Беременная от врага

Глава 25

Я нервно прохаживалась по комнате, меряя шаги из одной стороны в другую. Мельтешила, как маятник. Уже голова от подобной беготни закружилась, но иначе успокоиться не могла.

Иногда в особо волнительные моменты я жалела, что не позволяю себе немного выпить для успокоение расшатавшихся нервов. Мысли том, чтобы напиться, в голову не приходили. Всего лишь расслабиться. Ведь спиртное должно помочь справиться с волнением, так ведь? По крайней мере, я так слышала. Возможно, он бы в данный момент справился с напряжением, увеличивающийся с каждым моим движением.

Вообще я напрочь запретила подходить к алкогольному напитку, чтобы не повторять ошибки собственной матери. Я несколько раз пробовала алкоголь, но он мне совершенно не понравился. Вкус, запах — все то меня отталкивало. К тому же, вместо притупления чувств, возникала лишь мигрень. Ну, может то просто то был неудачный опыт, вот конкретно сейчас не отказалась повторить и…

Стоп! Хватит! Дурные мысли вон! Никакого алкоголя, даже того, которое Анна Михайловна припасла в кладовке.

Лекарствами тоже не собираюсь пичкать свой организм.

Все, собралась. Буду собственными силами бороться со страхом.

Тем более, подумаешь, Андрей Исаев. Я с ним чуть ли не каждый день вижусь. Он — человек, а не — монстр. Ему не удастся ничего ужасного со мной сотворить. Да и с виду вполне обычный мужчина. Нет ни рогов, ни копыт.

Ха! Пусть прямо в сию же секунду позвонит в дверь, и ни один мускул на моем лице не дернется.

И тут словно по щучьему велению, по моему хотению раздался громкий протяжный дверной звонок. Я дернулась от неожиданности, схватившись за сердце, которая лихорадочно забилось.

Чтоб тебе. Легок на помине. Демон.

Вот и стоило же думать, что Андрей Исаев — всего лишь человек. Прям, как знал, какой момент подловить.

Я быстрым шагом направилась к входной двери. На всякий случай опережая Анну Михайловну, которая также была дома и могла выскочить на звонок. Обычно она так не делала, я выступала в роли дворецкого, но мало ли.

Мне не хотелось, чтобы мама и Исаев пересекались. Анна Михайловна способна выкинуть что угодно, поэтому ее лучше держать подальше от Андрея.

Щелкнул замок, я открыла дверь. На крыльце никого не оказалось. Я удивленным взглядом обвила улицу, выискивая человека, который должен был ко мне прийти.

И он объявился. Как всегда, неожиданно.

— А вот и я. — Раздалось откуда-то с правой стороны. Я выглянула из-за двери, чтобы увидеть Исаева, приближающегося к дому. — Забыл в машине кое-что забрать. Пришлось вернуться.

— Ты приехал на своем автомобиле? А не на такси? Хм, изменяешь традиции. — Сказала я, стараясь говорить отстранено и не выдать истинных чувств. Исаев не должен знать, как меня внутренне трясет. Сердце так и хочет выпрыгнуть из груди и умчаться в неизвестном направлении.

— Лучше изменять традиции, чем девушке. — Ухмыляясь отпарировал мужчина, становясь напротив меня. — Как считаешь?

— Тут не поспоришь. — Хмыкнула я, пропуская Андрея в дом. — Оставь верхнюю одежду в прихожей и пойдем со мной.

Андрей Исаев без лишних слов сделал то, что я ему сказала. Затем мы отправились в мою комнату. Думаю, так было лучше. В этом случае большая вероятность не столкнуться с Анной Михайловной, которая с удовольствием присоединится к беседе, если выберем для разговора гостиную. Она может все испортить. Ее вмешательство ни к чему. Тем более мама уже втянула меня в неприятную ситуацию. Дальнейшие действия Анны Михайловны способны лишь усложнить и без того крайне затруднительное положение, в которое я попала.

Андрей Исаев прошел со мной в комнату. Я закрыла за нами дверь и обернулась к мужчине, который в это время осматривался.

— Мне нравится. Хорошие апартаменты. Просто, но со вкусом. — С улыбкой проговорил Андрей, останавливая взгляд на моей незастеленной кровати. Из-за спешки и повышенного волнения я совсем позабыла о беспорядке в комнате. Мужчина посмотрел на меня и вскинул бровь: — Так не терпится оказаться со мной в интимной обстановке? Сказала бы раньше, я бы отложил все свои дела.

