Ассистент дьявола

Глава 3

Неделя прошла по типичному маршруту Как Возненавидеть Босса Еще Сильнее.

Надо отдать начальнику должное — у него поразительно развита фантазия в области идиотских поручений, которыми я была завалена. Из этой огромной кучи кретинизма одного конкретного индивидуума едва торчала макушка моей головы. И, конечно же, никто не слышал отчаянные мольбы о помощи крошечного существа — меня, личного ассистента властителя преисподней.

В четверг вечером после насыщенного трудового дня я более чем когда-либо за всю недолгую работу в компании «ZEM-GROUP» вознамерилась покончить с этим. Я решила уволиться. Надоело! Сколько можно надо мной издеваться?!

За один чертов день я сумела побывать в разных уголках столицы, сломать каблук любимых итальянских туфель-лодочек, за которые отдала добрую половину своей последней зарплаты. Я рассчитывала носить их, по крайней мере, чуть дольше трех недель! Четкое следование указаниям Владислава Валерьевича не закончилось для меня (и моей роскошной пары обуви) ничем благоприятным. Как и в подавляющем большинстве случаев.

Страшную потерю можно было бы избежать, если бы Земской не заставил меня в срочном порядке мчаться в Шереметьево, где я должна была встретить и сопроводить до офиса прилетевшего из Лондона клиента, который после многолетнего отсутствия вернулся на родину, чтобы здесь и остаться. Собственно, я лишилась каблука, когда впопыхах выползала из служебной машины. Времени пускать слезы и расхаживать по магазинам аэропорта не было, поэтому я заглянула в самый первый попавшийся бутик и купила простые черные туфли. Классика. Затем встретила сорокапятилетнего импозантного мужчину, представившегося Павлом. В ходе задушевной беседы я узнала, что они с Владиславом Валерьевичем уже сотрудничали, когда еще Павел не переехал в Великобританию. Поэтому по возвращению мужчина решил обратиться к старому приятелю, сотрудничество с которым ему очень понравилось.

Удобство новой обуви оказалось скоротечным, и уже в конце дня я скулила от натертых мозолей.

Я долго измеряла квартиру шагами, в голове прокручивая одну сцену, но в различных вариациях, как завтра утром врываюсь в кабинет босса, вижу его обыденный «Poker face» и дерзко ухмыляюсь, швыряю на стол заявление об уходе. Он лениво берет документ в руки, тут же меняется в лице, и я счастливо и широко улыбаюсь в ответ на его оцепенелое недоумение и ухожу, взмахнув волосами, как в рекламе шампуня «Пантин», и виляя бедрами налево и направо.

Стоп, стоп, стоп.

Притормози-ка, Лика.

Все будет с точностью до наоборот.

Земской, скорее, удостоит мое заявление беглым равнодушным взглядом, подпишет его небрежным взмахом кисти и вернется к своим мега-важным директорским делам, сухо отвесив мне прощальный комментарий вроде этого:

«— Признаться, я удивлен вашей проницательностью. Самостоятельно додумались уйти? Полагаю, у вас не все потеряно. Если бы вы не пришли ко мне сейчас с таким воинственным видом, то я бы в любом случае в ближайшее время занялся решением данного вопроса. Я хвалю ваши старания, Радова, но вы просто отвратительно справлялись со своими должностными обязанностями, и я рад, что вы избавили меня от предстоящего и неминуемого вашего скорейшего увольнения. Как же прекрасно, что мы сошлись в интересах, не так ли? Вы можете получить свой расчет в бухгалтерии. Я их немедленно предупрежу. Всего вам наилучшего!».

Это я-то была хреновым сотрудником?!

Аргх!

Как же я его ненавижу!

Я металась из стороны в сторону, сгрызла аккуратный маникюр и все-таки немного остыла.

Где я еще найду работу с такой заработной платой? С неохотой и уже в который раз себе сказала, что у людей бывают ситуации куда отстойнее моей. Они страдают в равной или даже большей степени, чем я, терпят унижения за копейки, но стараются продержаться как можно дольше, потому что лишены выбора.

Я без проблем могу оплатить отдельное жилье, помогать родителям, хорошо питаться и красиво одеваться, почти ни в чем себе не отказывая. Будет крайне глупо с моей стороны бросить прибыльную работу только лишь из-за того, что мой начальник садист в дорогущем костюмчике.

Черта с два тебе, козел, а не мое увольнение.

Вот к чему я пришла в ходе продолжительной внутренней конфронтации.

Быстренько перекусив и переодевшись в домашние штаны с безразмерной кофтой, я залезла на форум, чтобы по традиции совместными усилиями с девчонками, которые находились в похожей ситуации, пересчитать, вымыть и просушить нашим начальникам косточки.

