База 211. Том первый

Глава 5

24 июля 2048. Пятница. Екатеринбург, около полудня. Одна из закусочных фастфуда.

Как быстро все-таки эти все забегаловки вытеснили обычные рестораны. Последних теперь с десяток, наверное, на весь мегаполис. И покушать там обычному гражданину теперь весьма непросто, причем не по причине цен, а по причине того, что туда могут банально не пустить. Как простые люди быстро переняли привычки «цивилизованного» общества к фастфуду, так и обеспеченная часть общества с такой же скоростью дистанцировалась от простого люда. Теперь они ходили не в рестораны, а закрытые клубы, в которые и превратились те самые заведения. Да, на входе теперь стояли не амбалы, а приличного вида швейцары, в очень дорогих костюмах, вежливые до приторности. А рядом с таким клубами постоянно дежурили полицейские, это кроме охраны самого клуба. Так что попытка выразить свое «я хочу», может закончиться весьма некрасиво. Нет, вас не будут вышвыривать на улицу, дабы уважаемые люди не видели сего непотребства. Вас сначала запустят, проведут в специальное помещение, где вы и будете дожидаться полицию, чтобы ответить за вторжение на частную территорию.

Да и честно говоря, что делать в этих клубах? Смотреть на постные лица хозяев жизни их шлюх? Ну, или жен. Или жен-шлюх.

Владислав даже если бы и был выбор, предпочел бы фастфуд. Где он, собственно, сейчас и сидел. Тут люди были простые, эмоции выразительные, жесты характерные. Вон девочка мальчика разводит. Мальчик одет прилично, девочка же попроще, причем гораздо. Парень уже третий раз бегает за кофе. А девушка действует не напрямую, молодец, создает впечатление скромницы. Хотя серьги в ушах явно дорогие, улыбка чуть смущенная, а взгляд цепкий. Пока парень ходит, она и Владу успела послать намек, посмотрев на него и заправив прядь за ухо. И не забыв сверкнув стройной ножкой в коротких шортиках из-под стола.

Отец семейства явно тяготиться своей ролью. Судя по несколько нездоровому цвету лица и тому, что он не переставая мнет салфетку, мужик либо очень хочет курить, либо, что, скорее всего, выпить. Вот только жена держит его в ежовых рукавицах, буквально припечатывая взглядом.

Мадам, с претензией на элитарность, читает бумажную книгу и пьет чай. Перед ней на столе несколько маленьких пирожных на пластиковой подложке. Несколько портит в общем миловидное лицо пока еще еле заметные, по причине молодости, презрительные складки у носа и губ. Проще говоря, стерва обыкновенная на обходе охотничьих угодий.

Второй день Влад просто гуляет по городу. В первый день, он словно белка, лишившаяся привычного колеса, метался, пытаясь найти работу. И вот одной частной клинике, куда его давно зазывали и куда он думал, что точно устроиться, по причине личной приязни владелицы, ему и объяснили, что на нем висит «стоп-лист». Если проще, в его личном деле стояла пометка, что он уволен по причине нелояльности. Такой вот подарок сделали Владу бывшие работодатели, словно того, что его уволили без объяснения причин, было мало. «Стоп-лист» — это приговор. Можно сказать, что у Влада больше нет его профессии. Больше того, ему не светит даже место банального офисного планктона. С такой пометкой в личном деле от него будут шарахаться все приличные конторы, как от прокаженного.

Вот так, сидя дома, Влад отчетливо понял. Его жизнь не просто изменилась. Она ухнула в яму. Можно больше не надеяться на то, что он будет зарабатывать хоть сколько-то приличные деньги. Теперь его участь, например, какой-нибудь складской терминал или сетевой магазин. То есть именно то, что служило средством заработка в студенческой юности. Там в личное дело особо не смотрят, люди на такие работы приходят не по причине идеального послужного списка. Там работают всякие уклонисты от алиментов, такие же уволенные с волчьим билетом, как Владислав, студенты… Отсидевших, разве что не брали, потому что это уж совсем за гранью. Да и то, бывало и те попадались, если статьи были легкие и не связанные с воровством.

