис попросил Дьюка составить такой «план передачи власти» для Бенгалии. Этот план был напечатан группой Милнера, распространен и подвергнут критике в типичной для нее манере. Затем вся группа отправилась на три дня в Оксфорд, чтобы обсудить это в старом помещении канцелярии Тринити-колледжа. После чего он был переписан. Но никого не удовлетворил. Было решено распространить его для дальнейшего пересмотра среди групп «Круглый стол» по всему миру, но лорд Челмсфорд написал из Нового Южного Уэльса и попросил копию. Очевидно, понимая, что он должен стать следующим вицекоролем Индии, группа послала копию ему, а не группам «Круглого стола», «чтобы общественность не заполучила ее и не поставила его в неловкое положение». Об этом лорд Кру рассказал на дебатах в палате лордов 12 декабря 1919 года.
После того, как в марте 1916 года Челмсфорд отправился в Индию, исследовательская группа составила еще одну, пересмотренную версию плана и направила ему в мае того же года. Другой экземпляр был отправлен в Канаду вдогонку Кертису, который уже уехал в Индию через Канаду, Австралию и Новую Зеландию. Этот маршрут, несомненно, был выбран им для того, чтобы проконсультироваться с членами группы в различных странах, особенно с Брандом в Канаде. По прибытии в Индию Кертис написал Керру в Лондон: «Фактор, который произвел на меня наибольшее впечатление в Канаде, Новой Зеландии и Австралии, — это укоренившееся отвращение этих людей к любой схеме, которая означала
бы лишь частичное участие народа в управлении Индией... Для этих молодых демократических общин принцип самоуправления естественен как дыхание. Это почти как религия. Они считают, что есть что-то изначально неправильное в том, что один народ правит другим. Это то же самое чувство, что вызывает у американцев неприязнь к управлению Филиппинами и нежелание восстановить порядок в Мексике. Мои первые впечатления на этот счет во многом подтвердились во время моего недавнего визита в эти доминионы. Я с трудом могу припомнить хоть одну из многочисленных встреч, на которых я выступал, на которой бы меня не спрашивали, почему Индии не предоставляют независимости и какие шаги предпринимаются в этом направлении».
Очевидно, этот опыт укрепил Кертиса во мнении, что в Индии должно быть ответственное правительство. Он, вероятно, чувствовал, что, если дать Индии то, что она и доминионы желают для нее, все они станут более лояльными к Британии. В том же письме Керру Кертис писал, явно имея в виду группу «Круглый стол»: «Наша задача — донести до общественности в Соединенном Королевстве и доминионах, чем Индия отличается от такой страны, как Великобритания, с одной стороны, и от Центральной Африки — с другой, и как это различие отражается в настоящее время на характере правления. Мы должны четко обозначить проблемы, которые возникают в результате соприкосновения Востока и Запада, и катастрофу, которая ждет нас в случае неспособности обеспечить их адекватное разрешение путем формулирования и претворения в жизнь принципа управления, за который мы выступаем. Затем мы должны предложить подход к решению проблем Индии в рамках общей работы по реконструкции империи в соответствии с фактами, приведенными в предыдущих главах. И все это должно быть выполнено с самым пристальным вниманием к мнению образованных людей на местах. Мы должны сделать все возможное, чтобы индийские националисты осознали истину о том, что, как
и в Южной Африке, все их надежды и чаяния зависят от сохранения Британского Содружества и их постоянного членства в нем».
Это письмо, написанное 13 ноября 1916 года, было адресовано Филипу Керру, но предназначалось для всех членов группы. Сэр Валентайн Хироль исправил черновик, копии были переданы Местону и Маррису. Затем Кертис напечатал тысячу экземпляров и отправил Керру для распространения. Каким-то образом экстремистские индийские националисты получили копию письма и опубликовали его искаженную версию. Они утверждали, что могущественная и тайная группа, организованная «Круглым столом», отправила Кертиса в Индию с целью выяснить планы националистов и помешать им. Некоторые фразы были вырваны из контекста с целью подтверждения этого аргумента. Среди них была ссылка на пример Центральной Африки, которая была представлена индийскому народу как утверждение о том, что они так же нецивилизованны и неспособны к самоуправлению, как и жители Центральной Африки. В результате опасений, вызванных этим слухом, Индийский национальный конгресс и Мусульманская лига впервые вступили в официальный союз, оформив знаменитый Лакхнаут- ский пакт от 29 декабря 1916 года. Письмо Кертиса было не единственным фактором, стоявшим за Лакхнауским соглашением, но оно, безусловно, оказало большое влияние. Он присутствовал на заседании партии конгресса и пришел в ужас от распространявшейся версии его письма. В связи с этим он опубликовал правильный вариант с обширным комментарием под названием «Письма к народу Индии» («Letters to the People of India», 1917). При этом он решительно заявил, что верит в следующее:
1) долг тех, кто управляет всем Британским Содружеством, сделать все, что в их силах, чтобы позволить индийцам перейти на самоуправление как можно скорее;
2) индийцы также должны участвовать в управлении Британским Содружеством в целом. Не может быть никаких
сомнений в том, что Кертис был искренен в этом и что его взгляды отражали, хотя, возможно, и в крайней форме, мнения большой группы влиятельных жителей Великобритании. Неспособность этих людей убедить индийских националистов в своей искренности является одной из величайших катастроф века, хотя вина лежит не только на них и должна быть разделена другими, включая Ганди.
В первые месяцы 1917 года Кертис консультировался с труппами индийцев и отдельными британцами (главным образом из группы Милнера) относительно формы, которую примет новая конституция. Первый раз слово «двоевластие» было публично использовано в открытом письме от 6 апреля 1917 года, которое он написал Бхупендре Натху Босу, одному из авторов Лакхнаутского пакта, чтобы продемонстрировать, как диархия будет функционировать в Соединенных провинциях. При написании этого письма Кертис консультировался с Валентайном Хиролем и Малкольмом Хейли. Затем он написал работу под названием «Структура индийского правительства» («The Structure of Indian Government»), которая была отредактирована Местоном и напечатана. Она была представлена многим людям с целью получения комментариев. Затем Кертис организовал встречу индийцев и англичан в доме лорда Синха в Дарджилинге и после долгих обсуждений составил программу из двенадцати пунктов, которую подписали шестьдесят четыре европейца и девяносто индийцев. Письмо было отправлено Челмсфорду и Монтегю.
Тем временем в Лондоне шла подготовка к изданию исторической декларации от 20 августа 1917 года, в которой Индии было обещано «ответственное» правительство. Не может быть никаких сомнений в том, что главную роль в издании этой декларации сыграла группа Милнера. Кертис в «Двоевластии» писал: «В целях описанного выше частного исследования идея объявления об этом была принята в 1915 году». Совершенно ясно, что
Монтегю (министр по делам Индии, сменивший Остина Чемберлена с июня 1917) не составлял декларацию. Он составил заявление, но Министерство по делам Индии заменило его тем, что было написано гораздо раньше, когда пост занимал еще Чемберлен. Лорд Роналдсей (лорд Зетланд) в третьем томе своей книги «Жизнь Керзона» («Life of Curzon») привел оба черновика и сообщил, что тот, который был в конце концов издан, составил Керзон. Сэр Стэнли Рид, который был редактором «Таймс оф Индиа» (The Times of India) с 1907 по 1923 гг., заявил на заседании Королевского института международных отношений в 1926 году, что декларация была составлена Милнером и Керзоном. Ясно, что к этому приложил руку кто-то другой, а не Керзон, и наиболее вероятной кандидатурой является Милнер, который в то время служил вместе с Керзоном в Военном кабинете. Дело в том, что Керзон не мог бы составить ее в одиночку, если бы не был невероятно небрежен, потому что он пришел в ужас, когда ему указали на обещание «постепенного создания ответственного правительства в Индии» после того, как декларация была опубликована.
Монтегю отправился в Индию в ноябре 1917 года, взяв с собой сэра Уильяма Дьюка. Кертиса, который путешествовал по Индии в качестве гостя Стэнли Рида, Хироля, Челмсфорда, Местона, Мар- риса и других, несколько раз приглашали участвовать в конференциях Монтегю-Челмсфорда. Также часто советовались с Хейли, Местоном, Дьюком и Хиролем. Доклад Монтегю-Челмсфорда был написан сэром Уильямом Маррисом из «Детского сада» Милнера после возвращения Кертиса в Англию. Кертис писал в книге «Двоевластие» в 1920 году: «Впоследствии в прессе было высказано предположение, что в действительности это я составил доклад. Мой поспешный отрицательный ответ не остановил потоки жалоб со всех сторон на то, что лорд Челмсфорд и мистер Монтегю подверглись неоправданному влиянию безответственного туриста... За исключением самого лорда Челмсфорда, я был, пожалуй, единственным
человеком в Индии, не понаслышке знавшим об ответственном управлении, применяемом в доминионах по отношению к учреждениям провинций. Вопрос о том, давало ли мне мое знание Индии право высказывать свои взгляды, открыт. Об этом читатель может судить сам. Но в любом случае о встречах я не просил». Таким обра- 30м, Кертис не отрицает обвинения в том, что именно благодаря ему была принята идея двоевластия. В то время считалось, что некоторые люди в связи со своим положением знают, что он ответственен за это, и среди них есть как те, что выступают в защиту плана, так и противники. С другой стороны, мы могли бы процитировать лорда Эмптхилла, который, будучи в прошлом исполняющим обязанности вице-короля, личным секретарем Джозефа Чемберлена, губернатором Мадраса и шурином Сэмюэля Хора, имел возможность знать, что происходит. Он заявил в палате лордов в 1919 году: «Невероятным фактом является то, что, если бы не случайный визит в Индию странствующего по всему миру доктринера, маниакально стремящегося защищать конституционное развитие, никому в мире никогда не пришло бы в голову такое странное понятие, как двоевластие. И все же объединенный комитет беззаботно заявляет нам, что лучшего плана придумать невозможно».