— Нет, Андрей. Ошибаешься. Больше всего на свете мне хочется прибить тебя. — Я сложила руки на груди и с серьезным выражением лица встретилась с его взглядом. Пусть знает, что я не планирую шутки с ним шутить. — По другой причине я позвала тебя сюда. Причем не по самой радужной, как ты себе надумал. — Сделав паузу, добавила: — До сих пор поверить не могу, что ты способен поступить столь подло.

— Если объяснишься, то, возможно, смогу тебе помочь. — Пожал плечами Андрей, запустив руки в карманы.

— Помочь?! — Воскликнула я, возмущенная тем, как Исаев придуривается святым человеком, совершенно непонимающим что происходит. — Да это же по твоей вине моя мама напилась! Я обнаружила ее в невменяемом состоянии! Она была настолько пьяна, что не сумела бы добраться до собственной комнаты без меня. — Я сжала кулаки, трясясь от негодования, словно осиновый лист на ветру. — Как ты вообще пробрался в наш дом? Мы с тобой вместе отсюда уходили, ты уезжал к себе!

— Ты лично видела, как я сажусь в машину и уезжаю? — Просто ответил Исаев, удивленно подняв брови. Я попыталась вспомнить события того вечера. Действительно, я не проследила за Андреем. Я попрощалась с ним, села в такси и отправилась в гости к знакомой. Все. — Вот. Не видела. А я хоть и сел в автомобиль, но уехал не к себе, а в магазин за подарками для Анны Михайловны.

— Зачем? Если уж и хотел сделать ей приятное, для чего делать именно такие подарки? — Я не понимала умысел Исаева. Что за этим всем стоит?

— Я знал, что конкретно сможет ее осчастливить. И не прогадал. — Рассмеялся Исаев. — Кстати, я не пробирался в ваш дом. Я же не вор какой-то. Анна Михайловна меня лично впустила.

— Ты хуже вора. — Покачала я головой, сожалея, что когда-то считала Исаева порядочным. Его поступок заслуживает осуждения, а не похвалы, какую он получил от мамы за проявленное внимание. — Думаешь, тебе есть чем гордиться? Ты мерзко поступил, неужели не осознаешь?

— Мерзко или нет: какая разница. — Равнодушно пожал плечами Исаев. — Мне выгодно было это сделать. Я сделал. Цель оправдывает средства.

— Ты хотел споить маму, чтобы потом сыграть с ней и добиться от нее подписания договора для получения возможности поиздеваться надо мной? — Спросила я, окончательно убеждаясь в безумстве мужчины, стоящего передо мной. — Господин Исаев, не записаться ли вам на прием к психиатру? Иного посоветовать не могу. Ваше поведение нельзя отнести к ребячеству. Вы все-таки уже взрослый человек и должны отдавать отсчет своим действиям.

— Ты, похоже, не услышала меня. — Угрожающе тихо произнес Исаев и двинулся в мою сторону поступью хищника, норовящего кинуться на жертву и разорвать в клочья. — Я все сделал намеренно. Специально. Умышленно. Какое из этих слов тебе непонятно? Главная цель — ТЫ. К счастью, мне удалось добиться желаемого.

— Неужели ты думаешь, я всерьез отнесусь к тому клочку бумажки, который ты вместе с моей мамой исписали? Зря. Только впустую испортили бумагу. — Отмахнулась я, поворачиваясь спиной к мужчине. — В общем, мне плевать о чем вы договаривались. Я в сделке принимать участия не буду. Тем более ты нечестным путем добился от Анны Михайловны подписи. Если этот факт раскроется, тебе же хуже.

— Глупая, что ли? — Исаев молниеносно подлетел ко мне, что я не успела опомниться. Он схватил меня за локоть и повернул к себе лицом. — Ты на самом деле думаешь, что кто-то возьмется разбираться в этом деле? Особенно тогда, когда у меня повсюду связи. И при необходимости всегда могу приплатить нужным людям для урегулирования спорных моментов. — Исаев замолчал, давая переварить услышанное. — Тем более Анна Михайловна против меня не пойдет. Она будет молчать. Ей плевать что будет с тобой. За молчание твоя мать получит вознаграждение. Не такое, естественно, которое проиграла, но от другой крупной суммы не откажется.

Я опешила от прямоты Исаева. Исходя из его монолога, ясно одно — мирно разойтись и забыть об инциденте не получится.

Исаев, перестав разыгрывать добродушного гражданина, стал похож на чудовище, которое вырвалось наружу и показало истинный лик.

— Поэтому прими мой совет — смирись со своей участью. Другого выхода нет. — Сказал Исаев. — Если у тебя, конечно, на примете нет богатого спонсора, который возьмется выплачивать долг.