Если существовало место, где мы становились смелыми и свободными, то оно находилось здесь — в сети. Наш уютный чисто девичий бастион, внутри которого мы спасали друг друга жалобами, шутками и фантазиями (не всегда пристойными). Никогда бы не подумала, что буду чувствовать себя так хорошо, тусуясь на женском форуме.

NEW! ТЕМА: «Этот Несносный Ублюдок с большой буквы…»

ЛИКОРИСКА: Сколько раз в день вы убеждаете себя, что в целом все не так плохо, и стараетесь занять мысли работой, а не тем, как воображаете мучительное и медленное убийство своего босса?

Ответы посыпались один за другим, и между участницами беседы завязалась теплая переписка, в которой то и дело мелькали рекомендации: «кастрировать», «посадить на кол», «оттрахать так, чтобы раз и навсегда проглотил свой грязный язык», и данный совет прокомментировали следующим образом: «мужскому длинному языку можно найти более продуктивное применение».

Боже, я любила этих бестий.

***

Официальный рабочий день закончился час и двадцать семь минут назад. Все до единого, сотрудники покинули здание компании. По обыкновению я среди счастливчиков не числилась, и поэтому жутко им завидовала. Уныло, уже совсем без сил я прозябала в кабинете Владислава Валерьевича. Каждую пятницу, перед тем как уйти на выходные (ха-ха, вот бы они еще у меня были) мы обсуждали его расписание на следующую неделю. Я без особого энтузиазма озвучивала порядок запланированных встреч с клиентами и представителями партнерских организаций, график совещаний, и вносила поправки, когда Земской просил об этом.

— Во вторник, между пятью и шестью часами вечера у меня окно, — пробормотал он, постукивая ручкой по столу. — Перенесите встречу с Колгановым Виктором Геннадьевичем с четверга на это время. Думаю, он не станет возражать, так как хотел увидеться со мной как можно раньше. А в четверг, с четырнадцати тридцати до пятнадцати двадцати, организуйте для меня встречу с Марковым, которая, если мне не изменяет память, назначена на конец текущего месяца…

Отбивая неизвестный энергичный ритм, мужчина, должно быть, собирался вывести меня из себя. Каждое долбаное соприкосновение маленького предмета, зажатого в его длинных напряженных пальцах, о гладкое дерево отзывалось в моей голове яростным ударом кувалды. По левому виску, затем по правому, снова по левому. Земской все говорил и говорил, я едва успевала вносить корректировки, потирая лоб, где сконцентрировалась сверлящая длительная боль.

При этом Владислав Валерьевич выглядел возмутительно флегматичным и сосредоточенным. Он разглядывал высокий навесной потолок, пялился в окно и залип на пару минут, наблюдая за дождем, потом что-то чиркал на листочке для заметок. Разочарованный собственным художеством, босс скомкал в ладони бумажку и, прицелившись, бросил в металлическую урну у высоких книжных стеллажей. Попал. Уголки пухлых губ дернулись в восхищенной улыбке. Как ребенок, честное слово. Его очерченный рот не закрывался.

Тем временем надо мной сгущались грозовые тучи.

— … Уважаемая Радова, вы хотя бы потрудитесь сделать вид, что слушаете меня, — сквозь монотонность в прозвучавшем голосе Владислава Валерьевича прорезались саркастические нотки.

Я сделала последнюю поправку в расписании и, немного отодвинув от себя блокнот, устало опустила голову.

— Да я прекрасно тебя слышу, козел.

— Простите, что? — удивленно переспросил он.

— Что? — на выдохе пролепетала я, моментально встрепенувшись.

О, нет, нет, нет! Я вслух сказала… ну это, что он козел?!

Божечки-божечки-божечки…

Да уж, Лика, ай да умница, ай да молодец!

Меня с головой накрыло штормовой волной неудержимой паники. Сердце сжалось в муках и, подскочив до горла, пустилось вскачь. Я убрала со стола трясущиеся руки и положила их на колени, собрав оледеневшими пальцами ткань черной юбки. Яростная дрожь носилась по телу.

Интересно, как я выглядела со стороны? Не то чтобы мне никогда и никому не приходилось врать, но и на почетное звание Вруньи Года я не тянула. А вот Идиотка Года — это, похоже, как раз таки обо мне.

Надеюсь, так пристально изучавший меня огнемечущим прищуренным взглядом Владислав Валерьевич не догадался, что я мысленно взвывала к высшим силам о пощаде?

Мужчина сдавленно кашлянул в кулак и отвел глаза.

— Мне показалось, будто я слышал… — вновь кратко взглянул на меня с недоверием. Громко вздохнул. — Нет. Ничего. Хотя все же уточню… Вы только что назвали меня козлом?

Так, Лика, собралась и выдала самый правдоподобный ответ!

