Ассистент дьявола

Глава 4

Он мстил мне. За козла. Изощрено и бесстрастно. Очевидно, Владислав Валерьевич все-таки прекрасно слышал, как я обозвала его, и таким поганым образом решил поквитаться со мной. Что ж, он превосходно справился с задачей.

После завершения совещания я вылетела пулей из кабинета начальника и помчалась по коридору, напоследок пробормотав мужчине: «Всего хорошего». Мне хотелось удрать как можно быстрее, чтобы не дать засранцу-боссу увидеть, как мое лицо пылало от стыда. Я отмахивалась от воспоминаний о его прикосновениях, но они настойчиво возвращалась, и это сводило с ума. Хуже всего было то, что впереди выходные, и даже если Владислав Валерьевич предпримет попытки помешать моему отдыху, я в любом случае не буду загружена так, как в будние дни. А посему у меня появится больше свободного времени, чтобы посвятить его размышлениям о сегодняшнем инциденте.

Несмотря на то, что мои шаги были интенсивными и широкими, я ощущала позади себя присутствие Земского. Он не приближался совсем уж близко, придерживаясь определенной дистанции.

Коридор мерещился мне поистине бесконечным.

Я покрылась испариной, двигаясь к лифту. Жар пробирал до костей и блуждал по телу, огненной змеей скользя по спине к крестцу, существенно усиливался ниже таза и, достигнув бедер, обратился в волну колючего холода. Мой затылок горел так, словно попал под пристальное внимание. Я запретила себе думать, будто Владислав Валерьевич пялился на меня, но жутко хотелось обернуться к нему, чтобы развеять догадку… или подтвердить ее?

Внезапно путь к подъемному механизму стал ужасно коротким, мне оставалось сделать примерно десять шагов, нажать на кнопочку и нырнуть в кабину. Но я остановилась и, подавившись паникой, задержала дыхание.

Мы поедем вместе?

Сжавшись в комок нервозности, я миновала лифт, свернув налево, и прибавила шагу. Растерянно озиралась по сторонам и лихорадочно ловила взглядом дверь, за которой можно было бы скрыться, не вызвав подозрений поведением больше, чем уже нагнала к своей персоне.

К счастью, мне хоть в чем-то улыбнулась госпожа Фортуна. Я дернула от себя ручку двери женского туалета, и прежде чем зайти туда, не совладала с любопытством и обернулась к начальнику. У меня имелось ровно мгновение, чтобы беспрепятственно наблюдать за тем, как губы мужчины растягивались в усмешке, которая непонятно что выражала.

Я проторчала у длинного зеркала, опираясь ладонями о раковину, около десяти минут, ну, чтобы наверняка избежать последующей встречи с боссом, к примеру, на парковке. Обычно ему требуется семь-восемь минут, чтобы покинуть подземную стоянку.

Я старалась не смотреть на собственное отражение, но боковым зрением заметила, как сильно покраснело мое лицо. Яркий вишневый румянец лег на щеки, и это больше напоминало аллергию, а не последствия смущения. Что за черт?! Я разволновалась как старшеклассница, которую зажал в углу нравившийся ей парень!

Нет.

Нет, нет.

Владислав Валерьевич, конечно, очень привлекательный. Чего греха таить… мой босс — бог богов красоты. Весь такой из себя сногсшибательный секси-шмекси в костюмчике от прада. Он, может, и влек меня в плотском смысле, но о романтических чувствах и речи идти не могло!

Я брызнула на лицо ледяной водой и вышла из уборной.

Земской всего лишь потрогал меня за задницу. Не стоит делать из этого катастрофу планетарного масштаба. Ведь его прикосновение длилось сравнительно недолго, и он убрал руку, а не повалил меня на стол, не сорвал одежду и не раздвинул мои ноги, чтобы…

Раздался звук, сигнализирующий о том, что лифт прибыл на цокольный этаж. Железные двери беззвучно разъехались, и я выплыла из кабины, расстегнув верхнюю пуговицу бордовой блузки. Как душно. А стало бы еще невыносимее, закончи я мысль о своих раздвинутых ногах и Владиславе Валерьевиче между ними.

Я опасливо осмотрелась.