Благоприятное отношение объединенного комитета к законопроекту о двоевластии, вероятно, было связано с тем фактом, что пять из четырнадцати членов входили в блок Сесила или группу Милнера, председатель в свое время руководил заседаниями групп «Круглый стол» и считался ими вторым лидером, а комитет по большей части заслушивал свидетелей, которые были близки к группе Милнера. Лорд Местон выступал дольше, чем любой другой свидетель (почти четыре дня), а Кертис — целый день, были допрошены среди прочих Фитэм, Дьюк, Томас Холланд (член «Всех душ» с 1875 года и до своей смерти в 1926 году), Майкл Садлер (близкий друг Милнера и практически член группы) и Стэнли Рид. В палате общин в дебатах по законопроекту участвовали Монтегю, сэр Генри
Крейк, X. А. Л. Фишер, У. Г. А. Ормсби-Гор и Томас Д. Беннетт (журналист, коллега лорда Солсбери и основной владелец газеты «Таймс оф Индиа» с 1892 года). Как Монтегю, так и Крейк ссылались на Лайонела Кертиса. Первый сказал: «В некоторых кругах высказывается предположение, что этот законопроект возник спонтанно в головах у вице-короля и у меня без предварительного расследования или рассмотрения под влиянием мистера Лайонела Кертиса. Я никогда не мог понять, почему необходимо докапываться до сути любой дискуссии, пытаясь выявить ее авторство. Я даже сейчас не считаю, что Индия или империя должны испытывать что-либо кроме большой благодарности патриотическому и преданному служению господина Кертиса, который посвятил себя рассмотрению этой проблемы».
Сэр Генри Крейк позднее говорил: «Я рад присоединиться к похвале в адрес нашего общего друга мистера Лайонела Кертиса, являющегося представителем группы очень активных и важных молодых людей, критиковать которых я стану в последнюю очередь. Я горжусь тем, что знаю его, и испытываю к нему уважение как представитель старшего поколения. Он и другие участники ״Круглого стола“ проделали большую работу, и часть ее — в Индии».
Мистеру Фишеру нечего было сказать о Лайонеле Кертисе, но кое-что он мог рассказать о законе и докладе Монтегю-Челмсфорда. Он заявил: «В законопроекте нет ничего, что не содержалось бы в докладе. Это не только очень талантливо и красноречиво составленный официальный документ, но и один из величайших среди тех, что издавались на продолжении всей истории англо-индийских отношений. И это непредвзятый откровенный доклад, не игнорирующий и не замалчивающий критические моменты, которые с тех пор были проработаны и представлены нам в виде объемных документов». Мгновение спустя он добавил: «Это отличный закон»99.
Редакция «Круглого стола», которая также одобрила законопроект, сослалась на речь Фишера в номере за сентябрь 1919 года и назвала его «высокопоставленным авторитетом». Редактором этого номера был Лайонел Кертис.
В палате лордов энтузиазма было меньше. Критика по большей части сконцентрировалась на двух основных моментах, оба представляли собой идеи Кертиса:
1) принцип двоевластия, означающий, что правительство должно быть разделено на два с различными функциями и системами правления, и
2) попытка установить в Индии «ответственное» правительство, а не просто «самоуправление» — то есть распространить на Индию форму правления по образцу британской.
Оба эти принципа подвергались резкой критике, особенно со стороны членов блока Сесила, включая лорда Мидлтона, лорда Лансдауна, лорда Селборна, лорда Солсбери и других. Поддержали законопроект в основном лорд Керзон (лидер верхней палаты) и лорд Ислингтон (заместитель министра в Министерстве по делам Индии).
В связи с серьезной критикой объединенный комитет значительно переработал законопроект, однако основные его принципы остались неизменными. Он стал законом в декабре 1919 года. Эти принципы, особенно два — «двоевластия» и «ответственности», во многом имели, как мы уже говорили, смысловое наполнение, заложенное Кертисом. С течением времени их влияние становилось все слабее, как из-за событий в Индии, так и из-за того, что Кертис с 1919 года все больше отдалялся от индийских проблем. Отказ Индийского национального конгресса под руководством Ганди сотрудничать в отношении формирования правительства в соответствии с Актом 1919 года убедил других членов группы (и, возможно, самого Кертиса) в том, что создать в Индии ответственное правительство по британскому образцу невозможно. Эта точка зрения, столь решительно высказывавшаяся членами блока Сесила еще до
1900 года и представлявшая собой главный аргумент против акта 1919 года во время дебатов в Палате лордов, была принята группой Милнера после 1919 года. Галифакс, Григг, Эмери, Коупленд, Фишер и другие наиболее решительно заявляли об этом с начала 1920-х до середины 1940-х гг. В 1943 году Григг сформулировал этот принцип в своей книге «Британское содружество» и с одобрением процитировал заявление Эмери в палате общин от 30 марта 1943 года, отвергнув мысль о том, что британская парламентская система подходит для Индии. Эмери, в то время министр по делам Индии, говорил: «Подобно осам, сердито жужжащим и ползающим вверх и вниз по оконному стеклу, в то время как соседнее окно широко открыто, мы все сдерживаем, разочаровываем и раздражаем себя непреодолимым барьером своих конституционных предубеждений». Григг пошел еще дальше, настолько далеко, что можно заподозрить, что он осуждал использование парламентского правления вообще, а не только в Индии. Он сказал: «Оно полностью лишено гибкости и совершенно неспособно породить необходимый дух компромисса в странах, где расовые и общинные разногласия представляют собой основную политическую трудность. В нас глубоко укоренилась идея о том, что свобода, чтобы быть подлинной, должна быть предоставлена по этому образцу, но мы не должны ограничивать наше искусство управления государством рамками собственного опыта. Наша настойчивость, в частности, в отношении принципа формирования общего списка избирателей, голосующих как единый однородный электорат, вызвала реакцию в Южной Африке и вое- стание в Кении, а также завела в тупик ситуацию в Индии, потому что в условиях этих стран это приводило к полному и постоянному доминированию одной расы или вероисповедания».
К сожалению, как отметил Реджинальд Коупленд в своей книге «Индия, переопределение» («India, a Restatement», 1945), все согласились с тем, что британская система правления не подходит для Индии, но никто не предпринял никаких усилий, чтобы
найти подходящий вариант. В результате группа Милнера и их партнеры ослабили свои усилия по подготовке индийцев к жизни в условиях парламентской структуры и, наконец, лишили Индию собственной системы, но лишь частично подготовили к применению парламентской.
К 1921 году энтузиазм по поводу внедрения парламентской системы в Индии начал стремительно спадать. В течение двухлетнего периода с 1919 по 1921 гг. основным фактором британского влияния на дела Индии по-прежнему являлась группа. В это время Кертис был редактором «Круглого стола» и продолжал агитировать за акт 1919 года, а лорд Челмсфорд оставался вице-королем. Местон и Хейли были назначены в Исполнительный совет вицекороля. Сэр Уильям Дьюк стал постоянным заместителем министра, а сэр Малькольм Сетон — помощником заместителя министра в Министерстве по делам Индии. Сэр Уильям Маррис был назначен министром внутренних дел правительства Индии и специальным комиссаром по реформам, ответственным за создание новой системы. Таким образом, у группы Милнера были неплохие возможности для проведения нового закона. Эти попытки не удались в значительной степени из-за бойкота Ганди выборов при новой системе. К 1921 году группа Милнера перестала концентрироваться на делах Индии и переключилась на другие проблемы. Кертис стал одной из фигур, оказывающих серьезное влияние на дела Ирландии в 1921 году; лорд Челмсфорд вернулся домой и в том же году получил титул виконта; Местон ушел в отставку в 1919 году; Мар- рис стал губернатором Ассама в 1921 году; Хейли получил пост губернатора Пенджаба в 1924 году; Дьюк умер в 1924 году; Раш- брук Уильямс стал директором Центрального бюро информации правительства Индии в 1920 году.
Это не означает, что группа Милнера перестала испытывать какой-либо интерес к Индии к 1924 году или ранее, но она никогда больше не проявляла такого сосредоточенного внимания
к индийским проблемам. На самом деле она никогда так не концентрировалась на какой-либо задаче ни раньше, ни позже, за единственным исключением — попытки сформировать Южно-Африканский союз в 1908-1909 гг.
Десятилетие 1919-1929 гг. прошло главным образом в попытках заставить Ганди разрешить Индийскому национальному конгрессу сотрудничать с правительством, с тем чтобы его члены и другие индийцы могли приобрести опыт, необходимый для постепенного внедрения самоуправления. Партия конгресса, как мы уже говорили, бойкотировала выборы 1920 года и сотрудничала в связи с выборами 1924 года исключительно с целью их срыва. Тем не менее, эта система работала при поддержке умеренных групп, и британцы последовательно увеличивали их число. В 1921 году Индии была предоставлена финансовая автономия, и та сразу же приняла протекционистский тариф, нанесший большой ущерб британскому текстильному производству. Высшие государственные службы были открыты для жителей Индии в 1924 году. В том же году индийцев начали принимать в Вулидж и Сандхёрст, им начали присваивать офицерские звания в индийской армии.
Назначение в 1926 году вице-королем барона Ирвина из группы Милнера, в котором, согласно биографии А. К. Джонсона «Виконт Галифакс» («Viscount Halifax», 1941), «влияние Джеффри Доусона и других членов редакции ״Таймс“, возможно, сыграло решающую роль», было осуществлено с целью добиться реального прогресса на пути реализации акта 1919 года прежде, чем он подвергнется критическому рассмотрению другой королевской комиссией, запланированной на 1929 год. Заявление нового вицекороля о политическом курсе, сделанное в Индии 17 июля 1926 года, согласно тому же источнику, приветствовалось «Таймс» в редакционной статье, «которая недвусмысленно продемонстрировала, что политика Ирвина оценена по достоинству и поддерживается редакцией».
К сожалению, в период 1924-1931 гг. Министерство по делам Индии не контролировалось ни группой Милнера, ни блоком Сесила. По разным причинам, из которых эта, кажется, самая важная, взаимодействие между министром и вице-королем, а также между Британией и индийскими националистами срывалось в самые критические моменты. В ситуации, сложившейся в период 1926-1929 гг., группа Милнера действовала главным образом через «Таймс», восхваляя своего человека, лорда Ирвина, и критикуя министра, лорда Биркенхеда. Отношения между Биркенхедом и группой Милнера (и Сесила) были напряженными в течение длительного времени. Различные признаки вражды проявлялись, по крайней мере, с 1925 года. Напомним, что в апреле 1925 года тайный или, по крайней мере, неофициальный «комитет» членов группы Милнера и блока Сесила выдвинул лорда Милнера на пост ректора Оксфордского университета. Лорд Биркенхед возражал и против кандидатуры, и против процедуры. Что касается кандидата, то он предпочел бы Асквита. Если говорить о процедуре, то он потребовал сообщить, по какому праву этот «комитет» взял на себя задачу назначить ректора университета, в котором он (лорд Бир- кенхед) занимал высокий пост с 1922 года. Этот протест, как бывает обычно, когда англичане такого социального уровня глубоко взволнованы, принял форму письма в «Таймс». Он получил едкий ответ в письме, написанном от третьего лица, в котором ему сообщили, что этот комитет существовал до мировой войны и что, когда он был восстановлен в конце войны, господина Ф. Э. Смита пригласили стать его членом, но он не счел нужным даже принять приглашение.
