Безмолвная. Книга третья

Глава 16

Косон, двадцать девятое и тридцатое апреля.

Незнакомого мужика, в одежде нырнувшего в бассейн, помогает выловить подоспевший спасатель — один бы я точно не справился с грузной тушей, свалившейся мне на голову. А вдвоём управляемся за пару минут.

Как «ныряльщик» очутился в воде для меня осталось загадкой: сам момент его появления, и нырок, были одним большим белым пятном в памяти. А очнулся я, когда этот «тюлень» придавил Лиру ко дну. Едва вывернулся.

С облегчением замечаю, что реанимационные процедуры не требуются — утопленник вполне бодро вдыхает влажный воздух и даже не думает преставляться всевышнему. Незначительные особенности, в виде застывшего взгляда из-под широко распахнутых век и полное отсутствие реакции на внешние раздражители беспокойства не вызывают: жив и ладно. А шок пройдёт. Что так подействовало на мужика пусть выясняют соответствующие врачи. Может, ему вовсе запрещено приближаться к водоёмам, например из-за аллергии.

Бригада скорой помощи подоспевает минут через десять. Хорошо тут у них, в маленьком городке — ни пробок, ни дальних расстояний. Как ни крути, а до ста лет проживёшь, благодаря оперативности неотложки. Ну и медицина в Республике развита будьте-нате. Хочешь тебе — пластику на любой вкус, а хочешь — операцию на сердце. Только плати. Было дело в ресторанчике у Мины — обсуждали её ачжуммы счастливых «жертв» пластической хирургии, в современном кинематографе — кто как изменился. Так я там такого наслушался и навидался, особенно, когда старушенциям удавалось показать сравнение наглядно, между одними и теми же актёрами в старых и новых дорамах.

Но тут и хвалёные доктора не справляются с бедолагой. Прослушав стетоскопом и посветив фонариком на зрачки на предмет реакции, они вкалывают ему химию с труднопроизносимым названием, и это ненадолго выводит пациента из коматоза. Отчаянно взвыв, мужик порывается вскочить, но его удерживают несколько пар рук в горизонтальном положении. Тогда он принимается исторгать из себя нечленораздельные звуки. В какой-то момент его безумный взгляд пересекается с моим, и… Реакция следует незамедлительно. Пелена в глазах рассеивается, а лицо приобретает осмысленное выражение. С его губ срываются слова, заставляющие сердце гулко ухнуть в груди.

— Я видел тебя там! Я знаю, кто ты. Ты не человек. Ты — русалка! Русааалкаааа!

Плавать после таких откровений не хочется. А хочется забиться куда-нибудь подальше от всех, и не высовываться минимум год. Но подобные желания — это роскошь.

Дождавшись, когда бедолагу увезут, не задерживаюсь и я. В раздевалке скидываю с себя купальник, и надолго занимаю одну из душевых кабинок — отмокаю. В процессе «перевариваю» свалившегося на мою голову мужика.

Не по своей воле он нырнул. Ой, не по своей. И эта русалка тоже не на пустом месте взялась. Гванук вот, давеча хвостатую видел, стоило бросится его спасать. И про тот эпизод я тоже не припомню подробностей. Совпадение? Не уверен. Скорее похоже на симптом. Нехороший такой симптом, проявляющийся во время моих бессознательных погружений.

А эта странная способность «слышать»? Обычный человек так не умеет. Значит-ли это, что Лира того? Необычная? Определённо. А эти сны, которые не сны. Может и правда — русалка? Превращаюсь в воде, стоит лишь потерять над собой контроль… А что тогда Лира забыла в лодке беженцев, когда вода для неё — родная стихия? Как вообще оказалась у северян? Откуда явилась в этот мир?

Вспоминаю о данном себе обещании выяснить правду о Лире и усмехаюсь. Ну куда я пойду за ответами? В министерство обороны? В этот «NIS» — будь он неладен? — Смешно. Единственная ниточка, связывающая меня с прошлым — уцелевшая беженка, о которой упоминал «погон» в больнице Сокчхо. Вот её то было бы неплохо найти и расспросить. Если она с той лодки.

От неразрешимых загадок начинает ломить в висках, и я бросаю пустые размышления. Всё равно толку от них никакого. Кроме одного вывода: надо прекращать эксперименты в общественных местах, а то ещё кого-нибудь утоплю. Не дай бог, с летальным исходом.