— Ты хочешь, чтобы я превратилась в твою рабыню? — Чуть ли не выплюнула ему в лицо последние слова. Было горько признавать правоту Исаева. Мне, действительно, не к кому было обратиться. — Чего добиваешься, унижая меня? Неужели не понимаешь, что насильно мил не будешь?

— Сначала посопротивляешься, потом и самой понравится находиться в моем обществе. — Как ни в чем не бывало проговорил Исаев, не позволяя от него отодвинуться ни на миллиметр. — Ты мне нужна. Ты сумеешь принести пользу. Огромную.

Я потеряла нить разговора. В голове туман. Он мешал здраво мыслить. Я уже не соображала о чем говорит Исаев.

Какая польза? Тех денег, что проиграла Анна Михайловна, мне не собрать и за несколько жизней.

Между тем Исаев продолжал:

— Я умею ухаживать. Я не дарил тебе ни цветов, ни других сюрпризов. Позволь же наверстать упущенное. — И в доказательство своих слов, он сам немного отошел и достал из внутреннего кармана пиджака ожерелье в специальном футляре.

Исаев открыл коробочку и протянул ее мне для оценки подарка. Он должно быть сдурел, раз думает, что меня, как маму, можно задобрить. Я не рассмотрела из чего ожерелье изготовлено. В тот момент меня это совершенно не волновало.

Исаев глумится надо мной. Точно. Он пытается растоптать мое достоинство! Уверена, это за мой отказ быть с ним по его правилам. Я хотела нормальных отношений, а ему подавай все и немедленно.

— Я ненавижу тебя! Нас ничто не может связывать! — В гневе закричала я. Затем выхватила из рук Исаева коробку с ожерельем, которым он пытался меня купить, и швырнула в ненавистного мужчину.

— Может. Ребенок. — Ухмыльнулся Андрей своей дьявольской улыбкой, словно не заметил, что в него влетел предмет.

— Какой еще ребенок? С ума сошел? — Непонимающе уставилась я на мужчину, умеющего всегда выводить меня из себя.

— Я хотел договориться с тобой по-хорошему, но, видимо, это бессмысленная трата времени. — Пожал плечами он.

Затем приблизился почти вплотную ко мне и заговорил тоном, заставившим меня скукожиться словно от леденящего душу холода:

— Твоя любимая мамочка мне проиграла. Денег у нее нет. Зато есть ты, тобой и расплатится. Пока не родишь мне наследника, я тебя не отпущу. Впереди нас ждет множество страстных ночей. Готовься.

— Ты… ты сумасшедший, Андрей. — Проговорила я, едва шевеля губами. — Ты хочешь, чтобы я целый год была твоей рабыней, которой можно пользоваться на свое усмотрение. К тому же, должна не просто выполнять твои прихоти, а родить ребенка?

— Ну, вот. Наконец-то все встало на свои места. — Засмеялся Андрей, отступив на несколько шагов.

— Зачем тебе ребенок? Да еще от меня? — Спросила я, мертвецки побледнев. — Нашел бы другую девушку для этих целей. К чему такие сложности?

— Это уже тебя не касается. И нет, мне нужна только ты. Насчет ребенка успокою, ничего ужасного делать с ним не собираюсь. — Ответил Андрей. — Заметь, я не предлагаю тебе каторжных работ в знак погашения суммы проигрыша. Напротив. Ты будешь купаться в роскоши. Отказа не получишь ни в чем. Взамен исполнишь маленькую услугу. И, как только это произойдет, я прощу долг.

— Да лечь с тобой в постель, что со змеей подколодной! — Набрав воздуха в легкие, выкрикнула я. — Никогда этому не бывать! Слышишь?!

— Я не спрашиваю у тебя: быть или не быть. Все уже решено. Тебе остается лишь определиться, когда ко мне явиться. Завтра или послезавтра. — Без угрызения совести сказал Исаев, направляясь к входной двери. — Если в ближайшее время не решишь этот вопрос, то пойдешь вместе с Анной Михайловной по миру. Будь благоразумной. Неприятные последствия не заставят себя долго ждать. Уж поверь. Мои предупреждения бесследно не проходят.

Андрей Исаев не удосужился выслушать ответ, а вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Как только этот ужасный человек покинул помещение, я, не издавая ни звука, попросту осела на пол.

Так было гадко, противно, мерзко на душе… хотелось волком завыть от боли, застрявшей в области сердца.

Я легла на коврик, расстеленный около кровати, так как не было сил, чтобы банально встать и дойти до постели. Свернулась калачиком и дала волю слезам.