Апокрифы Древней Руси. Тексты и исследования

Во времена [царствования] Уалента царя[306], правящего в городе Афины, и бояр его доблестных[307], объявился некий муж, человек стратиг, в городе, называемом Андриокий[308], сильный, смелый, богатый очень, по имени Федор. Первый боярин в собрании[309], он любимый был Божий раб. В городе же этом жил святой. И был [там] один колодец, источающий воду хорошую. Этот колодец окружен был зверями и змеями и множеством других гадов[310]. И давал им царь в жертву каждый год 12 коров, телок и ягнят, и они [звери страшные] давали воду и насыщали [ею] весь народ[311].

Однажды сон увидел царь, и страх обуял его. И с большим старанием послал за Федором, чтобы [тот] расспросил воинов своих [о сне]. И устроил царь сбор великий, и призвал бояр своих, и, радуясь, сказал им: «Бояре и все князья, и все собрание! Кто из вас видел человека сановного, копье имеющего против людей, и оружие имеющего в руке своей, с обеих сторон острое, а другое — за спиной? Опоясался он и первый из них напал на меня. И тотчас пронзил меня»{...). И отвечали ему князья: «Царь, владыка самовластный! Мы такого человека не видели нигде». И исполнился гнева царь и сказал: «Я, царствующий [по воле] Божьей. Если не найдется этот человек, то будет он властвовать в земле моей, и князей моих сместит».

Увидел же святой Федор, что царь печален и огорчен, и сказал собранию: «Вот, люди мои, царь нас на войну подвигает? Умрем за него, а он пусть живет». Так сказал Федор. И, встав наутро, взял коня своего боевого, и облекся в доспехи воинские, и оружие взял, и поехал через страны незнакомые, где закона [Божьего] не знают. [Но человека, которого] искал, не нашел.

Много дней спустя пришел в Сирию, и приблизился к темному лесу, и оказался в пустынном месте. И нашел там колодец выкопанный, закрытый пучком ветвей[312]. И вошел он в него, и нашел в нем сарацин числом 40, а женщин — 80, а детей — 100. И увидел Федор, [что] они наги. И вынул он меч свой, и напал на них. Они же [сарацины] ни умения сражаться не имели, ни оружия[313]. И покорил их Федор, и связал их, и повел их в землю римскую, где был [его] царь. И когда увидел их царь, тотчас узнал иноплеменника, которого видел во сне. И сказал: «Я, царствующий [властью] Божьей, [говорю]: [вот] тот, что меня пронзил [во сне]». И тотчас взял и повелел голову ему отсечь, а [сарацин] убить, а 30 в темнице запереть, а жен их и детей в рабство обратить. И радостен был царь. И в то время жертвы змею не принес. И разгневался змей, и не дал [придержал] воду[314]; и скорбели люди, и скот их издыхал. Увидела мать [Федора], что конь сына ее, Федора, захотел воды, а это был первый, лучший конь, которого имел [тот] в сражениях. И, взяв уздечку в руку свою, пошла [она] одна к колодцу. Было же место то, где колодец, ужасно и страшно, с текущими струями[315] и пропастями[316], и зверей множество у входа и выхода[317].

Когда пришла она к колодцу, увидела место преславное, ужасное и страшное. И ужаснулась, [но] снова забыла о женской слабости [своей], и устремилась к колодцу. И, придя, увидела внизу немного воды. Привязав же коня у берега, вошла, напоила [его] водой и вышла. Была женщина эта прекрасна лицом и волосами. И как увидел ее змей, замыслил тут же похитить ее и смотрел на нее свирепо. И когда вошла она в третий раз в колодец, появился огромный змей и набросился на нее с сильным шумом. И услышав голос змия и увидев его, она уронила сосуд и переменилась в лице, и онемела [от ужаса]. И тотчас похитил ее змей, и унес в жилище свое, и запер ее. И когда пришли рабы искать ее, нашли коня привязанного и сосуд, стоящий на колодце. И поняли [слуги], что она похищена была змеем. И возвратились в дом свой рыдая.

Федор же был в царских палатах, и придя в дом свой, услышал о матери своей плач. И расспросил он отроков своих, и сказали ему слуги: «Мать твоя, госпожа наша, похищена была змием». Услышав это, Федор, плача и рыдая, [сказал]: «Увы, мать моя, не нашлось никого помочь тебе в тот час, когда нечестивый этот змей пошел на тебя. И рассталась с тобой, мать моя, благая твоя душа.»

