Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика

ГЛАВА 8

Рано утром на очередной лекции я клевала носом, зато выглядела довольнее и упитаннее многих. В том числе и веректриссы, которая в этот день больше походила на биссектрису и бегала по углам, ища пропавшие продукты. Но обвинить голодных адептов не смела, видно, боялась, что съедят от бескормицы.

Сегодня лекцию вела сама Василиса Премудрая. Через каждое слово, заклинание и формулу проскакивало: «…истинная любовь не знает поражения», «беззаветные отношения», «преданность до гроба», «незыблемые чувства», «вторая половинка». Проскакивали даже «чувственное влечение», «мания обыкновенная» и «магнетическое тяготение».

Все, что глава академии говорила о любви, больше походило на некую сильно заразную болезнь, которой ты заболевал, и не было от нее лекарства окромя смерти. И почему-то именно эта искренняя, бескорыстная, заразная любовь должна была помочь нам победить навьих, что лезли из всех щелей.

Разумеется, в паре со своим избранником. Этакий семейный подряд: почти убил навьих — дай добить своей половинке.

А когда пошли приемы групповой борьбы с навьими, стало только хуже. Позы на схемах и картинках, в которые надо было вставать вдвоем во время борьбы с нечистью, очень смахивали на Камасутру.

Короче, веректрисса топила за коллективную работу и обретение истинной пары, чтобы всей семьей — мама, папа, я, тридцать три богатыря и три ежки — давить навьих.

Несмотря на то что половина класса смотрела на Василису Премудрую влюбленными глазами, советы она давала дельные, формулами делилась редкими, но у другой половины класса при этом слегка стекленели глаза, и я ежек понимала. Это сколько же рожать надо, чтобы организовать такой табун богатырчиков и ежек?

К середине лекций подустали и ослабели от голода не только адепты, но и отжигавшая у доски Премудрая. По изможденным лицам богатырей и ежек становилось понятно, что они готовы рожать хоть сейчас, лишь бы их покормили, особенно богатыри, у которых накачанные мышцы требовали калорий.

Ситуацию спасла кикимора, влетевшая в аудиторию с воплями: «Собачья страсть в деревне объявилась!»

Адепты второкурсники оживились, словно кикимора выдала: «Собачьи галеты в сельпо завезли!» Тем не менее голодными адептами это было воспринято именно так. Все засуетились, лекции отменили, боевые отряды отправили в свои комнаты собираться.

На вторую половину дня у нас был назначен очередной вылет в дозор. Особо голодные рвались на передовую борьбы с нечистью, я же видела в этом шанс во всем разобраться.

Опасность объявлена нешуточная, а это требовало определенных мер. Веректриссой было приказано разделиться на пары, но не со своими защитниками, требовалось позаимствовать витязя у подруг. Якобы это делалось для тренировки. Чудные правила.

По логике вещей в пекло лезть надобно с проверенным человеком, а они уже сработавшейся тандем разбили и перемешали.

Впрочем, потом нас для большей выживаемости организовали в небольшие эскадроны летучих ежек. Богатырей и витязей требовалось дислоцировать в место несения боевого геройства. Лошадей почему-то запрещалось брать, а такие бравые туши на одной метле не увезешь.

В мой отряд попали ясно-соколы со своими четырьмя ежками. Как увидела их, захотелось глаза протереть, померещилось, что, то ли двоится, то ли четверится. Передо мной стояли четыре одинаковых девицы, только форменные черные передники по-разному повязаны.

Тут же сыто дремали Скел Черепов и еще пара витязей, упакованных в броню, что твоя черепаха.

Ежкины хижины приказано было оставить так же, как и лошадей, более того — привязать, чтобы не увязались следом.

Как всегда, ничего не объяснив, раздали участки, и мы выдвинулись на места искать и обезвреживать загадочную нечисть под названием «Собачья страсть».

Летели боевым клином, очень серьезные и собранные. Только Скел Черепов, презрев все наказы, скакал на своем скелетоне. По правде говоря, я не знала, на чем еще можно передвигать такую гору мышц. С бронированными витязями и Финистами ясно-соколами метлы как-то справлялись, но я не знала такого бревна, что смогло бы поднять в воздух зверотыря. Плюнув на все, витязь взял с собой любимую конягу. И в самом деле, что может сделаться с ходячими мощами?

Я же, удобно устроившись в седле, что домовая чисть приделала к моей швабре, строила планы на будущее.

Во-первых, требовалось взять в оборот Финистов ясно-сколов. Это самое легкое. Чтобы исправить фиаско в реальности, они мне что угодно пообещают.

Второе сложнее. Я не сомневалась, что мне будут нужны объяснения самого опытного богатыря в нашей группе. А это получить уже сложнее.

Еще вчера зверотырь относился ко мне хорошо, а сегодня уже не очень. Не обиделся же он из-за того, что я его ночью обожрала. Да и не ела я много… не больше его уж точно.