Плохие отношения между группой Милнера и лордом Бир- кенхедом возникли не в результате подобных эпизодов, а скорее, по-видимому, основывались на личной антипатии, порожденной характером лорда Биркенхеда и особенно его неосмотрительной общественной жизнью и недипломатичной политической деятельностью. Тем не менее, он без сомнения был человеком энергичным и способным и обладал значительным политическим влиянием
с того дня в 1906 году, когда получил место в парламенте как консерватор, несмотря на то, что либералы представляли там подавляющее большинство. В результате он получил пост министра по делам Индии в ноябре 1924 года в то же время, когда Леопольд Эмери перешел в Министерство по делам колоний. Эпизод, связанный с выдвижением Милнера на пост ректора Оксфорда, произошел шесть месяцев спустя и был практически прямым вызовом со стороны Биркенхеда Эмери, поскольку в то время последний был активным политическим помощником Милнера и всеми силами стремился сделать его ректором.
Таким образом, в период 1926-1929 гг. член группы Милнера занимал пост вице-короля, но не министра. Отношения между этими двумя должностями были таковы, что без тесного сотрудничества между ними невозможно было добиться эффективного управления. Такого взаимодействия в этот период не было налажено. Что касается конституционного развития, то отсутствие сотрудничества проявилось в том, что министр стремился продолжать искать решение проблемы с помощью односторонней британской следственной комиссии, а Ирвин (и группа Милнера) — с помощью совместной дискуссии с индийцами. Эти направления не расходились до тех пор, пока не начала свою работу Комиссия Саймона, накопившая доказательства того, что необходимо двигаться по второму пути, что поставило вышеупомянутую комиссию в незавидное положение.
Акт об управлении Индией 1919 года предусматривал, что рассмотрение действия закона будет проводиться после того, как он проработает в течение десяти лет. Растущие волнения сред индийцев и их неспособность использовать возможности акта 1919 года убедили многих англичан (включая большую часть группы Милнера) в том, что Статутная комиссия должна начать свою работу раньше, чем предполагалось, и должна направить свои усилия скорее на поиск основы для новой конституционной системы, чем на изучение очевидного провала той, что была организована в 1919 году.
Первый официальный намек на то, что дата создания Статутной комиссии будет перенесена, был дан Биркенхедом 30 марта 1927 года в сочетании с некоторыми довольно «высокомерными и покровительственными» замечаниями об индийской политике. Газета «Таймс», критикуя Биркенхеда за его утверждения, приняла предложение относительно комиссии и, в свою очередь, предположила, что «идеальный орган будет состоять из рассудительно мыслящих людей, способных прийти к согласию». Естественно, именно это и было сделано. В официальной биографии виконта Галифакса, откуда были взяты эти цитаты, добавляется: «Интересно предпо- дожить, насколько Джеффри Доусон, редактор, выражал мысли Ирвина, и было ли это преднамеренным пробным шагом в сторону сэра Джона Саймона».
Комиссия Саймона представляла собой именно то, чего хотела «Таймс»,— орган «рассудительно мыслящих людей, способных прийти к согласию». Его председателем был самый дорогой адвокат в Англии, являвшийся членом блока Сесила с тех пор, как был избран во «Все души» в 1897 году, и вдобавок состоявший в двух уже упоминавшихся примечательных клубах «Гриллионс» и «Клуб». Хотя формально он был либералом, его связи и наклонности были скорее консервативными, и неудивительно, что в 1931 году он стал национал-либералом и занял один из самых важных постов в Кабинете министров — в Министерстве иностранных дел. С этого времени он проводил политику группы Милнера и, учитывая его личную связь с лидерами группы, состоявшими во «Всех душах», вполне может считаться ее членом. Как председатель Статутной комиссии, он использовал свои юридические таланты в полной мере, чтобы составить отчет, с которым могли бы согласиться все члены комиссии, и ярким примером его способностей является то, что он смог получить единодушное согласие по программе, которая в общих чертах, если не во всех деталях, представляла собой именно то, чего хотела группа Милнера.
Из шести других членов комиссии двое были лейбористами (Клемент Эттли и Вернон Хартсхорн). Остальные являлись юнионистами или консерваторами. Виконт Бернхем из Итона и Баллиола (1884) был сторонником юнионистского блока Сесила в палате общин с 1885 по 1906 гг., а его отец стал баронетом и бароном благодаря лорду Солсбери. Ему же самому титул виконта был присвоен Ллойдом Джорджем в 1919 году.
Пятый член комиссии, Дональд Палмер Говард, барон Страткона и Маунт-Ройал из Итона и Тринити-колледжа Кембриджа, ничем особо не известен, за исключением того, что был членом парламента от юнионистов в 1922-1926 гг.
Шестой член, Эдвард Сесил Кадоган из Итона и Баллиола (1904), был шестым сыном графа Кадогана и, следовательно, старшим братом сэра Александра Кадогана, британского делегата в Организации Объединенных Наций. Их отец, граф Кадоган, внучатый племянник первого герцога Веллингтона, был лордом- хранителем печати во втором правительстве лорда Солсбери и лордом-лейтенантом Ирландии в третьем правительстве Солсбери. Эдвард, который был посвящен в рыцари в 1939 году, ничем особо не примечателен, за исключением того, что являлся членом парламента от юнионистов (1922-1935) и председателем Палаты общин при национальном правительстве 1931-1935 гг.
Седьмой член, Джордж Р. Лейн-Фокс (барон Бингли с 1933) из Итона и Нью-колледжа, был членом парламента от юнионистов с 1906 по 1931 гг. и министром по делам шахт с 1922 по 1928 гг. Он стал шурином и другом лорда Галифакса, женившись в 1903 году на достопочтенной Мэри Вуд.
Самым необычным фактом в отношении Комиссии Саймона является отсутствие квалификации у ее членов. За исключением несомненных преимуществ образования в Итоне и Оксфорде, у них не было явных заслуг, открывающих путь к членству в каком-либо комитете, рассматривающем индийские проблемы. В самом деле,
ни один из восьми членов совета ранее не работал в этом направлении. Тем не менее комиссия подготовила огромный двухтомный доклад, представляющий собой монументальный источник для изучения проблем Индии в этот период. Когда к недостатку квалификации ее членов мы прибавляем тот факт, что комиссия бойкотировалась индийцами, а основной контакт с местными жителями заключался в прослушивании монотонных песнопений «Саймон, уходи», кажется чудом, что в результате их исследований мог появиться такой ценный отчет. Объяснение этому можно найти в том, что со стороны сотрудников правительства Индии, включая членов группы Милнера, им оказывалось всестороннее содействие.
Очевидно, что к концу 1928 года группа Милнера решила отказаться от комиссии в пользу метода «круглого стола» из-за индийской оппозиционной деятельности, внутренней борьбы внутри этой комиссии между Саймоном и Бернхемом (вызванной отказом последнего пойти так далеко, как того желал первый, в отношении уступок индийцам) и неспособности добиться сотрудничества со стороны министра (что продемонстрировала постоянная критика Биркенхеда в «Таймс»). Нет ничего удивительного в том, что группы «Круглого стола» предпочли бы метод «круглого стола» даже в отношении индийских проблем, хотя многие из участников имели бы относительно небольшой опыт применения типично британской процедуры согласования посредством конференций. Для группы Милнера метод «круглого стола» был не только предпочтительным сам по себе, но и абсолютно необходимым из-за широко распространенной в Индии критики Комиссии Саймона за ее исключительно британский состав. Это ограничение было первоначально принято на том основании, что лишь чисто британская и чисто парламентская комиссия могла хоть как-то обязать парламент принять ее рекомендации. По крайней мере, это основание в защиту ограниченного членства было объявлено индийцам вице-королем 8 ноября 1927 года. Вместо этого аргумента группа Милнера приняла
на вооружение несколько более типичную для нее идею, а именно, что только равноправное участие Индии может обязать индийцев придерживаться каких-либо планов по поводу будущего Индии. Руководствуясь своими привычными принципами, они решили, что ответственность, возлагаемая на индийцев при их участии в разработке планов, будет умерять экстремизм их требований и обязывать принимать участие в реализации этих планов после того, как они будут утверждены в виде закона. Основная идея — если вы верите в людей, они окажутся достойными этой веры, или, выражаясь несколько более конкретно, если вы добровольно дадите недовольным людям больше, чем они ждут, и, главное, прежде, чем они действительно ожидают получить это, они не будут злоупотреблять даром, но будут отрезвлены одновременно тяжестью ответственности и сладостью благодарности — лежит в основе деятельности группы Милнера с 1901 года по настоящее время. Ее обоснованность подтверждалась (когда требовались доказательства) историческим примером, то есть противопоставлением отсутствия великодушия в обращении Британии с американскими колониями в 1774 году и ее отзывчивости в отношении канадских колоний в 1839 году. Контраст между «неприемлемыми актами» и Даремским докладом возник в результате влияния одной из основных идей, залегающих в глубине сознания всех членов группы Милнера. Однако во многих из этих умов это предположение вовсе не основывалось на политической истории, а имело более глубокую и в значительной степени бессознательную основу, коренящуюся в учении Христа и Нагорной проповеди. Особенно это касалось Лайонела Кертиса, Джона Дава, лорда Лотиана и лорда Галифакса. Если не уловить эту идею, невозможно будет распознать единство действий группы по отношению к бурам в 1901-1910 гг., к Индии в 1919 и 1935 гг. и к Гитлеру в 1934-1939 гг.
