База 211. Том первый

Глава 9

1 августа 2048 года. Офис компании «Экклезиаст». Утро

Марго сегодня упирала на салаты. Это было бы странно, если бы салата была стандартная порция… для анорексичных дам. Маргарита же взяла чуть не тазик. Этакий самообман, я ем салат, значит не жру.

— Восстанавливаешь силы? — с легкой иронией спросил Влад, кивая на тарелку женщины.

— И что? — с вызовом ответила она, сощурившись. — Да, я живу полноценной жизнью! Всем, кому завидно, могут отвернуться и не смотреть.

— Кто спорит, — усмехнулся Свеев. — Я даже легкую гордость за себя ощутил.

— Ощутил ты тщеславие, — с сарказмом произнесла Марго. — И я бы на твоем месте не сильно зазнавалась. Ты просто привычный вариант.

— А тебя там что, феминистки покусали? — улыбнулся Влад.

— Просто захотелось немного подгадить, а то ты слишком довольный, — ответила женщина, с хитрой усмешкой. — Куда вчера со Швецовой ходил? Судя по…

Она сделала неопределенный жест, намекая на вечерние и частью ночные процедуры в комнате Свеева.

— Вы ничего такого не делали, — закончила Марго.

— Там все было скучно, — ответил Влад, вздохнув. — И с допусками.

— М-да, — произнесла Маргарита. — Вот даже поревновать тебя не получается. Что ты за человек такой?

— Насколько я помню, ты вроде и не собиралась Отелло вспоминать, — выгнул вопросительно бровь Владислав.

— А это неважно, — отмахнулась Маргарита. — Просто хочется.

Влад хмыкнул в ответ, отпивая кофе. Кстати, а тут неплохое кофе. Даром, что из автомата.

— Скажи мне вот что, — заговорила Марго и ткнула вилкой в сторону Владислава. — Я впервые в жизни вижу… Что все так. Куда я вляпалась?

Свеев ответил не сразу. Он поставил стаканчик с кофе на стол. Посмотрел на Маргариту.

— Да, ты вляпалась, — негромко произнес он. — Так, что уже назад не сдать.

— Это я уже и сама поняла, — хмыкнула Марго, чуть сощурившись. — Я просто хочу понять масштаб.

Влад вздохнул и нахмурился, смотря в стаканчик.

— Что, настолько интересно? — поинтересовалась Маргарита.

— И даже чуть больше, — не смотря на нее, ответил Владислав. — По краю, я бы сказал.

Маргарита несколько мгновений смотрела на него. А потом по ее губам скользнула злая улыбка.

— Отлично, — негромко произнесла она и вернулась к салату.

Офис компании «Экклезиаст». Большой интерактивный зал

Большой — это имелся в виду реально большой зал. Квадратное помещение, десять на десять метров, потолок где-то на уровне четырех. Уже привычные матово-черные стены и потолок. Чуть пружинящий серый пол под ногами.

— Впечатляет, — негромко произнес Владислав, оценивая объем. — Какова рабочая зона?

— Она ограничена стенами, — ответила Дарья. — Это прототип рубки управления космическим кораблем.

— М-да, — только и смог прокомментировать Владислав.

Дарья открыла небольшой пластиковый кейс, который принесла с собой. В нем оказались наборы черных колец управления. Их полагалось надевать по два на каждую руку. На большой и указательный пальцы. Влад принял поданные ему кольца, надел их.

— Принцип управления тот же, — заговорила Швецова. — Жест снизу — новое окно. Выделение — указательный и большой вместе.

— Слушай, а игрушки вы тут какие-нибудь гоняли? — поинтересовался Владислав.

Дарья посмотрела на него, с легким удивлением.

— Конечно, — с сарказмом ответила она. — Большинство специалистов, работающих с «Проповедником» — мужчины.

— Ага, — откликнулся Влад. — Значит, народ грамотный.

— И как это связано? — с иронией спросила Швецова.

— Прямо, — ответил Владислав. — Если играли, значит, сделали хорошо. Я бы даже сказал, с любовью, как себе.

— Странная логика, — хмыкнула женщина.

— Обычная, — пожал плечами Влад. — Кто-то кабинеты украшает регалиями, у кого-то рабочий инструмент стоит дороже квартиры. У тех, кто это все делал показатель крутости — это то, что игра летает. Суть одна — стремление к доминации среди себе подобных.

Дарья чуть приподняла брови.

— А у… тебе подобных, что круто? — спросила она.

— А мне подобные вместе не собираются, — ответил Владислав.

— Это ты так завуалировал утверждение о том, что ты гений? — с легким сарказмом произнесла Швецова.

— Приятно общаться с умным человеком, — усмехнулся Влад. — Как тут все включается?

— Хочешь начать сейчас? — приподняла одну бровь Дарья.

— Мне казалось, что стадию прелюдий мы уже прошли, — криво улыбнулся Свеев.

— Все мужики одинаковые, — вздохнула Дарья. — Даже… не подобные.

Она подняла левую руку, вывела экран комма и что-то сделала. Вскоре посередине комнаты появился белый шар, размером с футбольный мяч. Швецова молча сделала пригласительный жест.

Влад подошел к шару. На его губах появилась такая улыбка, словно он собирается нажать на кнопку запуска ракет.

— Красная, — негромко произнес он и жестом вывел перед собой окно…

…Дарья молча наблюдала за Свеевым. А тот поместил там, где была точка начального запуска изображение с Копьем Лонгина. И некоторое время молча смотрел на него.

А потом… Потом он словно проснулся. И начал открывать еще окна. Женщина чуть прищурилась, когда появилась фотография Адольфа Гитлера. А следом первого директора Аненербе, Германа Вирта…

Герман Вирт (нем. Herman Wirth, также известен как Герман Вирт Ропер Бош или Герман Феликс Виртор Германн) (6 мая 1885, Утрехт, Голландия — 16 февраля 1981, Кузель, Рейнланд-Пфальц, ФРГ) — голландско-немецкий учёный и мистик, изучавший древние религии, символы и языки

Родился в Нидерландах. Сын приват-доцента, доктора теологии, по совместительству — гимназического преподавателя, происходившего из Пфальца. Отец, Людвиг Вирт — немец, мать, Софья Хюйсберта Бош — фризка. В 1904–1910 гг. изучал нидерландскую филологию, германистику, историю и музыку. В 1910 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Упадок нидерландской народной песни». В 1910–1914 гг. преподавал нидерландскую филологию в Бернском университете.

В 1914 г. после оккупации Германией Бельгии в ходе Первой мировой войны поддержал фламандских сепаратистов и с конца 1914 г. работал в германской оккупационной администрации. Издавал газету «De Vlaamsche Post». В 1916 г. получил от Вильгельма II звание титулярного профессора. В том же году женится на Маргарет Шмитт. В 1919 г. был одним из организаторов фёлькиш-движения «Landbond der Dietsche Trekvogels». В 1923 г. переехал в Марбург.

В 1920-е гг. Герман Вирт тесно общается с представителями пронацистских кругов немецкой Веймарской республики. В 1925 г. вступил в НСДАП (партийный билет № 20.151), однако уже в следующем году вышел из неё, несколько позднее присоединился к марксистским партийным обществам, однако потом, в 1926 году, возвращается в ряды национал-социалистов.

В эти годы Вирт издал несколько работ, некоторые из них не были признаны научными кругами (в частности, он стремился обосновать подлинность фризской хроники, в которой говорилось о гибели Атлантиды, — так называемой «Хроники Ура-Линда»). При этом, Герман Вирт не разделял многочисленных предрассудков оккультистов, которые своей поспешностью дискредитировали серьёзные исследования

Российский историк А. В. Васильченко отмечает, что:

в отличие от многих публицистов того времени, находившихся в лагере фёлькиш, Вирт старался, чтобы его теории имели достаточное научное обоснование. Впрочем, сейчас его система доказательств выглядит более чем сомнительной.