Можно сказать, сейчас Влад привыкал к новому кругу общения. Мирился с тем, что больше не будет чистых кондиционированных кабинетов, работы головой. А будет беспросветное батрачество, от зари до заката. Как профессионал по работе с мозгами, он прекрасно понимал, что нельзя сразу с головой в это окунаться, нужно дать сознанию время на принятие новых реалий. И попытаться найти в этом хоть какие-то плюсы.

Завибрировал комм. Вот, кстати. Такой прибор простому работяге явно ни к чему. Хватит и обычного карманного комма. Владу больше не нужно быть постоянно на связи, день и ночь. Плюс? Да, он самый. Владислав мазнул по контактной пластине, принимая вызов. Та девушка, которая разводила парня, кинула на Влада оценивающий взгляд.

— Добрый день, — улыбнулся мужчина Ольге, той самой хозяйке клинике, в которую хотел попасть.

— Как ты? — без предисловий спросила женщина.

— Неплохо, — усмехнулся Влад.

Ольга в ответ поморщилась.

— Я поговорила кое с кем, — произнесла она. — Твоя ситуация очень… серьезна. Это тебе прилепили федералы.

— Я знаю, Оль, спасибо за беспокойство, — ответил Влад.

— Не чужие же люди, Влад, — произнесла женщина и вздохнула. — И куда ты теперь?

— Еще не знаю, — беззаботно ответил мужчина. — Решил пока немного отдохнуть.

Ольга поджала губы. Сейчас она даже не могла пригласить его туда, куда звала во вторник. Не поймут. Она это знала, Влад это знал. И Ольга понимала, что Владислав знает. То есть да, как уже говорилось, привычный круг общения… Он выпал из него, вышел в тираж. Многие предпочтут с ним даже не здороваться. Да Влад и сам этого делать не будет. К тому же, вращение в этом обществе требует соответственного дохода.

— Ладно, Оль, не буду тебя отвлекать, — Владислав дежурно улыбнулся.

Привычки так быстро не отходят, тем более выращиваемые столько лет.

— А ты мне не отвлекаешь! — несколько резко произнесла женщина. — Я хочу знать, что ты натворил, что с тобой так поступили.

— Зачем? — спокойно спросил Влад. — Это уже неважно. Стоп-лист это не отменит. А ворошить я не хочу. К тому же это чревато.

Ольга поджала губы.

— Не пропадай, — произнесла она. — Я все-таки попробую что-нибудь придумать.

— Оль, не надо, — твердо произнес Владислав. — Все уже случилось и это вспять не повернуть. Так бывает. Никакой трагедии не произошло.

Женщина снова вздохнула.

— Марина тебе передает привет, — произнесла она. — Ну и пожелание держаться.

— Передай ей, что все будет хорошо, — ответил Влад.

Когда Ольга, скривившись и явно расстроившись, отключилась, Владислав вызвал список контактов. Их было много, за эти годы скопилось немало полезных знакомых… Которые были сейчас абсолютно бесполезны по причине того, что любая услуга требует ответной услуги. Не денег, а именно услуги. Да и не сможет никто помочь. Влад выбрал группу, в которую входило большинство таких контактов, в том числе Ольги, Марины… И Марго.

«Ну вот, первый шаг сделан» — подумал он, разом выбрав для всех ответ, что он недоступен.

А потом выбрал строчку в меню «удалить». Несколько мгновений колебался, когда выскочило окошко с подтверждением действия

«Поехали» — его палец коснулся ответа «да».

Забавно, что сейчас, для того чтобы пропасть, надо всего лишь заблокировать вызов. Влад заметил за собой, что ему неуютно оттого, что комм больше не вибрирует. Поэтому он просто снял его и, выключив, положил в карман. Домой он решил прогуляться. Точнее, доехать все-таки на общественном транспорте.