Парковка пустовала за исключением серебристого седана «Киа Рио», который папа отдал мне полгода назад, когда оформил кредит на новенький японский кроссовер. Черный «Мерседес» директора отсутствовал, и данный факт едва не заставил меня сползти вниз по стене с глупой улыбкой облегчения.

Я смело расправила плечи и поспешила к своей машине. За время моего пользования седаном он пару раз побывал в ремонте. До меня автомобиль прослужил папе несколько лет. Аккуратно положив сумку на соседнее кресло, я пристегнулась ремнем безопасности и вставила ключ зажигания в замок. Я собиралась повернуть его, но в кармашке пиджака зазвонил телефон.

Маринка.

— Вы закончили? — поинтересовалась она, как только я ответила на звонок.

— И тебе привет, — ухмыльнулась я. Мы ни разу не увиделись с подругой за сегодняшний день. — Да. Я только села в машину.

— Отличненько. Дуй ко мне в бар. В смысле, — Марина рассмеялась, — у меня нет бара, ты же знаешь. Я хочу сказать, что буду ждать тебя в баре… не знаю, кто его владелец, но здесь довольно круто. В общем, составь мне компанию в пятничных посиделках.

— Кто-то уже наклюкался, да? — я улыбнулась.

— А кто-то еще нет, — парировала подруга. — Сейчас скину тебе адрес бара. Все. Отбой.

Она сбросила вызов, не оставив мне и шанса придумать какую-нибудь отговорку. По правде говоря, я хотела заехать к родителям, но, похоже, визит переносится на завтра.

Через минуту Марина прислала сообщение с координатами, умудрившись сделать кучу ошибок. Сколько она уже выпила?

Я вбила адрес в GPS-навигатор и покинула стоянку.

Моя поездка в бар была плохой идеей… Очень плохой.

Самый быстрый маршрут до паба в Басманном районе с учетом пробок потребовал чуть меньше часа времени. Проехав площадь Покровские Ворота, я завернула на Белгородский проезд — маленькую улицу, спрятавшуюся между Покровкой и Чистопрудным бульваром. Навигатор показал, что я на месте, хотя вывеску с названием нужного заведения заметила не сразу. Пока была в дороге, успела почитать отзывы о баре на нескольких сайтах.

Припарковав машину и покинув салон, я зябко поежилась. От Чистых Прудов веяло речной влагой и прохладой, да и к вечеру температура воздуха опускалась на несколько градусов, поэтому от пронизывающего, хоть и несильного, ветра мне не удалось спастись. Он струящимися потоками прокрадывался под одежду и прогонял дрожь по всему телу.

Я поспешила нырнуть в арку, где располагался вход в бар.

Изнутри помещение полностью соответствовало выставленным на сайтах фотографиям — в лучших интерьерных традициях американских лобби-пабов с преобладанием темных тонов и дерева в отделке. Почти во всю стену размещалась барная стойка, за которой орудовали бармены, развлекая нескольких зевак на стульях фокусами с емкостями для жидкостей.

Паб имел зонирование в виде раздвижных перегородок и делился на три части. Неторопливо осматриваясь, я решила, в какую сторону пойти, чтобы найти подругу. Но она первая обнаружила меня и привстала из-за столика, за которым сидела, чтобы помахать рукой и крикнуть:

— Тащи сюда свой тощий зад!

Я послала ей сердитый взгляд, когда на комментарий Марины обернулось несколько отдыхающих. Угрюмо потопала в ее направлении и покачала головой, когда увидела наполовину пустую бутылку вина, к которой потянулась девушка с приятными чертами лица и короткими каштановыми волосами, чтобы наполнить свой бокал.

— Вот только давай без этого осуждения в глазах, — проворчала она.

Я вздохнула и пожала плечами.

— Я и не собиралась.

— Хм. Ладно. Садись. Чего встала, как не родная?

— Это первая бутылка? — полюбопытствовала я скептично.

— Тебя не было полтора часа. Конечно же, нет, — сказала Марина, пригубив вино… ну точнее сделав несколько глотков залпом. Она определенно в ударе. — И у меня сегодня состоялась весьма удачная встреча с клиентом, поэтому я поощряю себя, прекрасную и любимую, за тяжелый каторжный труд, потому что от Земского этого никогда не дождешься… Даже преподнеси я ему контракт на сотни миллионов долларов, он и бровью не поведет.

