Беременная от врага

Глава 46

Андрей

— Слушаю. — Ответил я, внутренне напрягшись из-за звонившего человека. Дослушав до конца монолог, ответил: — Не волнуйтесь. Вы все правильно сделали. Так, как я и говорил. Спасибо за помощь. Больше никаких действий предпринимать не нужно. Ваша миссия завершена. Да, если что обращайтесь. Всего доброго.

Сбросив вызов, отложил телефон и развалился на кресле. Конечно, неподходящее место для раздумий, но основную работу я сделал. К тому же, без приглашения в кабинет никто не должен ворваться.

Итак, с Уманским Павлом Дмитриевичем очередной этап окончен. Он получил результаты тестов, которые он проходил одновременно с Риммой. Теперь ему известно, что она — его дочь. С этой новостью может делать, что хочет — радоваться появлению родного ребенка или беситься из-за прибавления проблем, поскольку Римма способна перемешать карты господину Уманскому, в чью размеренную жизнь благодаря мне ворвалась, а вскоре вообще подпортит ее. Причем сама не узнает о роли, которую я подготовил для нее. Я воспользуюсь Риммой, со временем превратившуюся в оружие мести для господина Уманского.

Подумав о том, как смогу причинить вред этому человеку, я улыбнулся.

На душе похорошело.

В последнее время Уманский занимал много места в моих мыслях. Он третировал врача, которая по моей указке, скрывала от него документы. Но вечно это продолжаться не могло.

Да, Уманский не сумел бы обратиться к вышестоящему руководству клиники, опасаясь привлечения к ситуации общественного внимания.

Однако я не собирался позволять Уманскому постоянно предъявлять претензии женщине-врачу, помогающей мне. Она достаточно отплатила за мое содействие ее больному сыну, поэтому с нее хватит.

Недавно Уманский довел угрозами врача до истерики, что пришлось поздно вечером ехать к ней домой, чтобы вместе продумывать дальнейший план. Мне пришлось оставить Римму одну после того, как между нами произошла первая близость. Было тяжело покидать ее, но другого выхода тогда не оказалось.

Сейчас же все в порядке.

Уманский у меня в руках. Собираюсь манипулировать им, как марионеткой, а он ничего не противопоставит.

А, когда Римма забеременеет, то я еще больше укреплю собственные позиции.

Уманский постепенно лишится своего состояния.

Благодаря мне он заключил договор с нашей компанией якобы на выгодных условиях. Удалось завуалировать «подводные камни» таким образом, что Уманский, как опытный предприниматель, ничего не обнаружил. Вдобавок его мысли были далеко от бизнеса после известия о появившейся из ниоткуда дочери.

Пока денежки Уманского медленно уплывают, он практически остался на мели. Большую часть капитала вложил в новый проект.

И что Уманскому остается? Просто терпеть.

Если начнет ерепениться, то припугну, что о Римме узнают все. О том, как он и ее мать вышвырнул за порог без копейки в кармане, и не интересовался их судьбой более двадцати лет.

Представляю, как на это отреагирует общественность и его нынешняя семья.

Интересно, Уманский свои богатства кому планировал оставить после себя? Жене и падчерице? Что ж, настало время им потесниться, ведь Римма имеет полное право претендовать на наследство папочки. Неужели Уманский откажет ей? Или внуку, который в скором времени, я уверен, родится?

В любом случае господину Уманскому будет хуже. Как бы не старался выкрутиться, не выйдет.

Остаток дня прошел плодотворно. Без проволочек.

Я собирался уже домой, когда на полпути из кабинета, раздался телефонный звонок.

— Здравствуйте. Чем могу быть полезен? — Иронично спросил я, намеренно дразня собеседника.

— Вы мне никакой пользы не принесете, только проблемы. Была б моя воля, никогда бы с вами не встречался. — Недовольным тоном произнес Уманский, видимо, сдерживаясь из последних сил, чтобы не сорваться и не заорать. — Но поскольку наши дороги пересеклись, вынуждая решать с вами неприятные вопросы, то иначе поступить не могу, как пригласить на беседу.

— По поводу? — Без особого интереса отозвался я, хотя лишний раз поглумиться с этого человека мне хотелось. Против меня у ничего нет, поэтому встретиться с ним лицом к лицу, для меня в радость. Наверное, будет просить, чтобы я не портил ему жизнь и все в таком духе.

— Это не телефонный разговор. Предлагаю встретиться в месте, где нас никто не побеспокоит. — Сказал Уманский.

— Хорошо. Диктуйте адрес. — Согласился я, и записал информацию в блокнот, лежащий на письменном столе. — Буду через полчаса.

Направляясь на выход из офиса, решил набрать Римму и предупредить о том, что задержусь.

— Сегодня у меня образовалась небольшая загрузка, поэтому не смогу подвезти. Вот, как раз у тебя выпал шанс прокатиться на такси. — Подтрунивал я над Риммой. И, конечно же, не упустил возможности позанудствовать и наставить жену на путь истинный: — Если научишься предупреждать о своем отсутствии, как я, то между нами недопонимания не возникнет. Запоминай на будущее.