Подойдя к остановке, Влад чертыхнулся и полез в карман за коммом. Платить-то как? А потом остановился, смотря на прибор.

«А потом, тупо сидеть дома?»

Комм снова упал во внутренний карман, а Владислав продолжил свой путь, проходя мимо остановки.

«Когда я в последний раз просто шел куда-то? Без цели? Да, черт возьми, когда я в последний раз куда-то вообще шел⁉ Не до машины или от машины, а вот так? Давно… Еще с Машкой. В Турции гуляли… Если так можно назвать забег по магазинам тамошним».

Влад усмехнулся, вспоминая то время. С Машкой он даже на какое-то время заразился этим стяжательским, мещанским образом жизни. Статусы, машина, квартира, дорогая одежда.

«А ведь, как ни крути, именно она меня вывела на тот уровень. Да, не она лично с людьми знакомила, но если бы не ее требование, чтобы он выглядел прилично, никто бы и говорить даже не стал. Форма — она везде форма. Хоть военный китель, хоть клубный пиджак».

И что это дало? Несколько, а если быть точнее, пять лет неплохого дохода. И вот ему тридцать четыре, а хватило одного толчка, чтобы он покатился с этой горки. Небрежный жест, как муху отмахнули, а ему уже больше никогда не подняться. А теперь вопрос, а надо подниматься? Точнее не так, а надо было подниматься? По сути, что он сделал? На пути к вершине, на секундочку, воспользовался женой. Да, она сама решила сделать карьеру древним методом, но он ведь цинично оперся именно на это. Знал или не знал, роли не играет. Тем более, что он знал, что Машка спит с заведующим клиникой. И тот продвинул его именно поэтому. И ведь ничего не сыграло внутри. Он даже некоторое время делал вид, что ничего не знает, не видит ироничных улыбок от коллег, не замечает, что Машка как-то больно часто стала задерживаться на работе. Он даже спал с ней, хотя при этом было ощущение какой-то брезгливости. Пардон, ему не захотелось делать ей кунилингус. То есть, на самом деле, он все-таки испытывал к жене чувства. Просто убедил себя, что он такой весь из себя прожженный интриган. Вот только с чего потом ей деньги-то давал? Совесть подкупал? Именно это.

Влад усмехнулся, шагая по тротуару, вдоль зеркальных витрин очередного магазина. В стеклах отражался мужчина за тридцать, слегка сгорбившийся… Жалкий. Владислав смерил себя взглядом.

«А вот и поведение жертвы. Жаль щетина не растет, а так бы был полный комплект „пожалейте меня“. Портрет жертвы»

Влад вздохнул. Глубоко, как будто собирался нырять. Сощурился…

… Мы те, кем себя считаем. Мы сами забиваем себе поведенческую модель. Это не плохо и не хорошо. Это есть. Почти всегда мы делаем это неосознанно. Но есть методы, который помогают поправить эту самую модель. Они на самом деле просты. Элементарны. Более того, мы даже их применяем, интуитивно. Например, процесс покупки. Неважно чего, главное, чтобы это было то, что ты хочешь. Хочешь вот прямо сию секунду. Мороженное, пакетик фисташек, вторая зубная щетка или особо мягкая туалетная бумага. Главное, чтобы это был не предмет первой необходимости. То, без чего можно вполне обойтись. Подсознание в этот момент понимает, что все не так уж и плохо. Да, вот так примитивно это выглядит. А подсознание и управляет мозгом, точнее его химией. И у вас поднимается настроение, казалось бы, с ровного места.