Теория Германа Вирта представляла собой предположение о полярном, нордическом происхождении человечества. На севере Земли в древние времена находился континент Арктогея, который населяли сверхлюди-гиперборейцы. Здесь появилась цивилизация, некая монотеистическая прарелигия, праязык и другие истоки мировой культуры, впоследствии подвергшиеся десакрализации, извращению и искажению. Согласно теории Вирта, причиной этих деструктивных процессов, явилось расовое смешение гиперборейцев со звероподобными, слаборазвитыми представителями низшей южной расы, населявшими другой континент — Гондвану. Из-за похолодания и ухудшения климата северная сверхраса начала движение на юг, где и произошло её смешение. Те представители сверхрасы, которые оставались в Арктогее наибольшее количество времени, дали в период мезолита и неолита начало нордической расе в понимании современников Вирта.

Согласно Герману Вирту:

Все современные языки и религиозные учения являются мертвым сплетением более непонятных символов и знаков, ключ к которым безвозвратно утерян вместе с полярной землей и полярной расой

Работы Вирта получили живой отклик в фёлькиш-кругах, и в 1932 г. правительство Мекленбурга организовало для Вирта «Исследовательский институт по праистории духа» (Forschungsinstitut für Geistesurgeschichte) в Бад-Доберане. В 1934 г. Вирт восстанавливается в НСДАП и вступает в СС (членский номер 258.776). Гитлер одобрительно отзывался о ряде работ Вирта, в частности «Признаки и душа свастики» 1933 года, однако также заявлял:

«Эти профессора и мракобесы, которые создают собственную нордическую религию, портят мне абсолютно все. Почему я допускаю это? Они вносят сумятицу. А всякая сумятица плодотворна»

В 1935 г. Вирт стал одним из основателей и первым директором общества Аненербе (возглавлял его до 1937 года). В 1938 г. по идеологическим разногласиям с Гиммлером, который, в частности, не разделял теорий Вирта относительно матриархата в германском обществе (Das Mutterrecht), был уволен из Аненербе, при этом оставался добровольным помощником общества вплоть до 1945 г.

В 1945–1947 гг. был интернирован американскими войсками, после этого уехал в Швецию, но в 1954 г. вернулся в Марбург, где вёл приватную жизнь учёного.

— Многие полагают, — вдруг заговорил Свеев. — Что Адольф Гитлер был этаким недалеким неврастеником. История про Копье…

Влад усмехнулся.

— Это насквозь практичная вещь, — по его жесту между изображением копья, фотографиями Гитлера, Вирта… Геббельса протянулась белая линия. — По сути, в тот момент в мире реализовывались два новых проекта развития человека. Этой мистической историей про Копье проводилось легендирование, создание новой истории. Рейх смотрел в прошлое, пытаясь создать настоящее. СССР же сосредоточился на будущем, поэтому не нуждался в обосновании нового строя историко-мистическим способом.

Влад замолчал, смотря на то, что у него получилось.

— Этот новый рейх не мог отдать то, что лежало в его основе, — продолжил он. — Это противоречит всей системе.

Появилось еще одно изображение. На нем была изображена коробка. Обычная пластиковая коробка, в которую упаковывают что-нибудь. Видимо, это изображение символизировало перемещение копья.

— Надо прояснить этот момент, — произнес Влад. — Вопрос к историкам нашим.

Зеленая линия соединила копье и коробку. И пошла дальше. К надписи «Киль». Потом появилось еще одно изображение. Старые черно-белые фото. Двух лодок. U-530 и U-977…

Проект подводного транспорта разрабатывался судостроительными фирмами Германии начиная с 1938 года, когда стало ясно, что на горизонте маячит мировая война. Было вполне очевидно, что с началом боевых действий страна окажется в морской блокаде и будет отрезана от многих видов дефицитного стратегического сырья. Руководство военно-морским флотом прекрасно понимало, что надводным кораблям будет трудно прорвать британскую блокаду, и планировало использовать для этой цели подводные корабли. К лету 1939 года рабочие чертежи подводного транспорта под кодовым названием UF (Unterwasserboot-Frachtschifr) были готовы. Однако по ряду причин, в частности из-за нехватки производственных мощностей, проект так и не был реализован.

Тот же день. Офис компании «Экклезиаст». Большой интерактивный зал

— Серия UF — это не более чем утка, запущенная еще в начале века, — говорил Жуковский, в одном из окон (тот сейчас находился в одном из малых интерктивных залов). — Как и существование «Эскадры А», «Конвоя Гитлера».

— Но факты, — произнес Свеев. — Есть места гибели лодок. И часть из них находятся совсем не на обычном театре. Опять же пятьсот тридцатая и девятьсот семьдесят седьмая. И четыреста шестьдесят вторая. Климент Алексеевич, я бы с удовольствием с вами согласился, это бы значительно сократило работу. Но база есть. Есть фото лодки, которая находилась там. То есть лодки все-таки плавали в Антарктиду.

Влад отметил, что при слове «плавали», Жуковский чуть нахмурился. Вообще, Владислав заметил, что Климент Алексеевич неровно дышит к военным кораблям. Для того, чтобы он раскрылся, надо изобразить дилетанта… Который думает, что не дилетант.

— Климент Алексеевич, давайте вот что представим, — заговорил снова Свеев. — Насколько я понимаю, подобные операции не проводятся наобум. Все планируется. Так вот, чтобы сделали вы, если бы были Карлом Дёницем и получили вот такой приказ, обеспечить сообщение с базой в Антарктиде?

Жуковский нахмурился, пошевелил усами.

— Зачем все это? — спросил он.

Влад переместил жестом окно прямо перед собой.

— Чтобы понять логику, Климент Алексеевич, — ответил он, после паузы. — Я в этом практически ничего не понимаю. Вы же можете сопоставить факты. Например, книга Дёница. Третья. В которой он описывает, в частности, особенности применения ПЛ на удаленных театрах. Мне вот очень интересно, на чем базируются его выводы. И далее, на основе того, что вы сообщите, можно будет сузить размах работы. О, простите.

Свеев открыл еще одно окно. На лице Жуковского же было легкое удивление, и даже недоумение.

— Николай Петрович, — заговорил он. — Ваша справка по Нюрнбергу готова?

— Я сразу говорю, — мрачновато произнес Перов. — Это не документы. Это скорее нарративные источники.

— Ну, мы же с вами, Николай Петрович, не монографию пишем, — деловито ответил Свеев. — Мы ищем зацепки. И у нас результатом будет вполне конкретная вещь.

Влад сделал еще одно окно, в нем открыл файл.

— Николай Петрович, а факт нахождения клейнодов американцами имеет хоть какие-то подтверждения? — спросил Влад спустя минут пять.

— Факта передачи ими клейнодов недостаточно? — слегка иронично спросил Перов.

— Если бы было достаточно, то мы бы сейчас с вами не получали эти весьма неплохие деньги, — осклабился Владислав…

Дарья смотрела на происходящее и силилась понять, с чего это Свеев загорелся таким энтузиазмом. Он уже несколько часов стоит на ногах, взяв на себя функцию этакого диспетчера. Заподозрить его в том, что он увлекся… Не тот человек. Швецова прекрасно помнила его игру со Щегловым, свой опыт общения со Свеевым. Слова Бекасова. Или все-таки, он на самом деле, как говорится, ушел с головой?

Схема, которую он делал, начинала приобретать угрожающие черты. В ней уже были с десяток ответвлений. Иногда элементы «рядов», так это называл Свеев, еще и между собой соединялись.

Вот зачем ему понимание, что Копье Лонгина использовалось как идеологический предмет? Странно. Как это поможет в поиске?

