Босс для подруги

Глава 26

Не знаю, сколько я сижу, бесцельно глядя в одну точку. Прихожу в себя, только когда дверь открывается. Медленно поднимаю взгляд, до последнего надеясь, что увижу любимого бородатого босса. Но там стоит Косарин, а с ним еще и директор.

— Наталья, хорошо, что ты наконец пришла, — равнодушным тоном произносит бывший начальник. Так он говорит с теми людьми, кого ни во что не ставит. Холодно, подчеркнуто равнодушно. И от этого мне становится еще хуже. Неужели.

— Что значит наконец? Мне Матвей Сергеевич дал отгулы, — говорю онемевшими губами.

— Да уж мы, — Василий Николаевич оборачивается к директору, — в курсе, что у тебя с нашим аудитором особые отношения. — Последние два слова он намеренно выделяет интонацией.

— Нет никаких особых отношений, — слабо оправдываюсь я. — Вы же сами меня отправили к нему.

— Отправил, — соглашается заместитель директора. — Хотя если бы я знал, что вскроется в ходе проверки. — он сокрушенно качает головой.

О чем вы?!

Владислав Дмитриевич, наш директор, делает шаг вперед и, убрав руки в карманы, говорит:

— Наталья Дмитриевна, зачем притворяться, когда ваши финансовые махинации вскрылись? Честно говоря, мы уже собирались искать вас, когда прочитали отчет Волошина.

— Отчет?

— Да, — кивает он. — О проверке. Из него следует, что вы очень ловко пользовались доверием Василия Николаевича все это время, чтобы подделывать нужные вам документы.

Перевожу изумленный взгляд на бывшего начальника, но тот выглядит невозмутимо, словно это не меня только что обвинили в преступлении.

— Но это неправда! — отчаянно говорю я. — Я ничего такого не делала!

— Наташа, ни к чему усугублять свое положение, — произносит Косарин. — Документы все подтверждают.

— Да это же бред! Спросите Матвея! Он подтвердит, что я не имею к этому отношения!

— Матвей Сергеевич завершил свою работу и вернулся в столицу, — добивает меня директор.

Сижу словно оглушенная. Получается, Андрей был прав? Черт, он был прав?!! Закрываю лицо руками и судорожно выдыхаю. Получается, он действительно подставил меня, чтобы спасти свою репутацию? Значит, все это было лишь хорошо продуманной игрой? Но ведь я ничего не делала! Не подписывала ложных документов, не устраивала махинации. Или те документы он специально мне подсунул, чтобы я проглотила наживку? Так может, их уговор с Раковым был не совсем таким, как он мне рассказал?

Эти мысли сменяют друг друга в голове с бешеной скоростью. Я думала, что мне было больно, когда Света устроила скандал и показала свое лицо. Но нет… Оказывается, я понятия не имела, что такое боль. Потому что сейчас меня, кажется, растоптали и выбросили после использования.

— Что со мной будет? — тихо спрашиваю, набираясь смелости и глядя на мужчин.

Но ответить те не успевают — дверь снова открывается, и появляются новые действующие лица — четверо мужчин. Косарин и директор сторонятся, давая им место.

На лицах обоих откровенное изумление. Как и у меня. Потому что один из зашедших — Матвей собственной персоной. Смотрю на него, а в груди словно нож проворачивают. Такой же красивый и. далекий. Предавший меня. Выбросивший.

— Игорь Валерьевич? Но как. вы здесь? — удивленно спрашивает директор. А я понимаю, что лицо этого статного мужчины лет пятидесяти мне смутно знакомо. Как и имя. Кажется, так зовут владельца всей компании. Неужели он?

— Получил результаты аудиторской проверки, — чеканит тот, строго глядя на Владислава Дмитриевича. — Решил вот лично проконтролировать.

— Но как же так? — возмущается вдруг Косарин и бросает злой взгляд на одного из спутников генерального директора. Тот лишь снисходительно ухмыляется. А я совершенно перестаю понимать, что здесь происходит.

— А вот так, Василий Николаевич. Разве с этим какие-то проблемы?

— Нет, что вы, — тут же меняется в голосе мой бывший начальник. — У нас тут, правда, выявилось крупное нарушение, но виновница уже найдена!