Эти мысли, служащие оправданием уступок Индии, можно найти в дискуссиях группы Милнера по индийской проблеме во все
периоды, особенно непосредственно перед появлением акта 1919 года. Десять лет спустя они все еще оказывали свое влияние. Они прослеживаются, например, в статьях «Круглого стола» по Индии в сентябре 1930 и марте 1931 года. В первой защищается использование метода «круглого стола», но оговаривается, что он должен основываться на полном равенстве индийских членов: «Индийцы должны в равной степени разделить с Великобританией ответственность за достижение или неспособность достичь соглашения о том, каким должен быть следующий шаг в конституционном развитии Индии. Речь уже не идет о том, чтобы Великобритания выслушала индийских представителей и затем сама решила, какой должна быть следующая индийская конституция... Суть идеи ״круглого стола“ заключается в том, что представители Британии и Индии должны стремиться к достижению соглашения, понимая при этом, что, если они смогут его достичь, каждая из сторон будет придерживаться его до конца, как это было в случае с Ирландией в 1922 году». По мнению группы Милнера, задача Британии заключалась в том, чтобы «помочь индийцам взять на себя максимальную ответственность за систему управления в Индии и настаивать на этом не только потому, что это само по себе правильно, но и поскольку это самое верное противоядие от реальной опасности анархии, которая угрожает стране, если индийцы не научатся нести ответственность как можно быстрее. Двигаться очень быстро в согласии и сотрудничестве с политическими кругами Индии менее рискованно, чем продвигаться более умеренными темпами без ее согласия и сотрудничества. Действительно, на наш взгляд, наиболее успешной основой для конференции за круглым столом стала бы ситуация, в которой Великобритания попросила бы индийских делегатов представить согласованные предложения, а затем сделала бы все возможное, чтобы принять их и возложить на индийцев ответственность за их осуществление».
Весьма сомнительно, что группа Милнера смогла бы так резко сменить метод проведения комиссии на метод «круглого стола»,
если бы в начале 1929 года к власти не пришло лейбористское правительство. В результате лорд Биркенхед был заменен на посту министра гораздо более сговорчивым мистером Веджвудом Бенном (виконтом Стэнсгейтом с 1941). То, что Бенн охотнее сотрудничал с группой Милнера, чем Биркенхед, можно объяснить тем, что их надежды на Индию были сходны с теми, что возлагались определенными кругами лейбористской партии. А также тем, что Веджвуд Бенн был значительно ближе в социальном смысле к группе Милнера, чем Биркенхед. Бенн был либеральным членом парламента с 1906 по 1927 гг.; его брат сэр Эрнест Бенн, издатель, поддерживал тесные отношения с группой Милнера в Министерстве военного снабжения в 1916-1917 гг. ив Министерстве реконструкции в 1917-1918 гг.; его племянник Джон, старший сын сэра Эрнеста, женился на старшей дочери Мориса Хэнки в 1929 году. Каковы бы ни были причины, лейбористское правительство приняло предложение лорда Ирвина использовать метод «круглого стола». Оно было сделано, когда вице-король вернулся в Лондон в июне 1929 года, за несколько месяцев до составления доклада Саймона и за год до его публикации. К этой рекомендации лорд Ирвин присоединил еще одну, чтобы правительство официально объявило, что его целью является предоставление Индии статуса доминиона. План просочился наружу, вероятно, потому, что лейбористскому правительству пришлось консультироваться с либеральной партией, от которой зависело большинство. Либералы (лорд Ридинг и Ллойд Джордж) не советовали делать это заявление, но Ирвину было поручено сделать его по возвращении в Индию в октябре. Лорд Биркенхед узнал об этом плане и написал эмоциональное письмо протеста в «Таймс». Когда Джеффри Доусон отказался опубликовать его, оно появилось в «Дейли Телеграф», повторив, таким образом, судьбу еще более знаменитого письма лорда Лансдауна 1917 года.
Заявление лорда Ирвина о конференции «Круглый стол» и о намерении предоставить статус доминиона, сделанное в Индии
31 октября 1929 года, вызвало бурю протеста в Англии. Оно было отвергнуто лордом Ридингом и Ллойд Джорджем от лица либералов и лордом Биркенхедом и Стэнли Болдуином от консерваторов. Весьма маловероятно, что группа Милнера была сильно потревожена этим. Причина заключалась в том, что ее члены уже решили, что статус доминиона имеет различные значения для англичан и для индийцев. Как писал лорд Ирвин в частном письме в ноябре 1929 года: «В соответствии с пониманием англичан, статус доминиона ныне означает, как и само это слово, достигнутое конституционное положение полной свободы и иммунитета от вмешательства правительства Его Величества из Лондона... Индиец, кажется, обычно имеет в виду что-то другое... Основополагающим элементом индийской политической мысли по большей части, по-видимому, является желание, чтобы с помощью свободного диалога между Великобританией и Индией была создана конституция, содержащая в себе зачатки полного статуса доминиона, естественным образом созревающие до своего полного развития в соответствии с особыми обстоятельствами Индии, без необходимости дальнейших периодических исследований комиссией, возмущающих индийцев. То, что для англичанина представляется завершенным процессом, для индийца является скорее декларацией права, из которой вырастет в будущем возможность пользования всеми привилегиями доминиона»100.
Это различие, без какой-либо ссылки на лорда Ирвина (чье письмо не было опубликовано до 1941), было также проведено в сентябрьском номере «Круглого стола» за 1930 г. Основываясь на этом, группа Милнера была готова ради умиротворения Индии пообещать ей статус доминиона в индийском понимании этого выражения и позволить англичанам, которые неправильно поняли, постепенно остыть, после того как они увидят, что ситуация развивается
не в том направлении, которого они опасались. На самом деле группе Милнера, вероятно, казалось, что чем больший гнев поднимается в Британии, тем спокойнее будут настроения в Индии.
Первая конференция «Круглый стол» была назначена на ноябрь 1930 года. Она привнесла с собой нововведения не только в связи со статусом равенства и ответственности, возложенного на индийцев, но и потому, что впервые была совершена попытка решить проблему индийских княжеств с помощью тех же методов, что и конституционный вопрос Британской Индии. Это была революционная попытка, и ее успех был во многом обусловлен подготовительной работой лорда Ирвина, действовавшего по совету Малкольма Хейли.
Индийские княжества представляли собой отсталые, феодалы ные и абсолютистские анклавы в пределах территории Британской Индии и взаимодействовали с Британской империей посредством отдельных договоров и соглашений. Как и следовало ожидать от группы Милнера, они предложили решение проблемы в форме создания федерации. Они надеялись, что передача власти в Британской Индии обеспечит некоторую региональную автономию, позволяющую объединить провинции и индийские княжества в рамках одной федеральной структуры с предоставлением им единой местной автономии. Однако группа знала, что княжества будет нелегко интегрировать в федерацию с Британской Индией, пока их системы управления не будут усовершенствованы и приближены к тому же уровню. По этой причине и для того, чтобы склонить принцев принять идею федерации, лорд Ирвин провел большое количество личных консультаций с принцами в 1927 и 1928 гг. На некоторых из них он читал им лекции о принципах правильного управления в ключе основной идеологии группы Милнера. Меморандум, который он представил им, датированный 14 июня 1927 г. и опубликованный в биографии Джонсона, виконта Галифакса, возможно, был написан членами «Детского сада». Это видно из определений обязанностей правительства, его
акцента на верховенстве закона, активной позиции по защите передачи власти, наставлений о долге князей, отделения ответственности от демократии при управлении и отношения к демократии как к случайной, а не неотъемлемой характеристике хорошего правительства.
Ценность этой подготовительной работы стала очевидной во время первой конференции «Круглый стол», когда, вопреки всем ожиданиям, индийские князья приняли федерацию. Однако оптимизм, вызванный этим соглашением, в значительной степени рассеялся в связи с отказом партии Ганди участвовать в конференции, если Индии не будет предоставлен статус полноценного доминиона без промедления. Отказ от этих условий привел к всплеску политической активности, что заставило Ирвина изыскивать возможность поместить в тюрьмы одновременно шестьдесят тысяч индийских агитаторов.
Мнение о том, что конференция «Круглый стол» представляет собой полный отказ от подхода Комиссии Саймона к индийской проблеме, усердно пропагандировалось группой Милнера, чтобы предотвратить враждебное отношение индийцев к этой конференции, возникшее в отношении комиссии. Но различия были в деталях, поскольку в общих чертах они отражали веру группы в федерацию, делегирование полномочий, ответственность и права меньшинств. Основные рекомендации Комиссии Саймона состояли из трех пунктов:
1) создать федерацию Британской Индии и индийских княжеств, приняв в качестве субъектов провинции первой и княжества вторых;
2) изменить правительство федерального уровня, сделав законодательное собрание федеративной организацией, но в остальном оставить центр неизменным;
3) покончить с двоевластием в провинциях, возложив на индийцев ответственность за всю деятельность. Она также выступала за отделение Бирмы от Индии.
Таковы же были основные выводы различных конференций «Круглый стол» и правительственных «Белых книг» от декабря 1931 г. (№ 3972) и от марта 1933 года (№ 4268). Первая из книг была представлена парламенту, что вылилось в дебаты по поводу заявленной в ней поддержки политики правительства в Индии. Атаку возглавил Уинстон Черчилль в Палате общин и лорды Ллойд, Солсбери, Мидлтон и Самнер в Палате лордов. Никто из них, за исключением Черчилля, не нападал на политику правительства в открытую, все довольствовались советами отложить ее осуществление. Правительство защищали Сэмюэл Хор, Джон Саймон и Стэнли Болдуин в Палате общин и лорды Лотиан, Ирвин, Зетланд, Дафферин и Хейлшем, а также архиепископ Лэнг в Палате лордов. Лорд Лотиан, открывая дебаты, сказал, что во время своего визита в Индию в 1912 году он написал статью для английского журнала, в которой говорилось, что индийское националистическое движение «по сути здорово, поскольку это движение за политическое благочестие и самоуважение», хотя государственный служащий из Индии, с которым он общался, сказал, что индийские националисты призывают к бунтам. Лорд Лотиан намекнул, что не изменил своего мнения и двадцать лет спустя. В нижней палате вопрос был поставлен на голосование, в котором правительство с легкостью выиграло 369 голосами против 43. В большинстве были Леопольд Эмери, Джон Астор, Джон Бьюкенен, Остин Чемберлен, виконт Крэнборн, Сэмюэл Хор, У. Г. А. Ормсби-Гор, лорд Юстас Перси, Джон Саймон и Д. Б. Сомервелл. В меньшинстве остались Черчилль, Джордж Бальфур и виконт Уолмер.