Разумеется, про это, либо не рассказывают, либо очень упрощают объяснение. И дело тут не в том, что профессионалы по работе с мозгами хранят великую тайну. Наоборот, это всё есть в сети. Другой вопрос, что почти никогда обычный житель не сможет нормально применить эти методики. Потому что каждый случай, каждый человек уникален. Более того, даже в отношении одного и того же человека уникален каждый случай. Сегодня человек психически устойчив, потому что ему с утра жена, пардон, дала. Или обратила внимание молодая красивая девушка. Муж вдруг комплиментами осыпал. И так далее. И человек не сильно расстроиться, даже если на его машину дерево рухнет. В другой день череда неприятных случайностей может довести до нервного срыва из-за отсутствия любимого кофе…

…Кстати, проговаривание, пусть и про себя, ситуации, тоже способ релаксации. Правда, тут главное не впасть в бесконечную рекурсию, зациклившись на одном. Вот для этого нужен собеседник, который может в нужный момент задать уточняющий вопрос. Для этого и идут к психологам, исповедникам, если рядом нет человека, который может выслушать… И не постебаться при этом над проблемой.

«Итак, что же происходит? Имеется некая черта, рубикон. До нее все было условно „хорошо“. Стресс при увольнении — то есть та самая черта. Дальше все плохо. Вопрос в том, что же конкретно плохо? Деньги? Есть деньги. При скромном их расходовании хватит чуть не на год. Нет машины? Нет и расходов с ней связанных. То есть сейчас ее все равно бы пришлось сдать. Нет в ней необходимости. Далее, нет работы. Работа, на самом деле есть. Нет той, которая привычна. Вот и вся мнимая острота ситуации. Нежелание что-либо менять. Или перефразируя, желание и дальше пребывать в спокойной, а самое главное, в привычной обстановке».

— Хорошая погода, не правда ли? — раздался вдруг голос рядом.

Влад, крепко задумавшийся, вздрогнул и, резко повернув голову, увидел идущего рядом пожилого мужчину. Среднего роста и как-то слишком просто одетого. Даже бедно. Но когда-то эта одежда была неплоха. Вытертый плащ некогда явно стоил немало. А еще мужчина имел длинные волосы, пусть и седые. Убранные в хвост. Мимические морщины выдавали человека, который в жизни принял немало жестких решений. Лицо было гладким, в смысле без щетины. У глаз «паучьи лапки», часто щурился? Непохоже, что это от того, что он часто улыбался. В смысле этот старик не похож на веселого человека. Губы плотно сжаты, волевой подбородок, прямой нос и архаичные очки. В смысле именно оптические прибор, а не гаджет.

— Вы в курсе, Владислав Алексеевич, что выключив комм, вы привлекли внимание? — произнес мужчина.

— Что? Откуда вы меня знаете? — удивился Влад.

— Вы поняли, что за лодка на фотографии? — задал следующий вопрос старик.

— Лодка? — совершенно ничего не понимал Владислав. — Вы кто?

— Не рекомендую возвращаться быстро домой, Владислав Алексеевич, — мужчина остро посмотрел на Влада и усмехнулся. — Своей прогулкой вы нарушили немало планов.

Владислав остановился.

— Что происходит? Кто вы? Какие планы? Чьи?

Старик тоже остановился. Посмотрел в небо.

— Андрей Иванович, — представился мужчина, а потом вскинул левую руку и посмотрел на комм. — К сожалению, мне пора. Учтите, Владислав Алексеевич, все крайне серьезно. Тот рисунок, мужчины в очках. Копайте в этом направлении, если хотите узнать правду.

— Что? — Влад все больше недоумевал. — Эй!

Старик вдруг быстро зашагал дальше. Владислав сначала просто смотрел, а потом, спохватившись, рванул следом. Но мужчина уже отошел довольно далеко. Он свернул под арку дома, Влад завернул следом, прошел во двор. И растерянно заозирался. Седоволосого мужчины нигде не было видно!

«Что за фокусы?»

Влад, сидя на скамейке, задумчиво смотрел на экран комма. А там отображались файлы, размещенные в сетевом хранилище. Интересно было то, что того самого портрета не было.