— Спасибо, Луиза! — жизнерадостно… и с какими-то, к удивлению Дарьи, характерно окрашенными пошлыми нотками в голосе, произнес Свеев и обратился к Жуковскому. — Вот например, Климент Алексеевич, какая была цель всего этого. Месторождения редкоземельных элементов! Достаточна она для того, чтобы лодки пла… ходили в Антарктиду?

— Да, эта цель хотя бы имеет нормальную мотивацию, — проворчал Жуковский. — А то эвакуация промышленности попахивала идиотизмом. Но все равно, тащить руду через полмира… За те деньги, что на это бы тратились, проще было купить.

— Это если бы продавали, Климент Алексеевич! — заметил Свеев.

— Тогда понадобился бы не десяток подлодок, — возразил Жуковский и стал перечислять. — Во-первых, основной конвой, который был бы невооруженным, потому что надо было где-то груз размещать. Группа прикрытия и отвлечения. Далее не только чисто боевое, но и информационное сопровождение. Хм…

Историк задумался. А потом и вовсе отключился.

— Что-то еще нужно? — спросила тем временем Остхофф.

— Нет, пока все, спасибо, Луиза! — улыбнулся женщине Свеев.

Та кивнула и отключилась. А Свеев, когда стало не с кем разговаривать, чуть отошел назад, рассматривая, что получилось.

— Муть, — с легкой досадой произнес он, а потом добавил с воодушевлением. — Муть и туман. Хорошо!

— Хорошо? — подала голос Дарья.

— Да, — спокойно ответил Владислав. — Это говорит о том, что тут ставили шум.

— Ставили? — недоуменно и скептически спросила Швецова.

— Если бы это все происходило, я не знаю, лет триста назад, тогда ладно, — ответил Свеев. — Но тут лишь сотня. И есть куча документов, фото, видео. Здесь не должно быть так размыто. Думаю, тут кто-то не доработал. Или просто еще не знали, как нужно делать.

— Сто лет не так уж и мало, — заметила Дарья. — Тут через десять, иногда, не докопаться до реальности.

— Если бы просто забылось что-то неважное, — покачал головой Влад. — Тогда не было бы камуфляжа. А тут все признаки. Параллельные истории. Дикие факты, которые бьются, стоит лишь обдумать их. Мистификации. Даже НЛО есть. Кстати…

Он поднял окно. В котором появилось лицо Комлева.

— Роман Викторович, — с крайне серьезным лицом заговорил Свеев, будто речь шла об результатах ядерных испытаний. — Как у вас идет работа?

Комлев выглядел… как школьник перед экзаменами, которые нужно выучить сегодня. Растрепанный какой-то, взгляд диковатый.

— Да-да, — рассеянно произнес он.

И замолчал, смотря куда-то в сторону.

— Роман Викторович? — напомнил о себе Свеев.

Комлев вздрогнул, уставился на собеседника с таким выражением лица, будто силился понять, кто это.

— Я изучаю, — Роман нахмурился. — Объем большой. И система не всегда может снять и перевести текст.

— Тогда не будут вам мешать, — кивнул Влад. — Если что-то будет нужно…

— Да, я помню, — Комлев кивнул и тут же отключился.

Дарья сморгнула. Свеев, когда не осталось окон с собеседниками, так резко сменил… даже не позу, а вообще как-то всё, что показалось, что на его месте оказался другой человек.

— Думаю, на сегодня хватит, — произнес он. — Дарья, не составите мне компанию… Ого, уже за ужином.

— Мне казалось у вас уже есть компания для этих целей, Владислав Алексеевич, — с едва заметной насмешкой произнесла Швецова.

— У той компании нет ко мне вопросов, — Свеев повернулся к Дарье и та едва сдержалась чтобы не удивиться. Точнее, чтобы удивление не отразилось на лице.

Настолько какое-то… неживое что ли, было сейчас лицо у мужчины. Черты были словно размыты. Не было индивидуальности, как поделка фоторобота.

— А у вас я заметил, имеются, — закончил Свеев ровным, безэмоциональным голосом.

Свеев зачем-то поперся на технический этаж. Доступ у него для этого имелся, Бекасов вряд ли не понимал, что Свеев, имея к чему-то доступ, неознакомиться с тем, что под ним имеется, поэтому Дарья не стала его сопровождать в вотчину этих пошляков, которые гордо называли себя системщиками.

Дарья поднялась на офисный этаж, где располагались специальные комнаты для связи, чтобы побеседовать с главой корпорации. Бекасов сначала был вежлив, но холоден. Но когда он увидел схему Свеева, то явно заинтересовался. Настолько, что распорядился производить дальнейшие работы со Свеевым, только тем людям, которые имеют допуск не ниже уровня «Б». А непосредственно обеспечением составления схемы, только «А».

— Дарья — это уровень, — внушительно произнес в конце Бекасов. — При кажущейся простоте, здесь самая тонкость определить порядок элементов ряда и связи между ними.

— Я правильно понимаю, мне нужно быть рядом для того, чтобы научиться составлять такое же? — поинтересовалась Швецова.

Бекасов, находясь в своем кабинете, откинулся на спинку кресла.

— К сожалению, Дарья, я не уверен, что этому может научиться человек, который имеет не сходный со Свеевым склад ума, — произнес он. — Из всех людей, на которых мы имеем данные, только с десяток показали отдаленно похожие способности к анализу. Это на самом деле весьма… неприятно, что мы смогли привлечь только одного такого человека. И пока мы не можем его изолировать, потому что неизбежно привлечем к нему внимание.

— У меня сложилось впечатление, что он уже понял, что поиски копья это лишь предлог, — заметила Швецова.

— Другого и не ожидалось, — ответил Бекасов…

… Вновь встретились они в столовой, на этаже, где был зал для совещаний. Было уже довольно поздно, около десяти вечера. Впрочем, персонал тут работал посменно, так что никаких проблем с добычей еды не возникло. Крепко сложенная молодая девушка молча приняла их заказы и предложила немного подождать за столиком. Свеев взял кофе, Дарья сначала ничего не хотела брать, но потом ей подумалось, что иметь возможность сделать паузу в разговоре ей может понадобиться. Поэтому она специально взяла горячий чай, чуть не кипяток.

— Признаться, Дарья Николаевна, — заговорил Влад, когда они сели за столик. — Я не ожидал таких мощностей.

— Вы разбираетесь в компьютерных системах? — поинтересовалась Дарья.

— Я сейчас не компьютерах, — ответил Влад, отпивая из стаканчика. — Я об организации.

Он сделал круговой жест.

— Как только власти поймут, что вы такое, — продолжил он. — Вас уничтожат. Просто из самосохранения.

Он снова отпил кофе. Дарья нахмурилась, помешивая маленькой пластиковой лопаточкой чай.

— И вы после этого все еще хотите работать здесь? — спросила она.

— Хочу ли я оказаться в стане победителей? — произнес Свеев и вздохнул. — Я увидел достаточно, чтобы понимать, что шансы есть. И весьма существенные. Вас… нас, уже прозевали. Что не удивительно, при повсеместной традиции отбирать удобных, а не грамотных. Только одного этого… здания, уже достаточно, чтобы понять, что время для противодействия упущено.

К их столу подошла работница столовой, с подносом. Перед Свеевым выставили полноценный обед. То есть первое, второе, салат. Дарья заказала не столь обильное меню, обошлась салатом и сладким пирогом с яблоками. Именно с яблоками, кстати, а не с заменителями.

— Я бы хотела вернуться к вашей схеме, — заговорила Швецова, когда девушка, принесшая им еду, удалилась, пожелав приятного аппетита. — Зачем такой большой охват?