Под любопытные взгляды парочки упитанных ачжумм, решивших поплавать средь бела дня, выхожу из душевой и неторопливо одеваюсь. Не забываю и о подарке. Из новенькой сумки в мой школьный рюкзак перекочёвывает «снаряд», и мокрые вещи — дома просушу. Остальное оставляю в шкафчике: послезавтра пригодится, так зачем таскать туда-сюда?

Телефон оживает на полпути к школе. Это Манхи, и очень вовремя! Она предупреждает об окончании уроков, а значит, надо поторопиться.

И всё-таки я опаздываю. Совсем немного. Появляюсь из-за угла, чтобы наткнуться на припаркованную машину ДжэСона.

«Твою же!»

Забираюсь на заднее сиденье и упираюсь взглядом в возмущённую соседку, готовую накинуться на меня с кулаками.

Положение спасает её отец. В отличие от ЁнХо, он никогда не выказывал негативных эмоций в отношении Лиры, и частенько развлекал нас по дороге, демонстрируя великолепное чувство юмора.

— Дочка, ну и фантазия у тебя! Лира вот же она, рядом сидит. А ты говоришь: «Подожди», — ДжэСон поворачивается к нам и подмигивает. — А если вдруг она захочет «задержаться», — интонацией выделяет он последнее слово — пускай меня предупредит, чтобы волноваться не пришлось. Думаю, кроме нас троих, дела Лиры никого больше не касаются. Манхи, ты со мной согласна?

— Согласна! — выпаливает та, будто боясь, что отец передумает в последний момент.

Я готов аплодировать мужику стоя. За смелость пойти против хальмони и за здравый смысл. Манхи вообще повезло с родителями. Адекватный брат, добрая и отзывчивая мать и понимающий отец. И ни от кого из них я не слышал плохого слова в свой адрес. Только позитив и поддержку. В ситуации, когда ты ходишь по острию, такие союзники на вес золота.

Манхи что-то строчит в своём телефоне, а затем мне прилетает смс-ка с номером ДжэСона и припиской: «Звони папе».

— ЛиРа, прервись, — отрывает меня от работы подошедшая ЁнСо. — Пришёл школьный учитель, он хочет поговорить с тобой.

При упоминании о визитёре чуть было не отхватываю себе палец секатором, настолько неожиданно это звучит. И меньше всего я хотел бы услышать об этом из уст хальмони. Перед глазами проносятся всевозможные сцены расправы над прогульщицей, сразу после слов: «Ваша подопечная не ходит в школу — примите меры». Может быть, даже на глазах у гостей. Но явившийся мужик мне не знаком. Он представляется учителем СанУном из старшей школы Косона, и я окончательно расслабляюсь. Даже если Оби выдумала очередной скандал с Лириным участием, — это лучше, чем игнорирование приказов хальмони: в первом случае у меня остаётся место для манёвра. Конечно, я не собираюсь всю жизнь прогибаться под волю ЁнСо, и когда-нибудь громко хлопну дверью… когда придёт время. А сейчас я просто немая агасси с заскоками.

— ЛиРа-ян, я знаю, что это ты написала формулу эллиптических кривых — ученики рассказали, — обращается ко мне СанУн по совершенно неожиданному вопросу. — Не подскажешь, зачем ты это сделала?

«Рассказать или нафиг пусть идёт?», — размышляю, переводя взгляд с мужика на озадаченную ЁнСо, видимо, ожидавшую разоблачений более скандального характера. А тут, какая-то формула…: даже прицепиться не к чему.

Учитель явно пожаловал с конкретной целью: выпытать у Лиры секреты мироздания, а, до кучи, за доказательством теоремы Ферма — это очевидно. Только прямых улик у него нет — на понт берёт. Мало ли на кого там ученики указали? Скажу: «Да», и открою ящик Пандоры. Там ведь умереть можно, расписывая доказательство полностью. И не факт, что я его «вспомню» — это совсем не школьный курс математики. А скажу: «Нет», упущу возможность сделать что-то полезное для этого мира. И для себя, любимого…

Можно, конечно, отбрехаться, сказать, мол, не знаю, что нашло, «от балды» написала. Или, ещё круче: приснилась формула. И пусть СанУн сам продолжит. Это будет неплохая альтернатива обоим ответам — золотая середина. Но послевкусие от такого варианта, как от попавшей на зуб горошины чёрного перца…

— ЛиРа, ты ведёшь себя крайне неуважительно по отношению к преподавателю СанУну. Он ждёт от тебя ответа, — напоминает мне хальмони о госте.