«А это как вообще?» — думал Владислав, морща лоб.

Когда он увидел, что сохраненного портрета нет, то в груди немного захолодело. В голове мелькнуло что-то смутное, какая-то догадка, словно он что-то видел, но не придал этому значения, не рассмотрел.

Он свернул экран. Но, продолжая держать руку перед собой, смотрел поверх комма, на дорогу. Влад закусил губу, пытаясь поймать этот… хвост мысли.

«Что это было-то? Кому я нужен? Зачем? И причем тут квартира? Копать…»

Влад снова вытащил экран… И опять замер. В этом направлении? А… В каком?

«Так, начнем сначала. Лодка. U-465».

Подводная лодка U-465. Заложена 15 августа 1940 года… Введена 20 мая 1942 года. Входила в восьмую, а потом в шестую подводную флотилию. Ага, погибла в мае 1943 года в Бискайском заливе. А нет, тут два варианта. Что была потоплена второго мая и седьмого. Оба раза ее потопили с самолета. Как интересно выходит. Получается оба раза утопили… и именно ее. А вот оно что, седьмого вроде как утопили U-663. Посмотрим эту лодочку…

Ты смотри, дата закладки совпадает. Но верфи разные. В строй шестьсот шестьдесят третья введена чуть раньше. Хм, на момент гибели этой, они с четыреста шестьдесят пятой были в разных флотилиях…

Хорошо, U-465 была потоплена еще в сорок третьем. Вот только этому нет сто процентного подтверждения. Почему тогда Шаффер упоминает ее? Ну и самое главное, почему у лодки, найденной в Саргассовом море номер такой же? Ладно, она не погибла в сорок третьем. Бывает, это война. Но вот что она делала в Бермудском Треугольнике? Как она затонула? Она вообще затонула? Или ее затопили?

«Мать моя, о чем я вообще тут думаю?» — даже удивился Влад.

Он огляделся. Тот самый двор, где он потерял того старика. Лавочка у заросшей травой баскетбольной площадки. Щиты колец заржавели, а на самих кольцах висят остатки сеток. Да, сейчас молодежь не собирается в компании, что погонять мячик. Как на баскетбол, так и на футбол мода прошла. Не подражают теперь, ни крепким черным парням, ни южноамериканцам. Нечему подражать и никому. Негритянские гетто, где… негры, теперь их называют так без всякой толерантности, живут почти как в концлагере и пашут за еду. Или фавеллы в Южной Америке, где, в общем-то, почти тоже самое. А именно, по улицам ездят военные авто с пулеметами на крышах и никто из вояк не задумывается о правах человека.

Заросший двор, немолодой мужчина, сидящий за кустом, так, чтобы его было не видно. И ведь даже не задумывался, просто же искал место, где посидеть. Подсознание… Владу усмехнулся, вспомнив старый мем с негром, постукивающим по голове…

…Эти двое крепких молодых парней ему не понравились. Они стояли невдалеке и озирались вокруг, явно кого-то высматривая. Влада им было не видно из-за кустов. А вот он их видел прекрасно. Вот один прошел двор насквозь, причем не торопясь, смотря по сторонам.

— Он здесь! — крикнул второй. — Светится где-то тут!

По спине Влада пробежал холодок. Он коснулся пальцем правой руки комма, выключая его.

— Черт! — тут же выругался парень. — Он, наверное, в подъезде каком-нибудь!

Второй вернулся к говорившему. Парни что-то обсудили…

…Эти двое уже покинули двор, а Влад все стоял за кустами, не шевелясь. Наконец он поднял левую руку, с силой провел ею по лицу. На глаза ему попался выключенный комм, он отодвинул руку, словно пытаясь рассмотреть прибор повнимательнее.

«Как-то это… чересчур»

Влад опустил руку, выдохнул.