— В этой истории намешано слишком много полуправды и откровенного вранья, — ответил Свеев, пододвигая к себе тарелку у супом. — Слишком много «белого шума», для естественного хода событий. Обычными методами уже пытались в этом разобраться и ничего не добились.

— Значит? — вставила вопрос Дарья.

— Значит обычными ходами, как-то собирание фактов и документов, идти бесполезно, — ответил Свеев. — Нужно понять мотивацию тех, кто все это делал. Найдем мотивы, найдем и методы. Тем самым, даже ложь, даже кривое вранье даст нам необходимую информацию об общем направлении. Ведь на самом деле, мы не знаем даже, зачем вообще акцентируются на копье. Гораздо логичнее было бы просто его не замечать. А его сделали фокусом внимания.

— Хм, то есть им прикрыли что-то более важное? — спросила Швецова.

Влад ответил не сразу. Он с задумчивым видом пожевал. Потом положил ложку прямо в тарелку с супом, поставил локти на стол и сплел пальцы.

— Рейх обосновывал свое право на власть, — произнес он. — Метод был выбран проверенный, мистификация источника этой самой власти. Если говорить прямо, обожествление. Для этой цели была создана легенда о Гитлере и копье. А также и вся остальная история с арийцами. Ничего нового. Массовая истерия. Отключение критического восприятия. А вот например, большевики… или если брать ближе, Бекасов, идет по пути разума. То есть принятия существующего положения вещей отдельно каждым человеком, а не бессознательной толпой. Но это ладно. Могли в этих условиях немцы лишить себя основы своей власти? Очевидно, что нет. Эти реликвии надо было либо поместить в бункер поглубже, либо сделать какую-нибудь легенду, чтобы не зависеть от конкретных физических объектов. Я хочу понять, почему выбрали второй путь, а не первый.

— А могли просто плюнуть на них? — произнесла Дарья. — Копье ведь нашли американцы. То есть уже было ясно, что рейх проиграл.

— Идея не может проиграть, — улыбка Влада вышла кривой… и циничной. — Она может быть только заменена. Другой идеей. А раз эти легенды про копье, про базу, про Аненербе все еще живы, значит и идея никуда не делась.

— Хм, тогда копье у американцев, получается? — задумчиво произнесла Швецова.

— А зачем они поперлись в Антарктиду? — сказал Влад. — Плюс лодки немецкие. Нет, я практически уверен, что копье и все остальное, не у янки.

— А что остальное? — чуть нахмурилась Дарья.

— Например, золото, — усмехнулся Владислав. — Вполне достойная цель для военной эскадры, не находишь?

Швецова с легким удивлением посмотрела на мужчину.

— Если ввести в уравнение эту переменную, то многое сходится, — добавил Свеев. — Многое, но не все.

3 августа 2048 года, понедельник. Офис компании «Экклезиаст». Большой интерактивный зал

Двери из тамбура, который находился перед входом в зал раздвинулись. Как всегда, в зале витал легкий запах антисептика. Запах был не резкий, даже приятный, но просто слегка поднадоел.

— Можно было и не говорить женщине такого, — хмуро говорила Дарья.

— О да, конечно, я могу поиграть в эти брачные игры, — с иронией ответил Свеев. — Вот только зачем?

— А ты думаешь, я не в курсе, как выгляжу? — язвительно спросила Швецова.

Женщина выглядела как человек, который долгое время не спал. А потом поспал, но ему все еще было параллельно, как он выглядит. То есть небрежность в одежде, прическе…

— Ну, я просто наслаждаюсь обществом женщины, которой можно говорить правду про ее внешний вид и возраст, — усмехнулся Влад. — Или все-таки как обычно?

— Свеев, — вздохнула Дарья. — А может хватит этих дешевых подначек?

— Все гениальное — просто, — хмыкнул мужчина. — В данном случае, дешево.

— Да, потратить несколько сотен миллионов, это и вправду совсем недорого, — иронично произнесла Швецова.

— А дорого нынче обходиться кибервойна, — покачал головой Свеев.

Они, тем временем, вышли в центр зала.

— Одну электроэнергию посчитай, — заметила Дарья. — Уже дух перехватывает.

— Но мы победили? — поинтересовался Влад. — Наша работа еще актуальна?

— Скажем так, цитадель устояла, но осада не снята, — ответила Швецова.

— Тогда противник сейчас будет искать пятую колонну, — произнес Свеев.

— Да ее и искать не надо, — вздохнула Дарья. — Ты думаешь, так просто режим изоляции действует?

— А, вот как, — без тени иронии сказал Влад. — Но вы зайчика-то подставили?

— Если интересно, тогда надо было не дрыхнуть, а участвовать, — язвительно заметила Дарья. — Допуск у тебя есть.

— Зачем мне лезть туда, где я профан? — чуть приподнял бровь Свеев. — Вот если понадобиться кого-то допросить…

Он посмотрел на женщину, которая в свою очередь, задумчиво смотрела на него.

— Да ладно, что у вас таких спецов нет? — удивился Влад. — Подсказываю, иголки под ногтями в сочетании с некоторыми препаратами, дают удивительный эффект.

— Нужен человек, так скажем, не в системе, — произнесла женщина. — Не знающий, не заинтересованный.

— В принципе, я не вижу препятствий, — Влад чуть сузил взгляд. — Но…

— Деньги? — со вздохом поинтересовалась Дарья.

— Они, проклятые, — ответил Свеев. — Я же должен ощущать себя нанятым.

— Так можно и под геноцид подвести базу, — слегка презрительно произнесла Швецова.

— Так и подводили, — Влад сделал жест вверх.

Над их головами уже появилась схема. Она весьма существенно расширилась, обзавелась главным направлением. И сейчас Свеев наверняка имел в виду деяния Третьего Рейха.

— Всего то надо убедить всех и себя, — добавил мужчина. — Что творимое тобой — это как минимум, не является грехом. А если не грех, то добродетель. Старый добрый принцип черного и белого. Ну, или коричневого и красного…

… — Да, если ценности были перемещены на базу в Антарктиде, — говорил Перов. — То тогда логично, что янки узнав об этом, захотели их прибрать.

— Согласитесь, Николай Петрович, такая цель логичнее, чем официальная, — заметил Свеев. — Тренировка — это же даже не смешно. Поход такой эскадры, с такой целью… Вряд ли эти люди не знали, куда девать деньги. А застолбить Антарктиду за собой… Зачем тогда подводные лодки?

— Тем не менее, — нахмурился Перов. — Точных данных нет.

— И не будет, Николай Петрович, — произнес Владислав. — Мне ли вам объяснять, что такое работа с… нарративными источниками. Есть факты. Три лодки, фотография одной из них на базе. Утопленная лодка с золотом. Весьма подозрительные протоколы допросов Шеффера и Вермута. И после этого мощная эскадра идет в Антарктиду. Сюда же прибавить то, что многие нацисты и совсем не рядовые целенаправленно сдавались американцам. Связи США с Германией до войны и во время нее, в частности и экономические. Да что там, в США было нацистское лобби во власти!

— Ордена, — это заговорил Комлев.

На лице Перова и Жуковского (сейчас осуществлялась конференц-связь) промелькнуло раздражение.

— Именно, — кивнул Свеев. — Даже если отбросить всю мистику и прочие страшные тайны, ордена же были, Николай Петрович?

— Малочисленные секты любителей поиграть в мировой заговор, — с неохотой ответил Перов.

— Членами которых были, например, Рокфеллеры? — язвительно заметил Роман.

— Всего лишь слухи, — спокойно парировал Перов. — Подтверждений этому нет.

— А ордена существуют и по сей день, — произнес Свеев. — У них есть официальные страницы, каналы, здания, в которых они собираются. Безотносительно их влияния в прошлом и сейчас, деньги у людей явно водятся. А где деньги, там и интересы. А с деньгами интересы перерастают в дела.