Он указывает на меня рукой, и все взгляды сосредотачиваются на мне. А я жду приговора. Сейчас они все дружно поставят на мне клеймо воровки, и дальше даже думать боюсь, что будет… Вот только затем происходит то, чего я ожидала меньше всего.

— Полагаю, Наталью, мы можем отпустить? — говорит Волошин, обращаясь к генеральному.

— Да, конечно, — спокойно кивает тот.

Матвей делает жест, показывая, чтобы я вышла из комнаты. На ватных ногах все же послушно иду к двери. Он выводит меня в коридор и берет за плечи.

— Верь мне. Все будет хорошо. Иди в кабинет директора и жди меня там. Я все объясню.

— Но там же секретарша. — почему-то вдруг вспоминаю про строгую Ангелину, что бережет нашего директора от всех посетителей.

— Она предупреждена, — уверенно произносит мужчина. — Не волнуйся. Тебе ничего не угрожает. Просто доверься мне.

Киваю, словно китайский болванчик, и иду в директорский кабинет. На удивление секретарша Владислава Дмитриевича вместо строгого взгляда поверх очков ободряюще улыбается мне и кивает, давая добро на проход.

Захожу внутрь и сажусь на диван, стоящий возле стены. Сесть в директорское кресло мне бы и в голову не пришло. Я вообще здесь, наверное, второй или третий раз за все время работы. Вот только мне совсем не до рассматривания обстановки. Я словно Алиса в Зазеркалье — не успеваю за событиями. В голове каша из мыслей. Я не знаю, что и думать. Еще десять минут назад я слушала о том, что меня фактически подставил человек, в которого я имела неосторожность влюбиться. А теперь. теперь сижу в кабинете директора и жду. Чего жду — не знаю. Наверное, признания. Может, там решается моя судьба? Может, не стоило слушаться Матвея, а надо было остаться и потребовать объяснений, что происходит?

Черт, ведь все эти обвинения звучали по-настоящему! Я же не смогу доказать ничего, если они дружно меня подставят. Вдруг Матвей нашел тех, кто виноват, и ему пригрозили, заставив подставить меня? Кажется, кто-то смотрит слишком много боевиков. Качаю головой, пытаясь выстроить логическую цепочку, чтобы хоть как-то подготовиться к тому, что меня ждет.

Вдруг щелкает дверная ручка, и я едва не подпрыгиваю. Но это оказывается всего лишь Ангелина.

— Я тебе чай успокаивающий сделала, — говорит он, ставя поднос на столик напротив дивана.

— Зачем? — вглядываюсь в лицо женщины, пытаясь понять, как много она знает.

— Матвей Сергеевич попросил.

Интересно… Получается, он и с неприступной директорской секретаршей успел подружиться за время своей проверки. Прямо удивительный мужчина. Ведь Ангелину не зря за глаза называют Снежной королевой. Ее даже больше, чем главбуха, боятся. Вздыхаю и беру чашку с чаем. Что я теряю, в конце концов?

— Не волнуйся, — вдруг говорит она. — Все устаканится.

Вскидываю на нее настороженный взгляд.

— Вы что-то знаете?

Но женщина лишь отрицательно качает головой и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Чай оказывается и правда вкусным. Конечно, спокойствия он не добавляет. Но я хоть чем-то занята. Правда, практически не свожу взгляда с настенных часов, отсчитываю секунды и минуты, которые мне остались.

Ожидание убивает надежду. Наверное, так можно описать мое состояние. Чем дольше я сижу, тем больше начинаю верить, что ничего хорошего уже не будет. Ведь если бы это все было недоразумением, то мне бы уже давно все рассказали. А раз я до сих пор сижу здесь, ожидая приговора, значит, на хэппи-энд рассчитывать не приходится. И такая тоска на меня накатывает. Мысленно я уже представляю, как меня обвинят в финансовых махинациях, предъявят обвинения и, наверное, вызовут полицию. Или как вообще действуют в таких случаях?

Когда градус моего настроения уже достиг рекордно низкого значения, дверь наконец-то распахивается и в кабинет входит Матвей. Спокойный и уверенный, как всегда. Тут же вытягиваюсь в струнку, кладу руки на колени, как прилежная ученица, готовая выслушать строго учителя. Мысленно отсчитываю последние мгновения до того, как моя жизнь будет разрушена.