Комм все равно пришлось включить. Иначе как такси вызывать. Но Влад его вызвал не прямо туда, куда вышел из двора, а чуть дальше. Оплатив поездку, он тут же выключил коммуникатор.

Когда такси подъехало, Влад с минуту наблюдал издалека. Такси будет ждать десять минут, так что время было. Но к машине никто не рванул, вообще вокруг было мало людей, что логично, рабочий день в разгаре. Владислав привычно вскинул руку, чтобы посмотреть сколько именно времени… И натолкнулся взглядом на мертвый сенсорный экран.

Едва его лицо попало в камеру, машина, предупредительно издав мелодичный сигнал, сначала приятным женским голосом попросила пассажира пристегнуть ремни, а когда щелкнул фиксатор ремня, то мягко стронулась с места и покатилась вперед, жужжа электродвигателем и оповестив, что ехать двенадцать минут, плюс три на возможное ухудшение дорожной обстановки. А Влад все это время напряженно шарил взглядом вокруг…

…Что за бред? Какой-то старик, что за мужики? Зачем вообще нужно копать, что за правду ему предложили узнавать? Да матка боска, ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?!!

— Я сплю? — негромко пробормотал Влад. — Или брежу?

Сейчас, находясь в такси, он осознал всю сюрреалистичность ситуации. Сначала загадочный старик, выглядящий как герой дешевого боевика. Потом не менее… твою мать, тупой сценарный ход с двумя амбалами! Нахрена, кому он понадобился… Вот так⁈

Влад наклонился к дисплею бортового компа такси, вывел голоэкран, вбил свои данные, а потом вошел в сетевую папку… И замер. Потому что выскочило окно, что в связи с тем, что замечена активность по подбору пароля, доступ ограничен к папке ограничен.

Влад только собрался вводить код разблокировки (точнее, он пытался его вспомнить), как поверх всех окон выскочило еще одно окошко. Окошко с вызовом. То есть… Ему кто-то звонил на бортовой комп такси?

Влад несколько секунд сидел, тупо смотря на зеленый символ вызова в окне. А потом он уже не удивился почти, когда вызов сам собой принялся. И на голопанели появилось лицо главного безопасника клиники «Треат», Альберта Петровича Николаева.

Мужчина несколько секунд изучал лицо Влада (да, камера тоже сама включилась).

— Владислав Алексеевич, — сухо произнес Николаев. — Есть тема для обсуждения. Вы не могли бы, раз уж находитесь в такси, подъехать вот по этому адресу?

Тренькание известило, что пришло сообщение. Владислав молча ткнул пальцем, открывая его.

— Владислав Алексеевич, — привлек к себе внимание Альберт Петрович. — Вы, конечно, человек не нервный. Но я должен предупредить, что изменение маршрута или выход из машины на данный момент заблокированы.

Владислав, пребывая в состоянии, мягко говоря, не совсем спокойном, впал в какую-то прострацию. И поэтому лишь молча кивнул на слова безопасника, показывая, что принял информацию к сведению.

Альберт отключился. Вместе с ним с панели исчез таймер, отсчитывающий пройденный километраж и, соответственно, Влад дальше поехал бесплатно. Кстати, маршрут с навигатора также пропал. Но машина ехала.

Влад включил комм (что уж теперь) и снова попытался зайти в сетевую папку. И нахмурился. Сети не было. Не было сети! Посреди города!

«Интересно, Владик, куда ты вляпался?» — кольнуло у мужчины в груди.

Влад несколько раз глубоко вздохнул, выдохнул. Потому что руки стали слегка подрагивать, верный признак, что организм решил слегка адреналином закинуться. И вот именно это сейчас было лишнее. Поэтому, пока не доехали, нужно зайти в состояние паузы.