— Да-да, обязательно заранее буду присылать на электронную почту уведомление о своих планах на текущий день. И на всякий случай сделаю копию в распеченном виде, а то вдруг затеряется письмо где-нибудь в спаме. — Сказала Римма, в чьей голосе слушались еле сдерживаемые нотки радости. Ну, да, ей нравится проводить время без меня, но пусть не слишком обнадеживается, что пропаду надолго. После встречи с Уманским я намереваюсь побыть и с его дочерью.

Завершив разговор с Риммой, я на машине направился в указанное место, где Уманский меня поджидал.

— Надо же, у вас остались средства, чтобы прийти в один из самых дорогих ресторанов города? — С наигранным удивлением я издевался над Уманским.

— Рестораном владеет мой друг. Он предоставил вип-столик по скидке. — Ответил Уманский, хмуро глядя на меня, подсаживающегося напротив. — В это время здесь людей мало. Нас никто не подслушает.

— Ладно. Пусть так. — Пожал плечами я и сделал ради приличия заказ подошедшему официанту, после чего тот быстро удалился.

— За мой счет. — Кивнул Уманский, вызвав у меня настоящее удивление. К чему это ему играть в благотворительность?

— Надеюсь, у вас ко мне деловой разговор, а не простое желание подкупить чашкой зеленого чая? — Усмехнулся я. — Или быть может, официанту приказали подсыпать мне яд?

— Будьте спокойны. Я не хочу брать грех на душу и расправляться с вами, причем столь подлым способом. — С улыбкой отозвался Уманский. — Я позвал вас, чтобы просить…

— Просить? — Хмыкнул я, затем замолчал, пока официант ставил чашку на стол.

— Да, просить. Вас это удивляет? — Спросил Уманский после того, как мы вновь остались с ним наедине.

— В принципе я догадывался, что в этом русле может пойти беседа. — Сказал я, прокручивая в руках чашку. — Но полагал, на деле подобного не произойдет, в противном случае бесполезно потратите свое и мое время.

— Тем не менее я прошу направить ваше негодование исключительно на меня, а не на… мою дочь. — Последние слова Уманский говорил с трудом, словно у него комок в горле. — Она ни в чем невиновата. Если бы я раньше узнал о ее существовании и о том, что вместе с матерью живут в стесненных обстоятельствах, то безусловно, помог им.

— Уже ничего не изменить. — Отчеканил я.

— Почему же? Я готов заплатить вам крупную сумму. У меня остались активы. Назовите цену и забудьте о Римме. — Отрывисто произнес Уманский, отчего я испытал смешанные чувства. Сначала мне стало его жаль, но потом вспомнив о том, что он наделал в прошлом и как жестоко поступил, отбросил сомнения насчет вероятности перемены планов. — За сколько готовы отступиться от нее?

Я внутренне возликовал от преображения Уманского, ставшего отдаленно похожим на того грозного и бескомпромиссного бизнесмена, готового раздавить любого, кто встанет у него на пути. Сейчас он беззащитен, даже имеющийся капитал не поможет от меня откупиться. Мне нужно полное уничтожение Уманского, пока от него не останется лишь пепел.

— Я уже сказал, слишком поздно что-либо предпринимать. — С наслаждением произнес я.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду. Неужели запросите заоблачную сумму? — Удивленно воззрился Уманский. — Давайте трезво подойдем к ситуации. Уверен, мы сумеем прийти к общему знаменателю.

— Дело не в этом. Какую бы сумму не предложили, Римма связана со мной. — С удовольствием растягивая слова сказал я, и сделав несколько глотков чая, припечатал: — Она — моя жена.

Я наблюдал, как Уманский то краснел, то бледнел. Его пальцы судорожно сжимались-разжимались, лежа на поверхности стола, затем он сцепил руки перед собой и прикрыл глаза.

Видимо, старался успокоиться.

Сидя некоторое время в этой позе, он очнулся, как ото сна, и посмотрел на меня.

— Я знал, что вы — страшный человек, но, чтобы настолько. Зашли достаточно далеко, и из-за вас пострадает не одна судьба, а гораздо больше. — Тихо сказал Уманский сквозь зубы.

— Да, и пока не уничтожу вас, не успокоюсь, а Римма мне в этом поможет. От нее я не откажусь. Ни при каких условиях. — Сказал я, поднимаясь со стула. Достал наличные и бросил на стол. — Оплата за чай с чаевыми. В долге перед кем-либо быть не люблю.

Когда я отходил от стола, Уманский бросил мне в спину слова, о которых позже задумаюсь:

— Вы ничем не отличаетесь от меня прошлого, когда я жестоко поступил с чувствами вашей сестры, разделавшись с проходимцем, которого она любила. — И сзади послышался злой смех. — Месть разрушает. Когда-нибудь вы это поймете, но будет поздно.

— На меня эти суеверия не распространятся. Вам же желаю всех благ, господин Уманский. — Ответил я, отказываясь придавать значение предупреждению ненавистного мной человека.