[И] был глас Бога, не желающего [этого], и сказал следующее: «Федор, перестань плакать, и, препоясавшись оружием, иди к колодцу, чтобы победить змея».

Пришел царь к нему [Федору] и застал его, вооруженного и желающего войти в колодец. И сказал ему царь: «О, дитя [мое], Федор. Не замысливай делать то, чего не можешь». Святой же Федор сказал царю: «Ты знаешь, владыко, что во всех странах, куда ты меня посылал, подвиги доблестные для тебя совершил, желая от тебя похвалу [получить]. Ныне же во имя избавления матери моей, как я не могу совершить подвиг?!» И ответил ему царь: «Видел я народы, на которые посылал тебя и ты совершал подвиги, ибо имел замысел великий, и ум твердый, и оружие лучшее, и сердце неустрашимое, [и] опытные воины с тобою одолевали [врагов]. Ныне же двери, в которые желаешь [войти] — узки, желание [победить] змия — суетно, нет места, чтобы противостоять [ему], ни оружия [нет], чтобы обратить [против него], [ибо] он на животе ползает и на груди, змей невидим [может стать]. Не сможешь ты его победить».

И сказал Федор: «Если хочешь, владыко, дом мой хорошо устрой, скот раздай вдовам и сиротам, и рабов освободи, коней же моих и оружие военное возьми себе. В первую субботу поста помяни меня.[318] И позволь [мне] уже сотворить молитву и идти к колодцу. И не ослабляй моей [решимости]». Увидел царь, что он неколебим, и преклонил колени свои, молясь: «Господи Боже, бывший помощником Иосифу. Когда хотел он [Иосиф] войти в Египет, Ты явился и помог ему. Услышь, Господи, голос молитвы моей, избавь раба своего Федора от беды и от всякого помысла враждебного, и снова возврати [милость свою] мне». И закончил молитву, и сказал: «Чадо Феодор, не [воз]давай иному [Богу] похвалы твоей, и не задремлет хранящий тебя ангел[319]. Преклони же колени свои, и прими молитву отца [своего], и иди в колодец».

Царь же сидел около колодца три дня и три ночи, ожидая воина. Через три дня царь вошел в палаты и предался печали о воине. И призвал он архиереев и сказал им: «Отцы и братия, сотворим о нем [Федоре] молитву к Богу, да спасет Господь славного воина от зверей, [куда] я его по недомыслию отпустил».

Раб Божий Федор вошел в жилище змия, и нашел [там] мать свою, подобно девице наряженную, в злато и серебро облеченную[320]. И 12 змеев огромных обвивались [вокруг нее], и аспиды мерзкие [были] пред ней, [и] главный змей сидел пред ней на престоле златом. И другие гады, большие и малые, лежали пред ней [и] стерегли ее. Раб же Божий Федор, увидев [это], ужаснулся. И когда увидел мать свою, решил вырвать ее [оттуда], и приблизился к ней.

И тотчас поднялись со свистом 12 змеев на него, и мерзкие аспиды шипели и облизывали уста свои. И главный [змей тоже], и был он таков, что человеку невозможно [на него] взглянуть[321]. И малые змеи тоже. Каждый по злобе своей пожрать хотели живым раба Божья Федора. Раб же Божий Федор, увидев множество змеев, ужаснулся и так сказал, молясь: «Господи Боже, всезнающий, властитель невидимый и непостижимый, неиспытуемый зиждитель [всего], призри на молитву мою, чтобы одолел я врагов этих, мерзких змеев, дабы прославить имя Твое святое». И пришел ему глас, говорящий: «Дерзай, Федор, Я с тобою». И простер он руку свою, [и] поборол змия, и 12 змиев [больших], и аспидов пронзил [мечом]. И все воинство змеиное победил[322]. Змея же великого [главного] не было[323], [он] в ту пору на поле охотился. И взял, принял Федор мать свою, и сказал ей: «Иди, мать моя, избегнем руки адовой»[324].

И когда они разговаривали, явился змей огромный, со свистом. И взор его [был] страшен и грозен. Имел он в длину 210 локтей, а в ширину 12 локтей, а три головы имел. И принес [змей] двух отроков и трех эллинов (...}. И посмотрел нечестивый змей, и увидел, что жилище его разрушено и воин держит мать свою. И разгневался змей, и обрушил на них гнев свой, [чтобы] смутить, ошеломить их, и [пустил] тьму и дым превеликий.