— Иллюминаты, масоны, розенкрейцеры, — забубнил Комлев. — Бильдербергский клуб. В них членами бывали и президенты, и премьер-министры. Но это же всего лишь любители мирового заговора!

Последнее предложение в речи Романа было наполнено сарказмом. Перов в ответ сделал надменно-презрительное лицо.

— На самом деле неважно, какое у нас лично к этому отношение, — сказал Свеев. — Важно то, что фактически они делали, в отношении интересующих нас вещей. Роман Викторович собрал то, что известно.

— Вы серьезно? — нахмурился Перов, видимо, рассматривая подписи под элементами рядов. — Туле?

— Заметьте, до сих пор существует, — произнес Владислав. — Членами были Гитлер, Розенберг, Гесс.

— А потом Гитлер же ее и запретил, — это заговорил Жуковский.

Не выдержала душа поэта!

— Или просто ограничил число членов, — иронично заметил Комлев. — Чтобы случайно не появился еще один фюрер.

— Любое тайное и не только тайное общество, организовывается для того, чтобы получить власть, — заговорил Владислав. — Собственно, из этого появились государства. Да, Николай Петрович? Климент Алексеевич? Безотносительно вашего отношения к ним, тем не менее общества существуют. И существовали тогда, вот важно. И их действия необходимо принимать в расчет. Кстати.

Он открыл новое окно.

— Что вы скажете об этом? — спросил Свеев, отослав картинку.

Дарья, заинтересовавшись, тоже открыла окно чата. И увидела странный знак. Совмещенные буквы «W». Одна прямо, другая перевернутая.

— Хм, никогда такой не видел, — задумчиво произнес Перов.

— А вы, Климент Алексеевич? — спросил Влад, у второго историка.

Который вдруг отвердел лицом.

— Хортулани, — тихо произнес Комлев. — Орден или общество, известные чуть не со времен Древней Греции.

И странное дело. Жуковский молчал. Но молчал странно, на его скулах набухли желваки, словно он изо всех сил стискивал зубы.

— Известно о них мало, — продолжал Роман. — Очень мало. Ни состава, ни иерархии, ни целей.

— Значение этого символа, — напряженным голосом произнес Жуковский. — Бесконечность.

— Скорее отсутствие конца, — поправил Комлев. — Или еще есть трактовка — «конец есть начало».

— Вот как, — произнес Влад. — Интересное общество. Но это ладно. Если зайдет о них речь, то покопаемся.

«А то что-то Климент Алексеевич сильно напрягся»

— А сейчас я предлагаю пообедать, господа, — произнес Свеев. — А то мы несколько увлеклись.

Американская экспедиция ВМС США в 1946−47 годах действительно очень необычная из-за её масштабов — она была и остается крупнейшей из всех, когда-либо работавших на Шестом континенте. В работе экспедиции приняло участие 13 боевых кораблей США общим тоннажом почти 174 тысячи тонн, 19 самолетов, включая гидросамолеты и летающие лодки. Всего в экспедиции участвовало около 4 700 человек. Основной научной целью было основание антарктической исследовательской станции «Литл-Америка IV».

Осуществление экспедиции возложили на Оперативное соединение специальных задач Атлантического флота (Task Force 68). Проекту присвоили кодовое название «Operation Highjump» (Операция Высокий прыжок). Руководил операцией командующий «Task Force 68» контр-адмирал Ричард Крузен (Richard H. Cruzen). А во главе самой экспедиции был поставлен контр-адмирал в отставке Ричард Бёрд, опытный полярник, личность легендарная в США и не только.

Согласно отчёту ВМС США, целью экспедиции были:

— Тренировка персонала и тестирование оборудования в условиях антарктического холода.

— Объявление суверенитета США над практически достижимыми территориями Антарктиды (официально эта цель отрицалась даже после окончания экспедиции).

— Выяснение осуществимости основания, поддержания и использования антарктических станций и исследование пригодных для этого территорий.

— Разработка технологий основания, поддержания и использования антарктических станций на ледяном щите с особым вниманием к дальнейшему применению этих технологий во внутренних районах Гренландии.

— Расширение знаний в области гидрографии, географии, геологии, метеорологии, распространения электромагнитных волн в Антарктике.

— Продолжение исследований, начатых экспедицией «Nanook» в Гренландии.

Некие Маттен и Фридрих в 1975 году опубликовали материалы, где была указана дополнительная цель экспедиции: «Сломать последнюю отчаянную попытку сопротивления Адольфа Гитлера. Если мы найдем его и приспешников в Новом Берхенштаге, внутри Новой Швабии, в районе Земли Королевы Мод, то уничтожим их.»

Как бы то ни было, но 12 декабря 1946 года Западная группа достигла Маркизских островов, где эсминец «Гендерсон» и танкер «Какапон» установили метеорологические станции. 24 декабря с базы гидросамолётов «Курритак» начали взлетать самолёты для авиаразведки. В конце декабря 1946 года Восточная группа достигла острова Петра I. 1 января 1947 года капитан 3 ранга Томпмон и старший мичман Диксон, используя маски «Джек Браун» и кислородные аппараты совершили первое в истории США погружение в антарктических водах…

… По словам Ричарда Бёрда и многих членов экспедиции, американцы были атакованы аппаратами, напоминающими «летающие тарелки». Один из участников экспедиции, Джон Сайерсон, вспоминал:

«Они выскакивали из-под воды как угорелые и проскальзывали буквально между мачтами кораблей с такой скоростью, что потоками возмущенного воздуха рвало радиоантенны. Несколько 'корсаров» успели взлететь, но по сравнению с этими странными летательными аппаратами они выглядели как стреноженные.

Я не успел и глазом моргнуть, как два «корсара», сраженные какими-то неведомыми лучами, брызнувшими из носовых частей этих «летающих тарелок», зарылись в воду возле кораблей… Эти объекты не издавали ни единого звука, они безмолвно носились между кораблями, словно какие-то сатанинские, иссиня-черные ласточки с кроваво-красными клювами, и беспрерывно плевались убийственным огнем.

Внезапно «Мэрдок», находившийся от нас в десяти кабельтовых (около двух километров), полыхнул ярким пламенем и стал тонуть.

С других кораблей, невзирая на опасность, немедленно были посланы к месту катастрофы спасательные шлюпки и катера. Когда в район боя прилетели наши «блинчики» (XF-5U «Скиммер»), незадолго до этого перебазированные на береговой аэродром, то и они ничего поделать не смогли. Весь кошмар продолжался около двадцати минут. Когда «летающие тарелки» снова нырнули под воду, мы стали подсчитывать потери. Они были ужасающими…'

Константин Ялярашковский. Якобы представитель СССР при экспедиции Бёрда:

«В годы Великой Отечественной войны я, как и все мальчишки, мечтал попасть на фронт. Даже 'прибавил» себе почти два года и к началу 1945 года успел закончить в Кронштадте ускоренные курсы младших морских офицеров-связистов. Однако в серьезных боевых действиях почти не участвовал — война закончилась. Командование обратило внимание на мое знание языков (благодаря родителям-учителям я владел английским, немецким и французским) и направило меня к союзникам — в координационную группу при главном штабе Военно-морских сил США. В конце 1946 года нас с полковником Юрием Поповичем американцы включили в состав эскадры контрадмирала Ричарда Бёрда…

… Напали на нас, если мне не изменяет память, 27 января. Мы с Юрием (полковник Юрий Попович) стояли на мостике — разговаривали, курили. Тут услышали крик наблюдателя: «Воздух! По правому борту!» И сразу же раздался сигнал боевой тревоги. К нам стремительно приближались буквально над самой водой (а не выныривали из нее, как утверждали тележурналисты!) около десятка неизвестных летательных аппаратов. Через несколько секунд они уже находились над эскадрой и пошли в атаку!

Это были странные дискообразные машины с… фашистскими крестами на боку. И это через почти два года после победы над Германией!

Скорость и маневренность у аппаратов были просто потрясающие! Стреляли они какими-то красными лучами. Может, это был некий прототип современного лазерного оружия? Лучи легко пробивали толстенную корабельную броню, при этом вражеские «диски» могли немыслимо резко менять свой курс, уходя от ураганного огня наших зениток, и даже… зависать над нами! С палубы авианосца медленно поднялись несколько истребителей F-4, но в бой они так и не успели вступить. Тут же были сожжены! Американцы пытались еще несколько раз поднять в воздух пару авиазвеньев, но и это не увенчалось успехом. Приходилось отстреливаться только зенитками.

Мы с Юрой подносили к крупнокалиберным пулеметам патроны. На наших глазах красный луч оторвал наводчику-негру руку и прожег палубу. Авианосец получил значительные повреждения, но тут враг почему-то «отстал» от нас и перенес всю силу атаки на эсминец «Мэрдок». Жуткая картина — они буквально его сожгли! Огонь, взрывы, крики, стрельба, матросы начали спускать спасательные шлюпки…

Кстати, в фильме (фильм про операцию «Highjump») утверждалось, что якобы «диски» использовали в том бою некое психическое оружие — «моряки от боли хватались руками за головы». Не было этого! Просто рев двигателей «тарелок» над нашими головами был настолько мощным, что вызывал сильнейшую боль в ушах. Нечто похожее я испытывал, когда рядом взлетал современный реактивный боевой самолет.

Бой продолжался минут десять. Как только эсминец затонул, «диски», не тронув другие корабли, катера и спасательные шлюпки, так же стремительно умчались низко над водой за горизонт.

Мы все были просто ошеломлены произошедшим! Потери американцев составили потопленный эсминец «Мэрдок», около десяти истребителей и несколько сотен погибших матросов. Раненых было еще больше. «Диски» повредили корабли, особенно наш авианосец. Пару дней мы в авральном темпе ремонтировались. На это время значительно увеличили количество наблюдателей, уцелевшие самолеты непрерывно вели дальнюю воздушную разведку, возле зениток круглосуточно находились дежурные. К счастью, все было спокойно…'

В этом скоротечном бою ВМС США потеряли один корабль, тринадцать самолётов (4 подбиты, девять выведены из строя, в том числе, и три «Скиммера») и более сорока человек (по другим данным, в числе убитых было до 68 человек) личного состава. В основном, это были моряки с потопленного эсминца. Остальные корабли обстрелу с «летающих тарелок», к немалому удивлению моряков, не подвергались.

На следующий день, как рассказывал дальше Сайерсон, Ричард Бёрд на двухмоторном истребителе «Тайгеркэт» отправился на разведку и пропал вместе со своим пилотом и штурманом. Когда известие об этом достигло Вашингтона, то адмиралу Старку, заместителю Бёрда, было приказано немедленно сворачивать экспедицию и, соблюдая полнейшее радиомолчание, следовать обратно в Штаты без каких-либо заходов на промежуточные военно-морские базы. Спустя некоторое время Ричард Бёрд вернулся и опять возглавил командование экспедицией. Что именно с ним произошло — тогда он никому не рассказал, а мы можем судить о произошедшем лишь из его дневника, написанного годами позже.

Результаты экспедиции на самом деле немедленно засекретили, а всех её участников заставили подписать множество разнообразных документов о неразглашении тайны. И, тем не менее, в печать кое-что просочилось ещё тогда, о чём можно судить хотя бы по статьям в саваннской газете «Adventure» или чикагских изданиях.

Экспедиция вернулась в США в конце февраля 1947 года в связи с ранним наступлением антарктической зимы и ухудшением погодных условий.

Ещё на борту «Маунт-Олимпус» Бёрд дал интервью Ли ван Атте (Lee van Atta) из International News Service, где рассказал об уроках экспедиции. Интервью опубликовано 5 марта 1947 года в чилийской газете «Эль Меркурио». В нём он, в частности, сказал, что США должны приложить усилия по обеспечению защиты от нападения вражеской авиации из приполярных районов. Быстрота, с которой сокращаются расстояния в мире, является одним из уроков этой полярной экспедиции.

Когда американская эскадра добралась, наконец, до своих берегов и командованию было доложено о судьбе экспедиции, всех ее участников — и офицеров, и матросов — изолировали. На свободе остался только адмирал Бёрд. Ему, однако, запретили встречаться с журналистами.

Правительство Соединённых Штатов категорически отрицает откровения адмирала, а сам он был объявлен психически больным и подвергнут принудительному психиатрическому лечению. Бёрда допрашивали в присутствии врача, все сказанное было передано американскому президенту. Адмирал получил приказ «молчать обо всем, что узнал, во имя человечества». В отношении информации, просочившейся от команды — публично было сказано, что все это результат нервного срыва. Чиновники позаботились о дезинформации прессы и общественности. Имена лиц, участвующих в экспедиции были изменены. Информация о человеческих потерях и потерях техники была опровергнута. Обратили внимание на то, что благодаря экспедиции составлены карты 1 390 000 км² побережья Антарктиды. Еще властями было выпущено несколько заявлений о тех событиях, говорящих, что погиб лишь один человек, чей самолет попал в аварию. Каждый участвовавший в экспедиции под угрозой санкций должен был хранить тайну.

Тогда Бёрд начал писать воспоминания об этом периоде своей жизни. Издать рукопись не удалось, однако она попала в «высокие сферы». Бёрда отправили в отставку, более того, объявили сумасшедшим. Последние годы адмирал жил практически под домашним арестом, ни с кем не общался, не мог видеться даже с бывшими сослуживцами.

Вскоре после окончания операции была организована следующая экспедиция под названием «операция Windmill» (1948 год), которая провела аэрофотосъёмку тех же территорий Антарктиды. Эту частную экспедицию финансировал Финн Ронне.

Тайна дневника Ричарда Бёрда

Хотя нет никаких доказательств подлинности дневника, информация на его страницах шокируют. Ричард Бёрд писал: «Это поражает воображение, может показаться бредом, если бы не произошло на самом деле».

Полет, начавшийся 19 февраля 1947 года в 6:10 по местному времени ничего необычного не предвещал и первые четыре часа все шло по плану. В какой-то момент, однако, прекратило работу бортовое оборудование, а в том месте, где должна была быть ледяная пустыня, летчик увидел долины, заросшие деревьями. На долине паслись животные наподобие мамонтов, недалеко виднелось что-то, напоминающее город! Было светло, хотя солнца на небе не было. Бёрд попытался связаться с базой, но безуспешно.

Неожиданно рядом с самолетом появились странные летательные аппараты в форме диска. Самолёт Dakota перестал реагировать на управление, испытательное оборудование оказалось бесполезным. По радио раздался голос, говорящий по-английски с немецким акцентом, еле слышно: «Добро пожаловать господин адмирал в наше королевство. Пожалуйста, расслабьтесь, вы в добрых руках».

Самолет Бёрда был доставлен на землю так, что при посадке пилот пострадал лишь от легкой тряски. Приветствовать его пришло несколько человек. Они были высокими и светловолосыми. Бёрда подвели к внутренней стороне одного из зданий, и один из мужчин сказал: «Не бойтесь адмирал, вы будете иметь аудиенцию с Мастером». В дневнике этот «Мастер» описывается как человек с тонкими чертами лица, тронутого течением времени.

После приветствия Мастер сказал: «Адмирал, мы позволили вам летать здесь, потому что у вас благородный характер, и вы хорошо известны в мире на поверхности». Он добавил: «Вы находитесь в арийском домене, во внутреннем мире».

Дальнейшее обсуждение, в ходе которого Мастер поднял все основные вопросы, касающиеся нашей цивилизации, прошло в дружественной атмосфере. Мастер попрощался с Бёрдом, приказав ему вернуться в свой мир, чтобы распространить сообщение, переданное ему. Последние слова, которые услышал Бёрд, когда поднялся в воздух, были: «Мы оставим вас здесь, адмирал, ваше оборудование работает, Auf Wiedersehen». И снова адмирал полетел над ледяной пустыней.

Что же произошло во время экспедиции? До сих пор широкой общественности неизвестно, что тогда произошло во льдах. Но мы знаем, что в 1954 г. Комитет начальников штабов США издал приказ о следующей экспедиции в Антарктиду. Адмирал Бёрд был признан по приказу Эйзенхауэра психически здоровым и назначен командиром экспедиции. Операция имела кодовое название «Deep Freeze» (Глубокая заморозка). На этот раз американцы не скрывали, что эта экспедиция военная, и даже возможно применение ядерного оружия.

Операция была завершена в 1957 году. В том же году умер адмирал Ричард Берд. Знаменитого полярного героя тогда никто и не вспомнил…

Поздний вечер. Один из этажей здания компании «Экклезиаст».

Пришли они в классическую, даже нарочито стандартную допросную. Все как положено: небольшое помещение отделанное белыми панелями, стол и стулья из сероватого дешевого пластика. И большое зеркало на одной стене, которое было, естественно, односторонне зеркальным.

— Это что, какая-то проверка? — спросил Владислав, увидев «клиента». — Хотя стоп…

Дарья спокойно посмотрела на Свеева. А тот внимательно смотрел на невысокого, но крепкого парня, который с равнодушным выражением лица сидел на одном из стульев, не двигаясь.

— Может все-таки нужно досье? — спросила Дарья.

— Мне нет, — ответил Влад, не отрывая взгляда от объекта. — Скорее помешает.

Швецова еле заметно хмыкнула. А в допросной на первый взгляд сидел совершенно обычный парень. Характерных мимических морщин еще не было, то есть он был очень молод. Вот только даже и намеков на них не было, то есть у парня не превалируют какие-то определенные черты характера. Сидит, сложив руки на животе, поза устойчивая. Умеет ждать, это заметно по тому, что он за это время даже не пошевелился. А Влад с Дарьей пришли сюда минут десять назад.

— Что, даже ФИО не нужны? — спросила Швецова.

— Мне помешает сейчас любая классификация, — произнес Владислав. — К тому же, вы с ним беседовали и вам эти знания, судя по тому, что я здесь, не помогли.

— Тогда может цель беседы все-таки озвучить? — слегка иронично спросила Дарья.

— Моя цель, — тон Влада был холоден. — Нарушить равновесие его системы. То, что вы хотите узнать, узнавайте потом сами. Да, я буду работать так, как посчитаю нужным. Любое вмешательство и я умываю руки.

— Все карты у тебя, — сделала приглашающий жест Дарья. — Но все будет записываться.

— К этому я уже привык, — ответил Влад, поворачиваясь к двери.

Он вышел из комнаты, но в другую, по ту сторону зеркала вошел не сразу, а минут через десять. Дарья удивленно приподняла бровь, увидев на Свееве белый халат. Из верхнего нагрудном кармана халата торчала ручка, обычная, даже скорее, архаичная каппилярная ручка, с блестящим металлическим корпусом. Дарья недоуменно наморщила лоб когда Свеев прошел к столу… по пути коснувшись ладонью плеча парня. Тот покосился на мужчину, который, словно ничего не произошло, сел напротив. Молча. И так же, не проронив ни слова, стал просто смотреть…

…Крепкий парень, уверенный в себе. Явно занимался спортом. Тонкие губы, тонкий нос, серые глаза.

Влад скользил взглядом по парню, давая сознанию воспринять этого человека полностью.

Крупные кисти, казанки имеют уплотнения. Пальцы средней длины, ногти круглые. Явно недавно подстриженные. На тыльной стороне ладони нет выпирающих жил, руки гладкие, словно у младенца. Мозоли выражены слабо.

Влад держал режим тишины в голове. Сейчас любые мысли, любые выводы, могут дать неправильное направление.

На запястье правой руки след от коммуникатора. То есть именно след, незагорелый участок кожи. Пигментация, кстати, всего остального тела, как будто он здесь оказался после отпуска в теплых странах. Футболка с заниженным воротом. Спереди из-за ворота торчали кудрявые волосы, растущие на груди. На руках волосяной покров выражен не сильно. Легкая щетина, так сейчас модно среди молодежи. Лицо чистое, без угрей и тому подобного. На мочке левого уха прокол. Татуировок не видно.

Еле заметное движение лицевых мышц, около носа, как реакция (презрительная) на присутствие Влада. Плечи опущены ниже, чем естественное положение, поза выбрана не совсем удачно, уже пошло уставание. Вот онпПресек движение левой руки к запястью правой. То есть к комму. Общество ему неприятно, требуется отвлечение внимания. Нашел взглядом ручку в кармане Влада, отвлечение внимания пошло.

Влад откинулся на спинку стула, скопировав позу собеседника. И замер, чтобы мозг оппонента подстроился, принял зеркальность. А потом слегка изменил положение рук. Совсем слегка. И снова замер.

Через минуты три парень скопировал положение его рук. Влад чуть-чуть склонил набок голову. Спустя некоторое время сидящий напротив сделал также. Его взгляд снова соскользнул с лица Свеева на ручку. Его мозг нашел выход в непонятной ситуации.

Влад чуть наклонился вперед. Еле заметно…

… Он понял, что происходит что-то не то. Его глаза чуть сощурились, губы слегка дрогнули, в намеке на улыбку. Он снова сел так, как в начале. Но напряжение в его теле, от неудобной позы никуда не делось. Его взгляд снова натолкнулся на блестящую ручку. Его мозг ищет, точнее создает систему, для понимания. И система подается. Система, в которой он центр, победитель…

Через некоторое время, парень слегка прогнулся назад. Все правильно, стало дискомфортно. Мышцы были напряжены, а теперь они перенапряжены от постоянной статической нагрузки. Но он терпит… Преодолевает. Работает. В рамках только что созданной и принятой им системы.

Влад сел прямо, положив руки на стол. И активировал экран комма. Нашел нужный файл и запустил его воспроизведение. Это было чередование цветов. Цветных квадратов. Это выявление и систематизация микромоторики. По сути, настройка на человека. Вторая цель, введение в замешательство.

Дальше пошли имена. На имя Александр, парень среагировал также, как на красный цвет.

Два безусловных нейтральных ряда. Цвета и имена. Цветной ряд максимально обезличен, лишен индивидуальности сам по себе. Чистая реакция. Ряд имен верификация первого теста, проверка реакции…

…Влад вошел в комнату за зеркалом. Сел в кресло, рядом с Дарьей. Та изучающе посмотрела на него.

— И что дальше? — спросила она у мужчины, который до сих был в белом халате.

— Вопросы, — ответил Свеев. — Вы же что-то хотели у него узнать?

Швецова чуть нахмурилась.

— Лучше, чтобы это была женщина, — продолжил Влад. — Желательно, с хорошим размером.

Он изобразил, на своей груди, какой размер имеет в виду. Дарья понимающе кивнула.

— Или могу порекомендовать Луизу Остхофф, — добавил Свеев.

— Почему ее? — деловито спросила Швецова.

— Она долгое время имела исключительное внимание мужчин, — пояснил Владислав. — Если коротко, королева. К тому же мне с ней будет легче работать.

— Тебе? — уточнила Дарья. — То есть…

Она показала на парня. Влад молча кивнул.

— Я не подхожу? — поинтересовалась Швецова.

— Нет, — отрицательно мотнул головой мужчина. — Мы с тобой не спали. Еще.

Дарья чуть сузила глаза на это заявление… И никак не отреагировала. Это была констатация факта. Вряд ли сейчас Свеев желал просто спошлить. Хотя в его случае уверенности не было.

— В качестве наблюдателей будут нужны специалисты-коллеги, — продолжил Свеев. — Чтобы могли подсказать, в нужный момент.

Дарья снова кивнула…

…Александр скосил взгляд, когда дверь снова открылась. С момента визита того странного мужика в халате прошло часов шесть-семь. Сейчас он опять пришел. Но не один. С ним была не очень красивая женщина, с жестким суровым лицо, в сером деловом костюме. И папкой в руках. Женщина заняла место перед ним… А тот странный мужик остался за его спиной.

Женщина открыла папку. Что-то почитала.

— Александр Романов, — медленно произнесла женщина. — Специалист-системотехник. Работаете в компании почти пять лет.

— Имеет прекрасные отношения с коллегами, — добавил мужик из-за спины. — Нареканий нет, хороший специалист.

Александр покосился в сторону, когда мужчина заговорил. А потом вновь посмотрел на женщину. И натолкнулся на вежливый изучающий взгляд.

— Когда все это началось, Александр? — спросила женщина и в ее тоне не было жесткости.

А было, без всяких скидок, любопытство. Она и смотрела не давя. А просто смотрела. А еще она, кажется… Вроде бы был акцент.

— Утром? Вечером? — продолжила женщина. — Днем?

Она слегка наклонилась вперед И Александр поймал себя на том, что невольно посмотрел в небольшое декольте.

— Вы же понимаете, где работаете, Александр? — сказала женщина. — И с кем? Это была зима? Весна? Лето? Осень?

— Осенний вечер, — произнес сзади мужчина. — Время размышлений.

Александр снова покосился на мужика. И вздохнул. Да, глупо было надеяться, что они удовольствуются логами системы.

— Шесть лет назад, — произнес парень.

— Это нормально, для студента, искать способы заработать, — сказал мужчина.

«Ну, а что ты хотел, Саша?» — подумал Александр.

— Да, — кивнул он, чуть нахмурившись. — Мы пытались сделать игру…

— А на самом деле, тянул все… — заговорил снова мужчина из-за спины.

Александр поджал губы.

— Я занимался продвижением, — с легким злорадством, произнес он (мужик не угадал). — общем, на нас вышли из Рокстар. И предложили продать игру.

Парень поморщился.

— На тот момент, они уже тупо ничего не делали, — продолжил он. — Нужно было каждого уговаривать, дедлайн…

— А можно было получить неплохие деньги, — произнес мужчина.

— Да! — довольно резко произнес Александр и уже спокойнее продолжил. — Виктор… Один уперся. Неважно. В общем, мы продали игру…

…- Они сказали, что если я не передам данные, то видео… — Александр чуть оскалился. — Ну, где я и та… Малолетка. Как оказалось.

— Александр, тут глупо искать оправдания, — холодно произнесла женщина. — Хождение по злачным местам редко заканчиваются хорошо. Это был лишь вопрос времени.

— Так все делают в этом возрасте, — произнес мужчина за спиной. — Просто не повезло.

— Не повезло, — эхом пробормотал Александр.

— Нам нужен пароль, Александр, — женщина немного смягчилась.

— Зачем? — недоуменно произнес парень. — Мощностей хватит, чтобы…

— Ну, мы же понимаем, что вы не идиот, — женщина чуть улыбнулась. — Стали бы мы с вами разговаривать, если бы считали, что можем сами разобраться? Вы специалист, Александр.

— Хороший специалист, профессионал, — добавил мужчина.

— И мы готовы выслушать ваши условия, — заговорила женщина. — Из всего можно найти устраивающий всех выход.

— Выход из этой комнаты, — донесся голос сзади.

Александр помолчал, опустив голову.

— А что вы мне можете предложить? — глухо произнес он.

— Мы сейчас не в том положении, чтобы предлагать, — голос мужчины зазвучал настолько близко, чуть не в ухо, что Александр вздрогнул.

— Что хотите вы, Александр? — спросила женщина. — Вы же понимаете, предложить мы можем многое. Но мы хотим сотрудничать, а не давить.

— Другая страна, деньги, — сказал мужчина позади.

Александр задумался, смотря на женщину. Он прекрасно понимал, что если запросить слишком много, то дадут-то может и дадут. Но в покое не оставят. Нужно стать ненужным. Не опасным. Никем. Для всех. Но сначала нужно обозначить уровень вопроса, чтобы цена стала приемлемой.

— Мне нужен терминал, — произнес он…

Через три дня. Большой интерактивный зал

Дарья снова наблюдала за Свеевым. Сегодня работа сопровождалась довольно бурной полемикой. Они обсуждали американскую операцию «Хай Джамп». И разногласия пошли с самого начала. То есть с состава эскадры.

— Роман, дневник Бёрда — это яркий образец фальсификации, — раздраженно говорил Перов. — Вы лично видели, что он его писал?

— Николай Петрович, — успокаивающе произнес Влад. — Это просто еще один момент. Фрагмент масштабной операции по дезинформации.

— Но это же совсем дурость, — пробурчал Перов. — Мастера, Королевства. Давайте еще про короля Артура поговорим.

— Ну, если бы мы искали Экскалибур, то непременно изучили бы, — улыбнулся Свеев. — А пока я хочу подвести промежуточный итог. Есть факт, что эскадра вернулась не в полном составе. Имелись потери людей, техники. Потом началась серьезная компания по постановке завесы. Которая продолжалась, заметьте, до конца двадцатого века. То есть тема была актуальной и через полвека… И до сих пор актуальна, что может подтвердить Андрей Иванович.

Котов согласно кивнул.

— А теперь давайте посмотрим, место наиболее сильного искажения, — Влад ткнул в сторону схемы (у остальных она тоже отображалась). — Нет точной даты, когда это произошло. Что странно, так как эти события должны были быть зафиксированы в судовых журналах. Нет точного места, что также странно и по тем же причинам. И тут мы обращаемся к судовому журналу НИС «Слава». Который был найден благодаря Клименту Алексеевичу. И… Ничего. Почему?

— К чему вы клоните, Владислав? — спросил Перов.

— Я лишь делаю анализ, Николай Петрович, — ответил Влад. — И исходя из полученных данных, я могу совершенно точно сказать, что всей этой… хм, информационной операцией, первое — руководили. Второе — имели точное знание, что именно нужно скрыть. И исходя из этого, можно сделать вывод о том, что операция «Хай Джамп» это… Всего лишь событие-заменитель.

На некоторое время в зале повисло молчание.

— Повод? — произнес Перов. — Как «Мэн»? Но для чего?

Влад сделал жест, передавая слово Луизе Остхофф.

— Сто семьдесят крупных месторождений, — заговорила женщина. — Нефть, железо, никель…

— И мы возвращаемся к «Конвою Фюрера», — продолжил Свеев. — А точнее к тому, что у воюющего государства вряд ли найдутся ресурсы на действия, которые не несут вполне материальной пользы. А другого государства позже, у руля тоже были далеко не идеалисты. А бы даже сказал, вообще не идеалисты. Даже слишком. И они, раз за разом проворачивают один и тот же сценарий. Но тут была проблема в том… Что в Антарктиде не с кем воевать. Некого провоцировать. И тогда эти самые жители попросту были придуманы.

Влад замолк, давая оценить свои выводы.

— Один момент выбивается из этой теории, — произнес он и вывел на один из экранов фотографию U-462, находящейся на базе 211. — Это все не могли построить экипажи подлодок. Куда делись все эти люди? Найдем ответ на этот вопрос, найдем и Копье.