Практически те же лица оказались по те же стороны в дискуссии по поводу «Белой книги» 1933 года. Этот документ, в котором содержались предложения правительства по законопроекту о конституционной реформе Индии, защищался различными членами группы Милнера вне парламента и анонимно в газете «Круглый стол». Джон Бьюкенен написал предисловие к книге Джона Томпсона
«Индия: Белая книга» («India: The White Paper», 1933), в котором защищал установление в Индии ответственного правительства, говоря: «Мы не можем исключить ее из участия в том, что сами считаем наилучшим». Сэмюэл Хор защищал его в письме к своим избирателям в Челси. Малкольм Хейли выступал в его защиту перед Летней школой Королевского имперского общества в Оксфорде, его речь была впоследствии опубликована в «Азиатском обозрении» (The Asiatic Review). Он подал в отставку с поста губернатора Соединенных провинций Индии, чтобы вернуться в Англию и помочь правительству провести законопроект. В течение длительного периода, необходимого для достижения этой цели, Хейли был постоянным советником и соратником Сэмюэла Хора, который в качестве министра по делам Индии являлся официальным представителем правительства по этому вопросу. Именно его поддержка позволила Хору, чьи знания об Индии были довольно ограниченными, провести потрясающую кампанию в защиту акта 1935 года.
«Белая книга» 1933 года была представлена объединенному специальному комитету от обеих палат. Со стороны правительства было публично заявлено как само собой разумеющееся, что этот комитет должен состоять из сторонников законопроекта. По этой причине Черчилль, Джордж Бальфур и лорд Уолмер отказались участвовать в нем, хотя Джозайя Веджвуд, член лейбористской партии, выступавший против законопроекта, попросил включить его в комитет, потому что он был заполнен сторонниками.
Объединенный специальный комитет, как уже говорилось, состоял из тридцати двух членов, из которых по меньшей мере двенадцать были из блока Сесила и группы Милнера и поддерживали законопроект. Четверо были представителями внутреннего круга группы. В качестве главных свидетелей выступали сэр Сэмюэл Хор, который давал показания в течение двадцати дней, сэр Майкл О’Двайер, отвечавший на вопросы в течение четырех дней, и Уинстон Черчилль, свидетельствовавший в течение трех
дней. Главным свидетелем являлся, таким образом, Хор, который ответил на 5594 вопроса комитета. Все это время Малкольм Хейли находился рядом с ним и давал советы.
То, как правительство регулировало этот комитет, вызвало немало критических замечаний. Лорд Ранкеллюр из Палаты лордов негативно высказывался об этом, особенно о том, как Хор использовал свое положение, чтобы навязать свою точку зрения и повлиять на показания, которые комитет получал от других свидетелей. Он заключил: «Этот комитет не является судебным органом, и его выводы потому лишены юридической силы. Можно говорить о том, что составленный отчет по существу хорош или плох, но нельзя сказать, что он является справедливым заключением непредвзятых и беспристрастных людей». В результате всех этих жалоб в отношении поведения объединенного специального комитета подключился комитет палаты общин по привилегиям и начал расследование. Он пришел к выводу, что действия Хора в отношении свидетелей и документальных доказательств могут быть отнесены к сфере действия регламента Палаты общин, если будет проведено различие между судебными и несудебными комитетами, а также между свидетелями, предоставляющими факты и выражающими мнения. Эти различия позволили оправдать сэра Сэмюэля в отношении превышения полномочий, но вызвали такую критику, что был создан специальный комитет для изучения правил работы со свидетелями. В своем докладе от 4 июня 1935 года он отверг обоснованность проведения Комитетом по привилегиям различий между судебными и несудебными комитетами, а также между фактами и заключениями, и рекомендовал внести в постоянно действующие правила поправки, запрещающие внесение каких- либо изменений в документы, полученные комитетом. В конечном результате действия Хора в отношении Объединенного специального комитета по управлению Индией были официально оправданы, но морально осуждены.
Доклад объединенного специального комитета был принят девятнадцатью из тридцати двух его членов. Против проголосовали девять человек (пять консерваторов и четыре лейбориста). Предложение принять доклад и просить правительство приступить к разработке законопроекта на его основе было внесено в Палату лордов президентом Совета по образованию лордом Галифаксом (лордом Ирвином) 12 декабря 1934 года в типичной для группы Милнера речи. Он сказал: «Когда я читаю это, то осознаю, что весь наш британский и имперский опыт кричит, предупреждая, что представительное правительство, не несущее ответственности, после пробуждения политического сознания может стать источником большой слабости и, возможно, большой опасности. Позволю себе напомнить вам, что мы не усвоили этот урок в восемнадцатом веке и очень дорого за это заплатили. Мы поняли это примерно шестьдесят лет спустя и, оценив ситуацию, изменили лицо и историю Канады». Лорд Солсбери еще раз посоветовал повременить и усомнился во мнении о том, что парламентское правительство способно действовать в Индии или вообще где-либо за пределами Британского Содружества. Лорд Снелл, выступая от имени лейбористской оппозиции, говорил о недостаточной защите жителей Индии от экономической эксплуатации, отсутствии каких-либо обещаний статуса доминиона, слишком сильном перевесе избирательного права в сторону землевладельцев и недостаточном для женщин и рабочих, положениях о второй палате и использовании косвенных выборов в первую. Лорд Лотиан ответил обоим ораторам, поддержав только одно возражение — против непрямых выборов в Центральное собрание. Он сделал важное заявление, что не боится передать Индию Партии конгресса Ганди, потому что:
1) «Хотя я не согласен почти со всем, что они говорят публично, и с большей частью их политической программы, я тайно сочувствую эмоциям, которые лежат в ее основе... стремлению молодой импульсивной Индии возложить ответственность на свои собственные плечи» и
2) «Я считаю, что лишь одно показательное политическое действие реализуется в Британском Содружестве Наций чаще, чем где-либо еще в мире, и заключается оно в том, что единственным вариантом нейтрализации политического экстремизма является возложение ответственности на экстремистов, и, выдвигая эти предложения, именно это мы и делаем».
Типичное обоснование группы Милнера...
В дебатах Галифакса поддержали архиепископ Лэнг и лорды Зетланд, Линлитгоу, Мидлтон, Хардинг из Пенсхёрста, Литтон и Ридинг. Лорда Солсбери поддержали лорды Филлимор, Ранкел- люр, Эмптхилл и Ллойд. При голосовании прошение Солсбери об отсрочке было отклонено 239 голосами против 62. Помимо упомянутых лиц, в большинство входили лорды Дафферин, Линлитгоу, Крэнбрук, Кобэм, Сесил Челвудский, Гошен, Хэмпден, Элтон, Лугард, Местон и Уэмисс, в то время как в меньшинстве оказались лорды Биркенхед, Вестминстер, Карнок, Ислингтон и Леконфилд. Ясно, что группа Милнера голосовала в полном составе вместе с большинством, в то время как блок Сесила был расколот.
Законопроект был внесен в палату общин 6 февраля 1935 года сэром Сэмюэлем Хором. Как и следовало ожидать, его аргументы основывались на уроках, извлеченных из ошибки 1774 и успеха 1839 года в Северной Америке. Действия правительства, согласно его заявлению, осуществлялись исходя из «понятных добрых намерений». Эттли и сэр Герберт Сэмюэл мягко критиковали его, сэр Артур Стил-Мейтленд, сэр Эдвард Григг и другие поддерживали, а Уинстон Черчилль подверг продолжительной атаке. Черчилль уже высказал свое мнение о законопроекте по Би-би-си, когда 29 января 1935 г. заявил, что это «чудовищный памятник лжи, построенный пигмеями». Он продолжил свою критику в том же духе, в результате чего почти каждый докладчик почувствовал необходимость предупредить его о том, что подобная невоздержанность вредит
его собственному делу. Его самое интересное с нашей точки зрения утверждение, которое не было опровергнуто, гласило: «Я наблюдал за этой историей с самого ее начала, и что удивило меня больше всего, так это, что ситуацию удалось довести до нынешнего плачевного состояния столь поразительно малому числу людей. Их можно буквально пересчитать по пальцам одной руки. Я также был поражен той огромной властью, которой эта группа людей обладает и передает друг другу посредством, пользуясь технической терминологией, сложнейшего механизма, включающего партию, парламент и систему протекционизма, как здесь, так и на Востоке. Трагично, что им удалось ввести в заблуждение верноподданных и использовать активы империи на ее собственную погибель. Я отдаю честь их мастерству, а также восхищен их учениками. Их ансамбль чрезвычайно хорошо вымуштрован». На это заявление ответил лорд Юстас Перси, который процитировал лорда Хью Сесила о «прибыльном лицемерии». Это привело к спору, в котором обе стороны обратились к председателю палаты. Порядок был восстановлен, когда лорд Юстас сказал о Черчилле: «Я бы никогда не приписал ему... никакого намерения выдвинуть обвинение, в которое бы он сам не верил».
Абсолютно ясно, что Черчилль верил в обвинение и имел в виду то, что мы называем группой Милнера, хотя и не знал ее под этим названием и не осознавал, насколько сильны последствия ее действий. Он просто говорил об огромном влиянии той тесной группы единомышленников, в которую входили Хор, Хейли, Кертис, Лотиан, Доусон, Эмери, Григг и Галифакс.
После четырехдневных дебатов оппозиционная поправка была отклонена во втором чтении 404 голосами против 133, и законопроект перешел на стадию рассмотрения комитетом. В больший- ство входили Эмери, Бакен, Григг, Хор, Ормсби-Гор, Саймон, сэр Дональд Сомервелл и Стил-Мейтленд. Меньшинство состояло из трех разнородных групп: последователей Черчилля, лидеров лейбористской партии и некоторых представителей блока Сесила.
Акт об управлении Индией 1935 года был самым длинным законопроектом из когда-либо представленных в парламент, дебаты по нему были самыми длительными в истории (более сорока дней в Палате общин). В общем и целом, власть дала оппозиции выговориться, а потом раздавила ее на всех этапах голосования. Во время третьего чтения Черчилль произнес свою заключительную речь, ядовитым тоном предупреждая относительно будущего Индии. Он подверг критике методы давления, используемые Хором, и сказал, что через десять лет министра будет преследовать то, что было сделано, и что следующие строки относятся к нему:
— Господь с тобой, Моряк седой, Дрожишь ты, как в мороз!