«Была не была», — мысленно киваю, взвесив все «за» и «против». Повторяю кивок физически и препод оживает.

— Ты можешь доказать теорему Ферма? — уточняет он, не ходя вокруг да около. В лоб.

Пожимаю плечами выражая неуверенность. А вдруг, не смогу? Знания, загруженные в Лирин мозг не безграничные, а в теореме высшая математика, однако — я в ней ни в зуб ногой. Вообще без понятия, откуда взялось это доказательство. Видимо, в довесок загрузилось.

— Нунним ЁнСо-сии, могу я пригласить вашу агасси в школу? Её потенциал в математике, возможно, гораздо больше, чем нам кажется. Я хочу её протестировать.

— Нет, — сердито поджав губы, отвечает хальмони.

— Вы не понимаете, она дала ключ к решению загадки века. И если решение окажется верным…

— Преподаватель СанУн-сии, со всем уважением к вам, я сказала своё слово. ЛиРа никуда не пойдёт, — перебивает ЁнСо мужика. Тот недоумённо переводит взгляд с неё на меня, и обратно, не понимая причины отказа.

— Нунним, я готов лично поручиться за девочку…

— Я повторю последний раз. ЛиРа не будет участвовать ни в каких предприятиях, и это не обсуждается. Причины моего решения вам знать не обязательно.

СанУн, похватав ртом воздух, разворачивается и идёт к выходу, от растерянности забыв попрощаться. Провожаю его взглядом, пока ЁнСо меня не одёргивает:

— ЛиРа, тебя ждёт прополка, ты забыла?

«Раз, два, три! Раз, два, три…», — помогаю я себе счётом в процессе разминки, перед записью очередного ролика. Третьего. Это немного отвлекает от невесёлых мыслей насчёт дальнейшей плавательной карьеры. Да и любой другой, под патронажем моей опекунши.

А чему тут радоваться? ЁнСо сегодня чётко дала понять, какого она мнения о способностях Лиры: пусть то математических, а пусть — любых других, не связанных с физическим трудом на благо семьи. Без сомнения, принеси я договор от «Сивучей», хальмони откажет. Так же легко, как она отказала СанУну. И никакие увещевания сабонима не помогут.

Действовать в обход санкций? Подделать подпись? Опять-таки, до первых выездных соревнований, когда придётся ночевать вне дома. Тут-то правда и вскроется. С другой стороны, а зачем мне эти соревнования? Свет на них клином не сошёлся. Да и математика пусть лесом идёт. Я что, учить кого-то собрался? Ага, немой учитель… Кстати!

Лезу в сумку, достаю из неё своё «ДЗ». Оглядываюсь, прикидывая, за что бы зацепить. Самым достойным вариантом, за неимением других надёжно закреплённых предметов, нахожу батарею. К ней и цепляю, при помощи имеющихся на обоих концах резинки крюков. Снаряд готов!

«Как там МёнХёк показывал?»

Упражнение оказывается сложнее, чем я рассчитывал. Первые движения даются легко, но после дюжины повторов руки начинают стремительно терять силу. Приходится делать несколько перерывов. Когда же заканчиваются отведённые десять минут, я обливаюсь потом, словно пробежал марафон.

Лезу в душ. Обсохнув, меняю футболку на сухую и берусь за съёмку.

В одном из первых комментариев, спустя пару минут после выкладки, темой обсуждения становится отнюдь не танец.

# А дверная ручка у тебя на подтанцовке?

«Какая ещё ручка?», — непонимающе глазею я на строчки текста. Лезу пересматривать ролик и замечаю деталь, которую не увидел при монтаже. В принципе, я и не монтировал ничего толком последние два клипа. Только обрезал начало и конец, ну и контролировал угол съёмки, чтобы голова не попала в кадр. Это с первым пришлось повозиться, вырезая неудачные дубли.

А комментатор попался глазастый. Дверная ручка, которую было прекрасно видно за моей спиной с выбранного ракурса, несколько раз медленно опустилась и вернулась в прежнее положение, как будто, кто-то хотел войти, не создавая лишнего шума. Но дверь сегодня я запер изнутри. Утром ЁнХо, отперев меня, ушёл, забыв ключ в замке, чем я и воспользовался, изъяв его оттуда. А вечером, первым делом, заперся огородившись от незапланированных вторжений. Видимо, не напрасно.