Я безрадостно рассмеялась и плюхнулась на стул напротив нее.

— Что правда, то правда.

— А как у тебя дела? — подперев подбородок соединенными в замок пальцами, спросила она. Затем зевнула. — Судя по тому, что я сейчас вижу перед собой твое более чем обычно растрепанное и замученное подобие, наш любимый начальник устроил тебе экскурсию по всем кругам ада, пожелав: «Бон вояж!»?

Я прикусила щеку изнутри, раздумывая над тем, стоит ли рассказывать подруге о случившемся сегодня. Не то чтобы я не доверяла ей. Наоборот. Марина была единственным человеком в компании, с кем я могла поговорить о многих вещах; кому, в конце концов, я неоднократно изливала душу, жалуясь на Земского. Последнее, можно сказать, сплотило нас, так как мы обе на дух не переносили Владислава Валерьевича, и аналогично были согласны друг с другом в том, что он, несмотря на скверный нрав, был роскошным мужчиной.

Все наши беседы оставались только нашими, без последующего их распространения среди сотрудников. Мы полагались друг на друга, умели быть сдержанными с посторонними и не трепаться, зная, к чему это может привести. Более глобальные сплетни, рождаемые работницами в отделе по бухгалтерскому учету, равно обходились без нашего с Мариной непосредственного участия. Тем не менее, мы иногда фигурировали как главные героини слухов.

Не было причин, чтобы не делиться с подругой новостью, и в то же время что-то удерживало мой рот сомкнутым.

Может быть, мне просто не хотелось, чтобы она знала?

Я сняла пиджак и аккуратно повесила на спинку стула.

— Да все как обычно, — удрученно пробормотала я в ответ.

Марина прищурила один глаз.

— Почему у меня такое чувство, будто ты темнишь и что-то мне не договариваешь? Знаешь же, я — самая глухая могила!

Я поймала пальцами прядку волос и нервно затеребила кончик завитого темного локона. Подруга испытывала меня буравящим взглядом, под напором которого невозможно было долго удерживать оборонительное молчание.

Я закатила глаза, прищелкнув языком.

— Да. Меня раскусили.

— Чувствую, ты приготовила старушке кое-что вкусненькое, — как будто в предвкушении деликатеса, она облизала губы и растянула их в жаждущей истории улыбке.

— Старушке? — хохотнула я. — Ты всего на пару лет старше!

— Не суть. Итак. Выкладывай.

Я не замышляла вдаваться в подробности, но выложила инцидент с боссом «от» и «до». Марина слушала, ни разу не перебив, и после того, как я закончила с рассказом, она выдала: «Ого», запила удивление вином и сказала, что рано или поздно нечто такое должно было произойти.

— Слушай, подруга, ты — красивая и молодая девчонка. А когда надеваешь то красное платье, то вообще становится горячей дикой штучкой. Как говорится: даже у меня встает то, чего нет. Так что поверь мне, и Земской с обугленным сухарем вместо сердца не способен долго сопротивляться тому эффекту, который ты на него производишь. Смекаешь? Он мужик, в конце концов, и у него в штанах есть кое-что, что реагирует на постоянное близкое присутствие привлекательной женщины. Какой кобель будет игнорировать шикарную су…

— Не продолжай, — я выставила перед собой руку в жесте «стоп».

— Супер-модель. Я хотела сказать, какой кабель будет игнорировать шикарную супер-модель под боком. А ты что подумала?

Я с грохотом поставила локти на стол и со стоном закрыла лицо руками.

— А давай мы не будем говорить о боссе и поедим?

Марина сморщила нос.

— Я сюда не трапезничать пришла.

— А вот я голодна, как волк.

Я сделала заказ, и вскоре нам принесли две порции солянки, набор из нескольких видов закуски и коктейли. Марина хоть и отнекивалась, говоря, что пропустит прием пищи, но все же опустошила свою тарелку. На какое-то время за нашим столиком воцарилось затишье.