Как смотришь ты?
— «Моей стрелой Убит был Альбатрос».
На эти мрачные предостережения ответил Леопольд Эмери, который начал свой ответ словами: «На этом заканчивается последняя глава книги пророка Иеремии».
В палате лордов законопроект был принят лордом Зетлан- дом (сменившим Хора на посту министра по делам Индии в июне 1935), а заключительная речь для правительства была произнесена Галифаксом (недавно ставшим министром по делам войны). Акт получил королевское одобрение 1 августа 1935 г.
Он так и не вступил в силу полностью, и к 1939 году группа Милнера начала рассматривать возможность отказа от него в пользу полной независимости Индии. Части акта 1935 года, касающиеся правительства федерального уровня, утратили силу, когда отказ принцев индийских княжеств принять акт сделал создание федерации невозможным. Часть, касающаяся провинций, начала работать в 1937 году, но с большим трудом из-за экстремистской агитации со стороны партии конгресса. Эта партия получила почти половину мест в одиннадцати провинциях и имела явное преимущество в шести. Провинциальные правительства, начавшие работу в 1937 году,
исполняли свои обязанности довольно хорошо, а чрезвычайные полномочия центральных правительств, сохранившиеся от модели 1919 года, применялись лишь дважды в течение двух лет. Когда началась война, Партия конгресса распустила свои министерства. Поскольку члены партии в законодательных органах не поддерживали министерства, не контролируемые конгрессом, полномочия губернаторов провинций по изданию указов действовали лишь в тех регионах, где было большинство от конгресса. В 1945 году в шести из одиннадцати провинций было ответственное правительство.
С 1939 года развитие системы управления Индии оказалось в двойном тупике в связи с:
1) отказом Партии конгресса сотрудничать в правительстве, если англичане не покинут Индию в полном составе, что было невозможно сделать, пока японцы вторгались в Бирму, и
2) растущим нежеланием Мусульманской лиги сотрудничать с партией конгресса по любым вопросам, кроме раздела Индии и полной автономии районов с мусульманским большинством.
К 1940 году группа Милнера и британское правительство в целом потеряли всякую надежду на какое-либо успешное урегулирование, за исключением предоставления Индии независимости, но не могли отдать в неопытные руки полный контроль над оборонной политикой во время войны. В то же время группа Милнера в целом поддерживала мусульманские требования, так как обычно акцентировала внимание на правах меньшинств.
В течение всего этого периода группа Милнера по-прежнему оказывала решающее влияние в вопросах, связанных с Индией, хотя вицекороль (лорд Линлитгоу) не был ее членом. Однако министром по делам Индии в течение всего периода 1940-1945 гг. был Леопольд Эмери. Был предпринят ряд попыток достичь соглашения с партией конгресса, но совершенно нереалистичная позиция лидеров, особенно Ганди, сделала это невозможным. В 1941 году Ходсон, к тому времени один из
самых важных членов группы Милнера, был назначен комиссаром по реформам в Индии. В следующем году была предпринята серьезная попытка выйти из тупика, в котором оказалась страна. Это была Миссия Криппса, главным советником которой был сэр Реджинальд Коупленд, еще один член внутреннего круга группы Милнера. В результате провала этой миссии и отказа индийцев верить в искренность англичан (совершенно беспочвенный скептицизм) сложившаяся ситуация затянулась до окончания войны. Выборы 1945 года, в результате которых консервативная партия была отстранена от власти, также привели к потере группой Милнера своей прежней влиятельности. Последующие события, включая предоставление полной свободы Индии и разделение страны на два доминиона в рамках Британского Содружества, контролировались новыми людьми, но предыдущие действия группы Милнера настолько изменили ситуацию, что у этих новых лиц не было возможности (да и желания) искать иные пути решения проблемы. Вряд ли можно сомневаться в том, что если бы группа сохранила контроль, события 1945-1948 гг. в отношении Индии отличались бы лишь в деталях.
История британских отношений с Индией в двадцатом веке была катастрофической. И группа Милнера сыграла в этом главную роль. Конечно, проблемы, с которыми им приходилось работать, были трудноразрешимы, и у них возникали сложности в том числе на родине (например, несгибаемые члены Консервативной партии), но все это усугублялось неверными представлениями группы об Индии и об индийцах. Основы, на которых они строили свою политику, были прекрасны. Даже слишком прекрасны. Они были идеалистическими, почти утопическими до такой степени, что не позволяли им развиваться и действовать и делали весьма вероятным высвобождение сил невежества и варварства, приводящее к результатам, прямо противоположным желаниям группы. Основываясь на любви к свободе, правам человека, гарантиям меньшинств и ответственности за свои действия, группа Милнера предпринимала шаги, которые разрушали понятие внешнего авторитета в индийском обществе быстрее, чем
вырисовывались контуры хоть какой-то внутренней самодисциплины. Говорят, что благими намерениями вымощена дорога к погибели. Дорога к индийской трагедии 1947-1948 годов также была вымощена благими пожеланиями, и ее кирпичики были изготовлены и уложены группой Милнера. Те же самые благие намерения в значительной степени способствовали распаду Британской империи, расовым войнам в Южной Африке и развязыванию ужасающей войны 1939-1945 гг. в мире.
Конечно, в Индии, как и везде, группа Милнера сталкивалась с неудачами, за которые они не несли ответственности. Ярким примером является бойня в Амритсаре в 1919 году, которая, вероятно, стала главной причиной отказа Ганди от сотрудничества при проведении конституционных реформ того же года.
Но политика группы была непоследовательной и нереалистичной. Например, они постоянно настаивали на том, что парламентская система не приспособлена к индийским условиям, однако не предпринимали никаких реальных усилий, чтобы найти более подходящую политическую систему, и каждый раз, когда они предлагали Индии еще одну возможность самоуправления, она всегда предлагалась в форме расширения парламентской структуры. Но, цепляясь за свои убеждения, они нагружали эту систему дополнительными элементами, которые мешали ей функционировать так, как положено парламентской. Ирония всей этой ситуации заключается в том, что меньшинство индийских пропагандистов, мечтавших о самоуправлении, хотели его по парламентскому образцу и рассматривали каждое дополнение и каждое заявление Британии о том, что она не приспособлена к индийским условиям, как указание на неискренность британского желания предоставить Индии независимость.
Вторая ошибка проистекала из недостатка у группы Милнера энтузиазма в отношении демократии. Демократия как форма правления состоит из двух частей:
1) господства большинства и
2) прав меньшинств.
Из-за отсутствия веры группы в демократию они не проводили работу по первому пункту, а прилагали все свои усилия к достижению второго. В результате меньшинство стало бескомпромиссным, а вера большинства в их искренность ослабла. В Индии это привело к тому, что Мусульманская лига стала почти полностью обструкционистской, а партия конгресса — недоверчивой. Вся эта политика поощряла экстремистов и разочаровывала умеренных. Наиболее ярко это проявилось в системах общинного представительства и электората, созданных в Индии Британией. Члены группы Милнера понимали, что это плохо, но считали, что существует практическая необходимость в этом для защиты прав меньшинств. Тут они не только ошибались, как доказала история, но и приносили принцип в жертву целесообразности, чего не должна допускать группа, чьи действия предполагают, что они в значительной степени продиктованы принципами. Это ослабляет веру других в ее принципиальность.
Группа совершила еще одну ошибку, стремясь принимать протесты небольшого меньшинства европеизированных пропагандистов за голос Индии. Народные массы, вероятно, были за британское правление по очень практическим причинам. Англичане выстроили для них хорошую систему управления через гражданские службы и другие органы, но почти не прилагали усилий, чтобы достучаться до них на социальном, интеллектуальном или идеологическом уровне. Был создан «цветной барьер», но не между англичанами и индийцами, а между верхами и низами, поскольку образованных индийцев высшего класса в большинстве случаев считали за равных. Существование цветного барьера не беспокоило индийцев в массе своей, но когда это ударило по одному из образованных меньшинств, оно забыло о более многочисленных случаях, когда такого не происходило, повернулось к британцам спиной и начало наводнять необразованные массы потоком антибританской пропаганды. Этого можно было бы избежать, обучив британских государственных служащих практике расовой терпимости по отношению ко всем классам, увеличив
долю финансовых вложений в начальное образование при одновременном сокращении расходов на высшее, используя возросшую грамотность народных масс, чтобы внушить им мысли о благе, которое они извлекли из британского правления, и устранив грубые суеверия и социальные обычаи, оправдывавшие установление цветного барьера для многих англичан. Все это, за исключением последнего, соответствовало идеям группы Милнера. Члены группы возражали против личной нетерпимости англичан в Индии и сожалели о непропорциональной доле расходов на высшее образование (см. речь Ормсби-Гора в парламенте от И декабря 1934), но продолжали просвещать узкий круг людей, львиная доля которого превратилась в антибританских пропагандистов, и оставили народные массы беззащитными перед агитацией этого меньшинства. Группа в принципе не вмешивалась в суеверия и примитивные социальные обычаи народных масс на том основании, что это будет означать вмешательство в религиозную свободу. Тем не менее Британия отменила сати, детские браки и убийства, имевшие религиозную основу. Если бы британцы могли повлиять на ритуал поклонения коровам, и особенно сократить их поголовье до умеренного, они даровали бы Индии благо большее, чем отмена сати, детских браков и ритуальных убийств вместе взятых, устранили бы главный источник вражды между индуистами и мусульманами и подняли бы уровень жизни индийского народа до такой степени, что это с лихвой окупило бы отсутствие системы начального образования.
Если бы все это было реализовано, агитация за независимость могла бы затянуться на достаточно длительный срок, чтобы сформировать электорат, способный работать по парламентской системе. Тогда эта система, о которой мечтали образованные индийцы, могла бы быть распространена по всей стране без недемократических приемов и противодействий, которые обычно сопровождали любые попытки ввести ее англичанами.
ГЛАВА 12
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА (1919-1940)
Если пытаться писать о влиянии, которое группа Милнера оказывала на внешнюю политику в промежуток между двумя мировыми войнами, потребуется полностью переписать исто-
рию этого периода. Сделать это в рамках одной главы невозможно. Мы лишь предпримем попытку отметить основные идеи группы в этой области и методы, с помощью которых они смогли добиться преобладания этих идей в обществе, а также приведем несколько ярких примеров того, как их методы работали на практике.