— Я? Вас? Не-е-ет. Как вы могли такое подумать?! Ха-ха… Да я бы никогда…

— Ладно, ладно, — Земской скривился, когда я переборщила с защитой своей оскорбленной таким вопиющим обвинением чести и слегка перешла на ультразвук. — Господи, от вашего крика у меня разыгралась мигрень, — в подтверждение этой реплике он провел руками по лицу и начал массировать круговыми движениями виски, нахмурившись.

— Простите, — сконфуженно пробормотала я.

— Давайте вернемся к расписанию. На чем я остановился?

Я замешкалась.

И все? Он действительно так просто мне поверил?! Что с ним такое? Будь он в настроении, то нашел бы тысячу и одну причину, чтобы докопаться до меня. И для этого не нужно было бы в нечаянном озвучивании мыслей обратиться к нему на «ты» и назвать рогатым животным. Владислав Валерьевич не такой кретин, каким бы мне хотелось, чтобы он был.

Боже. А ведь точно! За весь день босс ни разу не довел меня до белого каления. Не считая того, что тарабанил ручкой по столу и сейчас, кстати, вернулся к оному занятию. Видимо, таким образом этот человек успокаивался, что, напротив, во мне опасно щекотало нервы.

С ним как на американских горках, черт возьми.

Чтобы скрыть подергивающуюся бровь, я вновь опустила голову так низко, что прижалась подбородком к груди.

В целом, остаток совещания прошел вполне сносно. За исключением того, что Владислав Валерьевич перед каждой моей репликой не ленился изъявлять требование, чтобы я говорила громко и четко.

— Во избежание повторения у меня слуховых галлюцинаций не мямлите себе под нос. Боюсь, что в следующий раз я могу услышать вещи и поинтереснее, чем банальное «козел».

И после этого он изящно вскинул бровь, награждая меня взглядом а-ля: «Ты у меня на крючке. Я слежу за тобой».

От силы, с которой я стискивала зубы, они могли раскрошиться.

— Хорошо, директор, — прошипела с улыбкой.

Он гораздо хуже козла. Дотошный и противный… Боженька отлично потрудился над внешностью подонка, но вот с заносчивостью явно перестарался. Я внезапно вспомнила, когда, устраиваясь на работу, разговаривала с секретаршей Земского. Она сказала, что Владислав Валерьевич очень милый и порядочный мужчина. Я обрадовалась и раскатала губу, размечтавшись, как полажу с начальником, и все у меня будет замечательно. Высокооплачиваемая работа на душку-босса. Просто сказка!

Мои неоправданные ожидания разбились очень громко.

— Ах да. Вы подготовили документы для встречи с исполнительным директором холдинга «Grant Corporation»? — спросил Земской. На это его «ах да», брошенное преднамеренно небрежно, я хотела закатить глаза. Он метнул в мою сторону острый взгляд, будто надеялся, что я растеряюсь и отвечу отрицательно. — Я же не должен вам напоминать, Радова, о важности предстоящей сделки? И мы с вами неоднократно обсуждали, хоть и не вносили деловые переговоры с Ахметовым в мое расписание…

— У меня все готово, — не выдержав, перебила я, похлопав ладонью по черной папке со всем необходимым материалом внутри.

— О, — кратко и бесстрастно отозвался мужчина.

На протяжении всей недели я кропотливо и усердно занималась подготовкой бумаг, брала работу на дом, потому что не всегда успевала уделить этому время в компании из-за того, что Владислав Валерьевич вечно дергал меня с места. Само собой, я помнила обо всем, что он поручал мне. Неважно, как бы свирепо ненавидела его, я всегда выполняла свои обязанности. И меня злило, что Земской ждал, как я оплошаю. Первые недели мне пришлось вдоволь наслушаться колких замечаний, я неоднократно терпела термин «дилетант» в свой адрес, тем не менее, продолжала вкладывать себя без остатка в работу.

Я утешалась тем, что доверие и уважение начальника необходимо заслужить, и только решительность, упорство и внушительный труд помогут с тем, чтобы босс стал более снисходителен ко мне.

Я искренне верила в это.

Но мы так и не сдвинулись с мертвой точки.

Как выяснилось, со временем Земской стал куда несноснее, чем был до этого.

— Пожалуйста, ознакомьтесь, — я поднялась со стула и подошла к нему, положив перед ним на стол черную папку.

Земской поджал губы, перед этим быстро облизав их, задел пальцами узел галстука и принялся изучать документ. Я собиралась вернуться туда, где сидела, но босс попросил меня перечитать третий параграф на первой же странице.

Понеслась, родная…

Я сдержала стон, подумав, что, похоже, мы тут задержимся до рассвета, разбирая каждое слово.

Поскольку у меня имелось не самое лучшее зрение, я терпеть не могла линзы и не захватила с собой очки, мне пришлось наклониться, чтобы прочесть то, что вызвало подозрения у босса, и дать ему дальнейшее разъяснение.