Владислав всегда считал, что психолог, не поработавший с детьми, профессионалом себя считать не может. Потому что именно в школах Влад отработал навык отстранения от индивидуальности. В смысле, он, как специалист, не должен считать себя ни взрослым, ни мужчиной, ни даже именно специалистом, в тот момент, когда ученик рассказывает ему свою проблему. Потому что если судить с точки зрения взрослого, то проблемы даже двенадцати-тринадцатилетного подростка кажутся вообще ерундой. Вот только это для взрослого ерунда, а для подростка на самом деле излагаемое является серьезным делом.

И мужчиной быть нельзя. Особенно, когда приходили девочки. Потому что, во-первых, даже только начавшие оформляться девушки неосознанно пытаются надавить на либидо. То есть, даже не думая об этом, они так делают. Как говориться, против природы и инстинкта размножения не попрешь. А некоторые, уже в большинстве своем не девочки, из старших, пытаются использовать факт разнополости вполне осознанно. С парнями мужчиной тоже быть нельзя. Да, часто спрашивали совета именно как у мужика. Тем более, что в школах работало много молодых учительниц, а Влад был тогда не женат. И профессия подразумевает то, что разговаривать он умеет. Поэтому частым был вопрос со стороны парней, как стать популярным среди противоположного пола…

Специалистом, парадокс, тоже себя ставить нельзя. В том смысле, что психолог не может быть холодным профессионалом. Это так не работает. Люди приходят поговорить, а не с терминалом пообщаться. Если так себя вести, то собеседник вполне вероятно может посчитать, что его не слушают. Не вникают. Или просто замкнуться. По-разному может быть.

Для того, чтобы выслушать собеседника как надо и существует режим паузы. И да, на первый взгляд он кажется чушью. Или слишком странным. Именно поэтому из всего курса Дмитрий Семенович Вальдер обучал серьезно только четверых. И Владислав был в числе этих четверых.

Вальдер говорил, что большинство из тех, кто учиться на психолога, не уйдут дальше школ, районных больниц, детских садов и прочее. Потому что… Да все люди. Все разные. И такой процент тех, кто решил стать серьезным специалистом, то есть четыре человека из двадцати восьми, вполне неплохой результат. Так происходит в любой профессии.

Так вот, что такое режим или состояние паузы. Это такой фокус, когда ты просто воспринимаешь факты, без их оценки. Это если совсем коротко. И звучит не сложно. Вот только для того, чтобы вот так воспринимать происходящее, нужно «всего лишь» отключить мозг. Потому что как только происходит прогонка фактов через осознанное восприятие, они сразу получают оценку со стороны твоего опыта, текущего душевного и физического состояния, обстановки, возраста и так далее. Нет, потом, когда проблема изложена, включаешь оценку и начинаешь все изучать. Но до этого нужно получить всю систему проблемы целиком. То есть оценить состояние собеседника, учесть его мимику и жесты, возраст, пол, рост. Физические данные. Оценить, как все это воспринимают окружающие. Но для того, чтобы все сделать правильно, ты должен оценивать не отдельные факты, а систему фактов. Потому что мозг человека такая штука, что он может отбросить, не заметить или просто не оценить серьезность какого-то момента или наоборот, придать слишком большой вес, например, из-за того, что у тебя хорошее настроение. Или если идти в другую сторону, зуб болит…

…Машина не торопясь ехала по улицам уральской столицы. Взгляд Влада бездумно скользил по городскому пейзажу. И в конце концов он дошел до того момента, который стал отправной точкой изменения в его жизни. Фото подводной лодки с номером 465. Удивительным образом в сложившуюся систему вложилось и его юношеское увлечение…

«Андрей Иванович? Андрей…»

Письмо, найденное в доме у деда, было подписано именем «Андрей». Лодка. «Конвой фюрера». Антарктида. Антарктида… Роберт Скотт. Фото. Мужчина в очках. Портрет нарисованный Ниной.

