Босс для подруги

Глава 27

Мы остаемся одни, а меня просто разрывает от вопросов, которые я хочу задать. И не знаю, с чего же все-таки начать — расспросить до конца про схему махинаций или уточнить, действительно ли нас только что пригласили в Москву вдвоем.

— Больше тебя никто не обидит, — довольно серьезно заявляет мужчина, глядя мне в глаза. — Я не позволю.

— Я видела утром Андрея. — шепчу в ответ.

— Ублюдок, — цедит он. — Все-таки воспользовался возможностью!

— Откуда он узнал, что ты уехал?

— Он — племянник твоего Косарина. Не родной, двоюродный. Тот поручил ему добыть компромат на меня, чтобы обеспечить себе отчет в том виде, в котором ему нужно.

— Тот самый компромат?

— Да. Андрей решил воспользоваться им и в личных целях.

— Каких?

— Свести счеты. В институте у нас с ним было немало конфликтов, и чаще всего в проигрыше оказывался он. Андрей считал, что он лучше и популярнее… да, в общем, неважно. Получил возможность и захотел отыграться. Не уверен, что Василий Николаевич был в курсе подобного.

— И пошел у него на поводу, — говорю скорее для себя.

— Да. А вчера со мной связался Косарин и открыто заявил, что если я не хочу пятна на репутации, то напишу в отчете то, что ему нужно.

— Значит, он заранее все знал, — разочарованно произношу, понимая, что совсем не знала человека, с которым столько лет работала.

— Знал и умело разыграл карты. Но не знал, что уехал я не так далеко, а вернусь не один.

— Генеральный заранее был предупрежден?

— Конечно. Весь план был проверен и выверен. Второго шанса у нас могло и не быть.

— Ты настолько хорошо просчитываешь все наперед, — задумчиво произношу я. — Со мной ты тоже все просчитал и выверил? И показной роман, и отгулы, и то, что я вовремя появилась в офисе.

— Нет, послушай, я. — Матвей замолкает. Только смотрит так, будто в голову хочет забраться. Что ж, ты и так уже там. К чему стараться-то?

— Ты что?

— Я не умею этого. Это Вересов. Он гений в этом смысле. — Вопросительно вскидываю брови. — Ярослав. Он очень умный и всегда все просчитывает. А я лишь следовал его указаниям.

— То есть.

— Да нет же! — теряет терпение бывший босс. — Мои чувства к тебе — настоящие! Понимаешь? Я не думал, что все обернется так. Не думал, что еще могу. — он осекается и отводит взгляд, отпуская меня. И без его объятий мне становится холодно. Черт, я уже привыкла к его рукам на моих плечах.

— Ладно, — вздыхаю спустя несколько минут тяжелого молчания, — пойду вещи соберу, что ли.

Зачем?

— Чтобы уволиться наконец.

Мы смотрим друг другу в глаза. Сейчас больше всего хочется, чтобы он подошел, обнял, заверил, что любит, что будет рядом. Но вместо этого он отворачивается, проводит рукой по идеально уложенным волосам и молчит. Просто молчит, словно нас нет, словно все это осталось там, в прошлом. Когда ему нужно было мое доверие. Наивно жду еще несколько минут, но повисшая пауза красноречиво говорит о том, что продолжать разговор о чувствах мужчина не собирается. А я… я не хочу навязываться. Справлюсь. Переболею. Я смогу.

Выхожу в коридор и медленно осознаю, что чуда не случилось. Матвей не остановил меня, не пошел следом. Просто отпустил. Встречаюсь взглядом с Ангелиной. Та ободряюще улыбается мне. Даже жаль, что с этой строгой женщиной я, кажется, подружилась только сейчас.

В кабинете никого нет. Достаю лист бумаги и пишу заявление. Не знаю, что теперь будет с Косариным, с фирмой. Знаю, что оставаться здесь больше не хочу. В конце концов, Глеб прав — это моя жизнь, и мне нужно прожить ее так, как хочу сама. Устрою себе отпуск и отдохну с другом.

Возвращаюсь к Ангелине и оставляю у нее заявление. Она молча забирает, никак не комментируя.

— Спасибо, — говорю, запрещая себе даже смотреть в сторону директорского кабинета. Даже если Матвей там, он, если бы хотел, уже остановил бы меня. Или пришел бы.

Домой возвращаюсь пешком. Идти прилично, но сейчас мне нужна эта прогулка, чтобы упорядочить мысли, в которых царит полный хаос. Последние два дня я провела в полной уверенности, что у нас с Матвеем все ясно и понятно. Но сегодня. Даже оставив за скобками то, что он в какой-то степени все же использовал меня и мое неведение, я отчетливо поняла, что он не готов к чему-то. Мама всегда говорила, что если человек захочет с тобой быть, то найдет для этого возможность. И не может быть никаких оправданий — не смог, не пришел, не позвонил. И сегодня я вдруг поняла, что Волошин не захотел. Он мог остановить меня, попытаться объяснить, почему так странно ведет себя, почему так вышло с чувствами. Но он просто закрылся. А я не хочу вскрывать его тайны силой. Не знаю, что уж там случилось у него, но если он не готов к доверию, к обсуждению, то вряд ли у нас что-то может выйти. И от этого становится грустно.