Один неторопливо выпитый напиток сменялся другим. После третьего коктейля мою голову заполонил хмельной туман. Успешно миновав стадию «легкого опьянения» и ступив в фазу «опьянения средней тяжести», я вернулась к тому, с чего начался вечер в баре. Разговорам о боссе. Получилось как-то само собой. Будто все, что когда-либо слетало с моего рта за последние дни, недели, имело либо прямое, либо косвенное отношение к Земскому. Меня это просто ужасно злило! Как и то, что я не могла остановиться, переключиться на другую, какую-нибудь более интересную и животрепещущую тему для беседы.

— Меня до сих пор преследуют кошмары, — сетовала я. — Первое время работы с Земским я захлебывалась в претензиях из-за моей манеры письма, которая была идеальной, но, видите ли, недостаточно для этого сноба! Он, знаете ли, не мог разобрать в этом беспорядке ни единого слова. Потом мне несколько ночей подряд снился один и тот же кошмар, в котором Владислав Валерьевич заставлял меня тренировать почерк, исписывая бесконечное множество чистых листов. Он хлестал мои руки указкой, когда я делала ошибки, и злобно смеялся. И так длилось до тех пор, пока я не просыпалась…

— Я даже не знаю, что на это ответить, — пробормотала Марина, изумленно мотая головой.

Я опустила взгляд, приблизился к лицу бокал, сжала губами желтую трубочку и втянула в себя «пина коладу». Стеклянная емкость вновь опустела.

Алкоголь обострил мои чувства. Подбородок предательски задрожал от накативших воспоминаний обо всех обидных словах, жестах и поступках мужчины. Я запрещала себе быть размазней и плакать. Я превозмогала усталость и с достоинством выполняла все поручения, смертельно боясь совершить малейшую оплошность, потому что хотела, чтобы мой профессионализм был признан, и чтобы начальник относился к моим стараниям уважительно. Но все, что он делал — топил мой труд в безжалостном равнодушии, откровенных упреках и насмешках.

— Предлагаю скинуться и нанять киллера, — невозмутимым голосом заявила Марина и прервала затянувшееся молчание.

— О, — я шмыгнула носом, вынырнув из апатии, — это невероятно чудесная идея.

— Какой вид убийства мы предпочитаем?

— Однозначно, неспешный.

— Чтобы мучился подольше. Отлично. Расчлененка?

Я подняла большой палец вверх.

— Идеально.

— Эй, народ! Есть у кого-нибудь номерок киллера? — внезапно крикнула Марина, обращаясь к немногочисленным посетителям бара.

— Дура! — шикнула я и дернула ее за руку, прыская от смеха. — Ты что творишь?!

Спустя еще полтора коктейля «куба либре» я потеряла счет времени и едва могла самостоятельно держать голову. Маринка оживленно флиртовала с каким-то блондином, подсевшим к нам за столик, и чувствовала себя хорошо, в отличие от меня. Окружающие предметы, как и лица людей, плыли и двоились в моих глазах, веки постепенно наливались свинцом. Я из всех сил прогоняла сон, но была близка к тому, чтобы уснуть в пабе.

В какой-то момент мое затрудненное восприятие реальности окончательно оборвалось, и все погрузилось во тьму… из которой я выныривала на поверхность сознания очень долго, с адской болью в голове и сухостью во рту. Пошевелив пальцами рук, я нащупала под собой простынь, мой затылок прижимался к подушке. Испустив хриплый стон, я накрыла лоб рукой и попыталась вспомнить, как вернулась домой, но образы не шли, сколько бы ни старалась их призвать.

Переместив свое тело из горизонтального положения в вертикальное, я столкнулась с огромным «но» на пути к безоговорочной уверенности, что это моя квартира.

Я поплелась в сторону кухни, чтобы потушить пожар в горле, но ее там не было.

Кухня исчезла.

Я уперлась в серую стену, которая тянулась к панорамному большому окну.

Из моей съемной квартиры не открывался вид на Москву-реку с черт знает какого этажа.

Я озадаченно обернулась. Потопталась, покрутилась на месте.

Самообладание покидало чертоги моего разума, и от правды не спасали даже молитвы.

Это не мой и не родительский дом.

Это близко не являлось подобием планировки жилья Марины, в гостях у которой мне довелось однажды побывать.

Я растерянно переминалась с ноги на ногу в совершенно незнакомой квартире, не имея ни малейшего представления, кто являлся хозяином, и каким ветром меня сюда занесло.

Что произошло перед тем, как я провалилась в беспамятство?