БЕСПОЩАДНЫЕ НАСЛЕДНИКИ

ГЛАВА 39

СИЕНА

То, что осталось от солнечного света, проникавшего в окна моего кабинета, медленно растворялось в ночи. Я выключила ноутбук и убрала его в сумку, собрав остальные документы, разбросанные по столу. Наши офисы вновь открылись два месяца назад, и они уже были сильнее, чем когда-либо. С помощью Киллиана мы смогли сохранить то, что осталось от нашего прежнего бизнеса, и даже расширить его.

Я вышла, заперев за собой дверь. В этот час в здании не было никого, кроме меня, но я не возражала. Нужно было многое сделать до рождения ребёнка.

Моя рука машинально потянулась к животу, в котором уже зарождалась новая жизнь. Нам пришлось купить целый новый шкаф, чтобы мне было во что прилично одеться в офис. Данте хотел, чтобы я оставалась дома, но я отказалась. Как я уже сказала, нужно было многое сделать. Киллиан не справился бы со всем в одиночку.

Шатаясь, я добрела до лифта и, дождавшись, когда двери откроются, вошла внутрь. Мой водитель ждал меня внизу, готовый отвезти домой. День выдался долгим, но я с удивлением обнаружила, что совсем не устала. Восстановление нашей семьи не давалось нам легко.

Как только стало известно, что Змей мёртв, что мы его убили, всё вернулось на круги своя. Никто не бросил нам вызов, особенно когда мы опубликовали документы, которые Данте нашёл в аукционном доме. Даже другие представители по всей Америке не осмелились бросить мне вызов после всего этого. Я действительно думаю, что их уважение ко мне возросло, когда они услышали об этом. По крайней мере, так говорил Данте.

Кузены моей матери отправили её тело обратно. Джемма отравила её таблеткой цианида. По крайней мере, я знала, что всё произошло быстро. Её похороны состоялись несколько недель назад, но боль не утихала. Я не была уверена, что она когда-нибудь пройдёт.

Двери лифта открылись, и я вышла в вестибюль. Я помахала на прощание охранникам за стойкой. Мы наняли новых сотрудников для легального бизнеса и новых партнёров для… не совсем легальных дел. Завоевать их лояльность было несложно, особенно после всего, что они слышали. За это мы должны благодарить братьев Арко.

Прищурившись от яркого заката, я стала искать своего водителя на парковке. Мой взгляд упал на мужчину, который ждал меня у обочины с букетом цветов в руках. Данте прислонился к капоту своей машины, и, как только он увидел меня, на его лице медленно появилась улыбка.

Даже спустя несколько месяцев моё сердце всё ещё трепетало при виде него. Я выпрямилась, и грациозно подошла к нему, насколько это было возможно на пятом месяце беременности, когда мой живот уже начал округляться. Он встретил меня на полпути, снял с моего плеча сумку и перекинул её через голову, наклонившись, он нежно поцеловал меня в щёку.

— Как прошёл день? — Спросил он, подводя меня к пассажирской стороне и открывая дверь. Ему пришлось помочь мне сесть, и я оперлась на него, пытаясь опуститься на низкое сиденье.

— Как всегда, — ответила я, наконец устроившись поудобнее. Он протянул мне цветы, прежде чем закрыть дверь. Лилейники цвета жжёной сиены вперемешку с анютиными глазками цвета ангельской амбры. Я не смогла сдержать улыбку от такой банальности.

Данте сел в машину и завёл двигатель.

— У меня тоже был неплохой день. — Он замолчал, положив одну руку на педаль газа, а другую – на руль, и посмотрел на меня. Его тёмные глаза скользнули по моему лицу, словно запоминая каждый изгиб. Каждую строчку. Он часто так делал, даже сейчас, как будто не мог поверить, что я всё ещё здесь. Всё ещё дышу. Всё ещё жива.

Заведя машину, он положил руку мне на живот, несмотря на то, что мы не сможем почувствовать шевеление до 20-й недели. Но это его не остановило. Думаю, он просто хотел убедиться, что ребёнок в безопасности, и он сдержал своё обещание сохранить нам жизнь. Ему потребовалось много времени, чтобы перестать каждые две минуты оглядываться на меня, чтобы убедиться, что и я, и ребёнок всё ещё здесь.

Кошмары снились ещё долго.

— Ты готов отправиться домой? — Спросила я, положив руку ему на щёку. — Мне ужасно хочется лимонных чипсов.

Он поморщился.

— Придётся ускориться. — Он переключил передачу и отъехал от обочины. — Мне всё равно, что мы будем есть сегодня вечером, главное, чтобы это было съедобно.

— Лимонные чипсы съедобны, — ответила я, надувшись. Он рассмеялся, и от этого звука у меня заколотилось сердце.

Я опустила стекла, и ветер развевал мои волосы, когда он свернул на главную дорогу, сливаясь с вечерним нью-йоркским потоком машин. Я часто замечала, как он поглядывает на меня, и в его глазах светилось то, что я научилась распознавать как чистую любовь.

Я взяла его под руку и положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, — сказала я так тихо, что почти подумала, что он меня не слышит.

— Я люблю тебя больше, — ответил он, и слова эхом отдались в его груди. — Больше всего на свете.