Вообще, вспоминая всю эту историю, начиная со знакомства в клубе и заканчивая разоблачением моего начальника, мне хочется смеяться. Ведь раньше я считала, что у меня весьма скучная жизнь. А теперь событий даже переизбыток. Настолько, что я просто теряюсь. Чувствую, что, хоть все уже и случилось, меня увлекает в водоворот. И от этого некомфортно. Мне еще предстоит разложить все по полочкам и понять, что же со мной произошло. Но конкретно сейчас хочется просто выдохнуть. Взять перерыв и отвлечься.

Достаю телефон и набираю номер Глеба. Он ведь в отпуске, а значит, может быть свободным в разгар рабочего дня.

— Наташ, привет! — не сразу отвечает мужчина. На заднем фоне слышится ритмичная музыка.

— Я не вовремя?

— Нет, все нормально. Я в тренажерке. Что-то случилось?

— Почему что-то должно случится?

— Ты звонишь в рабочее время, — поясняет он.

— Не хочешь встретиться? — предлагаю я, боясь, что еще немного — и струшу.

— Освобожусь через полчаса. Снова в парк?

— Можно.

— Хорошо, давай.

Завершаю разговор и прикидываю, что времени как раз впритык, чтобы добраться до места встречи.

В итоге даже приходится ловить марштрутку, чтобы успеть. И все равно прихожу второй. Глеб, не говоря ни слова, просто обнимает меня. А я от такого взаимопонимания чуть не плачу. Может, и правда согласиться на его предложение? Ясно же, что я так и останусь одинокой трудоголичкой.

— Почему не на работе? — задает он верный вопрос.

— Уволилась.

Мы встречаемся взглядами, и меня прорывает. Весь поток эмоций, пережитый сегодня, дает о себе знать. Я говорю, говорю, говорю и говорю. А друг просто слушает, не мешая мне выпускать пар. Конечно, я не вдаюсь в детали проблем — кто знает, можно ли вообще о таком говорить с посторонними. Так, просто описываю положение дел в целом.

Все это время Мазилин не выпускает моей руки. Идет рядом, даря ощущение, что я не одна, что все преодолимо. Простая дружеская поддержка, но это именно то, что мне нужно.

— Так этот твой босс, получается, просто отпустил тебя? — спрашивает он, когда я наконец замолкаю.

— Получается, что так, — невесело усмехаюсь в ответ. К сожалению, все выглядит именно так. И хотя я не вправе чего-то требовать или ждать, вопреки тем многозначительным фразам, что Матвей сказал Ярославу, мне грустно от этого.

— Раз уж ты уволилась, то, может, поедешь со мной? — предлагает Глеб.

— В Москву?

— В Москву.

Город, в котором живет он. Город, куда вернется он… бородатая мечта моя.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? Что тебя здесь держит?

— А что я буду делать там? — возражаю я.

— Жить, Наташ. Может, найдешь другую работу. А может, поймешь, что лучше вернуться обратно, — убеждает меня мужчина. — Что ты теряешь?

Он прав. Кроме времени — ничего. И если откровенно, то прямо сейчас я не знаю, чего хочу и что стану делать с освободившимся временем.

— Просто это слишком неожиданно. Ох, да в моей жизни все как-то неожиданно, как-то кувырком, понимаешь?

— Вот поэтому и нужно остановиться, чтобы услышать свои желания, — подмигивает друг.

— Насчет жилья не заморачивайся — поживешь у меня. Покажу тебе город. Можем взять билеты на завтра.

Такое чувство, что я смотрю фильм на перемотке. В какой момент моя жизнь превратилась в скорый поезд, мчащийся на полном ходу? А главное — как вернуться к привычному для меня укладу? Вот только часть меня шепчет, что возвращаться вовсе не хочет, что совершенно не это мне нужно.

— Мне нужно подумать, — вымученно улыбаюсь Глебу. Тот неодобрительно цокает, но все же соглашается.

Мы еще пару часов гуляем по парку, но к разговору о работе и поездке не возвращаемся. И за это я ему благодарна. Как и за то, что он готов протянуть руку помощи, поддержать в трудный момент. Сегодня вечером я как следует подумаю над возможностью поездки, а пока просто наслаждаюсь хорошей погодой и хорошей компанией.

Глеб рассказывает о том, где работает и чем занимается. И я в очередной раз убеждаюсь, что мне интересна финансовая аналитика. В какой-то момент мы даже начинаем спорить о том, как правильнее применять какую-то формулу. Конечно, опыта у него побольше, да и знаний, если честно, тоже. Однако я все равно не сдаюсь. В итоге мы доходим до моего дома, продолжая обсуждать тонкости экономики. Но стоит нам зайти во двор, как меня будто холодной водой окатывают — возле моего подъезда стоит Матвей. Смотрит на нас с Глебом так, будто я ему нож в спину воткнула. Улыбка тут же сползает с моего лица, и я отчего-то чувствую себя виноватой. За что — не знаю, но от его взгляда это глупое чувство возникает само собой.