Вариантов, кто это мог быть, было несколько. Начиная от хальмони, почему-то не решившейся громко потребовать её впустить; Оби, мявшейся перед дверью и желающей извиниться; или её озабоченного папаши… Последний вариант казался наиболее правдоподобным. И столь же пугающим. Что хрупкая девочка-подросток противопоставит здоровому мужику, захоти тот «развлечься»? Это в кино и дешёвых романах героини одним мизинцем раскидывают налево и направо толпы врагов. А тут не сказка — весовые категории никто не отменял.

Разумеется, и я не испуганный ребёнок — могу постоять за себя. Только попробуй-ка изловчись, попади противнику по основным болевым точкам: в пах, горло, глаза и колени, когда тебя отправляют в нокдаун несильной оплеухой.

Так что, большая удача, что, по недосмотру ЁнХо, ключ оказался у меня, и впредь придётся следить за его местонахождением. Конечно, это не панацея — где-то в доме имеются дубликаты. Но если оставить болванку в запертом замке, повернув её на пол оборота, то никаким другим ключом уже не откроешь. Главное, не забывать запираться на ночь, а утром выходить из комнаты раньше остальных. Несильно раньше — минут на пять. А ещё, можно попросить Сонэ — к ней больше доверия — утром заходить за Лирой. Но в последнем случае, инициативу у женщины может кто-нибудь перехватить — по тем или иным причинам — так что, безопаснее будет никого не втягивать в собственную паранойю. Доказательств ведь нет.

Ранний подъём приносит очередные испытания.

— ЛиРа, я хочу с тобой поговорить, — вместо приветствия, обращается ко мне ЁнСо. Встала она, как и полагается пожилому человеку, раньше всех, и завидев одетую и умытую девочку, решила исполнить своё обещание. Здесь и сейчас, так сказать. Говорить, правда, приходится ей, в силу обстоятельств, а мне достаётся роль молчаливого слушателя, иногда кивающего в знак согласия, в обязательном порядке. Удобно.

Разговор выходит коротким.

— ЛиРа, тебе повезло оказаться здесь, а не в центре реабилитации. А уж поверь, условия там куда суровее, чем в нашей семье. Ты должна это ценить. Как и заботу, которой тебя окружили. Вместо этого, ты хамишь и ссоришься. Настраиваешь против себя окружающих. Подставляешь Оби… Проявляешь неуважение к нашим порядкам и традициям… Так нельзя делать, особенно, если ты и дальше планируешь жить с нами, а не в лагере для беженцев. Мы держимся друг за друга, чтобы не случилось, и тебе необходимо делать тоже самое. Ты меня понимаешь?

Куда уж понятнее. Явный намёк, мол, отдадим тебя в детдом, если не станешь шёлковая и послушная. Воспитание в лучших традициях востока. Паранджи только не хватает.

Опомнившись, киваю. Пусть ЁнСо, как угодно, воспринимает этот жест, но для меня он лишь элемент вежливости. Выслушал, и на том спасибо.

— Вот и умница, — подытоживает хальмони. Возможно, она собиралась ещё что-то сказать в напутствие, но спускающаяся сверху Сонэ направляет её мысли в насущное русло дел просыпающегося дома. Нужно столько всего успеть, а день такой короткий!

Сбежав из школы, сразу направляюсь в бассейн, решив не перегружать желудок перед водными процедурами. Кафешка подождёт! Турникет радостно пищит, приняв карту «Сивучей», и у меня отлегает от сердца: допуск не ограничен по времени — халява! Но приподнятое от удачно сэкономленных двух миллионов вон, настроение быстро улетучивается при виде толпы детишек, самозабвенно плещущихся в воде и, при этом, производящих невообразимое количество шума.

«Придётся брать штурмом», — решаю, проведя рекогносцировку и оценив масштаб захваченной, визжащими недорослями, территории.

Не приходится. Завидев одного из «надзорных» взрослых, подхожу, и жестами прошу выделить крайнюю дорожку. Дипломатия срабатывает как надо. Парой громких окриков, тот отгоняет детишек от заветной полосы, чем я и пользуюсь — пока снова не наплыли. Конечно, не обходится без неожиданностей — всё-таки, дети. Несколько раз, заигравшиеся «цветы жизни» лягают меня пятками в разные части тела, а одного, особо разошедшегося, я даже тараню. К счастью, несильно.