— Что именно вам не понятно, Владислав Валерьевич? — уточнила я после внимательного трехразового изучения абзаца и не обнаружила каких-либо неточностей.

Земской оставил без ответа мой вопрос, и я совершила грубую ошибку, когда дернула подбородком в сторону, где находилось его лицо.

Слова застряли непроходимым комом в горле.

С моих губ слетел сдавленный рваный вздох.

Лучше бы я этого не делала.

Лучше бы не смотрела в глаза дьяволу, потому что потребовалось какое-то жалкое мгновение, чтобы мерцающая сладкая греховность в них наполнила меня изнутри пламенной истомой. Это обжигающее чувство сконцентрировалось внизу живота, и я плотнее свела ноги вместе, непроизвольно закусив нижнюю губу. Пульсация между бедер была страшной, и я чувствовала отдачу нахлынувшего возбуждения покалыванием в кончиках пальцев.

Какой стыд! Мое тело полыхало в огне, стоило этому бесподобно красивому мужчине наградить меня одним проникновенным взглядом…

Мой здравый рассудок куда-то запропастился. Вместо того чтобы отстраниться и притвориться, будто во мне не разгорелось желание впиться в порочные губы, зарыться пальцами в мягких русых волосах, а затем резко притянуть за них к себе своего босса, я продолжала, раскрыв рот, пялиться на него. Между прочим, и Земской не предпринимал попыток отдалиться, отвести глаза и в откровенной манере разглядывать меня в ответ.

Пока в мою опустевшую голову просачивались пошлые мысли о том, как дерзко я бы орудовала своим языком у него во рту, послав к черту на куличики все формальности, кое-что произошло.

Кое-что из разряда большая теплая ладонь на моей заднице.

Какого. Хрена.

С шумом втянув в себя раскаленный воздух, я округлила глаза и громко проглотила шок. Меня с ног до головы обдало лихорадочным жаром. Я словно перенеслась из кабинета с включенным кондиционером в самое сердце пустыни, где нещадно пекло полуденное солнце.

По позвонкам скатывались бисеринки пота, и я отчетливо ощущала каждую капельку. Как и то, что рука Владислава Валерьевича по-прежнему трогала меня за ягодицы.

Что нужно делать в таких моментах?

Кто-нибудь, помогите и верните мне мозг! Сейчас же…

Господь всемилостивый.

И почему, черт возьми, мой босс выглядел таким непринужденным? Ни один мускул не дрогнул на его резко очерченных скулах. Спокойные глаза безвинно смотрели на меня, прожигая насквозь. Какая превосходная игра! По Земскому Владиславу Валерьевичу рыдала крокодильими слезами премия «Оскар».

Его рука начала в неторопливой дразнящей манере скользить вниз по моему бедру к краю юбки-карандаша. Я стиснула зубы, удерживая внутри себя удушливый стон. Почувствовала, как подушечкой большого пальца босс погладил мою кожу, забравшись под ткань. Я мгновенно покрылась мурашками и с затаенным дыханием ожидала, что мужчина предпримет дальше.

Но он поспешно отдернул руку.

Хмельной туман, застеливший мои глаза, тут же рассеялся. Я была обескуражена всем, что произошло в течение последних нескольких минут, и мне было крайне сложно собрать по крупицам самообладание.

Старательно подбирая слова, я в итоге бросила эту затею и просто спросила:

— Что это было?

Ого. Мой голос прозвучал так холодно и взыскательно. Будто я разрывалась между вселенским огорчением, потому что Земской не продолжил исследование внутренней стороны моего бедра и тем, чтобы хорошенько врезать ему по лицу за домогательство на рабочем месте.

Я многое рассчитывала услышать, но Владислав Валерьевич превзошел все мои ожидания, выдав:

— Я не уверен, что понимаю, о чем идет речь.

И опять его бровь надломилась, издевательски приподнявшись. Этим жестом он обсмеял меня так, как никогда прежде этого не делал.

Мать твою, что?!

Я нахмурилась.

— Но вы только что…

— Я ничего не делал. Наверняка вам показалось.

Как ни в чем не бывало, босс вернулся к изучению папки с бумагами, оставив меня разрываться на части от потрясения. Я столько всего хотела сказать мужчине, в основном это был содержательный отборный мат.

— Знаете, я думаю, нам пора закругляться, — подытожил Земской. — Я изучу документы дома и обязательно сообщу вам, если что-то будет необходимо переделать. Не забывайте оставаться на связи.

Ублюдок, охреневшая сволочь, и прочие красочные ругательства гремели внутри моей черепной коробки.

Я пока что не настолько выжила из своего ума, чтобы пропустить мимо внимания, как мой начальник лапает меня за задницу! Какого… лешего он изображал обратное?

Дыши глубоко, Лика.

— Разумеется, босс, — с опозданием процедила я.