Раб Божий Федор, увидев [это], ужаснулся, и взмолился, говоря: «Господи Боже наш, изведший [из чрева] Иону, проглоченного китом, и через три дня [Ты] спас его, и избавивший Даниила от пасти львиной, помилуй и спаси меня. И рабу своему [помоги] эту [силу] одолеть».

И пришел к нему глас, говорящий: «Дерзай, Федор, а я с тобою». И отвел он копье, и ударил змея, не видя [его], и прошло копье внутрь. И погиб змей. И закрыты были [телом] змея Федор со своей матерью семь дней[325]. Федор же, молясь Богу, так говорил: «Господи Боже, живущий на небесах и разрушивший двери и оковы ада, призри на молитву мою, ибо ныне слава в пропастях печальных, горестных. И сошел я в глубины земли. Да отойдет в печали жизнь моя к тебе, Господи Боже мой».

И Господь Бог, желая [его] спасти и избавить [от смерти], послал к нему архангела своего Михаила, и пустил воды течь по прежнему руслу[326], и повелел ему, чтобы раб Божий Федор вышел [из колодца] с матерью своей и с двумя юношами. И вот, облак светлый покрыл их, и пошла вода, как река великая. И когда увидели люди на месте том воду и раба Божья Федора[327] с матерью своей и с двумя юношами, побежали и возвестили [об этом] царю.

И обрадовался царь, и, встретив его [Федора], расспросил его, как убил он змея и все воинство его. И сделал его первым сановником. И с того времени воевал он с [разными] народами и побеждал их. И потом умер царь. И тогда был в Евхаите[328] царем Ликиний[329], и им убит был Федор. В славном его мученичестве[330] принял от Бога венец [святого], бесов изгоняя, слепым давая зрение и глухим слух, и немым речь.

А нам, слушающим, милость и щедроты подаст, тем, кто с упованием творят пресвятую память [мученика]. И подаст им Господь помощь неизреченную, и будут богаты они пшеницей, и вином, и маслом, и всеми благами. И даст им Господь благословение Авраамово, Исааково, Иаковлево. Сподобит их царствия небесного, ибо ему подобает [воздать] всяческую славу, честь, поклонение. Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и во веки веков. [Аминь].

КОММЕНТАРИИ

Публикуемый здесь текст «Подвиги Федора Тирона» является развитием апокрифического мотива змееборчества из «Мучения Федора Тирона», проложный вариант которого восходит к греческому менологию (т.е. сборнику житий святых по порядку месяцеслова). Древнейший из известных на Руси вариантов, который содержит апокрифический рассказ о христианском мученике, с этим мотивом входит в состав «Пролога» из Софийского собрания № 1324 (XII-XIII вв.). В проложном варианте «Мучение» включается под названием «Страсть святого и великого мученика Федора Тирона». Здесь повествуется о том, как под впечатлением гонений на христиан Федор решает обратиться в христианскую веру и сжигает языческий храм, за что его самого предают огню. Змееборческий же мотив лишь только намечен и не развит. В христианской церкви Федор Тирон прославлен за то, что он сжег капище Кибеллы, за что был сожжен на костре в Амасии в 306 г. Апокрифический, полуфольклорный мотив змееборчества перекликается с антиязыческой деятельностью святого воина.

Минейный вариант жития Федора Тирона помещается в рукописные сборники под названием «Мучение Феодора Тирона, ему же память творим в первую субботу поста», где чтение приурочено к 17 февраля. Содержание рассказа следующее: за отказ поклониться языческим богам он претерпевает мучения, хранимый в смертных истязаниях ангелом. После гибели в огне его хоронит христианка Евсевия. Под этим же именем в текстах, описывающих змееборческие подвиги Федора, фигурирует его жена. И в то же время в апокрифическом варианте змееборческой легенды («Чудо бывшее святого Федора Тирона, како выведе матерь от змея») лишь скороговоркой говорится о мученической кончине воина (подробнее см.: Словарь книжников и книжности Древней Руси. XI—первая половина XIV в. Л., 1987. С. 273).

В русском духовном стихе апокриф переработан, а его сюжет преобразуется в сказочно-былинное повествование на христианскую тему. Герой предстает здесь как «Млад человек Федор Тиринов». Находясь на службе у греческого царя Костянтина Сациловича, он выступает

Затем мать его — Феодорина Никитишна — повела поить коня «на сине море», откуда унес ее 12-ти главый змей к змеенышам своим на съедение «во пещеры белокаменные». Федор, переправившись через море «яко по суху», перебил змеенышей, которые сосали «ее груди белые». Затем он «посадил мать на голову на темячко» и отправился в обратный путь. Налетевшему в догонку

По другому варианту того же стиха, героя захлестывала кровь убитого змея, которую так же поглотила земля после заговора и удара копьем. Подвиг воина здесь сводится к тому, что он не просто мать свою спас, но «очищал землю Святорусскую» (см.: Стихи духовные. М., 1991. С. 93).