Заканчиваю плавать в одиночестве. Менее, чем за два часа малышня успевает выполнить норму по крикам и благополучно сваливает, оставив после себя звенящую тишину.

Мне тоже пора. До вечера нужно успеть перекусить, ибо от завтрака осталось одно воспоминание, и заскочить в гости к Оби. Последний пункт, определённо стоило бы пропустить, ввиду паршивого характера сестрёнки, но ради выживания придётся пойти на сделку с совестью. Впрочем, самой Оби о моём визите в старшую школу знать не обязательно, до поры до времени.

Добираюсь в разгар учёбы. Состроив умеренно-наглую физиономию, пустыми коридорами дефилирую в сторону предполагаемой учительской. Изображаю завсегдатая, что, в общем-то, почти так и есть. Прикидывая количество «кружков», в участие которых оказалась втянута Лира, мне пора получать звание почётного гостя. «Сивучи», математики, Оби, танцовщицы…

Чертыхаюсь, вспомнив о данном им обещании. Я ведь вчера должен был с девчонками занятие провести, а в итоге провёл вечер в поле задом кверху. И всё благодаря одной особе, решившей оправдаться за чужой счёт… Досадно, когда сам себя балаболом выставляешь…

В очередной раз попеняв на судьбу-злодейку, толкаю заветную дверь. Вхожу и оглядываюсь. Здесь всё идентично средней школе: столы с невысокими перегородками, занимающие всё пространство в центре, и стеллажи вдоль стен. Классический «опен-офис».

В тишине просторной комнаты обнаруживаю одинокую фигуру местного «завуча», сидящую за столом, спиной ко входу. Почему она обитает не в отдельном кабинете, какой был у ЮнДжона, интересоваться, конечно, глупо.

— Я тебя знаю, — обернувшись на звук шагов и подозрительно прищурившись, произносит женщина, когда я подхожу вплотную. Она закрывает папку с какими-то документами, отодвигает в сторону, подальше от любопытных глаз. Снова поворачивается ко мне. — Ты та самая агасси — ЛиРа. Что ты здесь делаешь?

Несколько секунд разглядываем друг друга. Солли недоумённо, а я, прикидывая, стоит ли ей доверять. В итоге, так как выбора особого нет, достаю планшет и пишу свою просьбу.

— Ты хочешь, чтобы я сняла наказание с Оби и Кими? — переспрашивает завуч, от удивления округлив глаза.

Ну да, так я и написал… Киваю.

— Почему я должна это сделать? — резонно интересуется Солли.

Снова берусь за планшетку. Можно было выдать информацию разом, но не сейчас. Не стоит торопить переговоры и выкладывать все козыри на стол.

— Объясни, зачем тебе понадобился учитель СанУн? Чем он может помочь девочкам? — сыплет женщина ожидаемыми вопросами. Невозмутимо жду пока она закончит. — Ты ведь наверняка осведомлена, что драки в школе запрещены. А за дисциплину отвечаю я. Какое отношение к инциденту имеет учитель математики?

«Самое непосредственное», — хочется ответить тётке, но я молчу. Только показываю пальцем на экран, упрямо настаивая на своём. — «Сейчас ка-а-ак выгонит взашей!».

Любопытство побеждает. В принципе, я бы и без Солли обошёлся на первичных переговорах, но мне чертовски не хочется вламываться в математический класс в середине урока, или торчать под дверью в ожидании звонка. А так есть шанс убить двух зайцев одним выстрелом.

— Хорошо, пойдём, — поднимается женщина со своего места. Следую за ней. Перед знакомой дверью тормозим, и Солли, поправив причёску, заходит внутрь. Я же остаюсь снаружи дожидаться обоих взрослых — не хочется решать конфиденциальные вопросы в присутствии учеников. Завучиха это тоже понимает, поэтому не настаивает.

Через минуту они выходят.

— Аньон, ЛиРа-ян, — здоровается СанУн. — Заместитель Солли-ним говорит, у тебя есть ко мне какой-то вопрос. Это касается твоей хальмони? Она разрешила тебе поработать со мной над теоремой?..Нет?

Мой краткий ответ вводит его в ступор, как это было вчера. Но я уже строчу новое предложение, и оно должно ему понравиться:

[Учитель СанУн-сии, мы можем решить проблему только при поддержке заместителя Солли. Уговорите её снять наказание с двух учениц и вернуть им преференции. А также, посодействовать в переговорах с моей хальмони. Тогда вы получите желаемое]

Конец шестнадцатой главы.