Я так это разумела. Одно дело — жрать в две глотки, чтобы не одному потом отвечать, а другое — делится информацией и секретами. Но он же обещал решить с утра все мои проблемы!

Поэтому я задумала подкатить к герою с кучей вопросов и просьбой о помощи и, к своему удивлению, получила резкое, непоколебимое «нет».

— Но ты же обещал решить мои проблемы утром! — возмутилась я такому двуличию, несправедливости, а самое обидное — резкой перемене. То они ласковые и плечо для поддержки подставляют, а то обижаются из-за пары колец колбасы!

Я набрала в грудь воздуха, чтобы возмутиться.

— Сейчас уже полдень, — сообщил мне хмурый зверотырь.

Я только и смогла открыть рот и обиженно закрыть. Тут не поспоришь, солнышко и впрямь припекало в маковку.

Я надулась и замолчала. Зверотырь тоже обиженно надувал губы, хмурил брови и ворчал, только я не понимала почему.

Из раздумий меня вырвали и напрягли странные звуки позади, не только я, но и остальные, услышав их, забеспокоились.

Вскоре неопознаваемые ноты сформировались в четкое «Ко-ко-КО!», которое нас догоняло.

Я резко обернулась. За нами, пугая метлы, неслась моя избушка, следом за ней летела оборванная веревка. Мой домик и в прошлый раз увязался за нами следом, только догнать не смог. В этот раз у него получилось.

На крыльце ехал ежик, судорожно вцепившись в перила. Домовая нечисть торчала из всех щелей и сверкала в дырах между бревнами, что появлялись от усиленной работы курьих ног. Перебирая всеми четырьмя ходулями и помогая себе крышей, домик взлетал над землей и планировал не хуже дельтаплана.

— Ой! Летит родимый! — ахнула одна из ежек.

— А еще говорят: Черно Быль, Черно Быль! А у нас тут экология почище, чем в столицах будет! — поддакнула ей другая.

— Да что б ему провалиться сквозь воздух! — чертыхнулась я, осознавая, что в таком опасном месте придется еще и с избушкой возиться. Не ровён час, подерет нечисть мой последний оплот силы, совсем тогда без магии останусь.

А ведь избушка Бабы Яги — это место ее силы, черпать можно только оттуда. Избушка — связь с природой, домик потому и живой, что жизнью и мощью сверх меры наполнен. Случись что с ним, совсем кисло будет. А потому я тайком обобрала богатыреву лошадь, за что была раз укушена и два раза чуть не затоптана костяными копытами, но все решила вовремя даденная взятка: кусок сахара из веректриссиной кладовой. Не из-за него ли богатырь на меня обиделся? Так я могу с ним сахаром поделиться.

Я толкнула хмурого витязя в бок и предложила ему сахар. Но на угощение сладким зверотырь только показал клыки и скорчил кислую морду.

«Да как хочет! — обиделась я. — Самое дорогое от сердца отрываю, стратегический запас сладкого, а он рожу свою мохнатую кривит».

Добытые у зверотырева скелетона постромки я обвязала вокруг конька крыши избушки, чудная лошадка получилась. О четырех углах и стольких же куриных лап. С перекошенным крыльцом, что богатырево лицо, и оскаленными перилами, местами поломанными и торчащими во все стороны, как клыки хищного зверя. В общем, страх Господень, от которого шарахались все ежки.

«Зато любимый!» — подумала я и заботливо смахнула соринку со своего домика.

Ежик после бешеной скачки сказал: «Ты это, если что, зови!» — и уполз в домик, аккурат после того, как чисть всем миром сумела расцепить его лапы, намертво вцепившиеся в перила.

Теперь я ехала медленно, а избушка, гордо шагавшая рядом с моей метлой, все норовила вырвать поводок из руки и рвалась вперед на деревню к нечисти. Поскольку эта самая деревня уже показалась на горизонте, поворачивать назад и возвращать домик было уже поздно.

В деревенские ворота все ворвались с неуемным энтузиазмом, но только я с десятью заклинаниями наизготовку и ножом в зубах. Остальные же со всех ног понеслись в ближайшую корчму. Даже витязи в червленых доспехах, погромыхивая железом, опережали самую скоростную метлу. За всеми ними трусил, ворча на ходу, зверотырь. Двери корчмы захлопнулись за страждущими, на площади осталась я одна и испуганно взиравшие на меня деревенские.

Когда местные поняли, что я не опасна, разве только для самой себя, то, пожав плечами, разбрелись по своим делам. В деревне воцарился привычный безопасный гул. Ни единого признака навьих, нечисти или собачьей страсти, чем бы или кем оно ни было.

Глубоко вздохнув, я погасила заклинания и, спрятав ножичек, поплелась следом за всеми. Мне опять никто ничего не объяснил, даже зверотырь не соизволил сказать ласковое слово, и оттого было вдесятеро обидно.