Политическая власть группы Милнера в период (1919-1939) стабильно росла. Ее можно измерить количеством министерских портфелей, принадлежавших членам. В начальный период (19191924) они, как правило, занимали около одной пятой должностей в Кабинете министров. Например, кабинет, ушедший в отставку в январе 1924 года, состоял из девятнадцати членов; четверо входили в группу Милнера, из них лишь один был из внутреннего круга. Это были Леопольд Эмери, Эдвард Вуд, Сэмюэл Хор и лорд Роберт
Сесил. Кроме того, в тот же период различные правительственные должности занимали и другие члены группы. Среди них были Милнер, Остин Чемберлен, X. А. Л. Фишер, лорд Эрнл, лорд Астор, сэр Артур Стил-Мейтленд и У. Г. А. Ормсби-Гор. Кроме того, в состав правительства также входили родственники указанных лиц, такие как лорд Онслоу (шурин лорда Галифакса), капитан Лейн-Фокс (шурин лорда Галифакса) и лорд Гринвуд (шурин Эмери).
В этот период группа Милнера оказала влияние на два чрезвычайно важных политических акта. В первом случае она, по-видимому, сыграла важную роль за кулисами, убедив короля попросить Болдуина, а не Керзона стать премьер-министром в 1923 году. Гарольд Никольсон в книге «Керзон. Последняя фаза» («Curzon: The Last Phase», 1934) утверждал, что Бальфур, Эмери и Уолтер Лонг общались с королем, пытаясь противостоять Керзону, и «итоговым результатом этих контактов явилась отмена предыдущего решения». Из трех человек, упомянутых Никольсоном, два входили в блок Сесила, а третий был ближайшим соратником Милнера. Если Эмери на самом деле вмешался, он, несомненно, сделал это как представитель Милнера, а если Милнер был против Керзона до такой степени, то мог оказать сильное влияние на Его величество через лорда Эшера, а также через брата Бранда, виконта Хэмпдена, камергера, или даже непосредственно через зятя Милнера, капитана Александра Хардинга, личного секретаря короля. В любом случае Милнер оказал очень сильное влияние на Болдуина в период первого премьерства последнего, и именно по совету Милнера тот провел всеобщие выборы 1924 года по вопросу о протекционизме. Предвыборный манифест, выпущенный партией в защиту тарифа, был написан Милнером совместно с Артуром Стил-Мейтлендом.
В период (1924-1929) группа Милнера обычно занимала около трети мест в Кабинете министров (семь из двадцати одного в правительстве, сформированном в ноябре 1924 года). Эти пропорции также сохранялись в период (1935-1940), а в 1931-1935 гг.
их доля несколько уменьшилась. В Кабинете министров, который был сформирован осенью 1931 года, группа Милнера оказывала особенно сильное влияние. Лейбористская партия под руководством Рамсея Макдональда находилась у власти в правительстве меньшинства с 1929 по сентябрь 1931 года. К концу этого периода лейбористское правительство испытывало все большие трудности, поскольку дефляционная политика Банка Англии и отток золота из страны усиливали кризис, безработицу и общественное недовольство, а также ставили под угрозу золотой стандарт. На самом деле политика Банка Англии сделала правление лейбористской партии практически невозможным. Не поставив в известность свой кабинет, Рамсей Макдональд вступил в переговоры с Болдуином и королем Георгом, в результате которых Макдональд стал премьер-министром нового правительства при поддержке консерваторов. Очевидная цель этой интриги заключалась в том, чтобы расколоть лейбористскую партию и вернуть власть в руки консерваторов.
Во всем этом группа Милнера сыграла, по-видимому, важную, хотя и секретную, роль. То, что они были на это способны, очевидно. Мы уже упоминали о давлении, которое банкиры оказывали на лейбористское правительство в период 1929-1931 гг. Э. Р. Пикок (старый партнер Паркина) был в то время директором Банка Англии и Baring Brothers; Роберт Бранд, Томас Генри Бранд и Адам Маррис (сын сэра Уильяма Марриса) работали в Lazard and Brothers; Роберт Бранд и лорд Селборн были директорами Lloyd’s Bank; лорд Лугард являлся директором Barclay’s Bank; майор Астор был директором Hambros Bank; а лорд Гошен — Westminster Bank.
Мы уже продемонстрировали способность группы Милнера влиять на решения короля на примере выбора Болдуина премьер-министром в 1923 году. К 1931 году это влияние ещё больше усилилось. Таким образом, у группы была возможность сыграть определенную роль в интриге 1931 года. То, что они, вероятно, сделали это, подтверждается тем фактом, что две фигуры из
лейбористской партии, сыгравшие важную роль во всем этом, с тех пор были тесно связаны с группой Милнера. Это были Малкольм Макдональд и Годфри Элтон.
Малкольм Макдональд, сын и соратник Рамсея Макдональда, несомненно, принимал активное участие в интриге 1931 года. В награду он получил должность в новом правительстве и с тех пор никогда не покидал его. Он служил парламентским заместителем министра в отделе по делам доминионов (1931-1935), министром по делам доминионов (1935-1938 и 1938-1939), министром по делам колоний (1935-1938 и 1938-1940), министром здравоохранения (1940-1941), верховным комиссаром Соединенного Королевства в Канаде (1941-1946), генерал-губернатором Малайи и британской Юго-Восточной Азии (с 1946). Поскольку все эти должности, кроме одной (министра здравоохранения), традиционно находились в сфере влияния группы Милнера, и поскольку в этот период он участвовал и в других мероприятиях группы, таких как Чатем-Хаус и неофициальные конференции по отношениям с Британским Содружеством, Малкольма Макдональда, вероятно, можно считать членом группы примерно с 1932 года.
Годфри Элтон (лорд Элтон с 1934), из Рагби и Баллиола, был членом совета Куинз-колледжа Оксфорда с 1919 года, а также преподавателем современной истории в Оксфорде. Занимая эти должности, Элтон познакомился с Малкольмом Макдональдом, который в 1920-1925 гг. был студентом Куинз-колледжа. Благодаря этой связи Элтон баллотировался в парламент от лейбористской партии в 1924 году и ещё раз в 1929 году, оба раза безуспешно. Более удачно он зарекомендовал себя в качестве интеллектуаль- кого лидера партии, закрепив свое положение в 1931 году публикацией исследования первых дней партии. Как близкий соратник семьи Макдональдов, он поддержал интригу 1931 года и сыграл в ней определенную роль, за что был исключен из партии. Впоследствии он стал почетным политическим секретарем нового
Национального комитета труда и редактором News-Letter (19321938). В 1934 году стал бароном, в следующем году вошел в Комитет Алсуотера по будущему радиовещания (Ullswater Committee on the Future of Broadcasting), а в 1939 году сменил лорда Лотиана на посту секретаря попечителей Фонда Родса. Благодаря своей тесной связи с семьей Макдональдов он стал очевидной кандидатурой для написания «официальной» биографии Д. (Рамсея) Макдональда, первый том которой был опубликован в 1939 году. В 1945 году он опубликовал историю Британской империи под названием «Imperial Commonwealth» («Имперское содружество»).
После выборов 1935 года группа Милнера получила семь мест в кабинете из двадцати одного, приобретя возможность оказывать влияние на правительство. К началу сентября 1939 года у них осталось лишь пять мест из двадцати трех, причем сокращение было вызвано, как мы увидим, разногласиями внутри группы по вопросу об умиротворении. В Военном кабинете, сформированном в начале войны, у них было четыре места из девяти. В течение всего периода с 1935 по 1940 гг. государственными служащими в правительстве были следующие члены группы: Галифакс, Саймон, Малкольм Макдональд, Зетланд, Ормсби-Гор, Хор, Сомервелл, Лотиан, Хэнки, Григг, Солтер и Эмери.
Примерно к 1938 году влияние группы Милнера на правительство, похоже, возросло. Мы уже указывали на огромную власть, которую они имели в период 1915-1919 гг.. Это влияние, хотя и было велико, не стало ни решающим, ни преобладающим. В то время группа Милнера разделяла его как минимум с двумя другими группами и была, возможно, наименее могущественной из трех. Она, несомненно, была менее влиятельной, чем блок Сесила, даже в 1929 году, и, возможно, даже менее могущественной, чем Ллойд Джордж в одиночку еще в 1922 году. Эти градации уровня власти в целом не очень много значат, потому что три группы влияния, о которых мы упомянули, проводили в общем и целом
согласованную политику. Если же они расходились во мнениях, взгляды группы Милнера обычно не преобладали. Это происходило по двум причинам. И блок Сесила, и Ллойд Джордж подвергались давлению со стороны британского электората и союзников Великобритании. Группа Милнера, поскольку ее не избирали, могла позволить себе пренебрежительно относиться к британскому электорату и мнению французов, но лица, фактически отвечавшие за действия правительства, такие как Ллойд Джордж, Бальфур и другие, не могли быть столь беспечны. Как следствие, группа Милнера была горько разочарована мирным договором с Германией и Уставом Лиги Наций. Кажется невероятным, сколь многое группа вложила в оба этих процесса. Ибо они действительно внесли большой вклад, главным образом из-за того, что ответственные государственные деятели в целом согласились с мнением экспертов по условиям договора, особенно по территориальным. Лишь в одном единственном случае делегаты единодушно отменили решение комитета экспертов — по вопросу о Польском коридоре. Эксперты желали наказать Германию суровее, чем было принято в окончательном соглашении. Таким образом, мнение экспертов имело очень большое значение, а члены группы Милнера занимали важное место среди них. В связи с этим представляется, что разочарование группы Милнера мирным урегулированием выражалось в значительной степени в критике своих собственных действий. Объяснение кроется в том, что многое из того, что они делали в качестве экспертов, осуществлялось по указанию ответственных делегатов, и в том факте, что группа с тех пор стремилась концентрироваться на нескольких изъянах урегулирования, полностью игнорируя гораздо больший объем приемлемых решений. За исключением этих моментов, оправданий недовольству членов группы нет, если не считать самокритики. Когда 7 мая 1919 года немцам был представлен первоначальный проект Версальского договора, делегаты проигравшей стороны были ошеломлены его суровостью. Они составили подробный отчет с критическими
замечаниями на 443 страницах. Ответ на этот протест, повлекший внесение в договор нескольких незначительных корректировок, но с сохранением основных положений, был подготовлен комитетом из пяти граждан стран-союзниц, членом которого от Британии был Филип Керр. Изменения, которые были сделаны в качестве уступок немцам, были внесены под давлением Ллойд Джорджа, который находился под влиянием группы Милнера. Это становится очевидно после прочтения протокола заседания «Совета четырех» на Мирной конференции. Впервые Ллойд Джордж поднял вопрос о пересмотре проекта договора в сторону смягчения на заседании этого совета 2 июня 1919 года. Премьер-министр сказал, что он консультировался со своей делегацией и с Кабинетом министров. Особо упомянул Джорджа Барнса («единственного представителя лейбористов в его кабинете»), делегацию Южной Африки («которая также отказывалась подписать договор»), г-на Фишера («чьи взгляды имели большой вес»), Остина Чемберлена, лорда Роберта Сесила и обоих архиепископов. За исключением Барнса и архиепископов, все эти люди тесно контактировали с группой Милнера. Упоминание X. А. Л. Фишера особенно важно, поскольку его взгляды могли иметь для Ллойд Джорджа «большой вес» только в том случае, если он был членом группы Милнера. Слова о южноафриканской делегации явно относились к Смэтсу, поскольку Бота был готов подписать все, независимо от того, что думал по поводу договора, чтобы добиться для своей страны официального признания в качестве доминиона со статусом, равным Великобритании. Смэтс же, напротив, с самого начала не согласился подписывать договор и уже 23 июня 1919 года повторил свой отказ (как указано в его биографии, написанной миссис Миллен).