В исследовательской литературе отмечается, что в древнерусскую эпоху имело место смешение Федора Тирона с тезкой Федором Стратилатом, которого роднит с апокрифическим героем не только имя, но и некоторые житийные подробности. Во-первых, оба они змееборцы, во-вторых, оба пострадали от гонителя христиан императора Ликиния. Кроме того, Стратилат, как и Тирон, понуждаемый поклониться идолам, разрушает их, обрекая себя на мучения. Наконец, в обоих житийных рассказах фигурирует христианка Евсевия — в рассказе о Тироне как его мать, в повествовании о Стратилате — как помощница, предупреждающая об опасной встрече со змеем. Правда, при совпадении некоторых деталей рассказа, их содержательная наполненность значительно отличается друг от друга. Так, Федор Тирон побеждает подземного змея копьем. Противник Федора Стратилата — огромный змей, от поступи которого дрожит земля, попирается конем воина.

Надо сказать, что змееборческий мотив «Мучения Федора Стратилата» соответствует так называемой полной редакции «Мучения», имеющей протограф, тогда как наиболее распространенная краткая редакция памятника этого мотива не содержит (см.: Словарь... С. 268-271).

А.Н. Веселовский относит героев-змееборцев к «народным святым восточного христианства», указывая на то, что их культ и связанные с культом легенды распространены были в Эвхаите близ Амадеи, где оба тезоименных воина-мученика были погребены (см.: Веселовский А.Н. Разыскания в области русских духовных стихов // СОРЯС. Т. 21. № 2. С. 50).

О.В. Творогов, вслед за А.И. Анисимовой, указывает, что в иконографии, в отличие от житийных легенд, тезоименные воины мученики не смешиваются (см.: Новгородская икона св. Федора Стратилата. М., 1916. С 21; Словарь... С. 27; Лазарев В.Н. Страницы истории Новгородской живописи. Двусторонние таблетки из Собора св. Софии в Новгороде. М., 1977. № XVIII).

Наиболее выразительна иконография на апокрифический сюжет о Федоре Тироне — икона XVI в. «Чудо Федора Тирона» (см.: Алпатов М.В. Древнерусская иконопись. М., 1984. № 194). Барельефную версию на сюжет апокрифа дает новгородский Людогощенский крест 1359 г. В разных изображениях Б.А. Рыбаков не без основания усматривает отражение двоеверного культа земли, наряду с которым исследователь называет общую апокрифической легенде и изображению тему борьбы со злом, включая и невзгоды от нашествий и пленений иноплеменниками (см.: Рыбаков Б.А. Стригольники. Русские гуманисты XIV столетия. М., 1993. С. 135-139; 147).

Память Федора Тирона отмечается 17 февраля и в первую седмицу Великого поста. В «Златоуст» включена статья «Сказание Нектория патриарха, что ради празднуем субботу 1^й недели поста святого великомученика Федора Тирона». Здесь говорится о приказе императора Юстиниана продавать в канун поста оскверненную жертвенной кровью пищу. По совету Федора, патриарх Некторий раздает запасы пшеницы, чтобы люди не были вынуждены покупать оскверненную еду. В память данного события первая неделя поста стала называться Федоровской.

По народным поверьям св. Федора Тирона называют «колодезником», хотя дата почитания его приурочена к 8 июня — дню памяти Федора Стратилата — сроку, считавшемуся наилучшим для рытья колодцев. Получается, что в простонародном понимании оба образа змееборцев сливаются (см.: Веселовский А.Н. Указ. соч. С. 7).

Согласно духовному стиху о Федоре Тироне, всякий, кто будет соблюдать первую неделю Великого поста, «будет избавлен от смерти и убиения» (Голубиная книга. С. 91). На христианский смысл легенды здесь накладывается двоеверный вывод, где охранительное значение получит связь: выполнение от заповеди святого — избавление от мученической смерти, которую он претерпел. Апокриф о Федоре Тироне внесен в Индексы запрещенных к чтению книг, где он обозначен: «Федора Тирона еже о змие».