— Это он? — спокойно спрашивает Мазилин, заметив мою реакцию.

— Он, — отвечаю тихо.

Мы с Волошиным по-прежнему смотрим друг на друга, словно наши взгляды примагничены. Я не могу пошевелиться, не знаю, что делать. Потому что не ожидала такого, не ждала, что столичный мачо решит навестить меня сегодня. Если б я знала, разве пошла бы гулять с другом? Да разве я позволила бы ему увидеть меня с кем-то? Глупое сердце рвется вперед, но взгляд карих глаз, кажется, уже вынес мне приговор. И от этого горько и обидно одновременно.

— Идем, — говорит Глеб и тянет меня вперед, к нему, беря за руку. Вижу, как Матвей стискивает зубы, а взгляд становится злым. Правда, с места не сходит. Так и смотрит, пока мы не подходим к нему достаточно близко, чтобы можно было начать разговор.

— Привет, я Глеб, — представляется одногруппник, отпускает меня и протягивает руку Волошину.

— Матвей, — отвечает тот.

— Мы с Наташей учились вместе, — как ни в чем не бывало продолжает болтать друг. — А вы?

— Работаем вместе, — мрачно говорит Волошин, сверля меня взглядом.

— Да? А Наташа сказала, что уволилась…

Повисает пауза. Неприятная такая, тяжелая.

— Мы можем поговорить наедине? — наконец прерывает молчание мой бывший босс. Друг усмехается в ответ и, поцеловав меня в щеку, прощается:

— Созвонимся, Наташ.

Он уходит, а мы так и стоим молча. Я не знаю, что сказать. Оправдываться? За что? Первый шок прошел, и я начинаю мыслить куда более спокойно и трезво. В конце концов, он сам позволил мне уйти. Моей вины тут нет.

— Я видел твое заявление, — все-таки прерывает молчание мужчина.

— И?

— Раз ты все-таки решила уволиться, мы можем поехать в Москву вместе.

Театр абсурда. Я думала, что сюрпризы на сегодня закончились. Но нет. Кажется, судьба-злодейка решила отсыпать мне за все спокойные годы сразу, открыв карт-бланш каждому, кто захочет выбить из привычной колеи Наталью Кирсанову.

— Вместе? Ты серьезно?

— А что, у тебя есть варианты поинтереснее? — буквально выплевывает он.

— Что ты имеешь в виду?

— Имею в виду твоего друга, который так трепетно тебя держит и целует!

— А что, мне запрещено общаться с друзьями? — складываю руки на груди.

— А ты со всеми друзьями общаешься настолько близко? — кривится Матвей.

— Не думаю, что тебя это касается!

— Вот как мы заговорили, значит. То есть все, что было, — просто пшик?

— А что было-то? — устало спрашиваю я. — Давай начистоту, Матвей. Ты ясно дал понять, что неспособен к открытому диалогу. Ты использовал меня в темную из-за какого-то компромата, о котором даже заикаться нельзя. Так что было?

Он нервно поводит плечом и убирает руки в карманы.

— Получается, наш разговор на твоей кухне, наши поцелуи — все это для тебя ничего не значит?

— А для тебя? Что я значу для тебя? — огрызаюсь в ответ. — Ты просил довериться тебе, и что вышло в итоге? Тебе рассказать, что я чувствовала сегодня?

— Я извинился за это, — глухо произносит он, отводя взгляд. Конечно, зря сейчас бью в эту точку. Но ведь… ведь мне тоже больно! Потому что он мне нравится! По-настоящему! Потому что впервые я ощущаю рядом с мужчиной что-то действительно прекрасное. Но это не значит, что я согласна закрывать глаза на недоверие и какие-то недосказанности.

— Извинился. И я приняла твои извинения. Думаю, на этом стоит закончить.

Часть меня совершенно не согласна с таким решением. Но вторая, более разумная, говорит, что все верно. Что раз мужчина не ответил мне взаимным доверием, то у нас ничего не выйдет и лучше уйти сейчас.

— То есть это все?

Мы снова встречаемся взглядами, и от того, что вижу в его глазах, становится не по себе. Будь я более спокойна сейчас или встреться мы при других обстоятельствах, возможно, я смогла бы остановиться, не решать сгоряча. Но, увы, мы не можем переписать случившееся.

— Видимо, все.

На какие-то считанные секунды на его лице отражается отчаяние, но быстро пропадает. И передо мной снова уверенный в себе дровосек.

— Если это твой выбор — пусть будет так.

Он разворачивается и уходит. А я стою и смотрю вслед удаляющейся фигуре, сдерживаясь из последних сил, чтобы не броситься за ним, не признаться в своих чувствах. Потому что так — правильно. Потому что с самого начала было понятно, что мы слишком разные.