Претензии Ллойд Джорджа к договору, представленные в «Совете четырех» 2 июня, вскоре стали фирменным знаком группы Милнера. Помимо критики территориальных положений в отношении границ Польши и требования проведения плебисцита в Верх
ней Силезии, основные возражения были связаны с репарациями и оккупацией Рейнской области. По первому пункту советники Ллойд Джорджа «считали, что было запрошено больше, чем Германия могла заплатить». На последнем пункте, который «был главной британской заботой», его советники настаивали. «Они убеждали, что, поскольку численность немецкой армии сократилась до 100000 человек, держать на Рейне оккупационную армию в 200000 человек стало бессмысленным. И утверждали, что это всего лишь способ размещения французской армии на территории Германии и за счет последней. Указывали, что Германия не будет представлять опасности для Франции в течение 30 или даже 50 лет и уж точно не в ближайшие 15 лет... Британские военные считали, что два года — предельный срок для оккупации».
На эти жалобы Клемансо ответил, что «в Англии, по-видимому, преобладает мнение, что самый простой способ закончить войну — пойти на уступки. Во Франции придерживаются противоположного мнения — лучше действовать решительно. Французский народ, к сожалению, очень хорошо знает немцев и уверен, что чем на большие уступки пойти, тем больше немцы потребуют... Он признал, что Германия не представляет непосредственной угрозы для Франции. Но она подпишет договор, не намереваясь выполнять его. Сначала будет уклоняться по одному пункту, а затем по другим. Весь договор будет забыт, если не предусмотреть некоторых гарантий, которые будут подкреплены оккупацией»101.
В таких обстоятельствах кажется довольно безнравственным, что группа Милнера сразу же начала обвинительную кампанию в отношении договора. Филип Керр с 1905 года и до своей смерти
в 1940 году был центральной фигурой в группе Милнера. Его яростная германофобия в 1908-1918 гг. и очевидное знание характера немцев и того, какой договор они навязали бы Великобритании, если бы они поменялись местами, должны были сделать Версальский договор чрезвычайно приемлемым для него и его товарищей, или, если не получится, неприемлемым по причине чрезмерной снисходительности. Вместо этого Керр, Бранд, Кертис и весь внутренний круг группы Милнера начали кампанию по дискредитации в отношении договора, Лиги Наций и всего мирного урегулирования. Часто те, кто знаком с деятельностью «Кливденской клики» в 1930-е годы, считают, что ее члены начали активно проводить политику умиротворения только после 1934 года. Это совершенно ошибочно. Группа Милнера, в реальности стоявшая за фантомной кликой из Кливдена, запустила свою программу умиротворения и пересмотра соглашения еще в 1919 году. Зачем они это сделали?
Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны обсудить высказывания членов группы, общие впечатления об их мировоззрении и даже некоторые предположения. Лучшее изложение того, что группа считала предосудительным в мировых реалиях 1919 года, можно найти в блестящей книге Циммерна «Europe in Convalescence» («Выздоровление Европы», 1922). Более конкретную критику, особенно в отношении устава лиги, можно найти в «Круглом столе». А описание общего мировоззрения группы в 1919 году — в знаменитой книге Гарольда Никольсона «Peace-Making» («Миротворчество»). Никольсон, хотя и находился в тесных личных отношениях с большинством членов внутреннего круга группы Милнера, сам ее членом не был, но его мышление в 1918-1920 гг. было схоже с мыслями этих людей.
В целом члены этого внутреннего круга восприняли пропагандистские лозунги 1914-1918 гг. как правдивую картину ситуации. Ранее уже описывалось, как группа разработала теорию истории, рассматривавшую все прошлое в терминах длительной борьбы
между силами зла и праведности. Последнее они в разное время определяли как «верховенство закона», «подчинение каждого благу всех», «демократию» и т.д. Они приняли военные цели, сформулированные Вильсоном с помощью воинственных лозунгов («мир, безопасный для демократии», «война за прекращение войн», «война за искоренение пруссачества», «самоопределение» и т.д.), в качестве определения того, что они подразумевали под «верховенством закона». И согласились с его четырнадцатью пунктами (за исключением «свободы морей») по реализации этих целей. Более того, группа Милнера и, по-видимому, Вильсон сделали предположение, которое имело под собой веские основания, но могло стать очень опасным при неосторожном применении. Это было допущение о том, что немцы разделены на две группы: «прусские автократы» и «хорошие немцы». Они предполагали, что если первая группа будет отстранена от должностей, наделяющих их властью и влиянием, а второй будут сделаны великодушные уступки, Германию можно будет убедить отказаться от «азиатского деспотизма» в пользу «западной цивилизации». В общем и целом тезис был обоснован. Но подводных камней было слишком много.
Во-первых, невозможно отличить «хороших» немцев от «плохих» по какому-либо объективному критерию. Различие, конечно, не могло основываться на том, занимал ли человек государственную должность в 1914-1918 гг. На самом деле подавляющая масса немцев — средний класс практически в полном составе, за исключением немногочисленных интеллектуалов и очень религиозных людей, значительная часть аристократического класса (по крайней мере половина), а также часть рабочего класса (около одной пятой) — были «плохими» немцами в том смысле, в котором группа Милнера использовала это выражение. В моменты, когда члены мыслили здраво, они понимали это. В декабре 1918 года Кертис написал в «Круглом столе» по этому вопросу следующее: «Не один конкретный класс, но сама нация была вовлечена в грех. Они стали
социалистами, мечтающими о Брест-Литовске. Все, кроме неболь- того количества отступников и тех, кто находился в тюрьме или изгнании, приняли или оправдывали принципы деспотизма, пока это обещало им господство над миром. Немецкий народ согласился быть рабами в своем собственном доме, заплатив эту цену за возможность порабощения человечества». Если бы эти слова были напечатаны и вывешены на стенах «Всех душ», Чатем-Хауса, Нью-колледжа, офисов «Таймс» и «Круглого стола», Второй мировой войны с Германией никогда не было бы. Но группа о них забыла. Вместо этого они предположили, что «плохие» немцы — это небольшая группа лиц, которые были отстранены от должностей в 1918 году вместе с кайзером. Они не поняли, что тот был всего лишь своего рода прикрытием для четырех групп: прусского офицерского корпуса, помещиков-юнкеров, государственного аппарата (особенно руководства полиции и юстиции) и крупных промышленников. Они не понимали, что эти четыре группы смогли спастись в 1918 году, отвернувшись от кайзера, который стал обузой. Они не видели, что эти люди остались на своих влиятельных позициях, сохранив свою власть практически полностью. На самом деле во многих отношениях они стали еще более влиятельными, чем когда-либо, поскольку новые «демократические» политики, такие как Эберт, Шейдеман и Носке, гораздо сильнее подчинялись этим четырем группам, чем старые имперские власти. Генерал Грёнер отдавал приказы Эберту по прямой телефонной линии из Касселя таким тоном и с такой прямотой, с которыми он никогда не обратился бы к имперскому канцлеру. Одним словом, в 1918 году в Германии не произошло радикальных изменений. Группа Милнера этого не видела, потому что не хотела. Не то чтобы их не предостерегали. Бригадный генерал Джон X. Морган, который был практически членом группы и входил в Межсоюзническую военную комиссию по контролю (Interallied Military Commission of Control) Германии в 1919-1923 гг., настойчиво предупреждал правительство и группу о растущей мощи
немецкого офицерского корпуса и о том, что характер немецкого народа не изменился. Выпускник Баллиола и Берлинского университета (1897-1905), он был ведущим автором «Манчестер Гардиан» (1904-1905), либеральным кандидатом в парламент вместе с Эмери в 1910 году, помощником генерал-адъютанта в военном отделении британской делегации на Мирной конференции 1919 года, членом Комиссии по военнопленным от Великобритании (1919), юридическим редактором Британской энциклопедии (14-е издание), автором «Таймс», лектором по конституционному праву в «Иннс-оф-корт» (1926-1936), профессором конституционного права в Лондонском университете, преподавателем им. Родса в Лондоне (1927-1932), советником Индийской палаты принцев (1934-1937), советником индийского штата Гвалиор, профессором им. Тагора в Калькутте (1939), а потому работал бок о бок со многими членами группы, которые должны были услышать его предостережения. Этого не произошло. На них обратили не больше внимания, чем на схожие предупреждения, исходившие от профессора Циммерна. И генерал, обладая меньшим мужеством, чем профессор, или, возможно, в большей степени той особой групповой лояльностью, которая пронизывает его социальный класс в Англии, держал свои предостережения в секрете и в тайне в течение многих лет. Только в октябре 1924 года он публично высказался на эту тему в статье издания Quarterly Review, и лишь в 1945 году привлек к себе внимание более широкой аудитории благодаря опубликованной книге «Assize of Arms» («Закон оружия»), но ни в одном из этих источников не назвал лиц, которые игнорировали эти предупреждения, представляя официальные отчеты Военной комиссии.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги