База 211. Том первый

Глава 8

Сотнями легенд окутана одна из величайших христианских реликвий — Копье, которое прервало мучения Спасителя на Кресте. Считается, что оно обладает невероятной, могущественной, а потому неземной энергетикой и с течением тысячелетий остается символом силы и могущества. У него было много имен — Копье Судьбы, Копье Власти, Святое Копье, Копье Лонгина, Копье святого Маврикия. Но, так или иначе, и простые крестьяне, и монархи стремились обладать этим оружием, чтобы обрести власть над временем и полностью обладать миром. Так уж случилось, что в этой многовековой гонке судьба самого Копья стала легендой. И уже никто не может достоверно утверждать, что в действительности хотя бы видел настоящее Копье Судьбы.

Сегодня в различных церквях мира хранится несколько реликвий, которые считаются Копьем Судьбы. Но оно ли это, так и остается загадкой. Как до конца не изучена и сама история судьбоносного Копья.

Есть материальное доказательство, что рана Христа была нанесена именно Копьем Лонгина. Это знаменитая Туринская Плащаница — льняное полотно, в которое запеленали тело Спасителя после распятия. На его желтовато-белом фоне кроваво-бурым цветом отпечатались очертания его Лика и фигуры со следами от ран. Эксперты-криминалисты, изучавшие Плащаницу, установили, что завернутый в ткань человек получил рану от копья размером 4,5 сантиметра между ребер. По мнению медиков, копье пронзило плевру, легкое и повредило сердце. Под раной на Плащанице отпечаталось пятно крови. Она потекла, когда пронзенный находился в вертикальном положении.

Такая рана могла быть нанесена копьем на древке длиной примерно полтора метра. Это высчитано исходя из размеров креста, высоты Голгофского холма и месторасположения раны. При этом, по мнению знатоков древнего оружия, роковой удар не мог быть нанесен длинным и тяжелым римским копьем пехотинца («хаста») или копьем кавалериста — «пилумом». Это след от копья типа «лонхе», употреблявшегося легионерами военных гарнизонов. Как известно из Евангелия, солдаты, осуществившие казнь, были легионерами.

Существует версия, что выковал это Копье для своих тайных целей третий первосвященник Иудейский, сын первосвященника Елеазара и внук Аарона, маг и каббалист Финеес. Активный общественный деятель, который собственноручно казнил отступников, он славился невиданным даром общаться с силами, которые в те времена именовали богом. Копье на протяжении всей его жизни помогало достигать цели, недоступные простым смертным.

С годами слава могущественной реликвии только росла, и еще больше росло число претендентов на обладание. Его держал в руках Иисус Навин, глядя на рушащиеся стены Иерихона. Царь Саул метнул магический талисман в юного Давида. Ирод Великий, опираясь на Копье, отдал приказ об истреблении невинных младенцев. Потом по воле провидения оно оказалось в руках римского центуриона Гая Кассия, и умерший Христос обрел вечную жизнь.

Легенды гласят, что владели Копьем и римские цезари Диоклетиан и Константин (III–IV века); энергичные короли вестготов, сокрушители Римской империи, такие, как Одоакр (V век); загадочные (серьезно утверждалось, что основатель династии Меровей был рожден от союза женщины с морским чудовищем!), впоследствии прозванные ленивыми, длинноволосые Меровинги, и сам легендарный полновластный объединитель и правитель Европы — Шарлемань.

При этом многие исследователи склоняются к мысли, что миф о Копье был настолько устойчив, что существовали и другие копья, которые объединяла между собой только общая идея. Для нас же история Копья Судьбы начинается 14 июня 1098 года в Антиохии. Ее подробно изложил непосредственный очевидец тех событий, летописец и каноник Раймунд Агильский. Согласно его летописанию, участнику Крестового похода, провансальскому крестьянину Петру Бартоломею несколько раз являлся святой Андрей и указывал место, где было зарыто Копье Судьбы. Он также требовал, чтобы об этом непременно было доложено доблестному рыцарю Раймунду, графу Тулузскому.

Но добраться до графа долго не удавалось, так как дистанция в те времена между сословиями была просто катастрофическая. Одолев, в конце концов, все имеющиеся преграды и выполнив многочисленные, но непременные условия, группа заинтересованных лиц, помолясь, приступила к раскопкам в соборе Святого Петра. И все произошло как и было предсказано. Найденное Копье не замедлило продемонстрировать разуверившимся свою чудодейственную силу: неприятельские укрепления стали сдаваться одно за другим крестоносцам, последнее время терпевшим военные поражения. С божественной помощью вскоре пал даже Иерусалим.

Справка:

Ватиканское Копье — хранится в Базилике святого Петра в Риме, куда попало в XVIII веке из Парижа, где оно находилось, как считается, со времен Крестовых походов. Отождествляется с Копьем, которое хранилось в Константинополе, а прежде в Иерусалиме, по крайней мере, с V века.

Армянское Копье — хранится в сокровищнице Эчмиадзина, где находится с XIII века. До этого времени хранилось в Гегардаванке, куда, по преданиям, было привезено апостолом Фадеем. Гегардаванк дословно переводится как Монастырь Копья.

Венское Копье — ведет историю со времен Оттона I (912–973 годы). Характеризуется вкраплением металла, которое считается гвоздем распятия. После аншлюса Австрии Адольф Гитлер вывез копье в Германию и поместил в Нюрнберге. Считается, что оно было возвращено Австрии генералом США Джорджем Паттоном и в настоящее время находится в Императорской Сокровищнице. Но достоверно об этом никто не знает.

Так где же сегодня находится чудо-Копье. В духовной столице Армении, Эчмиадзине, Святое Копье спрятано в построенном еще в древности храме. Он оборудован самой современной системой охранной сигнализации. Этот невзрачный на вид кусок потемневшего от времени железа монахи охраняют строже, чем военные ядерную бомбу. Христиане верят, что Копье Судьбы является ключом к невероятному могуществу. И что властитель, в руки которого попадет наконечник, может обрести власть над всем человечеством. Цари и императоры в течение двух тысячелетий считали, что оружие, на котором запеклась кровь Христа, подарит им возможность управлять миром.

Исторические хроники свидетельствуют, что многие правители были убеждены в том, что они обладают подлинным Копьем Судьбы. И бряцая им, прославились как великие завоеватели. Но никому из них так и не удалось овладеть всем миром. В Эчмиадзине утверждают, что именно у них находится подлинное Копье. И это якобы подтвердили ученые Британии, которые изучали возраст реликвии. Но так ли это на самом деле, доподлинно не известно. Английские тележурналисты уже побывали в Вене и в Риме, где хранятся реликвии, которые считаются Копьями Лонгина. Но снять фильм о Копье было решено именно в Армении.

Этот факт никоим образом не останавливает историков и ученых в поисках настоящей реликвии. В то же время исследования Копья Судьбы, которое хранится в Венском музее истории искусств, с использованием новейших физических методов показали, что железо, из которого сделано легендарное оружие, выковано не раньше VII века. Выходит, это всего лишь копия. Но не тут-то было. Оказалось, что в центре той реликвии (ее длина чуть более 50 сантиметров) под чеканной золотой оболочкой, которая прикрывает половину наконечника, есть кусок железа, который гораздо древнее.

Исследователи предположили, что туда вкован древнеримский гвоздь. Возможно, тот самый, которым распяли Христа! Видимо, в древности это знали — именно этот участок копья был помечен крошечными медными крестиками. Именно там могут быть частички гвоздя с распятия. На копье обнаружили надпись, которую удалось прочитать. Она означала: «Копье и гвоздь Господен». А вот другие копья, хранящиеся в Ватикане, оказались лишь более поздними копиями.

Адольф Гитлер, известный своим увлечением мистикой и астрологией, всегда стремился обладать Копьем. Историки свидетельствуют, что еще в юности он часами стоял в Венском музее истории искусств перед витриной, в которой была выставлена реликвия. И затем, когда Австрия вошла на территорию Третьего рейха, Гитлер объявил Копье «имперским сокровищем». Он был уверен, что владея неземным оружием, ему удастся поработить весь мир. И даже после провала и разгрома Третьего рейха, продолжал слепо следовать легендам.

Гитлер пытался спрятать Копье. Есть документальные подтверждения, что он приказал отправить реликвию в Антарктиду на подводной лодке.

Но выполнить его задание не успели. По одной из версий Копье Судьбы в 1946 году в колодце в Нюрнберге нашли американцы. Они-то и вернули его в Вену. Тем не менее, есть и другие предположения, согласно которым Копье так и осталось в Америке, а в Вену вернули лишь его копию. История об этом умалчивает. А охотники за Копьем все еще ищут священную реликвию на континентах Земли в надежде на исцеление и обладание главными тайнами бытия.

Гитлеру приписывают цитату, в которой он описывает момент «своего познания копья»: «В ту же секунду я понял, что наступил знаменательный момент в моей жизни. Долгие минуты я стоял, рассматривая копьё, совершенно забыв обо всем, что происходило вокруг. Казалось, что копьё хранит какую-то тайну, от меня ускользавшую, однако мною владело такое чувство, будто я знаю что-то о ней, но не в состоянии проанализировать её смысл в своём сознании. Копьё было чем-то вроде магического носителя откровения; оно открыло такое прозрение в идеи мира, что человеческое воображение казалось более реальным, чем реальность материального мира. Что за безумие овладело моим разумом и родило бурю в моем сердце?..»

Уинстону Черчиллю приписывают следующую цитату: «Бараны из нашего правительства, не понимают, что этот человек хочет обладать Копьём Судьбы. И как только он им овладеет, Oн развяжет самую кровавую войну»…

30 июля 2048 года. Офис компании «Экклезиаст». Конференц-зал. Около обеда.

Новое собрание полным составом (в смысле, специалистов, Надежды, Бекасова, Дарьи, Марго, Исидо и Николаева не было) началось с очередной легенды. И даже Влад иногда морщился от ее… наивности. А уж оба историка, как будто непрерывно ели лимоны, причем незрелые. Жуковский, когда упомянули названия оружий, вообще так скривился, будто одновременно услышал отборный мат в исполнении девочки-курсистки и пережил приступ язвенной болезни.

— Конечно, это дело не мое, куда тратить деньги, — произнес, наконец, Перов, характерно вздохнув. — Но, право слово, если бы будем собирать весь этот бред, то мы уйдем такую эзотерику… Зачем Черчиллю было это произносить? Англичане и вообще европейцы активно готовили фашистскую Германию в направлении противостояния СССР. Без всяких мистических откровений.

Мужчина покрутил головой, словно воротник пиджака ему шею натер.

— Николай Петрович, — заговорил Влад. — Насчет Черчилля я тоже сильно сомневаюсь, но то, что Гитлер был человеком склонным к мистике, общеизвестный и доказанный факт. И, опять же, создание легенды о каких-то волшебных артефактах, вполне укладывается в рамки пропаганды. У СССР, например, была легенда о чудодейственной иконе, которую возили на самолете вокруг Москвы.

— И это такой же бред, как и про Копье, — заметил Жуковский. — Победа Красной Армии под Москвой стала возможна по причине вполне конкретных действий. С обоих сторон.

— Тем не менее, и про Копье, и про икону верят гораздо охотнее, Климент Алексеевич, — произнес Владислав. — Потому что в этом случае не надо думать. Не надо сопоставлять факты, изучать историю. Нужно лишь верить, что гораздо легче.

— Вопросы веры — вещь интересная, — произнес Перов. — Но мы ищем вполне конкретный предмет. И начальным условием является то, что ни один из трех наконечников, не является подлинным. А также то, что мы ищем подлинник именно того, который находился в Хофбурге. И для начала, мне бы хотелось ознакомиться с выводами, документами, почему то, которое сейчас находится в Вене, считается не подлинным.

— Николай Петрович, я уже видел эти документы, — заметил Владислав. — Безусловно, окончательный вывод делать вам, но там говорится о том, что изделие, которое называется Копье Лонгина, не старше 7 века.

— Тем не менее, — упрямо покачал головой Перов.

— Насколько я знаю, — заметил Влад. — Всем нам выдали одинаковые уровни доступа, в том числе и к архивным материалам. Так что, Николай Петрович, вы можете сами найти то, о чем я говорю. К тому же, среди нас есть один из тех, кто составлял эти документы. Климент Алексеевич?

Жуковский слегка смутился. Он сделал строгое лицо, опустил взгляд, после того, как на нем скрестились взоры.

— Да, — сухо произнес он. — Я действительно участвовал в той группе, которая делала повторную оценку Венского Копья. То изделие является точной, очень точной репликой. Точнее даже не репликой, а другим древним оружием. Не новодел, ее возраст мы датировали седьмым веком.

Перов слушал коллегу с легким удивлением. Словно тот признавался в грехах.

— И раз уж мы удостоверились, что копье в Вене копия, — заговорил Влад. — То предлагаю переместиться в столовую.

Теперь уже на нем скрестились удивленные взгляды.

— Не знаю, как вам, — спокойно произнес Владислав. — Но меня этот канцелярит…

Он обвел рукой конференц-зал.

— Уже основательно достал, — продолжил Свеев. — Тем более, время обеденное. А я вижу, что наша беседа затянется.

— А ведь Владислав Алексеевич прав, — заговорил Котов, с легкой улыбкой.

— Не имею сказать против! — улыбнулся и Пьер Мерье. — Тем более, что пока я ощущать себя пятое колесо!

Перов нахмурился, словно ему студенты взятку предлагают. А вот Жуковский усмехнулся и, чуть прищурившись, посмотрел на Владислава.

— И раз возражений нет, господа, — поднялся Влад. — Предлагаю обсудить биографию того человека, который якобы или на самом деле нашел копье Лонгина во время второй мировой войнф. То есть генерала Паттона…

Генерал Джордж Паттон-младший является одной из самых противоречивых американских личностей периода Второй Мировой войны. Для многих американцев он и поныне национальный герой, один из творцов успеха сил Союзников на Западном фронте.

Паттон родился и вырос в семье потомственного южанина-конфедерата, что отразилось на его жизненных взглядах в дальнейшем. Его дед, Джордж Паттон-старший вместе со своим младшим братом Уоллером сражался на стороне Конфедеративных Штатов Америки в американской гражданской войне. Братья быстро росли в звании и неоднократно отмечались храбростью и героизмом на поле брани. Уоллер погиб в битве при Геттисберге в 1863 году. Жаждавший отомстить за гибель брата, Паттон-старший решался на самые рискованные сражения. Год спустя он был убит в третьем сражении при Винчестере.

Отец Паттона-младшего, потерял своего отца незадолго до своего восьмого дня рождения. После завершения гражданской войны, к ним с матерью часто захаживали боевые товарищи Паттона-старшего. Благодаря им Джордж постепенно принял конфедеративные традиции. Сперва он хотел пойти по стопам отца, однако передумал и в итоге стал конгрессменом. Как истинный конфедерат, Паттон-средний был ярым противником любых либеральных реформ, будь то избирательные права женщин или же правовой статус «цветных» жителей страны. Эти взгляды он привил и своему сыну, Джорджу Паттону-младшему.

Свой нрав Паттон-младший впервые проявил во время «приграничной войны» с мексиканцами в 1916–1917 годах. Несмотря на приказ генерала Першинга, Паттон и его подчинённые не брали пленных в этих столкновениях. В итоге было убито более 250 мексиканцев при 19 пленниках, взятых свитой Першинга. «Конфедеративная» закалка помогла Паттону и во времена Первой Мировой войны, где он был награждён двумя медалями «За выдающиеся заслуги».

В межвоенный период Паттон подружился с Дуайтом Эйзенхауэром, который помогает ему в дальнейшем карьерном росте. В 1930-х годах он знакомится с сенатором Хьюи Лонгом, известным сторонником идеалов Конфедерации. Паттон открыто поддержал Лонга, преследуя при этом не только идеологический, но и материальный интерес: в случае победы на выборах 1936 года, Хьюи Лонг был готов сделать его министром обороны и проспонсировать задуманную генералом «танковую модернизацию». Допускался и гипотетический захват власти: в случае победы на выборах Рузвельта, Лонг и поддерживавшие его южные штаты могли развязать Вторую Гражданскую войну. Однако этому так и не удалось свершиться: в 1935 году Лонг был застрелен.

Во время Второй Мировой войны Паттон успешно командовал как механизированными корпусами, так и целыми сухопутными армиями. За время войны он попал в несколько неприятных историй. В первую очередь, солдаты отмечали его жестокость к своим подчинённым. Один из лучших примеров этого — «инцидент с пощёчинами», случившийся в 1943 году: генерал явился в военный госпиталь и ударил солдата с посттравматическим шоком, обвиняя того в трусости. Известен был Паттон и присущими конфедератам националистическими речами. Вдохновлённые ими солдаты устроили Бискарскую резню, в которой были убиты 76 немецких и итальянских военнопленных. Уличался генерал и в расизме: именно во Второй Мировой войне наиболее ярко проявили себя «цветные», американские дивизии, отправлявшиеся Паттоном в буквальном смысле на убой. Будучи расходным материалом, они первыми атаковали немецкие позиции и первыми принимали удар.

И тем не менее, несмотря на свои жестокие методы, Паттон стал героем Сицилийской кампании, а позднее и наступления в Арденнах. После победы над Третьим Рейхом, он был назначен генерал-губернатором Баварии. 9 декабря 1945 года, за день до своего запланированного возвращения в США, Паттон попал в автокатастрофу и 12 дней спустя скончался. Примечательно, что водитель и другие пассажиры транспортного средства практически не пострадали. Некоторые считают смерть Паттона запланированным убийством, как и убийство Лонга, произошедшее на 10 лет раньше. Возможно, именно таким образом американское правительство решило избавиться от двух последних сторонников Конфедерации.

Восемь человек сидели вокруг двух сдвинутых друг к другу столов. Перов в обычном строгом сером костюме с галстуком. Обе женщины в светлых брючных костюмах, Остхофф в кремовом, Кауфман в почти белом. Роман Комлев предпочел расстаться со своими «приличными» вещами. На нем были синие джинсы и клетчатая зеленая рубашка навыпуск. Котов был в том же синем костюме с белой рубашкой, без галстука. Жуковский сегодня был в черных джинсах, черное же рубашке. А серый пиджак был какой-то неуловимо… затасканный. То есть, явно человек надел удобные вещи. Владислав был все в том же прикиде рядового манагера: светло-серые брюки и белая, то уже как будто застиранная и оттого с серым оттенком рубашка. Один Пьер Мерье был одет с иголочки, в молочного цвета явно дорогой костюм, но какого не строгого вида. И рубашка по последней моде, с большим воротником.

Жуковский, с явным удовольствием рассказывал про Паттона. Еще бы, это же генерал и, по рассказу самого Климента Алексеевича, его профессионализм, как военного, признавали все.

— Но все же смерть Паттона я считаю именно случайной, — подвел черту Жуковский. — Чтобы она была не случайной, должен был, к примеру, сменится водитель. Или произойти еще какие-то странности. А так мы видим просто стечение обстоятельств.

— Этот человек, если бы правильно сошлись звезды, мог вполне устроить в США реванш Конфедерации, — заметил Котов.

— Это не более чем красивая сказка, — раздраженно произнес Перов, подняв вилку, как указку. — Какой реванш Конфедерации? Да, Соединенные Штаты никогда не были однородной страной. Но никакой Второй Гражданской бы не было. Посмотрите, что происходит сейчас. Чернокожее население просто бы побольше загнали в армию. Или вообще в какие-нибудь резервации, как индейцев.

Николай Петрович отгреб часть пюре на тарелке в отдельную кучку.

— А затем произошел бы откат и мы все равно бы получили то, что имеем сейчас, — закончил Перов. — Исторические процессы имеют чудовищную инерцию. Мы это видим на примере абсолютных монархий. Сейчас такая форма государственного устройства имеется в чистом виде только у отсталых народов, только подтверждая закономерность.

— Добавлю, что Паттону на момент смерти было уже за шестьдесят, — произнес Жуковский. — И он имел далеко не самое лучшее здоровье. К концу войны его начали задвигать, поэтому он собрался возвращаться в Штаты.

Климент Алексеевич, забавно шевеля усами, отпил крепкого горячего чая. Поел он быстро, по-солдатски, но аккуратно. Но сытно, первое, второе. И сейчас баловался чайком.

Перов ел степенно, не торопясь, видно, что профессор. Луиза Остхофф предпочла серьезную, калорийную еду, в отличие от своей соотечественницы Кауфман, которая взяла салаты. Котов вообще предпочел лишь сладкие булочки и чай.

— Вернемся к нашим… делам, — заговорил Владислав, отрезая ножом кусок от куриной отбивной под майонезом. — Паттон в самом деле нашел копье Лонгина?

— Копье святого Маврикия, — поправил Жуковский. — И не сам нашел, а скорее опознал. Паттон был южанином. А там традиционно были сильны всякие мистические… скажем так, увлечения. Плюс в южных штатах, по понятным причинам, был больше процент негров…

Влад заметил, что при слове «негров» Софи Кауфман одновременно нахмурилась и поморщилась.

— А это ритуалы Вуду и прочие шалости, — продолжал Климент Алексеевич. — По свидетельствам современников, Паттон был тоже не чужд этого, несмотря на свой военный талант. Скорее даже, благодаря ему. Например, он уважал Наполеона, который в свое время, якобы владел копьем Судьбы.

— То есть Паттон в самом деле опознал бы копье? — уточнил Владислав.

— Скорее да, чем нет, — ответил Жуковский.

— Есть какие-то свидетельства, что Копье побывало в США? — спросил Свеев.

— Вернули его совершенно определенно американцы, — произнес Жуковский. — Вместе с остальными имперскими клейнодами, которые хранились в Нюрнберге. Но до второй мировой ни одно копье не изучалось серьезно на предмет подлинности. Да и тогда еще не существовало методов достоверно установить возраст. Так что утверждать, что американцы вернули копию, нет возможности.

В этот момент шумно и тяжело выдохнул Комлев.

«Ну, наконец-то», — облегченно подумал Свеев, который все это время подмечал, что Роман явно что-то знает.

Он дергался, будто хотел что-то сказать, но каждый раз так мотал головой, словно убеждал самого себя, что говорить не стоит.

— Роман Викторович, — холодно заговорил Влад, когда Комлев опять промолчал, буквально впившись в свою булку. — Вы, конечно, меня извините. Но вам платят деньги за то, что бы вы тоже участвовали в обсуждении.

Роман поднял на Свеева недоуменный взгляд.

— Насколько я понимаю область вашей деятельности, — продолжал Владислав, включив «бизнесмена». — Она связана с различными явлениями, которые, либо признаются официальной наукой, как вымысел, либо просто отрицаются. Но. Мы с вами не на научной симпозиуме. Николай Петрович и Климент Алексеевич работают в своих сферах. Когда потребуется, остальные будут работать в своих…

Тут Влад осмотрел всех. Да, они не специалисты в истории. Но иногда бывает так, что именно не специалист может посмотреть с той стороны, которая постоянно варящимся в проблеме людям даже в голову не придет.

— Кстати, хотелось бы призвать всех, — произнес Владислав. — Да, пока все это не касается той сферы, в которых вы профессионалы. Но ваше мышление, как людей науки, применимо и тут.

Влад снова посмотрел на Романа, который слегка скривился.

— Роман Викторович, — пригласил он парня к беседе. — Если вы опасаетесь порицания со стороны официальной истории… То правильно опасаетесь. Николай Петрович и Климент Алексеевич для этого и приглашены. Но высказывать свои версии вы… обязаны. Если вы не хотите этого делать… публично, тогда мы можем поговорить наедине…

Влад специально сделал небольшую паузу…

— Я понял, — «рубанул» Комлев. — Хорошо…

Он вздохнул, обвел сидящих за столом мрачным взглядом.

— К вопросу о подлинности Венского Копья, — произнес Роман. — Если рассуждать с точки зрения эзотериков…

Перов в этот момент шумно вздохнул. Комлев стиснул зубы. А Влад, смотря на него, стал кивать и сощурился, показывая, что очень внимательно слушает.

— Так вот, — Роман дернул щекой. — С точки зрения эзотериков, совершенно не важно, сколько этому копью лет и кого им убили. Важен эффект. Люди, смотрящие на копье, верят, что им убили Христа. А значит, тот, кто практикует… ему уже не важна история артефакта, потому что в нем есть сила, которая нужна.

— Значит ли это, — тут же заговорил Влад, не давая возможности остальным прокомментировать. — Что копье, которое сейчас хранится в Вене, является тем самым артефактом, который нам нужен? Если в него верят, то оно то самое копье, верно?

— Вопрос в том, сколько, в смысле лет и в смысле людей, в него верили, — ответил Комлев. — Насколько я знаю, Венское Копье сейчас вообще не ценится в Этих кругах. Впрочем, как и армянское, и ватиканское. Это, так сказать, муляжи. Должно пройти очень много лет, чтобы они приобрели какие-то свойства.

— Это серьезно⁈ — все-таки выдал Перов и, сложив руки на груди, обвел взглядом присутствующих.

— Николай Петрович, — скучающим тоном произнес Влад. — Вы можете объяснить с точки зрения науки, рисунок Надежды?

Влад тоже обвел взглядом присутствующих.

— Быть может, кто-то другой сможет это объяснить? — спросил он. — Я вот просто принял существование данного феномена. Господа, этот мир, вопреки постулатам фундаментальной науки, не так прост, как видится. Например, теория относительности, которая дала больше вопросов, чем объяснений. Наша задача очень сложна. Это поиск иголки… на дне Марианской впадины.

Перов промолчал, но всем своим видом показывал неприятие сказанного и Владом, и, особенно, Комлевым. А вот последний еле заметно ухмыльнулся.

— К тому же, Николай Петрович, — Владислав улыбнулся и развел руками в стороны (ладонями наружу, жест открытости). — Не важно, насколько научно обосновано существование артефакта. Конкретно Лонгина или какого-то другого. Искали же Грааль. Меч короля Артура. Янтарную комнату. Нам нужно найти тот самый артефакт, обстоятельства поиска которого будут говорить о его подлинности. Понимаете?

Перов сначала явно был очень скептичен. А вот после последней фразы задумался. Впал в раздумья и Комлев. Да и Жуковский притих.

— Тогда, — медленно заговорил Роман. — Думаю, можно начать с того момента, как копьем владел Наполеон…

На самом деле, о владении Копьем Лонгина Наполеоном Бонапартом известно немного. Есть сведения, что копье вручил ему перед Аустерлицем маршал Франции и регент Швеции Бернадот. Как артефакт Карла XII, с которым шведский король одержал 47 побед. И якобы Наполеон не знал поражений до того времени, пока в захваченной французской армией горящей Москве русский партизан Кузьма Неткач, рискуя жизнью, не ухитрился выкрасть артефакт и доставить в Тарутинский лагерь к Кутузову. А впоследствии копье Судьбы Михаил Илларионович передал австрийскому полководцу Блюхеру, ярому противнику Наполеона. Так копье оказалось в Вене и там попалось на глаза еще одному завоевателю — Адольфу Гитлеру.

На столе остались только чашки с кофе и чаем, кто что предпочитал. Кстати, именно кружки, а не одноразовые стаканчики. Похоже, в этой столовой побывала одна особа, тезка главной героини книги Булгакова…

— Есть также сведения, — говорил Комлев. — Такого же примерно уровня проверяемости, что Ватикан предоставил Наполеону копье, которое хранилось у них. В качестве гарантии их, церковников, неприкосновенности. И поэтому маленький император двинул после в Египет.

— Исходя из тезиса Владислава Алексеевича, — кивнул в сторону Влада Перов. — Нам эта история не интересна. Точнее, часть про Египет.

— Я бы дополнил, — явно с иронией заговорил Жуковский. — Тут вообще столько нестыковок. Причем, чисто логических. Ладно, копье отдали Наполеону. Почему не охраняли? Почему какой-то там партизан смог его украсть? Идем далее, почему Кутузов, опять же, судя по всему, зная, что за артефакт у него в руках, отдает его какому-то иностранцу? С чего вдруг такая щедрость?

— Климент Алексеевич, искать логику в… преданиях, дело заведомо проигрышное, — чуть улыбнулся Свеев. — Не для того они создавались. Вспомните про плоскоземельщиков. А это не какой-то там девятнадцатый век. Спутники летали уже.

— Это все прекрасно, — заговорила в этот момент Луиза Остхофф. — Как эти истории сомнительного содержания помогут нам в поисках?

В этот момент все посмотрели на Владислава.

— Господа, — улыбнулся он. — Когда мы будет рассказывать, как искали артефакт, вы наверняка вспомните этот день. И сможете сказать, что нами рассматривались все версии, даже самые бредовые.

Перов потер переносицу. На лицах остальных отразилось недоумение в разной степени интенсивности.

— Владислав Алексеевич, — произнес Николай Петрович, внимательно и характерно посмотрев на Свеева. — Я думаю, что выражу общее мнение. Вы уверены, что таким образом мы что-то найдем?

В этот момент Владислав лучезарно улыбнулся.

— Разумеется, нет, — спокойно ответил он. — Только моя работа заключается не в поиске артефакта.

Он поставил локти на стол, положил подбородок на сцепленные пальцы («поза умного злодея»).

— Видите ли, господа, — заговорил Влад. — Пока я вижу, что только я и господин Комлев ознакомились с сутью вопроса. Пусть в разных направлениях и в разной степени. Судя по тому, что вы все говорите… или молчите, никто из вас еще не удосужился ознакомиться с выводами, которые уже были сделаны теми, кто работал на господина Бекасова в этом направлении. Но я подумал, что возможно вы уже достаточно знаете, поэтому вам и не нужно. Но, к сожалению, вы просто не захотели напрягаться. И я это понимаю.

Владислав выразил лицом легкую насмешку.

— Как вы знаете, я координатор этого проекта, — сказал он. — То есть я должен организовывать работу. Именно это я и делаю.

Влад распрямился, расцепил пальцы и, опираясь о стол (символ основательности слов), поднялся

— Надеюсь, на следующей встрече мы сможем предметно обсудить вопрос, — произнес он. — Все документы, Николай Петрович…

Владислав насмешливо посмотрел на Перова.

— Уже находятся в общей папке, — продолжил он мягким тоном. — Необходимый уровень допуска у вас имеется.

Свеев улыбнулся.

— Если я кому-то буду нужен, то я всегда готов поговорить, — сказал он, при этом держа ладони открытые в сторону собеседников на уровне пояса (жест открытости)…

…Когда за Свеевым закрылась дверь, все еще долго сидели молча. (Кстати, Влад специально сейчас ушел, сделав себя объектом для обсуждения. О деле говорить вряд ли будут, потому что он же «заставлял думать», но вот его обсудить, скорее всего, захотят. То есть, пойдет диалог напрямую, а не через него).

— Не хотела бы я, — заговорила Луиза Остхофф. — Чтобы такой человек оказался со мной на зимовке. Его дед был другим.

— Луиза, Свеев-старший был ученым, — заметил Котов. — Трудно ожидать от его внука такого же поведения.

— Да, этот Свеев определенно не такой, — негромко заметил Перов.

Над столом опять повисло молчание.

— Один радует, — заговорил Пьер Мерье. — Эти люди знать, за что платить деньги.

Москва. Офис корпорации «Синяя Птица». Кабинет главы.

Здешний кабинет Феликса Бекасова был олицетворением стиля хай-тек. Обилие стекла, полированного металла. Кресла, словно из космического корабля (а у главы, будто из кабины истребителя). Рабочий стол Бекасова был стилизован под этакий пульт управления, подковообразный. Перед этим самым «пультом» трансформирующийся стол для посетителей, то есть он мог удлиняться. Пол в кабинете был сделан из серого, слегка пружинящего материала, стекла в окнах с управляемой поляризацией.

Сейчас Бекасов общался со Швецовой, лицо которой было на большом голоэкране перед ним. А до этого глава корпорации посмотрел записи бесед в конференц-зале «Экклезиаста» и в столовой.

— Прогноз Проповедника в отношении Свеева оказался точен, — говорила Дарья. — Он превосходно подошел в качестве лидера группы.

— Не лидера, Дарья, — усмехнулся Бекасов. — Свеев не является тем, кто станет во главе с флагом в руках. А все эти люди совсем не овцы, чтобы идти за кем бы то ни было. Владислав Алексеевич организатор. Но мне не нравится, что он ограничил свое поле деятельности.

Мужчина задумался. Швецова в этот момент молча ждала.

— Пока посмотрим, — произнес, наконец, Бекасов. — Свеев наверняка наткнется на работу Проповедника. И после этого захочет выйти из игры.

— Выйти? Свеев? — недоверчиво наморщила лоб Дарья.

— Конечно, — усмехнулся опять Феликс Романович. — Я бы вышел. Когда непонятны условия, садится за стол глупость. Азарт для него такой же инструмент, как влечение или голод. Вспомни характеристику Проповедника. И как он отнесся к своему увольнению. Он будет работать, по-настоящему работать, только с тем, что полностью понимает… И контролирует.

Швецова задумалась.

— Что я должна буду делать в этом случае? — спросила она.

— Знать, — внушительно произнес Бекасов. — Что все это идет в строгом соответствии с планом.

Мужчина зловеще улыбнулся.

— Чтобы ты была уверена и не сделала лишних движений, — добавил он. — Экклезиаст создавался специально под эту группу. Специально под Свеева. Больше знать тебе пока не надо.

Когда Швецова, явно пребывающая в глубокой задумчивости, отключилась, Бекасов откинулся на спинку кресла. На его лице играла довольная усмешка.

— Опоздали, — оскалившись, произнес он. — Всё, опоздали! Теперь уже ничего нельзя сделать!

31 июля. Здание компании «Экклезиаст». Гостиничный этаж

Светло-серые нейтральные стены, одинаковые белые двери в длинном коридоре, который шел, почему-то, не по прямой, а ломаной кривой. Стойка дежурного администратора возле лифта. И довольно большое открытое пространство занятое столами напротив этой стойки. То есть здесь же можно и поесть, вон и раздача имеется. Забавное сочетание кафе и столовой. Большие панорамные окна. И тут были, разумеется, не только они. Вот это и было интересно. Сейчас за столиком у самого прохода сидели трое мужчин, двое под сорок, а один совсем молодой, лет двадцати пяти. И они явно увлеченно что-то обсуждали, даже для наглядного примера использовали посуду. А судя по фразам, что иногда доносились, это были специалисты по компьютерам.

Маргарита выбрала для завтрака столик у окна. То есть подальше и от раздачи, и от коридора.

— Ну, и как ты тут, освоилась? — спросил Влад.

Марго тоже захотела жить тут. Логично, что сегодняшнюю ночь они провели вместе, раз уж и Влад перебрался сюда. Правда, вчера они как-то больше были заняты друг другом, чем беседами.

— Свеев, ты как был нахалом, так и остался, — усмехнулась Маргарита. — Сначала бросил меня в этот садок с пираньями, потом трахнул и только сейчас тебе стало интересно, как я.

— Все логично, — ответил Владислав. — Сначала стресс, потом я тебе помог его сбросить. Сейчас все наладиться.

— Только мне почему-то хочется, то ли вот эту тарелку тебе в лицо залепить, — Марго кивнула на блюдо с яичницей, которое стояло перед ней. — То ли повторить вечерние процедуры.

— Это нормальная реакция, как специалист тебе говорю, — хитро улыбнулся Влад.

Маргарита сощурилась.

— Здесь по-другому, — заговорила она, ковыряясь в своей тарелке. — Не привыкла еще. Но нормально. За такие деньги можно голову поломать.

— Так чем ты вообще занимаешься-то? — поинтересовался Владислав, отпивая сок из стакана.

— Как обычно, всем и сразу, — улыбнулась Маргарита.

В этот момент в столовую зашли Кауфман и Остхофф. И если первая была в деловом костюме, то вторая в спортивном, почти домашнем. То есть сразу видно, кто много времени проводил вне дома.

— Скажи-ка мне вот что, Свеев, — произнесла Марго. — С этой… Швецовой у тебя что-то было?

— Ух ты, ревность? — поднял бровь Влад.

Маргарита характерно на него взглянула и вздохнула.

— Выключи мужлана, а? — произнесла она. — Я тебя уже столько знаю, что на меня это не действует.

— Да на всех это действует, — спокойно ответил Владислав. — Ну, тогда что у тебя за интерес?

Марго подцепила кусок яичницы вилкой, пожевала с задумчивым видом.

— Ну, во-первых, она моя непосредственная начальница, — сказала Маргарита. — А перебегать дорогу начальству, особенно в этом деле, очень глупо.

Влад занял паузу тем, что откусил от сырника с творогом и запил соком.

— А то, что я тебя сюда порекомендовал, тебя не смущает? — спросил он.

— Это было до, — ответила Марго, внимательно смотря на мужчину.

— А для вас есть разница? — насмешливо поинтересовался Влад, изогнув бровь.

Маргарита нахмурилась, опустив голову и смотря в тарелку.

— Марго, — тепло заговорил Владислав. — Мы все уже слишком взрослые, чтобы клясться в вечной любви.

«И слишком циничные, чтобы поверить кому-то» — добавил он про себя, но озвучивать не стал. Что-то у Маргариты настроение какое-то… ностальгическое. Вообще-то, это нормальная реакция, когда закончился один большой период в жизни и настал другой.

В этот момент к их столу подошла Луиза Остхофф.

— Господин Свеев, — заговорила она на вполне приличном русском, акцент был еле уловим. — Доброе утро. Могу я с вами поговорить? После завтрака, разумеется.

— Конечно, госпожа Остхофф, — кивнул Влад.

— Мне бы хотелось приватной беседы, — произнесла немка.

— Также не вижу проблемы, — слегка улыбнулся Владислав.

Остохофф кивнула в ответ и отошла к столу, на котором стоял ее завтрак. Конечно, ее соотечественница, Луиза Кауфман сидела там же.

— Интересно, — задумчиво произнес Владислав, и Маргарита вопросительно на него поглядела. — Знаешь, это какая-то неправильная команда.

— Ты про что? — не поняла женщина.

— Зачем, чтобы найти какую-то вещь, нужен геолог и биолог? — произнес Влад.

(На самом деле, он сейчас просто отвлекал внимание Марго от недавнего, явно немного неприятного для нее разговора).

— Их можно было задействовать втемную, — пояснил Владислав. — Вовсе не обязательно было привлекать их лично.

Марго поморщилась. И да, все вот такие интриги и прочие «тонкие» и конспиративные дела ее раздражали. Нет, она их не пропускала и вполне успешно использовала, но ей это было совсем не в радость.

— Знаешь, — заговорила она. — Я буду делать свою работу. А вы там, давайте, выясняйте, кто куда… И кого.

— Мне показалось или ты сейчас имела в виду что-то пошлое? — хмыкнул Влад.

— У кого что болит, — выразительно посмотрела на него Марго.

Но по ее губам скользнула улыбка. Едва заметная, но улыбка…

Чуть позже. Комната Луизы Остхофф.

На территории собеседника всегда легче разговаривать. Человек чувствует себя более уверенно… и более раскрепощен. Он хозяин, вы гость. В теории, хозяин может даже вас выгнать. Это редко делают, но такая возможность существует, что придает еще больше уверенности. Особенно женщине и особенно в разговоре с мужчиной.

Едва Влад коснулся сенсорной панели, оповещая о своем приходе, как замок щелкнул, открываясь. Свеев немного помедлил и вошел. Да-да, врываться сразу тоже не надо. Точнее, не надо в этой ситуации.

— Госпожа Остхофф? — спросил от дверей Влад.

— Проходите, господин Свеев, — откликнулась из комнаты женщина.

Планировка тут была стандартная, как и в номере Владислава. Две комнаты, одна гостиная и она же рабочий кабинет, вторая — спальня. Коридор до гостиной от входа, справа две двери, в туалет и душ.

Снимать обувь не пришлось (Влад тоже опытный жилец в казенном жилье, пришел в тапочках), поэтому мужчина прошел в гостиную. Остхофф сидела за письменным столом и что-то набирала на терминале, экран которого был развернут перед ней. Влад остановился в дверях, ожидая внимание к себе. Нет, не по причине природной вежливости, а потому, что нужно было показать, кто тут главный.

— Присаживайтесь, — показала женщина на диван возле стены у входа.

И сделала это в стиле руководителя. То есть деловито так. Влад спокойно присел, куда сказали. Остхофф свернула экран и пристально посмотрела на Владислава.

— Скажите, Владислав, — заговорила она (кстати, в европейском стиле, то есть только по имени). — А Владислав… м-м Николяевич, правильно?

— Владислав Николаевич Свеев мой дед, — ответил Влад. — Я правильно понял, вы про него спросили?

Нормальное вступление. Остхофф наверняка уже выяснила, кто чей родственник, но для начала беседы такой вопрос прекрасно подходит. А еще она слишком хорошо говорит по-русски, чтобы неправильно произнести отчество. Но вообще, это грамотный ход, чтобы собеседник почувствовал себя более знающим, то есть более уверенным.

— Да, именно про него, — медленно ответила женщина, при этом отведя взгляд, но не в сторону, а стала глядеть поверх Влада.

Так поступают люди, которые погружаются в воспоминания.

— Я была с ним в одной команде в трех сезонах, — произнесла Луиза. — Три зимовки на станции Восток. Потом я работала на других станциях…

Женщина немного грустно улыбнулась.

— Вы знаете, Влад, какой самый страшный враг полярников? — женщина посмотрела на Владислава. — Скука. Когда изо дня в день в довольно небольшом помещении одни и те же люди. А за окном однообразный пейзаж. Это если вообще есть это самое окно… Я за это время выучила три языка. Ваш дед учил меня русскому.

«А знаете, какой самый скучный момент в работе психолога? Это вступление. Редко кто может сразу начать излагать свою проблему. И это нельзя форсировать. Иной раз к делу переходят только на второй, третьей, а то и четвертой встрече».

— Простите, — заговорил Влад. — Могу я задать вам один вопрос? Он может показаться не совсем… корректным. Но меня он интересует с профессиональной точки зрения.

— Насчет женщины на полярной станции? — слегка иронично произнесла Остхофф. — Во-первых, я была там не единственной женщиной. А во-вторых…

Она вздохнула и, опять посмотрев поверх Влада, сощурилась.

— В этой ситуации ни в коем случае не допускаются какие-то интимные отношения, — сказала, будто отчеканила Луиза. — И вообще любая избирательность или тем более, знаки внимания. Да, отношение к нам, со стороны коллег-мужчин было другое, чем чисто между мужчинами, но… Знаете, это как отношение к памятнику. Посмотреть можно, но руками не трогай. Да и не дадут трогать. Это часть той морали, условие выживания и это строго соблюдалось.

— Простите, если заставил ощутить неловкость, — улыбнулся Влад. — Просто мне на самом деле хотелось уточнить этот момент.

Луиза некоторое время молча смотрела на мужчину, слегка склонив голову набок.

— На самом деле, — заговорила она, после длинной паузы. — Меня весьма тревожит факт того, что вы… внук Владислава Свеева…

Женщина вздохнула. Влад не торопил ее, пока женщина, видимо, подыскивала слова.

— Ваш дед, Владислав, был человеком неординарным, — заговорила она, опустив взгляд. — Он и те, кто его поддерживал. Они имели цель. Пусть и несколько… необычную. И тогда, в первый день…

Остхофф нахмурилась, исподлобья глянула на Свеева и сделав жест куда-то в сторону, судя по всему имея в виду первую встречу группы здесь, в офисе «Экклезиаста».

— Я словно снова очутилась в кают-компании на Востоке, — произнесла она, причем будто через силу.

И сделала паузу, как бы предлагая Владу продолжить.

— Простите, Луиза, — заговорил мужчина. — Я относительно мало что знаю о том, какую конкретно цель преследовал мой дед. Хотя не буду отрицать, интересовался в юности. Большинству мальчиков это интересно.

— Андрей Котов, — произнесла Остхофф. — Этот человек был одним из тех, кто разделял с вашим дедом эту идею.

«Отлично подкидывает факты. Явно не в первый раз кого-то раскручивает».

— Да, я видел его раньше с дедом, — ответил Влад.

Остхофф внимательно при этом смотрела на него.

— Признаться, только весомое вознаграждение является причиной того, — заговорила она. — Что я участвую в этом деле.

— А также то, что этим занимается серьезная организация, — подхватил Свеев. — Луиза, я здесь тоже именно из-за этого.

Женщина опять ответила не сразу. А все-таки, длительное нахождение в мужском коллективе, на правах, практически, этакой королевы, дало свои плоды. Красотой Остхофф не блещет, но ведет себя очень уверенно. Сейчас она, фактически, выясняет мотивы… Как будто ведет собеседование. Или, если говорить начистоту, допрос. Что же, это хорошо. Хорошо, что она, ощущая уверенность, сама захотела поговорить.

— Честно говоря, я рада, — произнесла Остхофф, не торопясь. — Что у вас такие прагматичные… основы.

— Луиза, это не значит, что мне стало неинтересно, что произошло на станции Восток, в сезон одиннадцатого-двенадцатого года, — произнес Влад.

И теперь уже он следил за реакцией. Точнее, специально произнес эту фразу, что посмотреть, как на нее отреагируют.

— А что там произошло? — равнодушно спросила Луиза.

При этом ее взгляд будто остановился. Зрачки сузились… И она спрятала руку под стол.

— Знаете, есть расхожее мнение, — заговорил Влад. — Что чем больше знаешь, тем меньше проживешь. Я хотел бы тут уточнить. Чем больше болтаешь, тем короче существование. Знание, само по себе, угрозы не несет. А вот знание о том, что кто-то знает то, чего знать не должен…

И теперь уже Влад пригласил Остхофф продолжить участвовать в беседе.

— Да, наверное, вы правы, — а она сейчас это из себя буквально выдавила, несмотря на спокойный вид.

— Что же, госпожа Остхофф! — улыбнулся Владислав. — Будем считать, что мы познакомились! Мне было очень приятно с вами пообщаться. Надеюсь, работать будет также приятно!

Влад поднялся. А он что-то все-таки серьезное зацепил. Это Владислав успел заметить, что левая рука Луизы, была сжата в кулак. С того места, где он сидел, этого было не видно.

— Да, Владислав, — а голос у нее был ровный, вот что значит выдержка.

Ну, еще бы, провести столько времени в замкнутом коллективе. Тут либо научишься сдержанности, либо вылетишь со скандалом… И это еще самый легкий исход.

— Мне тоже было… интересно, — по губам женщины скользнула улыбка.

Вежливая, ничего не значащая улыбка. Влад чуть склонил голову и направился к выходу.

«Да, интересно, Луиза. Очень интересно. А еще более интересно то, что вы тут. Вряд ли это совпадение».

Тот же день. Ужин. Столовая на минус втором этаже.

— Позволите, Владислав Алексеевич? — к столу, за которым сидел Свеев подошла Дарья.

Влад посмотрел на нее. Черный брючный костюм, белоснежная блузка. В руках поднос, на котором находился полноценный обеденный набор, то есть первое, второе и сладкие булки.

— Совсем нет времени, чтобы нормально поесть, — пояснила Швецова на слегка удивленный взгляд Влада.

— Ах да, прошу, — Владислав выдвинул стул, приглашая женщину.

Дарья поставила поднос на стол и присела на стул.

— Вы хотели со мной о чем-то поговорить? — спросила женщина.

— Завтра, — откликнулся Влад. — Но, в принципе, можно не откладывать.

Он отпил чаю из кружки.

— Ваши интерактивные комнаты — это просто находка, — произнес он. — Очень удобно.

Швецова в этот момент сморщилась.

— Влад, — прервала Дарья. — Давай напрямую.

Свеев слегка приподнял бровь. Хмыкнул, смотря на женщину. А потом поднял кружку с чаем.

— Кто отбирал? — коротко спросил он.

Вполне логичный вопрос с его стороны, после того, как он изучил всех тех, кто входил в его группу. Правда, Дарья ждала сначала еще один, про критерии отбора. Но, видимо, Влад уже их сам каким-то образом понял. Или… Да непонятно, что у этого… На уме.

Свеев тем временем цедил чай, не смотря на Дарью. А та демонстративно поддернула рукав пиджака, обнажив запястье к коммуникатором. Над коммом появилась голопанель, Дарья открыла список бесед, ткнула в одну из них. А потом, демонстрируя Владу экран, набрала в окошке, собственно, тот вопрос, который он задал и коснулась инконки отправки сообщения. Ответ пришел быстро. Буквально через минуту. Короткое «Да».

— Я поем, — вздохнула Дарья. — Нам предстоит долгий разговор. И прогулка.

— Даже так, — хмыкнул Влад.

— Да, — ответила Швецова и взяла вилку. — Прости, реально очень хочется есть.

— Я потерплю, — улыбнулся Свеев.

Когда лифт остановился на самом нижнем этаже, Влад усмехнулся. Кстати, двери не открылись. По Дарье и Владиславу пробежала красная полоска сканера.

— Голосовое подтверждение, — прозвучал механический обезличенный голос.

— Владислав Свеев, — произнес Влад.

— Дарья Швецова, — сказала следом его спутница.

Точнее, провожатая. Владислав искоса поглядывал на Дарью. И это было интересно. Она чувствовала себя спокойной. То есть она не показывала спокойствие, а на самом деле была спокойна. Ну, или была настолько сильной актрисой, что Владу можно было не париться, все равно тогда обманет.

Разъехались двери лифта, открывая вид на коридор. Влад вслед за Дарьей вышел из лифта…

«Ого».

А здесь явно не шутили. Под потолком в сторону лифта, то есть в их с Дарьей сторону, смотрели дула. Впрочем, вскоре две автоматические турели спрятались в потолок.

Они прошли немного по коридору.

— Встань на красную линию, — указала Дарья на пол, где действительно была начерчена красная полоса.

Владислав подошел и встал, где было сказано. Перед ними возникла решетка из светящихся лучей и медленно пошла на них. А сзади послышался шелест. Скосив взгляд Влад увидел, что проход к лифту закрылся сплошной перегородкой. И в этот момент его комм завибрировал. Подняв руку, мужчина увидел, что коммуникатор завершил работу.

— Когда выйдем, включиться, — прокомментировала Дарья. — Идем.

Серые пластиковые панели, светящиеся на потолке точки светильников. И никаких дверей, кроме одной. В торце коридора.

Дарья приложила руку к сенсорной панели. Ее ладонь осветилась по контуру зеленым светом. Дверь бесшумно отъехала в сторону. И Швецова тут же шагнула внутрь.

— А где же «Ты подумал?», — пробормотал Владислав.

Зашли они в небольшой тамбур. В нем абсолютно ничего не было, одни голые стены. Дверь за ними также бесшумно закрылась.

— Надеюсь, мы выйдем не в зал ожидания для инопланетян? — спросил Свеев.

Дарья посмотрела на него и улыбнулась.

— Нет, все совсем не так интересно, — ответила она.

На замке загорелся зеленый индикатор. Но дверь была не автоматическая. Дарья открыла ее сама. Обычным способом, то есть потянув на себя. И вошли они… В уже привычную интерактивную комнату.

— И что, это все? — недоуменно спросил Влад.

Он смотрел на уже ставшие привычными абсолютно черные стены. Серый, чуть пружинящий пол под ногами. Отличие было в том, что здесь было несколько кресел, а не как в той комнате, где он был до сих пор, одно. Дарья же взяла из углубления в подлокотнике управляющее кольцо, надела его на указательный палец и взмахом снизу вверх активировала голоэкран.

— Садись, — кивнул она Владу в сторону одного из кресел.

Тот внимательно посмотрел на нее, вздохнул, покачал головой.

— А забавно, — произнес он, усмехнувшись.

Он прошел до кресла, устроился в нем. Поерзал.

— Знаешь, а ведь я прям проникся, — сказал Влад. — Теперь даже как-то обидно, после такого-то вступления.

— Мы же не в кино, — ответила Дарья. — В жизни все тривиально и скучно.

— Сказки-то каждому хочется, — ответил Влад, усмехнувшись.

Дарья тоже подошла к креслу. Соседнему. Присела и запустила видео на экране. Пошла заставка с логотипом корпорации «Синяя Птица». К легкому недоумению Влада, далее стали показывать томограф. Он такие видел, когда работал в больницах. Далее, молодой парень интеллигентного вида, в очках, стал рассказывать о характеристиках аппарата. Разрешение, точность и так далее.

«Срез в один микрон? Весьма… Весьма»

— В 32 году, — заговорила Дарья. — Дочерней компанией «Синей Птицы», «Авиценна» был выигран тендер на обновление медицинского оборудования в государственных мед. учреждениях. В числе прочего, было условие, которое и позволило «Авиценне» выиграть тендер, которое обуславливало замену всех томографов.

Женщина показала на экран, где замерло изображение упомянутого аппарата.

— Одновременно с заменой томографов была выдвинута инициатива о проведении всеобщей диспансеризации населения, — продолжала Швецова. — На фоне проходящих выборов, реальное предложение, подкрепленное таким же реальным финансированием было встречено на ура.

Дарья взмахнула рукой, на экране сменилось изображение.

— Полученные данные позволили подтвердить теорию профессора Савельева, — заговорила женщина, когда на экране появилась карта Евразии, раскрашенная в разные цвета.

— Эта теория в большей своей части популистская, — произнес Владислав.

— По большей, да, — кивнула Швецова. — Профессор был вынужден пойти на эпатаж, чтобы привлечь внимание к вопросу. Но, к сожалению, как это обычно и бывает, при жизни ему мало удалось сделать существенного для продвижения своей теории. Или хотя бы проведения достаточных исследований, для ее подтверждения или изучения.

— А вы, получается, провели? — спокойно, слишком спокойно поинтересовался Влад.

Он поднялся подошел к экрану. А потом на его лице промелькнула зловещая, но еле заметная улыбка.

— Машина, — произнес он. — Вот оно что…

В этот момент Швецова сделала жест и рядом со Свеевым появилось голографическое изображение. Мужская фигура в белом строгом костюме и длинном же белом плаще.

— Система «Проповедник», — произнесла Дарья. — Самый мощный компьютер из когда либо существовавших и существующих…