Словно на экране перед Владом разворачивались картинки. Такой у него был прием по работе с фактами. Ему нужно было визуализировать их. Вот дом деда, его стол, тревожное письмо от Андрея. Так, это на 90 процентов был именно этот Андрей, который недавно… Возраст, поведение, конспирация. Все ложится.

Его квартира. Поиски по Антарктиде, фото лодки, странные моменты с сообщением, то есть какие-то манипуляции с компьютерами… сбой дорожной сети.

Влад приподнял брови, когда выстроилась такая цепочка.

«А дальше… Проблемы с машиной. Сама уехала. Те парни отследили комм. И это такси».

Перед внутренним взором выстроились картинки. Фото лодки, сообщение, в котором вместо фотографии «U-465» реклама, грузовик, перекрывший дорогу, Довжан, собственная машина под грузовиком, те двое парней и это такси.

Так, Довжан. Его рассказ о том, что был с дедом. Антарктида… Скотт и мужчина в очках. Увольнение.

Антарктида. Лодка. Мужик в очках. Поиски в сети… Увольнение. Без объяснения причин. Обыск в кабинете. Андрей. Те двое. Такси.

Дед. Довжан. «Книжный мальчик».

В памяти всплыла картинка. Декабрь. Вечер. В их квартиру зашел бородатый мужчина. От него пахло табаком. Книга. Он дал маленькому Владу книгу.

«Ты же любишь читать, Влад? — улыбнулся дед. — Тебе должно понравиться. Эту книгу мне подарила твоя бабушка».

В голосе деда прозвучали нотки ностальгии и грусти… Ха, а ведь это та самая причина… Книга была посвящена исследователям Севера. В ней были их очерки о путешествиях. Получается, увлечение всем этим… Как всегда, все тянется с детства. У всех и он не исключение.

«Книжные дети». Черно-белый клип. Женщина. Старый клип.

(https://www.youtube.com/watch?v=9OPnl8agr-Q)

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф.

Детям вечно досаден

Их возраст и быт —

И дрались мы до ссадин,

До смертных обид,

Но одежды латали

Нам матери в срок —

Мы же книги глотали,

Пьянея от строк.

Липли волосы нам на вспотевшие лбы,

И сосало под ложечкой сладко от фраз,

И кружил наши головы запах борьбы,

Со страниц пожелтевших слетая на нас.

И пытались постичь

Мы, не знавшие войн,

За воинственный клич

Принимавшие вой,

Тайну слова «приказ»,

Назначенье границ,

Смысл атаки и лязг

Боевых колесниц.

А в кипящих котлах прежних боен и смут

Столько пищи для маленьких наших мозгов!

Мы на роли предателей, трусов, иуд

В детских играх своих назначали врагов.

И злодея следам

Не давали остыть,

И прекраснейших дам

Обещали любить;

И, друзей успокоив

И ближних любя,

Мы на роли героев

Вводили себя.

Только в грёзы нельзя насовсем убежать:

Краткий век у забав — столько боли вокруг!

Попытайся ладони у мёртвых разжать

И оружье принять из натруженных рук.

Испытай, завладев

Ещё тёплым мечом

И доспехи надев, —

Что почём, что почём!

Разберись, кто ты: трус

Иль избранник судьбы —

И попробуй на вкус

Настоящей борьбы.

И когда рядом рухнет израненный друг

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг

Оттого, что убили его — не тебя,

Ты поймёшь, что узнал,

Отличил, отыскал

По оскалу забрал —

Это смерти оскал!

Ложь и зло — погляди,

Как их лица грубы,

И всегда позади

Вороньё и гробы!

Если мяса с ножа

Ты не ел ни куска,

Если руки сложа

Наблюдал свысока,

А в борьбу не вступил

С подлецом, с палачом, —

Значит в жизни ты был

Ни при чём, ни при чём!

Если, путь прорубая отцовским мечом,

Ты солёные слёзы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал что почём, —

Значит нужные книги ты в детстве читал!

Музыка и слова Владимир Семенович Высоцкий.