Волошин медленно подходит ко мне и садится рядом.

— Прости, что не объяснил все заранее. Но я просто не мог — они бы не поверили тебе, — говорит он, глядя меня в глаза. В его голосе сожаление, а в карих глазах — отчаяние. — Знаю, я обещал, что буду рядом, что не оставлю.

Я молчу — даже дышать боюсь. Потому что просто не верю в то, что слышу. Я-то ведь готовилась к другому. Он отворачивается и запускает руки в волосы, портя идеальную прическу.

— Ты вправе ненавидеть меня за то, через что тебе пришлось пройти из-за меня. Но я просто не мог. Я дал слово довести дело до конца.

— Расскажи мне все, — тихо прошу я. События происходят слишком быстро — я не успеваю за ними. Мне необходимо, чтобы кто-то просто разложил по полочкам все, что случилось, объяснил, что к чему. Иначе я просто сойду с ума от догадок и предположений.

— Полгода назад после очередной проверки Игорь Валерьевич приезжал в ваш офис. Официально — чтобы выразить благодарность за добросовестный труд. Но в качестве замечаний оставил указание доукомплектовать отдел кадров и бухгалтерию. Естественно, Косарин подошел к этому весьма формально — были открыты две ставки с минимальной оплатой. На них пришли работать те, кто проводил настоящую проверку.

— Как такое возможно?

— Потому что это очень квалифицированные специалисты, — усмехается он. — Специально подосланные для этого дела.

— Но кем?

— Об этом позже. Они собирали данные несколько месяцев. Но нужно было не просто выявить нарушения — нужно было поймать всех, кто участвует в схеме. Поэтому было решено пустить слух, что компанию собирается покупать наш главный конкурент. Для таких случаев внеплановая аудиторская проверка — вещь привычная. Для достоверности ее устроили и в других филиалах.

— Значит, Василий Николаевич поверил в утку?

— Именно. Естественно, никто из участников не ожидал подобного, и, так как слух был запущен заранее, стали быстро прикрывать свою схему. Таким образом давая нам все карты в руки.

— Так те документы, что я у тебя видела, были настоящими?

— Да. В них были настоящие несоответствия. Вообще твой начальник очень ловко все проворачивал…

— Что? Косарин? — выдыхаю я.

Матвей как-то недоверчиво смотрит на меня.

— Увы, но да. Именно он стоял за всем. При этом остальные даже не догадывались о том, для чего вносятся изменения. Твой шеф ловко манипулировал людьми, разделив схему так, что они не знали друг о друге. А учитывая, что коллектив у вас не такой большой, это вызывает восхищение.

— То есть он хотел повесить на меня свои преступления?

Мужчина тут же мрачнеет:

— Прости, именно для этого я просил тебя не выходить на работу. Нужна была видимость, которой он мог бы воспользоваться.

— Он говорил ужасные вещи.

Волошин обнимает меня и целует в висок.

— Прости, Наташ. Но из тебя никудышная актриса. Ярослав запретил тебе рассказывать.

— Ярослав?

— Да, это он придумал весь план.

Собираюсь задать следующий вопрос, но дверь открывается и к нам входит один и сопровождающих генерального.

— А вот и он сам, — добавляет бородач. — Все закончилось?

— Да, — коротко кивает мужчина. Его внимательный взгляд останавливается на мне, и у меня возникает странное ощущение, что меня сканируют. — Я тебе еще нужен?

— Думаю, Владислав Дмитриевич дальше сам разберется, — отмахивается мой босс.

— Согласен. Когда собираешься вернуться? — спрашивает он.

Матвей поворачивается ко мне и улыбается:

— Возьму небольшой отпуск, пожалуй.

Ярослав неопределенно хмыкает:

— Насколько небольшой?

— Думаю, ответ ты и сам знаешь…

Тот лишь бросает еще один нечитаемый взгляд и, подойдя чуть ближе, подает Матвею руку.

— Тогда жду вас в гости.

— Марте привет, — отвечает Волошин, отвечая на рукопожатие.