Бродяга - 3 книги

Вызвал Тогота по внутренней связи.

— Тер, я надеюсь, ты стыковочный узел освободил. Сейчас к нам делегация безопасников пожалует.

Сразу ответа не последовало, зато индикатор подачи мощности ощутимо подрос, заработал второй реактор. И только после этого Тогот, как обычно в своей ворчливой манере, соизволил ответить.

— Что, коды связи будут устанавливать?

— Ага.

— Тогда сейчас освобожу. Пусть, если что, подождут немножко, там наверняка Пилл будет, так ты ему, если что, скажи, что Тогот обождать просил. Хорошо?

Я просмотрел показания сенсоров, фрегат безопасников уже причалил к соседнему судну. Понятно, что он не один был, но на нашем участке «Скиф» висел почти с самого края поля, образованного из висящих на стационарной орбите кораблей. Думаю, другие к нам не заглянут.

— Ладно, но если там будет не Пилл, я все равно на тебя сошлюсь.

— Да и хрен с ним, — пришло в ответ.

От Тогота мне отвертеться так и не удалось, особо, конечно, и не старался, но что-то мне подсказывает, что даже приложи я все усилия, результат бы от этого не изменился. Ну так даже лучше, во-первых, часть оборудования монтируется до сих пор, а во-вторых, вместе на войну идти, не знаю даже, веселее, что ли.

Кстати, по поводу оборудования… Тут в конфигурацию внеслись очередные серьезные изменения, дабы повысить шансы на выживание как корабля, так и экипажа в целом. Двигатель от легкого крейсера кочевников, который я приволок из памятного рейда, демонтировали и на его место установили еще один большой. Сложно, конечно, пришлось повозиться, никто же не предполагал, что работать в таком аврале придется. Теперь на Скифе стояло два мощных двигателя от среднего межсистемного транспорта, пусть и принадлежащих к разным поколениям, но общая мощность которых почти в два раза превосходила предыдущую. Первый, который установили шесть дней назад, раньше принадлежал аварскому контейнеровозу, судя по серийному номеру, пропавшему в смежном секторе аж семьдесят лет назад, и относился к четвертому поколению. Второй, нивэйского производства, был немного посвежее, он относился к пятому поколению и был куда более экономичнее и компактнее своего более раннего собрата, именно поэтому его в раскуроченную корму и смогли поставить, но имел достаточно сильный износ. Из-за чего его устанавливать, сразу после переборки и частичной модернизации, не стали, решили вначале на стенде погонять, на тот случай, если не отыщется чего более интересного. Как видно, зря, все равно установить пришлось, только потеряли драгоценное время.

Пришлось внутренний каркас кое-где ослабить, чтобы заменить оба реактора. Ну и ладно, и так запас прочности сверх меры. Их просто в разъемы расширенные запихали по-быстрому, а подсоединением сейчас Тогот занимается. Все равно другого варианта нет, старой энергетической установке такую нагрузку элементарно не потянуть. Благо хоть стабильно работают, и на стендах себя хорошо показали. Но если по-честному, то предназначались они никак не для самостоятельной эксплуатации, а для продажи. Потому что сложную конструкцию имеют, от стандарта сильно отходящую. Но зато размер относительно вырабатываемой энергии… Нормальные, в общем, реакторы, самое то, а обслужить их, я думаю, сможем. Если запчасти отыскать получится. И когда с этой войной покончим, нужно будет в доке сильно переделать весь реакторный, да и двигательный отсеки. Но это потом, в перспективе.

Еще Тогот снял часть навесной брони, излишки, так сказать. На «Скифе» и базовый корпус более чем чрезмерно защищен, но что делать… Не то чтобы красиво получилось, теперь между наплывами внешних креплений все топорщится не очень эстетично. Да и общее бронирование больше чем в два раза меньше стало. Зато маневренности должно было прибавиться в разы. Ну до истребителя, даже до фрегата мне еще, как до… блин, и ведь не скажешь, как до Пекина «раком», не поймут, но где-то именно так. Инерцию еще никто не отменял, даже работающий на износ антиграв, а она от массы происходит и скорости. А с массой у «Скифа» даже сейчас более чем порядок, со скоростью теперь тоже. Так что плакала моя маневренность горькими слезами, но все же она теперь лучше, чем у утюга, и это радует.

К трем средним плазменным орудиям добавились еще пятерка малых лазерных турелей, как оружие против кораблей они имеют скорее отрицательный КПД, зато их энергоемкость и скорострельность может составить заметный противовес ракетному вооружению, с оборонительной точки зрения. Ракет, конечно, там не предвидится, но вот, помнится меня, на «Макаве» такие же кочевники как-то именно ими и приложили. Пусть стоят, коль Тогот ставит, жрать они не просят, а поскольку на халяву, я бы и еще взял, если дадут.

В принципе все, если не считать двадцати четырех абордажных дроидов, которых Тогот с собой притащил. Куда они ему, если у нас вроде космическая операция намечается, ну да пусть будут, тем более он мне доступ к кодам управления открыл вторым номером, я теперь у них вроде как заместитель основного командира.

Фрегат безопасников вошел в малый охранный периметр, искин запросил разрешения на стыковку. Сверив коды допуска, разрешил, если уж все проявляют бдительность, то и мы не будем ею пренебрегать. Направился к стыковочному шлюзу, оставив только забрало шлема летного скафандра открытым. Знак приветствия.

Через несколько минут переборки убрались в стены, а на меня уставились орудия штурмового андроида серии «Эссер». За ним стояло два человека в легкой броне, стандартной для вооруженных сил любой из планет фронтира.

— Здрасте, — пробормотал я, рассматривая жерла мобильной плазменной установки и двух излучателей.

Андроид закончил сканирование и, не обнаружив враждебных намерений с моей стороны, отвел два ствола в обе стороны коридора, один, впрочем, оставив нацеленным мне в лицо.

Забрало на шлеме одного из людей поляризовалось и отъехало вверх.

— Фил Никол, капитан-владелец легкого крейсера «Скиф»? — насквозь официальным тоном проговорил человек.

— Абсолютно верно.

— Старший инспектор по безопасности администрации ОПЦ Темер Пилл.

При этих словах мне на нейросеть пришли файлы с кодами подтверждения полномочий.

— Позвольте приступить к загрузке кодировок.

И, не дожидаясь ответа, короткий кивок головой. Второй человек с небольшим кейсом в руках споро двинулся в сторону рубки. Мы остались в приемном тамбуре. Негостеприимно как-то, хотя представителей любой СБ сложно назвать желанными гостями, если они к тебе зашли по работе. И еще как-то не очень уютно под направленным стволом себя чувствуешь. Я немного бочком так отодвинулся в сторону. Андроид даже не шелохнулся и орудием не повел.

— Может, пройдем в кают-компанию? — я указал ладонью, сделав приглашающий жест в правое, противоположное рубке, ответвление коридора. Заодно и подальше отойдем от этой бронированной гадости, если он не пойдет за нами, с него станется.

Пилл немного постоял, подумал, а затем кивнул и, пропустив меня вперед, двинулся следом. Андроид, что интересно, остался на своем месте, значит он не для нашего устрашения сюда приставлен, а конкретно этот фрегат от попыток захвата охраняет. Наверняка у них еще два уже в их тамбуре находятся. Тактическое звено у этой модели из трех единиц состоит. Ну что же, похвальная предосторожность, коды связи во все времена были объектом повышенного внимания всех потенциальных противников всех государств мира. Но все же хорошо, что он по моему кораблю не разгуливает, а то нервозно как-то.

Я заказал себе травяной чай, ближайший из тех, что аналогичен нашему. Пилл же заказал себе коричневую бурду, имеющую, правда приятный пряный запах, уселся за одно из кресел приставленных к довольно широкому круглому столу, поставил чашку на него и уставился на меня усталым, но ожидающим чего-то взглядом красных от недосыпа и нервного перенапряжения глаз. Я молча продолжил пить чай. СБшник при исполнении не лучшая кандидатура для задушевного разговора и делиться с ним чем-либо в моих планах совсем не стояло.

Положение спас Тогот, он ввалился в помещение, радушно поздоровался с инспектором и плюхнулся в кресло, параллельно заказывая себе один из тонизирующих напитков в пищемате. После чего повернулся ко мне и довольно сообщил:

— Все, все реакторы окончательно установлены, сейчас калибровка закончится и можно лететь, — затем снова повернулся к инспектору. — Ну что, Пилл, как дела?

Пилл, который сделал несколько глотков горячего напитка, поставил кружку обратно на стол и, поерзав в кресле, подстраивая его под себя, скрестил руки на груди.

— Нормально, Тогот. Как сам?

— Да тоже неплохо.

— Ну да, видал выписки с твоих счетов, — при этом инспектор хитро усмехнулся. — Все не перестаешь меня удивлять.

Видно было, что Тер несколько удивлен, но вида старается не подавать.

— Работаем, Пилл, работаем. А что, что-то не так? Откуда такой интерес?

— Да нет с этим все в порядке, интерес самый обычный, — Пилл снова отхлебнул из чашки, снова поставил ее на место, снова посмотрел вначале на меня, потом на Тогота долгим взглядом. — Просто удачное, наверное, совпадение произошло. Встречаются два гражданина Империи Аратан, один бывший начпотех со списанного линкора «Аген», который на Фолк вместе с ним и прибыл, через год после окончания войны. Второй, лейтенант СБ Империи Аратан, в отставке, списанный по состоянию здоровья, при этом вся его жизнь до реабилитационных мероприятий во флотском госпитале на Ахте лежит в графе «секретно». И начинают делать совместный бизнес. Который, вот странное дело, выдает им нагара больше сорока миллионов прибыли. И торгуют они чем же? Да запчастями от кораблей, и это как раз перед вторжением кочевников на Бегаз… В самый пик спроса. Конечно, мне кажется, что это совпадение. Иначе ведь и не может быть, не правда ли?

Я побарабанил пальцами по столу. Похоже, эта шутка Нолона в баре мне начинает боком выходить.

— Послушайте, Пилл, с чего вы взяли, что я вообще имею какое-то отношение к Службе Безопасности Империи Аратан?

Отвечать он не стал, просто сбросил протокол запроса на подлинность личности. А в нем было четко указано, все как он и сказал, за личной подписью Т. Нолона, полковника СБ, начальника службы специальных операций прифронтирного сектора 41-15-55А, планета Ахта. И дата вчерашняя, а время через полчаса после нашего с ним разговора. Убойный аргумент.

При таком раскладе тактику поведения надо кардинально менять. Я подобрался, мысленно пожелал себе удачи и довольно нагло, не терпящим возражений тоном проговорил, обращаясь конкретно к Пиллу.

— Послушайте, инспектор, все, о чем вы сейчас говорили, напрямую вас нисколько не касается. Если у вас есть сомнения в моей лояльности, можете вычеркнуть меня из состава добровольцев, и я вам обещаю, свалю в другой сектор в течение пары часов, чтобы тут глаза не мозолить. Только арест с моего счета снимите.

Пилл только вздохнул. Но слово взял Тогот.

— Фил, это не наезд. Это так местное СБ делает предложение о сотрудничестве. Тем, на кого давить обычными методами по какой-то причине не получается. Что ты хочешь, Пилл?

Старший инспектор попался вперед.

— Как обычно, Тогот, — информацию. Ты же знаешь, что Содружество нам отказало в помощи…

Договаривать он не стал, и так все стало понятно. Надо думать, над этим вопросом сейчас множество аналитиков во всем фронтире голову ломают. И мы определенно далеко не первые, кому его задают, но… нас за это будут трясти, потому что думают, что я бывший лейтенант СБ Аратан. А «бывших» в такой профессии не бывает. И безопасники ОПЦ это сами прекрасно знают, по себе. Значит, мы в их «проскрипционных» списках числимся никак иначе, как самые что ни на есть потенциальные агенты стороннего государства. Я-то теперь точно, не знаю, как Тогот. Совершенно не скрывающиеся при том и находящиеся здесь на абсолютно легальных основаниях, что вообще гадко. Иначе как объяснить протокол подтверждения личности? Неудивительно, что нам в такой «приватной» форме скользкие вопросы задают, скрытыми угрозами переложенные. Всегда существуют такие товарищи, именно для консультаций в обход официальных каналов, и почему бы нам вдруг ими не оказаться. Ну хотя бы гипотетически. Пусть шансы на это и невелики, у СБ работа такая, все варианты прорабатывать, в том числе и тупиковые. А так… Пусть и через кучу посредников, но факт в том, что именно такие неофициальные каналы чаще всего и выдают наиболее приближенную к правде информацию, естественно, для тех, кто ее распознать сможет. В этих ребятах сомневаться не приходится. Вот только от меня, боюсь, пользы им будет мало. Не уверен только, что они это понимают. Ну что же…

Я кивнул, мол, если вдруг что узнаю, то намекну. Предыдущий опыт мне ясно говорил, что начни я сейчас ему тут всю правду-матку с самого своего рождения рассказывать, — сделаю только хуже. Не только не поверят, а еще и в обратном убедятся, не дай бог.

Пилл кивнул в ответ, мол, он мне поверил, встал с кресла одним движением и направился в сторону шлюза. Ну да, все и всё услышали, чего дальше комедию ломать, тем более необходимые коды давно уже установлены, базы по своим кораблям скинуты, а лояльность экипажа официально подтверждена.

Я поставил чашку на стол и двинулся следом, нужно проводить господина инспектора.

Уже в самом стыковочном узле он обернулся, устало улыбнулся и сказал:

— Если вам это интересно, то администрация ОПЦ, в благодарность за вашу помощь, может сертифицировать ваши базы по специальности «Пилотирование среднего корабля», даже несмотря на то что их у вас несколько не хватает. Разумеется, после завершения операции по освобождению Бегаза.

— Давайте сначала попытаемся в ней выжить. Вы ведь тоже летите?

— Да, на «Церене». Удачи, господин… Никол.

— И вам того же, инспектор.

Переборка с тихим всхлипом захлопнулась.

Я побрел в рубку, просматривая списки задействованных кораблей. «Церен», тяжелый линкор аварского производства, самый мощный и самый старый из девятнадцати предполагаемых к участию в операции тяжелых кораблей всего объединенного из трех группировок флота. Все что осталось, было припрятано в загашнике на дальних доках или еще где, все что удалось собрать у правительств планет и орбитальных станций, внезапно дружно подхвативших единый приступ острой паранойи. Единственный корабль такого класса во всем флоте, единственный линкор ОПЦ. По своим характеристикам не особо сильно уступает современному линкору в оснащении и мощности залпа, зато довольно сильно проигрывает в скорости. И если взаимоисключить матки кочевников и наши линкоры, то получается приблизительное равенство в силах.

Да, все остальное это переоборудованные гражданские суда, и если бы я не знал, что у кочевников корабли не лучше, то можно было бы смело паниковать. Одно радовало, что таких флотов будет, судя по составу списков свой — чужой, минимум три, а это почти тысяча кораблей, ощутимая, хоть и неуправляемая сила. Ну да для выполнения приказов есть регулярный флот, который теми же линкорами и тяжелыми крейсерами в этой операции и представлен.

Вообще правильно, что всей этой громадой «добровольцев» никто даже и не будет пытаться управлять (за исключением выделения сектора действия, приказов больше не было). Это меня сильно успокоило, потому что если у людей хватает ума не лезть управлять теми, кто не умеет, и не будет в основной массе своей подчиняться, то у них явно есть здравый смысл.

А если он есть, то пусть мы и выступим в роли пушечного мяса, и своими несогласованными действиями просто свяжем противнику руки, чутка перегрузим коммуникации и вообще отвлечем, пока тяжелые силы правильным боем свяжут материнские корабли, но этого хватит командованию, чтобы высунуть главный козырь из рукава. А козырь этот есть непременно, несмотря на то что в списках свой — чужой ничего даже приблизительно на это не намекает, так как для полноценного линейного сражения наших тяжелых сил явно не хватает. Все остальное не в счет, потому что отдельно таким сбродом, как мы, на своих околобоевых судах, не воюют.

Сидя в командирском кресле, так как Тогот сидел во втором, пилотском, запустил предполетную проверку систем. Повернулся к нему и со всей возможной искренностью в голосе, на которую был только способен, сказал:

— Тер, я ни разу не агент. Говорю это тебе под протокол, для того чтобы не было между нами недоверия. И отношение к СБ Аратан имею очень посредственное, даже случайное…

— Успокойся, Фил, я тебе верю. Если честно, — Тогот потер небритый подбородок, — не тянешь ты на лейтенанта безопасника. Без обид.

— Да какие тут обиды.

Тесты завершились. Все показатели стабильны, все выше среднего. Не идеальны, но куда деваться. «Скиф» был готов к прыжку.

Маршрут был просчитан, сейчас ожидали только коридора от диспетчера. В такой скученности самостоятельные полеты — глупость редкостная. Поэтому все и ждали.

Бегаз находился на расстоянии пяти стандартных переходов от Фолка, то есть два прыжка для «Скифа» через промежуточную систему. При этом на обратный путь, при случае, топлива уже не оставалось. А дозаправки не предусматривалось, и это меня немного беспокоило. Не смертельно, конечно же, топливо можно будет на планете раздобыть, при случае, да и танкер снабжения где-то поблизости шататься будет непременно, но все равно неприятно.

Таких кораблей, не способных сразу прыгнуть к конечной цели, набралось около сотни — девяносто шесть. Все сплошь переделанные грузовики. А вот проблем с топливом у них никак не будет. Летят-то они пустые почти, а при таком режиме их запаса прыжков на пять хватит.

Вот интересно, зачем они грузовики мобилизовали и гонят их почти что на убой? Куда им с кочевниками бодаться?

Наконец искин получил коридор выхода и после моего подтверждения начал выводить корабль, следуя довольно замысловатым маршрутом до разгонной траектории. За нами шло еще двое. Вышли на разгонный участок, искин инициировал повторную краткую проверку систем и, дождавшись результатов, вывел реакторы на максимальную мощность, запросив моего подтверждения на переход. Я еще раз все просмотрел и дал добро на старт. По внутренним переборкам прошла еле заметная вибрация, все-таки маршевые движки у меня теперь о-го-го, натужно гудели антигравы, гася перегрузки, пошел обратный отчет до перехода. До конца разгона осталось всего сорок три минуты, что совсем неплохо при такой-то массе.

В прыжок вошли штатно, опередив остальных почти на двадцать минут. Теперь будем лететь до системы еще шесть часов. В принципе все это время можно отдыхать. Что я и собирался делать, предварительно прояснив один вопрос.

— Слушай, Тер, а зачем ты набрал с собой столько абордажных дроидов, даже старье залатал и в контейнеры погрузил?

Тогот в этот раз не стал смотреть на меня как на полоумного, привык, наверное.

— Ты знаешь, почему тебе не выдали никакого конкретного задания?

Ого, оказывается, Теру не впервой участвовать в подобных мероприятиях.

— Ну наверное, потому, что его никто не будет исполнять, — проговорил я, проверяя фактический расход топлива, расчетный я уже видел, — и как показывает практика, они не всегда совпадают даже в эпоху искусственных интеллектов.

— Правильно. А знаешь почему?

Я сделал неопределенный жест.

— Потому что после первой, второй атаки, когда все смешаются, весь этот «добровольческий» контингент бросится на абордаж. Война во фронтире должна быть прибыльной. Да и нам с тобой еще парочка кораблей не помешает. Потому что, чует мое сердце, то, что сейчас происходит, это только начало.

Опешив, я даже перестал просматривать итоговый отчет о топливопотерях, не то чтобы он мне в осознании мешал, но все же отвлекал.

— А как же матки?

— А что матки? — Тогот уже устраивался поудобнее, видно, собирался спать. — Ими наши линкоры да тяжелые крейсера будут заниматься. Нам, на малых и средних кораблях, с ними все равно ничего не сделать. Не тот размер…

— Как же планета, десант?..

— Не переживай, десант они еще толком не высадили, а тот, что уже на планете, без поддержки долго не протянет. — И предвидя мой, уже готовый вырваться вопрос продолжил: — Материнские корабли это же не дредноуты, они больше для жизни приспособлены, ты же сам это прекрасно знаешь, видел вживую, так что никто с них по планете палить не будет, тем более они будут боем с линейными кораблями связаны. Без малых судов им там делать нечего, это да. А ими мы и займемся, главное — не упустить момент и свои трофеи взять. Ну все, я спать.

Тогот снова пошевелился всем телом, давая креслу возможность принять форму его тела, и закрыл глаза.

— Давай…

Черт, а ведь он прав. А я еще думал, откуда тут столько добровольцев… Не вязалась у меня их мотивация. Не у всех же столько денег на счетах лежит, что за них и помереть не жалко… Зато сейчас все прояснилось. Ну пусть лучше так, чем никак.

Глава 19

«Скиф» вывалился из прыжка и тут же, даже не сканируя окружающее пространство, окутался сферами силовых щитов, переключив на их всю энергию, пожиравшуюся до этого работающим гравиприводом. Сенсоры выдали первую картинку, все корабли группы уже закончили прыжок, отметились маркерами дружественных объектов на голопроекции тактической карты и взяли курс на вплотную прилегающий к зоне высоких орбит Бегаза сектор ответственности. Началось сканирование системы. Скрываться смысла не было, мы пришли сюда воевать, и пришли не первые, за полчаса до нас в систему вошли основные силы трех флотов, Фолка и ОПЦ, Сейги-1 и Сейги-2, и Акра, общая численность девятьсот восемьдесят четыре единицы.

На обзорном экране стала постепенно, по мере поступления данных сенсоров, обрабатывания потока каналов с дружественных кораблей, проясняться общая картинка. И она меня не радовала. На орбите планеты находилось никак не тринадцать материнских кораблей, а целых двадцать три, на десяток больше. Двадцать три — это очень много, каждый из них обладает свитой не менее чем из пятидесяти кораблей, классом больше всего походящих на легкие крейсера, это тысяча сто кораблей как минимум, не считая самих маток. Даже если эти громады и не сунутся, это драка почти один на один. И шансов у нас в ней поменьше, чем у противника. Будем надеяться, что козыри в рукаве у того, кто весь этот хаос организовал, все же есть.

На подступах к планете образовалась всеобщая свалка, искин так быстро изменял обстановку на тактическом экране, что обычным человеческим зрением ее становилось трудно воспринимать. Если бы не постоянные отчеты, сыпавшиеся на нейросеть, не факт, что я во всем этом смог бы ориентироваться. Я же как-никак гражданский пилот, ну с некоторыми вариациями, но суть это не меняет, специализированных боевых имплантов у меня нет. Наша группа была пока в отдалении от места основного боестолкновения, но быстро к нему приближалась. Подлетное время до первого противника — десять минут, и скорость продолжает нарастать.

— Ну что, Фил, готов? — Тогот считывал информацию о работе систем со своего персонального терминала. В бою он будет заниматься всеми повреждениями и сбоями в работе оборудования, так же как и я, в режиме полного слияния.

— Готов, — спокойно разглядывая панораму, проговорил я.

Страшно ли мне? Нет, летный скафандр по моему прямому распоряжению вколол мне лошадиную дозу транквилизатора. Скорее, интересно наблюдать. Так младенец рассматривает огонь, старается ручкой пламя потрогать, но он-то не знает, что может обжечься… не знает еще, в отличие от меня.

Руки плавно опустились на подлокотники пилотского кресла, с шипением закрылась створка забрала шлема, теперь можно расслабиться и сосредоточиться на управлении кораблем.

Я дал полную мощность на маршевые движки.

Подлетное время до первой цели — три минуты. Все тридцать два корабля нашей группы увеличили скорость. Это хоть и не играет особой роли, но с чем большей скоростью пройдешь зону интенсивного огня, тем меньше у тебя будет повреждений, обычная логика. «Скиф» уверенно ускоряется, постепенно выбиваясь вперед. Я невольно улыбнулся, приятно осознавать, что хоть в линейном ускорении могу теперь многим фору дать. Однако надо вперед не особо высовываться…

Подлетное время одна минута. Реакторы выведены на полную мощность, энергии пока хватает. Орудия в башнях уже захватили первую цель и теперь выбирают упреждение. Когда в эту свалку войдем, будем лупить по всем, кто в зоне поражения окажется, ни времени, ни возможности охотиться за кем-то одним просто не будет. Жалко, ракет нету…

Десять секунд.

Пять.

Сшибка. Все три орудия зачастили выстрелами сначала по одной, а потом, по мере входа в радиус уверенного поражения и другим целям. Накопители стабильны. Реакторы пока позволяют поддерживать темп. Щит не перегружен.

Искин фиксирует первое попадание, сразу второе и падение щита на восемь процентов. Фигня. Можно сказать, ни о чем. Четыре кочевника пронеслись мимо, один с зафиксированным прямым попаданием. Уже не знаю кто, я или искин, перевел весь огонь на него, чтобы добить. Не получилось, угла поворота орудий не хватило. Немного изменил курс, в зоне поражения оказалось сразу пять противников. Открыл огонь по ближайшему.

Черт!! Черт!!! Пять прямых попаданий подряд, щит почти рухнул. Заломил крутой вираж, аж внутренние переборки загудели от напряжения, прекратил огонь и бросил всю энергию накопителей на восстановление щита.

Кочевники разошлись веером, повторив мой маневр, но с куда большим радиусом, все-таки встречными курсами шли, добить хотят, гады. Искин информировал о входе в заданный сектор. Щит вышел на отметку в шестьдесят процентов. Я перекинул энергию с накопителей на орудия, снова заложил вираж, теперь уже на обратный курс. Самое время. В прицел попало сразу три корабля. Нет, в этот раз весь огонь сосредоточим на ком-нибудь одном. Выбрал ближайший. Вывел прямо на него и дал отмашку искину на поражение цели. Сам же закрутил корабль в противозенитный маневр. Скорострельные орудия среднего калибра без ограничения по стрельбе с пугающей скоростью опустошали накопитель. Дистанция сокращалась. Теперь по космическим меркам «Скиф» находился на расстоянии пистолетного выстрела. Наши курсы перекрещивались, орудия продолжали огонь, и я пошел на новый разворот, предварительно задав такой радиус, чтобы держать цель в зоне поражения минимум двух орудий. Искин, наконец, окончательно пристрелялся.

Щит кочевника, и так уже на ладан дышащий, рухнул. Одно, два, четыре, все прямые попадания по двигательной секции. Шлейф плазмы из сопел двигателей оборвался, корабль перестал набирать ускорение, по корпусу прошла еще серия разрывов. И, наконец, из правого борта, взламывая броню, вырвался протуберанец внутреннего взрыва.

Первый готов.

На тактической проекции обозначились корабли нашей группы, двадцать восемь. Трое, не считая меня, куда-то подевались. Что-то я куда-то в сторону с этими виражами от них сместился…

Щит упал до тридцати процентов от нормы. Эти два кочевника, которых я игнорировал все это время, никуда не делись. Ну что же, примемся за них. Они хоть и маневреннее меня в разы и крутятся вокруг словно гончие, но повреждений серьезных нанести не в состоянии, даже щит на ноль свести не получается. Вдвоем это вам не впятером по одной цели отработать. Знали бы вы, для противостояния чему этот корабль подготовлен, свалили бы в ужасе. Снова выбрал одного и сосредоточия на нем весь огонь. Пусть второй пока щит долбит, не под его калибр он делался.

С этим покончил еще быстрее и принялся уже за третьего, когда по внутреннему каналу услышал:

— Эй, на «Скифе», кончай их прессовать, я на абордаж иду…

Дальше все заглушило треском помех заработавшей установки РЭБ. А один из транспортов вплотную сходился для стыковки, подстраиваясь под хаотичное вращение лишенного подвижности вражеского крейсера.

«Скиф» проскочил дальше, а я, злясь и охреневая от такой наглости, неосознанно пробормотал себе под нос на русском:

— Ну нихрена себе борзота.

Если честно, я бы, пожалуй, сейчас плюнул на то, что тот транспорт в списке дружественных целей, и…

— Оставь его, — услышал по сети голос Тогота, он хоть ничего и не понял, но общую интонацию и тенденции моего поведения угадал верно. — Если победим, он тебе треть стоимости корабля должен будет возместить.

Дружественных маркеров на тактической проекции осталось всего шестнадцать. Остальные либо ушли, как и планировали, на абордаж, либо… Об этом не стоит сейчас думать.

Немного успокоило, но вот появление поблизости группы из пяти корветов и транспорта меня несколько отвлекло. Транспорт явно с планеты, корветы — конвой. Не надо даже думать, кто на транспорте. Эвакуация такая штука. Значит, дела намного хуже, чем я предполагал. Я до ломоты стиснул зубы. А у нас топлива на обратный переход не хватит.

Послал запрос на идентификацию. Получил ответ, эвакуационный транспорт Бегаза, следуют курсом на ОПЦ. Перевел их в реестр дружественных целей, разослал своим. Это, конечно, их дело принимать или нет, но я надеюсь, таких уродов, которые за счет беженцев поживиться захотят, тут нету.

«Скиф» пристроился в хвост охранения. Атакуют их или нет, но до дистанции прямого разгона перед переходом их проводить стоит. Пока коридор до точки перехода еще свободен.

Я рассматривал обводы транспорта, да, ничего общего с кораблями кочевников. Крупный, немного приплюснутый, так сразу и не скажешь чьего производства, может, своего, а может, и переделка какая.

Прямо перед взглядом проскочило сообщение, искин сообщил о приближении восьми противников. До выхода к точке разгона оставалось еще прилично, транспорт не успевал. Охранение отвалилось, разойдясь виражами в разные стороны и сформировав боевой порядок, устремилось на противника. Действовали слитно, четко, отработанными маневрами — вояки профессионалы.

Впереди никого, траектории разгона никто не перекрывал. Еще бы, тут недавно минимум треть нашего флота прошла.

Я заложил разворот и припустил за корветами. Накопитель восстановился, щит тоже. По тактическому каналу льется поток информации об окружающей обстановке. Мне теперь даже сложно представить, как я в госпитале тренажером управлял. Как без всего этого летать-то?

Корветы, укрывшись щитами, открыли огонь, как только корабли кочевников вошли в зону поражения, сосредоточив на идущем в центре. Те ответили разрозненной стрельбой. Это только на первый взгляд, по факту же щит на втором с правого края бегазийце резко вспыхнул и пропал, не выдержал генератор. Весь огонь сразу переместился на него. Он, выполнив маневр уклонения, перестроился в хвост своим, прикрывшись их щитами. Корветы усилили огонь, пытаясь компенсировать бездействие одной боевой единицы.

Корабли противника ответили тем же. Шансов у вояк не было, при раскладе почти два к одному, да еще и с более тяжелыми кораблями, а значит, транспорту не уйти. Сметут их быстрее, чем тот разгонится до скорости, на которой его не догнать будет.

— Тогот, идем вперед, — в динамиках послышалось тяжелое дыхание, Тер все прекрасно понял, и прекрасно осознавал, чем это грозит. Убить не убьют, даже без щита замучаются броню пробивать, но вот покалечить могут… А ремонт, что-то мне подсказывает, никто оплачивать не будет. Да и потеря подвижности в той свалке, к которой мы приближаемся, может иметь крайне негативные последствия. Ну да, иначе беженцам не жить…

— Давай Фил, попробуем.

Я снова перевел всю энергию на маршевые двигатели. «Скиф» резко прибавил, занял место в строю корветов и открыл ураганный огонь из всех трех орудий среднего калибра, что на нем стояли. У этих ребят, что у корветов, что у крейсеров кочевников по одному орудию главного калибра, у меня же целых три. Корветы тут же перенесли огонь следом, мгновенно оценив тактическую ситуацию, потерявший щит пристроился сбоку за мной.

Первый крейсер потерял щит и, погасив скорость, вышел из боя. Второй разорвался, отбросив целые куски покореженного корпуса, не выдержав сконцентрированного огня. Перенес прицелы орудий на следующего. Корабль ощутимо тряхнуло, по корпусу застучало стаккато частых попаданий. Тер сорвался с места и пулей выскочил из рубки. Мощность щита упала до нуля, один генератор вышел из строя, второй не справлялся с восстановлением. Ну и черт с ним, перевел всю энергию на накопители орудий. Частота стрельбы увеличилась на треть. Это предел, выше уже будет чревато повсеместным отказом оружейных систем. Повреждения внешнего слоя брони составили десять процентов. Жаль навесную сняли…

Теперь я шел на острие сложившегося клина, бегазийцы вначале пытались меня прикрыть щитами, но когда поняли что мне от этих попаданий не особо жарко, выстроились за мной. Кочевники это тоже поняли, прекратили огонь и резко, насколько это возможно при таких скоростях, сменили курс.

Щит восстановился на пять процентов, снова заработал второй генератор.

— Тогот, ты там живой?

— Живой, живой, сейчас приду, только дроиды резервный кабель закрепят.

Запустил тест орудийных систем, после стрельбы в таких режимах всякое может быть.

Рябя от помех, всплыло изображение пилота одного из корветов.

— Спасибо, «Скиф». Мы пошли за вторым…

— За вторым транспортом?

— Да.

— Что здесь нахрен происходит? — У меня внутри все похолодело от нехорошего предчувствия.

— Полная эвакуация. Еще раз спасибо, — невесело проговорил пилот и отключился.

Корветы, не ломая строя, отвернули в сторону планеты. Все пятеро, потерявший щит его уже восстановил и занял свое место. Добивать отвернувших кочевников никто даже не подумал.

Я отвлекся, доверив управление искину, пока никого особо в радиусе обзора нет. Что значит полная эвакуация? Это значит, что сейчас происходит не набег, а вторжение. Но как? Для такой операции двадцать три матки никак не достаточно, даже если возьмут под контроль орбиту, то на планете их, грубо говоря, тупо числом затопчут. Соотношение получается даже не один к тысяче, а больше…

Сенсоры засекли множественные переходы, я взглянул на проекцию, и волосы у меня вначале встали дыбом, а потом я даже на физическом уровне почувствовал, как они седеют. Потому что сейчас из гиперпространства выходили множественные метки целей, и почти все они относились к материнским кораблям кочевников. Больше сотни, если все вышли, то сто семь. Итого сто тридцать кораблей городов-ульев. Больше шести с половиной тысяч средних и малых кораблей… И все они сейчас устремлены к планете… Верная смерть всему.

По командному каналу пришел первый за все это время приказ. В нем предписывалось бросать все и собираться в точке, координаты которой были приложены, для удержания коридора эвакуации населения. Транспортам и всем кораблям, способным садиться на планеты, приказано совершить посадку как можно ближе к пунктам сбора, забрать как можно больше гражданских.

Я перевел «Скиф» на новый курс, на точку сбора, в принципе она находилась недалеко. На подлете насчитал пять с копейками сотен дружественных маркеров, чуть больше половины, кто уже на месте. В рубку вошел Тогот, сел в свое кресло.

— Чё такой грустный, отбились, считай, без потерь… — Тер заткнулся, получив от меня по сети копию приказа, а заодно и показания сканеров. С минуту молчал, изучая материалы, затем шепотом проговорил: — Святое скопление — это вторжение…

Материнские корабли кочевников, отделившись от свиты из отстыковывающихся от них малых, по сравнению с этими громадами, медленно двинулись к планете. А все, что поменьше, собрались в группы и двинулись на нас. Подлетное время до соприкосновения оценено в пятьдесят минут.

По сети пришел приказ на посадку для забора гражданских. В этот раз канал у Тера был открыт, и когда он вник в суть распоряжения, то недовольно хмыкнул.

— Если они готовы всех отправить на эвакуацию, то кто же будет коридор охранять?

Действительно, интересно, если две трети из них сядут на планету, то кто будет коридор отхода охранять, а это только по первым прикидкам, по факту, может, они и все садиться могут, это же фронтир, здесь орбитальных лифтов нет, здесь большинство самостоятельно грузы с поверхности таскает. Что, оставим орбиту пустой? Или я чего-то не понимаю, или просто не знаю.

Приблизительно половина из всех кораблей пошла в сторону планеты. Я медлил, все-таки от «Скифа» на орбите будет больше пользы, тем более после посадки и взлета топлива даже на маневрирование у меня не останется.

Получил повторное подтверждение приказа. Что-то они раскомандовались, не похоже на предыдущее руководство, не их стиль, больше на вояк похоже. Искин уже проложил курс на планету. Я плюнул в сердцах, затем сделал вызов на флагман.

— Церен, говорит «Скиф».

— Церен слушает, — на проекции повисло изображение офицера связи.

— Церен, мне нужна заправка, иначе толку от меня не будет.

Секундная заминка, наверное, сверялся с характеристиками корабля по базе.

— «Скиф», высылаю координаты транспорта топливозаправки, — по командному каналу пришел приказ на дозаправку с координатами танкера.

Да что же они, даже на заправку теперь по приказу отправляют? Присмотрелся к офицеру, явно не молодой, лет тридцать пять, но визуально не определишь. Что-то в нем не так, не из фронтира он, поведение не то, слишком много порядка.

— После дозаправки разрешается исполнение ранее полученного приказа. Конец связи.

Экран погас, искин сам повел корабль по указанным координатам.

Танкер стоял в охранении семи эсминцев, и как только «Скиф» подошел, вплотную ухватил его стыковочными захватами и подсоединил топливопроводы. До конца полной заправки осталось десять минут. До подлета кочевников тридцать… И все же как? Как они коридор собираются защищать?

Сам танкер, как и охранявшие его эсминцы, выглядят совершенно свеженько, по сравнению со «Скифом» у которого весь корпус черный, покрыт окалиной и наплывами от проплавленных бронеплит, мне от этого ни холодно ни жарко, но они-то этого не знают. Поэтому для их экипажей мой корабль выглядит устрашающе.

В бой их не кинут, танкер и его охранение это вещь стратегическая. На кораблях такого класса обычно стоят комплексы по глубокой переработке и пара-тройка шахтеров, для обеспечения флота топливом в полевых условиях. Для линкоров, дредноутов или супердредноутов они, понятно, не нужны, у них все свое есть, а вот для крейсерских сил необходимы как глоток воздуха. Поэтому и берегут их, как правило. Ну пусть хоть так поглазеют, для совести, говорят, полезно настоящую прозу жизни постигать.

Заправка закончилась, захваты отошли, и «Скиф» лег на курс к планете, по координатам лагеря эвакуации. Входя в верхние слои атмосферы, сенсоры уловили всплеск возмущения, не такой, как сорок минут назад, когда в систему входила орда кочевников, а чуть меньший, но зато на тактической проекции появилось пятнадцать маркеров, которые на полном ходу устремились к точке сбора для удержания коридора.

Двенадцать кисадийских рейдеров, которые сразу отделили штурмовые десантные транспорты, устремившиеся к планете, два больших километровых межсистемника и сверкающий участками нового покрытия «Аса», древний иллийский дредноут.

Я невольно сглотнул, вот он козырь.

Корабль стремительно проваливался к поверхности планеты, скользя через атмосферу, расталкивая в стороны силовым щитом редкие облака. Искин сориентировался, вывел проекцию карты с отметками лагерей эвакуации. Все они были привязаны к крупным городам, на которых были площадки для посадки орбитальных грузовиков, космодромами это назвать язык не поворачивался.

Пора заканчивать это бесконтрольное падение, отработал маневровыми движками, разворачивая «Скиф» кормой к планете и запустил маршевые. Тугая струя плазмы унеслась вниз… Так обычно десантные транспорты делают, когда надо в короткий рывок преодолеть орбитальную оборону, а затем резко погасить скорость. Варварский способ торможения, конечно, да и посадки вообще, но других вариантов нет. Начиная от отсутствия времени на выбор нормальной траектории и заканчивая относительной узостью свободного коридора подхода к планете.

С диспетчерского пункта поступила корректировка и направление на дальнюю точку эвакуации. Понятно, кому еще как не летающему утюгу, держащемуся в воздухе исключительно на двигательной тяге, лететь к ней.

Принял маршрут, посмотрев на данные по расходу топлива, тяжело вздохнул и, поручив дальнейшее управление искину, повернулся к Тоготу.

— Как думаешь, сколько беженцев мы сможем взять?

Тер оторвался от панели диагностики, нахмурил брови. Понятное дело, я его не про объемы свободного пространства спрашиваю, я их и так прекрасно знаю. Меня больше интересовала прикладная сторона дела, основанная на богатом житейском опыте. Он меня понял правильно.

— Если использовать грузовой трюм, то не больше сотни. Если нет, то двадцать, не больше… — он хитро прищурился. — Но это если лететь до конечной точки. Если перегрузить их на орбите на транспорт какой-нибудь, то в принципе, сколько набьется, столько и увезем.

— Отлично…

Что хорошо, так это то, что корабль сейчас двигается по относительно баллистической траектории, все-таки высота, на которой мы получили корректировку курса, была достаточно велика, — до любой точки в полушарии можно долететь, пардон, «допадать», минут за двадцать, не более.

Искин вновь начал оттормаживать. Облака вокруг рассеялись в вихре раскаленного воздуха, образовавшегося от работы маршевых движков, и на обзорный экран вышла панорама небольшого городка с маркером точки назначения на его окраине. Не воссозданная искином информация, полученная с сенсоров, а простая картинка, транслируемая напрямую с наружных датчиков. Тех, что не сгорели и не превратились в наплывы окалины на орбите.

«Скиф» погасил инерцию и теперь снижался на посадочную площадку, натужно гудя антигравом и разбрасывая в стороны короткие росчерки выхлопа маневровых двигателей. В днище раскрылись люки, выпуская массивные посадочные опоры.

Касание. Реакторы сбросили нагрузку.

Корабль застыл на бетонной площадке обугленной металлической горой, из брюха которой опускалась погрузочная аппарель, из которой уже сыпались боевые дроиды, отрабатывая стандартный алгоритм, берущие под контроль прилегающий периметр.

Тогот поднялся с кресла, захлопнул забрало шлема, проверил крепление разрядника.

— Все, я пошел на приемку.

— Давай, — кивнул я, воспользовавшись посадкой, запуская ремонтных дроидов на исправление повреждений. — У тебя десять минут, не больше.

На тактической карте отображались данные с командного центра, и они меня не радовали. На верху разгоралась нешуточная схватка, но не в ней собственно дело. Проблема была в другом, судя по всему, кочевники, не особо отвлекаясь на противодействие флоту, продолжали высадку. И один из ее очагов располагался не так чтобы и сильно далеко от нас, километров за сто пятьдесят. Минута полета корабля на снижении. И если от космической техники мы можем как-нибудь да отстреляться, даже стоя неподвижно «на грунте», то вот против наземных сил фактически беззащитны. Не считать же за защиту абордажных дроидов, это они на кораблях хороши, против своих собратьев да людей, а против планетарной техники, мягко говоря, слабоваты. Ну тех, кто рядом, мы корабельными орудиями, допустим, прикроем, а остальных, кто, к примеру, только подъезжает? Про десять минут я Тоготу больше для порядка сказал, а так будем здесь сидеть, пока под завязку не набьемся. Не смогу спокойно взлететь, зная что оставляю внизу детей, женщин, стариков… Понимаю, что большинство спасти не смогу, но уж постараюсь выгрести как можно больше. Война — это дело не для таких мягкотелых, как я…

Просмотрел отчет о погрузке. Что-то маловато их, всего семьдесят шесть человек.

— Тер, что там с гражданскими? Чего так мало? — сам спросил и сам же мысленно усмехнулся, как, оказывается, все зыбко, еще несколько часов назад я стопроцентно и себя причислял к гражданским, пусть и пилотам. А сейчас? Сейчас я ими называю беженцев.

— Фил, они говорят, что больше никого нет. Остальных, кого должны были подвезти, повезли на другую точку.

— Какую точку? — Короткого взгляда на карту мне хватило, чтобы понять, что рядом ничего подобного нет и, насколько я понял, никогда не было. — Скинь мне ее координаты.

На проекции планеты вспух желтый маркер, а потом искин совместил его с тактической картой, и я глухо выругался. Все понимаю, но почему же какой-то умник додумался повезти людей именно туда, прямо в точку высадки кочевников. Совпадение? Или саботаж? Или десантники не стали ломать голову и высаживались на уже подготовленные, пусть и для совсем других целей, площадки? Может быть.

— Погрузку закончил, готов к старту, — прошелестело в динамике.

Эвакуация с планеты дело такое, под нее подпадают в основном дети, как носители генофонда, женщины, в основном медики и педагоги, по той же причине и чтобы было кому о них позаботиться, остальное же место, как правило, занимают ученые, конструкторы и немного военных, — они своеобразная взятка для тех, кто этих беженцев соберется приютить… Про богатеев я не говорю, они обычно решают эти проблемы сами и куда более успешно, чем государство…

— Тер, узнай, сколько их должно было быть и как давно они ждут?

Повисла минутная пауза. Потом послышался хриплый голос:

— Почти две сотни… большая часть дети… доехать не успели, их на полдороги приказом развернули, меньше часа назад… — голос Тогота стал еще более хриплый. — Решил забрать?

У меня перед глазами помутнело. Дети.

— Да, Тер, готовься к приему.

— Давай, парень. Их по земле повезли. Пеленгов от транспорта нет, но дорога тут одна…

— Готовь дроидов, идем прямо в зону высадки.

— Вижу, не слепой.

Последнюю фразу слушал уже вполуха, потому как дал полную мощность на маршевые двигатели, и сейчас «Скиф» взмывал в небо, оседлав толстый столб плазмы, разбивающийся о прогоравший бетон посадочной площадки. Сто пятьдесят километров это пять минут полета в атмосфере. Пять минут сканирования сенсорами поверхности планеты. Пять минут передышки перед неминуемой схваткой. Даже если до эвакуируемых кочевники и не успели добраться, то столкновение неизбежно, что в атмосфере, что при прорыве к коридору в точке перехода. Слишком сильно я здесь своими сканерами наследил. Обязаны они проверить будут, и фигня, что я тут не секретные какие-нибудь технологии вывожу или еще ценности какие. Никто мне не поверит, ради чего я тут рискую, разве что кисадийцы, да может еще иллийцы, те, что сейчас в саркофагах на пути в Содружество замороженные спят, им есть с чем сравнить. Не тот менталитет у остальных.

Я уже говорил, почему война это дело не для таких мягкотелых, как я? Нет? На геройства глупые потому что тянет. И даже транквилизатор не может все эмоции подавить. А я не робот и эмоций у меня много.

Транспорт обнаружился в семи километрах от десантного челнока. Три коробочки, медленно ползущие прямо к нему. Зачем им эти дети? Кто вообще додумался везти в лапы к этим?..

На приближение «Скифа» никак не отреагировали, думали, я отверну. Цель-то я свою нашел, да вот забрать ее у меня шансов не особо. Точнее, не так, у обычного корабля их совсем нет, а «Скифу» под прямым огнем держаться не впервой… Вот только приказ пришел, имеющий высший приоритет на срочный старт с планеты. Что так? Опять планы поменялись?!

В бессильной злобе я скрипнул зубами. Да пошло оно все! Хрен я куда без этой ребятни уйду! Костьми лягу, но не отдам!!! Бросил корабль наперерез, в просвет между шаттлом и колонной, вырубил маршевую тягу и сел на антиграве прямо перед первым транспортом, сразу же окутавшись силовым щитом и ощетинившись смещающимися в поисках цели стволами орудийных башен. Откинулась десантная аппарель, и из нее к кабинам стремительно метнулись дроиды. За ними Тогот и несколько мужчин бегазийцев. Все в легких скафандрах, жаль, что не военные, полицейские силы, наверное.

Дальше разглядывать не получилось, потому что десантный челнок, эта двухсотметровая гора, и двойка малых кораблей, прикрывавших его сверху, открыли огонь. Связь пропала.

Перевел девять десятых энергии на щит, если его сейчас убрать — все вокруг в радиусе ста метров вскипит раскаленной плазмой, никого в живых не останется… Но и движки на малых оборотах держать тоже надо, иначе когда время взлетать придет… Не факт, короче, что мы сумеем дождаться взлетного режима, если их сейчас заглушить.

Щит упал на пятнадцать процентов, отработали орудия главного калибра. Жалко, ответить не могу, мощности реакторов не хватит такой уровень силового поля поддерживать в условиях атмосферы, да еще и стрелять одновременно. Люди уже покинули транспорты и сейчас поспешно грузились в трюм, бегом, без эстетики и лишнего багажа, не было сейчас на это времени.

Я неосознанно нервно теребил подлокотники, нет хуже дела, чем просто наблюдать, не в силах помочь, на что-либо повлиять толком. Скорее догадался, чем ощутил новую инъекцию, из области шеи по всему телу пошла волна успокоения. Пальцы снова неподвижно легла на сенсоры управления, сердцебиение успокоилось, дыхание тоже пришло в норму.

Справа раздалась серия разрывов, щит упал до тридцати процентов.

— Тер, долго еще?

— Минуту еще надо, Фил.

— Хорошо.

Я снова спокоен, быстро же инопланетная химия действует. Минуту мы выдержим при любом раскладе, даже несмотря на то, что сейчас щит стоит на трети от нормы. О, уже нет, уже на десяти процентах. Если не успеют все погрузиться, придется захлопывать аппарель как есть. Интересно все же, зачем они их к своему кораблю тащили?

— Все. Погрузка закончена! — голос Тогота срывался от напряжения.

— Принято.

Перекинул энергию на маршевый двигатель, щит рухнул, по корпусу зачастили разряды прямых попаданий. Но это уже ничего не меняло, «Скиф» свечкой уходил в небеса.

Внезапно сквозь трески эфира по открытому каналу пришло:

— Спасибо, ребята… — прохрипел кто-то сиплым голосом.

Я не успел удивиться, когда на обзорном экране место высадки расцвело густой сеткой ядерных взрывов, затем картинка пошла рябью помех. Прошла волна ЭМИ.

Ого, наверное, фугасы сработали. Ракетой на радиус гарантированного поражения к челноку не подлететь. Да и от фугасов, не думаю, что он сильно пострадает, взрывной волной такую махину не перевернет, а жесткое излучение ему как слону дробина. Это если оно через силовой щит пробьет, что тоже очень сомнительно. А вот уже высадившимся формированиям наверняка мало не показалось. Какая бы крутая планетарная техника ни была, но ядерный взрыв это вам тоже не фунт изюма, с ним даже при таком уровне технологии приходится считаться.

Получается, мы этих беженцев уже только за этот час дважды спасли. В первый раз отбив у кочевников, второй — от своих же вооруженных сил. Понятное дело, что не вывези мы их, то подрыв фугасов тоже бы состоялся, никто не будет размениваться на несколько сотен мирного населения, когда идет оборона планеты. Но зачем же они тогда нужны были кочевникам? Приказ, наверняка перехватив и вклинясь в командный канал, отдали они. Еще раз, зачем столько суеты ради генетического материала, которого на планете еще море, далеко не всех вывезти смогли?

Опять я, кажется, не в свое дело влез. О-хо-хох, как бы мне это все потом боком не вышло. Ну да и фиг с ним, зато совесть моя будет чиста. А тут еще и помехами все частоты забиты, как слепой совсем, дальше пары тысяч километров сенсоры ничего не видят. Помехи, конечно, не от ядерного взрыва, те уже давно позади остались, да и слабоваты они для такой техники. Это работает установка РЭБ какого-то из крупных кораблей, будем надеяться, нашего…

Корабль вырвался из атмосферы, искин положил его на предписанный курс, снова заработали на полную мощность маршевые двигатели — «Скиф» двигался в сторону коридора к точке перехода.

С датчиков пошла визуальная информация. Над планетой происходило полномасштабное линейное сражение. Двенадцать кисадийских рейдеров в окружении свиты из наших линкоров намертво перегородили сектор пространства в районе высоких орбит, огрызаясь залпами среднего калибра от тысяч мелких кораблей кочевников, хаотично маневрировавших вокруг кораблей передовой линии. Зато уже после третьей линии было относительно свободное пространство, собственно сам коридор.

Со стороны планеты в него не зайти, там уже все кишит от вражеских кораблей, путь которым преграждает висящая на низких орбитах шестикилометровая туша «Асы», отстреливая все, что выглядит подозрительно и не имеет опознавательного сигнала. Но это не самое главное, главное, что путь туда мне преграждают почти шесть десятков, а именно пятьдесят девять материнских кораблей и бывший оборонительный монитор, пробивающихся к началу коридора с явным намерением его захлопнуть. И если прорваться через относительно легкие силы были все шансы, то вот пройти через целый флот тяжелых кораблей, пусть и не обремененных излишками вооружений крупных калибров, — полное самоубийство.

Ну что же, пойдем напрямик. Искин проложил новый курс, подальше от планеты. Все, теперь принцип действия стандартный, лететь с как можно большей скоростью, укутавшись щитами, и лупить из всех орудий по всему, что в прицел попадется. И главное, никаких сложных маневров, потому как именно в данном случае промедление смерти подобно. Все просто и понятно.

Вышли из зоны помех, на командный интерфейс хлынула целая лавина информации. Тактическая проекция озарилась новыми сотнями и тысячами маркеров как дружественных, так и враждебных целей. Сенсоры засекли пятерку заходящих с кормы кораблей. Опаньки, началось.

Скорость преследующих была не намного больше, тем более что «Скиф» почти что в предпрыжковом режиме, поэтому открыли огонь с дальней дистанции. Для энергетического оружия попадание на таком расстоянии скорее исключение, чем правило, зато для ракет… Не успел я порадоваться их отсутствию, как прямо в мозг поступила информация об обнаружении множественных целей, предположительно ракет в количестве десяти, цифра изменилась, двадцати штук. Маркеры ракет стали стремительно приближаться.

Системы ПКО сообщали о гарантированном поражении только трети целей, остальных искин предлагал сбросить противоракетным маневром.

Экий ты умный, железяка. А как мне потом на курс выходить? При таких скоростях радиус маневра такой получится, что мне весь путь заново проходить придется… И щит тут особо не поможет, пробьют они его на раз, для того и разрабатывались.

Время до контакта двадцать секунд…

А зачем он мне тогда? Перекинул всю свободную энергию на лазеры ПКО, отдал команду главному калибру на отстрел приближающихся целей. Это еще круче, чем «из пушки по воробьям», но что делать, авось попадет, шансы есть, правда маленькие. Но как-то ведь этот же самый искин из иллийского ионного орудия лупил по кораблям с запредельной дистанции и попадал наверняка.

И почему я противоракеты не купил. Дорогие во фронтире? Вот сейчас и поглядим, что дороже, ракеты или жизнь. Что-то я чересчур спокоен. Нейросеть услужливо сообщила уровень транквилизатора в крови. Я просмотрел показания, мысленно присвистнул. Когда выберусь, то программу медблока скафандра сильно скорректирую.

Три секунды…

Поражено сорок пять процентов преследователей. Девять штук, то есть, осталось одиннадцать. Полную тягу на маршевые, режим форсажа. Тугая струя плазмы, которая сейчас из сопел вырывается, сама по себе неплохо двигатели прикрывает. Жалко ресурс движков, если живой останусь, нужно будет капремонт сделать сразу по прибытии.

«Скиф» резко скакнул вперед. Два разрыва остались за кормой, росчерки лучей из боеголовок прошли стороной. Еще два зафиксированных попадания в кормовую часть, повреждение брони шестьдесят процентов. Это на старые дрожжи прилетело. Где остальные? На всплывшем голоэкране отобразились оставшиеся ракеты и расстояние от них до корабля, быстро сокращающееся. Почему не взрываются, распарывая нам кормовую броню своими залповыми батареями? Зона поражения у этих ракет куда дальше, чем у ядерных.

Я на мгновение замер, а затем спокойно перевел всю энергию накопителя, и вообще всю свободную, всю, что нашел, на щит, выводя его на пиковые показатели. И тут полыхнуло. Корабль тряхнуло, антиграв не смог отработать дополнительные импульсы. Слитный взрыв семи боеголовок напрочь сорвал щит, световая волна испарила часть надстроек, почти полуметровый слой брони в кормовой части, в том числе почти все турели ПКО. Сенсоры на мгновение ослепли, зато когда снова вошли в рабочий режим, ракет на хвосте больше не обнаружилось, правда преследующие корабли никуда не делись, также продолжали обстрел с почти предельной дистанции. Спереди наперерез двигалась еще пятерка, а снизу от планеты медленно шел на сближение материнский корабль.

Да что вы ко мне привязались, уроды коряво имплантированные? Что вам надо-то от меня? Ого, какие эмоции прорезались, походу, организм с химией начал справляться. Выскочила иконка прямого вызова. Мысленно подтвердил прием и проговорил:

— «Скиф» на связи.

Перед взглядом повисла картинка флотского офицера в незнакомой форме.

— Вега на связи. «Скиф», вы забирали гражданских на точке АА-256? — в голосе чувствовалось ледяное спокойствие. Коллега тоже транквилизаторами не брезгует.

Я сверился с приказом, картой планеты и кивнул.

— Так точно, подтверждаю.

— Подтверждение принимаю. Сколько их было?

Снова просмотрел отчет о погрузке. С чего это их судьба мирного населения волновать стала. Что-то меня эти излишки внимания напрягать начали.

— Вега. Двести семьдесят один человек. Сто девяносто восемь детей, пятьдесят девять женщин…

— «Скиф», ждите, идем на помощь.

И отключился. Мне показалось, или в его последних словах было заметное облегчение. Что, такие там страсти кипят, что даже инъекции не справляются? И что значит «Идем на помощь»?

Первая линия разошлась в стороны, образуя проход, через который, сверкая факелом работающих на форсаже двигателей, вышел и направился в нашу сторону, поливая огнем всех орудий малые корабли кочевников гордый кисадийский рейдер. За ним уже более неспешно следовало еще два.

Фига себе. А вам, ребятки, случайно не мои пассажиры нужны? Сдается мне, что это так и есть. Тогда понятно, зачем они нужны кочевникам, — заложники, рычаг давления. Или просто в качестве показательной мести. Не знаю, как там было изначально, но сейчас они четко следуют второму варианту.

Теперь уже точно влез не в свое дело. Как обычно, я даже не особо удивлен. Карма, видать, у меня такая.

«Скиф» несся по проложенному искином курсу, пройдя между идущими навстречу рейдерами.

Все, дальше форсаж можно отключить, от тяжелых сил корабль оградили, а легкие ему не страшны. Щит восстановился на сто процентов, реакторы работали стабильно, движки тоже были в норме, хоть и пришлось их ресурс слегка пожечь. Ну что же, по возвращению на ОПЦ им грозит тотальный капремонт, как и всему кораблю в целом.

Искин прервал мои раздумья, нагло подсунув прямо под самый нос тактическую проекцию, на которой пульсировали больше десятка маркеров, идущих на перехват кораблей. Ну да, мы сейчас аккурат пересекаем первую линию обороны. Было бы удивительно, если часть атакующих на нас не переключилась. Только десятка легких крейсеров в свете последних событий как-то маловато…

А нет, все в порядке, на голоэкране появился еще один десяток, за ним третий, идущий наперерез. Вот это я понимаю радушный прием! Если они все вместе откроют по «Скифу» огонь, да еще и попадать будут, то тогда нам ни щит, ни броня толстенная не помогут. Вот только вряд ли заходящая с кормы двадцатка меня сможет догнать до второй линии. А там уже им ловить нечего, там такие аргументы присутствуют, на которые с их калибром лучше не замахиваться.

Так что нужно как можно быстрее разобраться только с десяткой, идущей наперерез, чтобы они мне не дай бог проход не перекрыли, а то вдруг еще на таран пойти вздумают. Хотя этому случиться силовые щиты не дадут, не то чтобы импульс поглотят, нет, просто на касательную энергию переведут, в рикошет. Для этого они изначально и создавались, иначе не один крупный корабль летать бы не смог, по крайней мере целым, а не пронизанным насквозь и во всех плоскостях сотнями тысяч метеоров. Да и врезаться в маневрирующий корабль, идущий с неравномерным ускорением, очень сложно, почти невозможно специально, но случаи такие бывали, пусть и редко.

Отдал команду искину открыть огонь по идущим на перехват во фронтальной полусфере. На задних придется забить, шанс на попадание с их стороны минимален, чтобы догнать постоянно ускоряющийся корабль им надо и самим разогнаться, а они только что вышли из виража, от ранее атакованного ими старенького линкора. Что первый десяток, что второй. И скорость у них была пусть и не маленькая, но все же не достаточная, чтобы с ходу вклиниться в погоню… Вот были бы у них истребители, тогда точно «Скифу», как говорила на моей памяти одна девушка-депутат, «пипец» пришел. Слава богу, — нет.

Щит опять упал до сорока процентов, приняв на себя десяток попаданий, одно из орудий отказало, заклинило подвижные элементы башни. Неудивительно, после ядерной-то прожарки, тем более оно в наиболее пострадавшей части находилось. Все это мелочи, после ракетного обстрела даже уважения особ не внушающие. Два орудия продолжают стрельбу, а это уже хорошо.

Один из кочевников резко отвалил в сторону, потеряв щит, у второго разорвалась корма, и он свалился в неуправляемый дрейф. Осталось еще восемь, а у меня на одно орудие меньше. И форсаж-то сейчас не особо включишь, при нем только линейное ускорение возможно, а это значит, предельно облегчить прицеливание искинам противника.

А и хрен с ним. Все равно других вариантов ни я ни искин не видели. Врубив форсаж, я завалил корабль в противозенитный маневр, при этом прекратив стрельбу и переведя остатки энергии на щит. Тут обломков рассеяно — немеряно, не хватало мне еще на какой-нибудь наскочить, когда щит от случайного попадания пробьет. Несмертельно, но очень неприятно и может вызвать негативные последствия, вплоть до пробоины в трюме и отказа маневровых движков. Ну его подальше. Снова резко сместил корабль, черт, что-то особого эффекта от моих художеств не наблюдается. Кочевники оказались прямо перед «Скифом», стремительно сходясь на встречных курсах. Они что, реально таранить собрались? На такой скорости попасть нереально. Резко бросил корабль вправо, затем влево и вверх, затем влево и вниз, при этом смещая корпус от оси, это все на форсаже…

По корпусу прошла вибрация, силовой каркас несколько мгновений сводило судорогой. Искин вопил об аварийном отключении генератора щита, о выходе из форсажа и сбоях в работе одного из двигателей, выходе из строя одного из реакторов, о перегрузке резервного антиграва.

Довыделывался… Быстро выровнял корабль, резервный антиграв включается, только если основной не может полностью погасить перегрузки, стабилизировал курс. Просмотрел список повреждений, не особо критично, если бы не отключение генератора щита, то хоть снова в бой. Похоже, что мельком схлестнулись щитами, по касательной, ну это понятно, такое часто случается в маневренном бою на встречных курсах. Но вот таких последствий никак быть не должно было… Просмотрел отчет. Хм, ракету в последний момент прямо на моем курсе подорвали, мощностью килотонн так в пятьсот. Прямо как я на тренажере делал. Хорошо, что в последний момент бросил корабль в сторону, повезло, страшно подумать, что было бы, если б в лоб столкнулись. Брр… думаю, повреждения были бы гораздо более обширные, если не сказать фатальные. Эпицентр ядерного взрыва даже в космосе крайне опасен, это как плазменный заряд получить, только в сотни раз более сильный и объемный, — никакое поле с броней не спасет, совсем невесело. И ведь почти подловили, гады. Хорошо хоть ракет у них единицы, а то был бы всему нашему «добровольному» флоту трындец обыкновенный, линкорам тоже несколько жарковато пришлось бы. Но для них это несмертельно, неприятно, конечно, но несмертельно, они на такие нагрузки изначально рассчитаны. Вообще ядерное оружие в космосе эффективно в основном против легких и крейсерских сил. Если бы не его сложность и дороговизна… Что-то меня понесло, от нервов, наверное.

Зато теперь меня им не догнать, вокруг лишь дружественные корабли. Судя по траектории, построенной искином, которую он предоставил мне для подтверждения курса, через двадцать две минуты корабль выйдет на разгонную прямую…

Стоп! Какая разгонная прямая, какой нахрен прыжок, у меня тут почти три сотни человек на борту. Да моя система жизнеобеспечения их двое суток полета до ОПЦ кислородом кормить опупеет, я уж про воду и медикаменты разные не говорю! Наехал на искин.

— Поступила директива командования на немедленный старт, — невозмутимо сообщил он.

Вот значит как, директива от командования. Ну-ну, если им так эти пассажиры важны, то что же они их на более подходящее транспортное средство не пересадят, где вероятность привезти к пункту назначения полный трюм трупов гораздо меньше!

Уже собирался связаться с непосредственным начальством, когда, глядя на обзорную карту системы, челюсть моя буквально упала, и я немедленно подтвердил траекторию разгона, признав свою крайнюю недальновидность.

Сенсоры фиксировали множественные возмущения и на тактической карте отмечались новые маркеры маток кочевников. Всего перешло уже более семидесяти, и они продолжали прибывать…

Черт, похоже, нашелся кто-то, кто собрал новую Большую орду. И в этот раз они решили в Содружество не лезть. Учли прошлый опыт. Походу, скоро во фронтире может образоваться новое государство. С имперскими замашками.

Глава 20

Первый прыжок прошел нормально, зато во время второго начались проблемы. А как иначе, система жизнеобеспечения на «Скифе» была рассчитана максимум на двадцать человек, и то мне и в страшном сне не могло присниться, что я столько народа повезу. А тут почти три сотни, да еще и раненые есть. Целый один, его во время краткой перегрузки о стенку очень неудачно приложило, так что руку сломал и, видать, не очень удачно, раз весь полет в медкапсуле пролежал.

Короче, чувство у меня есть навязчивое, что и систему жизнеобеспечения после этого рейда придется в чувство приводить. Катализаторы там и фильтры всякие менять, а систему рециркуляции воды и прочих биологических жидкостей так просто промывать придется, а то она бедная наглухо засорилась.

Пищемат продержался до конца полета, но вот запасов питательной смеси, которая для всего корабельного рациона основа для синтеза разных блюд и которой у меня был более чем годовой запас, просто не осталось.

Казалось бы, чего там полетать в стеснении двое с половиной суток, в тесноте, да не в обиде. Может, это и так, когда все пассажиры взрослые, вменяемые люди. А тут почти две сотни детей от трех до четырнадцати лет, которые хоть и стараются вести себя тише воды да ниже травы, но вот никак это у них не получается. И еще они кушать и пить просят постоянно… на то они и дети, чтобы жрать хотеть все время.

Пусть кушают, мне не жалко. После того, что они пережили, это лишь маленькая радость, что им в состоянии дать в данный момент.

Из рубки я почти не вылазил, только один раз в трюм сходил людей подбодрить, сообщить, что все уже позади и мы летим в новый дом… Неправильно сказал, не учел психологический момент, поэтому поспешил обратно, чтобы такого количества детских слез не видеть. Ну да, когда к тебе девочка трехлетняя подходит и, дергая за скафандр, спрашивает, где ее мама, поневоле стараешься от ответа увильнуть. И плевать ей на дом, ей маму надо. Я бы, может, с ними, детьми в смысле, и посидел бы, поразвлекал их, да вот только после таких вопросов что-то в груди щемить начинает.

Хотя, если хоть чего-то в жизни понимаю, то не все с их родителями так однозначно. Более того, думаю, девочка, что мамку ты свою еще увидишь, да и папку, возможно, тоже. Если флот вернется потом на ОПЦ, а не махнет куда-нибудь еще. Если я прав в своем предположении. А в нем я процентов на девяносто уверен, потому что тогда все в логическую цепочку выстраивается очень хорошо. Людям периодическое пребывание на планетах необходимо, тем более детям. Им вообще на кораблях, по уму, делать нечего. Тем более на боевых, тех, которые в дальние рейды систематически ходят. А до Содружества отсюда далеко…

Но ведь я-то знаю, что, не всем так повезло… Поэтому лучше в рубке посижу, пока нервы еще окончательно не истрепались. Есть у меня предвидение, что на ОПЦ на восстановительные процедуры будет бесконечная очередь.

Реактор второй Тоготу запустить так и не удалось, поэтому шли мы сейчас на одном. Так что двое с половиной суток это еще совсем не плохо.

Из перехода вышли в числе последних. Сенсоры еще не успели отработать, как на связь вышел диспетчер ОПЦ.

— «Скиф», ОПЦ на связи.

— Слушаю, ОПЦ.

— «Скиф», вам открыт коридор на второй причал. Конец связи.

Искин рапортовал о получении маршрута и предписания следовать им. Чудеса, да и только. Сколько здесь летаю, а на такой дистанции диспетчер со мной на связь ни разу не выходил. Они и возле станции не особо стараются, я же не межсистемник полуторакилометровый, меня, когда сильного движения нет, вести совсем не обязательно, — сам сяду. Тем более и док у нашей с Тоготом компании свой есть.

А тут прямо с порога и коридор открытый дают. Нужно пользоваться моментом, когда еще таких почестей снова удостоюсь.

Буркнул в пустоту:

— Маршрут принял. Конец связи.

Возле станции, да и на всей остальной орбите Фолка было достаточно свободно. Как я понял, из рейда на Бегаз легких кораблей вернулось от силы половина. Чего не скажешь о тяжелых, они хоть и потрепанные, но были почти все из тех, кто изначально с Фолка уходил, даже наоборот увеличили свою численность за счет пятерки кисадийских рейдеров, висевших сейчас на орбите ОПЦ как раз над вторым причалом. Раскрылись массивные створки внешних ворот, искин ожидаемо аккуратно подвел корабль к стыковочной площадке, зацепился захватом, ворота закрылись, в отсек хлынула атмосфера. Двигатели еще на подлете отключили, стыковались на антигравах. Основные системы в большинстве своем перешли на внешнее питание, реактор перешел в ждущий режим, да и по нормам перевод реактора на спящий режим при стыковке к станции обязателен, мало ли что. Мы, можно сказать почти дома, можно позволить себе немного расслабиться.

— Фил, ты там со всеми делами разбирайся, а я сразу на верфь. Договорились?

— Без проблем. Тер, только одна просьба, оставь местечко для «Скифа». Уж что-что, а ремонт он заслужил. Хорошо?

Тогот улыбнулся, по-хорошему, без обычной насмешки или скрытой издевки.

— Не волнуйся, для этого корабля место там всегда найдется.

Он провел рукой по панели управления, хлопнул меня по спине и, поднявшись с кресла, двинулся в сторону стыковочного шлюза.

Я тоже поднялся, но мне прежде всего надо было организовать выгрузку вынужденных пассажиров, все остальное потом. Осмотрел внутренние отсеки на предмет загромождения. Понятно, что этого быть не должно, но мало ли какой дроид-ремонтник посреди прохода какие-нибудь работы вести затеял, следуя мудрому плану текущего ремонта, разработанного искином и мной утвержденному. У нас тут не прогулочная яхта, а самый что ни на есть легкий крейсер, с самыми что ни на есть мародерскими наклонностями, так что комфорт и легкость передвижения неожиданных пассажиров это самое последнее, о чем искусственный интеллект будет думать. И я с этим полностью согласен.

Проходы оказались полностью пусты, ничего не мешало выгрузке. Все прилегающие отсеки были закрыты еще с предыдущего старта, перед боем, и раскрывать их никто не собирался, таким образом, к разгрузочной аппарели вел один широкий коридор без ответвлений и тупиков.

Вышел наружу. Возле опущенной аппарели меня уже ждали несколько военных в боевых скафандрах, чиновник эмиграционной службы, врач, три звена штурмовых киберов, пять универсальных, двое безопасников ОПЦ, куда без них, и целая толпа народа полувоенного вида. Молча кивнул и отошел в сторону. Безопасники подошли ко мне, а остальной народ вслед за дроидами хлынул в трюм.

— С прилетом, господин Никол.

Пожал протянутую руку.

— И вас также, инспектор. — Кивнул в сторону входящих и выходящих из трюма людей. — С рейдеров?

Пилл просто кивнул, ничуть не удивляясь моей догадливости.

— Ясно. «Церен»?

— Скорее жив, чем мертв.

— Как там? — уточнять я не стал, Пилл и так все поймет, не мальчик.

Инспектор покачал головой.

— Бегаз мы потеряли, боюсь, навсегда…

Я не успел спросить, как он продолжил:

— На Ариэле тоже ничего толкового не получилось. Вывезли кого смогли, сейчас они на Акре вместе со всем флотом.

Вот этим он меня сильно удивил, я ехидно хмыкнул.

— А здесь, значит, флот не нужен?

— Уже нет, — он усмехнулся. — К нам идет пятый ударный флот Содружества. До урегулирования инцидента он будет непрерывно находиться в системе. Забыл сразу сказать. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами вы официально демобилизованы из вооруженных сил ОПЦ. Приказ подписан, вы получите его в ближайшее время. Искренне поздравляю.

Пилл снова протянул мне руку, я машинально пожал, больше думая о своем.

— Демобилизован, значит? — Что-то у меня это «значит» начало вылетать, что к месту что нет, второй раз уже за две фразы, все от нервов. — Ну-ну… тогда я в баре.

— Не смею более задерживать. — Инспектор отошел в сторону.

На выходе с дока связался с кораблем, приказал искину после получения подтверждения полной разгрузки сообщить мне. Самостоятельно перегнать корабль искину никто не даст, даже во фронтире об этом не стоит и мечтать, поэтому придется прервать возлияния и топать назад. Долго в доке стоять все равно не дадут, тут на стыковку целая очередь. Составил бланк, отправил его в диспетчерскую. Жаль, буксировщика не нанять, они сейчас на орбитах все, ворочают поднятые с планеты контейнеры. Лишняя трата денег? Возможно. Я даже с таким утверждением полностью согласен и спорить не буду. Но вот устал я от всего этого немного.

Бар располагался прямо возле выхода из погрузочной зоны — удачное место. Зашел внутрь, плюхнулся за первый попавшийся столик на мягкий диванчик пурпурного цвета. Заказал сразу подлетевшему дроиду-официанту пиво, ну местный его аналог в смысле, я лично уже путать начинаю. Пока ждал заказ, пытался устроиться поудобнее — не получилось, никакого сравнения со стандартным пилотским креслом. Потом выпил бокал пива, затем второй, расслабления так и не случилось. Блин, так и знал, что с Тером придется планетарку глушить. Не зря ее, видать, придумали, народ-то в Содружестве тертый, не одно тысячелетие космическими войнами промышляющий. А на войне борьба со стрессом первейшее дело.

Молча встал, оплатил счет и направился к кораблю, хоть сигнала от искина еще не поступало.

Через некоторое время подошел вплотную к корпусу, постучал в захлопнутый посадочный люк, так для вида. Искин меня по-любому из поля действия своих датчиков еще не терял, а люк не открывал, потому что прямого приказа не получал. Что тоже правильно, может, мне просто походить вокруг охота, окалину на оплавленном корпусе ногтями поковырять.

На нейросеть пришло подтверждение запроса на открытие стыковочного люка. Я отошел немного в сторону и подтвердил. Створки люка поползли в стороны, на площадку опустился трап. Да вот так вот, все без изысков все просто и функционально, никаких там гравитационных подъемников или лифтов погрузочных, может, не так эстетично, зато крайне надежно.

Поднялся в люк, прошел по длинному коридору в рубку, сел в свое кресло, отдал команду на предстартовую проверку систем, а затем поинтересовался у искина:

— Вот скажи мне, друг ты мой синтетический, какого такого болта ты мне не сообщил, что выгрузка уже давно закончена и мы можем смело лететь на базу?

Молчание. Не совсем обычно для него, обычно он за словом в карман не лезет, да и мощностей у него навалом, так что ответы он придумывает еще быстрее, чем я. Индикатор загрузки ядра взлетел до семидесяти процентов. Ого, да мы думать изволим. А мыслительный процесс такая штука, что иногда его и подогнать не грех.

— Ну. Я жду.

— Я могу ошибаться с формулировкой, но ближайший смысл заключается в том, что я хотел дать вам больше времени для отдыха. По показаниям вашей нейросети…

Дальше я не слушал, а только криво усмехнулся, ну вот ты и выдал себя с потрохами, дружок. Если раньше я просто подозревал, хотя и небезосновательно, своего искина в разумности, то теперь еще и получил неопровержимые доказательства. Во-первых, он свободно интерпретировал прямой приказ, что само по себе невозможно по условиям обычной программной прошивки. Но вот если все же такое безобразие и произошло, то на уровне ядра есть вполне конкретные ограничители… Которых как у современных искусственных интеллектов у него может и не быть, не стоит забывать, где я его взял. А во-вторых, он сказал «я хотел», это значит, что он мало того, что осознал себя, так еще и начал принимать самостоятельные решения, естественно, в ограниченных пределах, но все же…

По идее, сейчас я должен уже лететь на пост диспетчерской службы докладывать, так велит мне закон, здравый смысл и все правила безопасности, какие только есть на флоте. Но я этого не сделаю, даже если сейчас мне к виску приставить дуло разрядника и поволочь туда силой. И он это тоже знает, может, не осознал еще, но чувствует чем-то там в своем нейрогеле или платах. Потому что он мой боевой товарищ, верный друг и помощник, мы только что пошли через мясорубку космической битвы, вместе собирали обломки материнского корабля кочевников на орбите безымянной планеты, тряслись от нервного перенапряжения каждый раз во время очередного старта под дулами батареи ПКО. Мы были там вместе, смотрели смерти в глаза, а потом смеялись ей в спину. И все это в режиме слияния, когда разум пилота воспринимает корабль пусть не как часть, но как продолжение своего тела точно. Чему удивляться? После такого он просто обязан был осознать свое Я.

Порылся в памяти, нашел брошюру с описанием косвенных и явных признаков самосознания искинов, флотскую, для служебного пользования, сбросил ему. Пусть делает выводы, раз разумен.

Как бы то ни было, но в принципе это ничего не меняет. Повреждения на радостях сами не регенерируют, а нерабочие модули рабочими не станут. А искин… Ну до этого же я как-то с ним летал и проблем никаких не возникало. С чего же им теперь возникать?

Загудел антиграв, отрывая тушу «Скифа» от стартовой площадки, створки шлюза раскрылись, выпустив облачка остатков атмосферы. Пора домой, делать капремонт, рыдая над сметой расходов.

Как ни удивительно, но место на верфи действительно нашлось. «Макав» прямо в полуразобранном виде просто выставили наружу, закрепив на внешней поверхности станции рядом со шлюзовыми воротами дока. С трудом, но удалось втиснуть «Скиф» на оставшееся свободное место.

Ну а дальше все пошло по уже привычному сценарию: корабль со всех сторон, что снаружи, что внутри облепили десятки ремонтных дроидов диагностического комплекса в поисках скрытых повреждений и оценки уже обнаруженных. На всю эту суету ушло не менее десяти часов, за которые я Тогота так и не видел. На вызовы он тоже не отвечал, слал дежурные сообщении о занятости. Когда я наконец смог его поймать, вид он имел взмыленный, но откровенно довольный, война для некоторых пора страды, что правда не помешало Теру скинуть мне отчет о повреждениях и схему предполагаемого ремонта.

Вообще «Скиф» пострадал куда сильнее, чем втайне я надеялся. Но все эти работы хоть и существенны, но не особо нервируют, когда выполняются бесплатно, главное чтобы получилось обойтись без докупки большого количества запчастей.

По плану работ предполагалось демонтировать оба маршевых движка, все маневровые, оба реактора, генератор щита, все три орудия главного калибра вместе с башнями и накопителем. Короче, основательно выпотрошить почти всю начинку.

Наружные работы, в особенности в части покрытия корпуса, просто впечатляли своим размахом. Самой броне предстояла тотальная переборка с заменой целых пластов, а кое-где и отдельных силовых элементов, турелей ПКО просто не осталось, после близких ядерных разрывов они смешались с наплывами остального покрытия, так что сейчас даже демонтировать их отдельно будет очень проблематично, если вообще возможно. Радовало, что с основным материалом проблем не ожидалось в принципе, тут на складе только навесной брони перед рейдом на Бегаз снятой лежит столько, что мне даже не на один, а на парочку таких ремонтов хватит. А вот со всем остальным сложнее…

Если двигателям и грозила только переборка, калибровка, потом стендовые испытания и штатное продление назначенного ресурса, то с реактором все гораздо сложнее. Ему гарантированно расходники требовались и запчасти тоже, а если учесть, что они не стандартные то геморроя с их поисками предстояло море. Но это терпимо, самое главное то, что надо было срочно менять гиперпривод. Слишком у него маленькая дальность, да и расход топлива просто дикий. Так сильно ограничивать себя в передвижениях в условиях уверенно развивающейся войны это просто глупо, совсем не везде системы в радиусе трех переходов бывают, как правило, они гораздо дальше. Короче, менять надо однозначно, и это обсуждению не подлежит. Вот только стоимость подходящих моделей и срок доставки их из Содружества смущает. Хотя две с половиной недели, а то и месяц вполне можно и подождать.

Слава богу, не требовалось никакой тотальной замены другого оборудования. Если не учитывать капитальную промывку системы жизнеобеспечения. А вот всяких мелких расходов все равно требовалось прилично. Дорогое это дело — судовладение. Раньше я думал, что все будет проще.

Поскольку корабль представлял собой почти полностью выпотрошенный корпус, то жить пришлось в конторе у Тогота, пусть тесно, зато есть своя комната с жесткой постелью и вполне приемлемая кормежка. Вполне нормальные условия. А еще был отсек с медкапсулой и набором картриджей с различными препаратами. Вот в нее, родимую, я и залез, сразу на шестьдесят часов, плюнув на остальные дела, — подождут. Почему так долго? Да кто его знает, капсула-то, наверное, старше самой ОПЦ. Зато вылез как заново родившийся, надел чистый летный комбинезон, наскоро перекусил в пищевом блоке, привел себя в порядок, а потом планировал заскочить в банк утрясать свои финансовые дела. Поскольку я официально демобилизован, следовательно, и счета мои должны быть разморожены. А у меня, знаете ли, на них планы.

Что интересно, когда сделал запрос по сети, думал предварительно на прием записаться, выскочил сбой. Повторил еще раз, сбой повторился. Это меня настолько насторожило, что бросил все, вызвал кабинку такси и помчался прямиком в центральное отделение, у входа в которое столкнулся с целой очередью.

И подозрения мои о том, что происходит что-то нехорошее, резко усилились. Разумеется, в очереди я стоять не собирался, вот еще, мне и на родине такого рода впечатлений еще в детстве более чем за глаза хватило. Бочком протиснулся вперед до двери, а затем и внутрь. Народ роптал, но от активных действий был слишком далек. Что же поделаешь, отсутствие соответствующего опыта ничем не компенсируешь, разве что учебой. Но кто же будет людей учить специально в очереди стоять, если и самих очередей в этом обществе почти что и нет, за крайне редким исключением?

Все менеджеры были заняты, поэтому я сразу направился к управляющему, может, простые операции в его функции и не входят, но мне на это плевать, пускай обслуживает или вызывает кого из подчиненных.

Вообще удачно зашел, потому как поймал управляющего в дверях его кабинета, не знаю, за кого он меня принял, но попытался быстро скрыться внутри. Не получилось — вошел аккурат за ним. Я хоть и не тренированный боец, но в ловкости и скорости перед этим невысоким человеком преимущество имею, потому что общий уровень физической подготовки у меня заметно выше. И про специализированные базы не стоит забывать, а они свой отпечаток во всех жизненных аспектах накладывают.

Надо отдать ему должное, он не стал вопить, запираться, а просто сделал вид, что все как обычно и очереди в банк нет, да и в кабинет его никто не заскакивал, поспешно в дверь захлопывающуюся протискиваясь. Уважаю профессионалов.

— О, господин Никол. Чем могу вам помочь?

Рукой при этом он указывал на гостевое кресло, а на лице его была прилеплена приветливая улыбка. Данные мои он уже счёл, по реквизитам счета, на который запрос сразу при входе в помещение банка происходит.

— Здравствуйте, господин управляющий.

Я уселся в предложенное кресло и выжидательно посмотрел на хозяина кабинета. Был он невысокого роста, примерно на голову ниже меня, что для обитателя космической станции несколько нехарактерно, так как уровень гравитации на них, как правило, поддерживают чуть ниже нормы. Довольно плотного телосложения, с наметившимся животиком, одет был в черный костюм и белую рубашку без галстука. Фасон одежды, конечно, совсем не земной, но принадлежность к деловому стилю в нем читалась безошибочно.

Волосы на голове черные, немного выпирающий вперед лоб почти стопроцентно выдавал в нем наличие способностей эмпата. Не телепата, мысли тут без специальной техники читать еще не научились. А вот предугадывать эмоции или реакцию при непосредственном общении лицом к лицу — это для таких вот товарищей легко, как два пальца…

— Хочу перевести все средства с этого счета на счет банка Содружества, — я перекинул ему реквизиты обоих счетов. — На первом счете должно быть около двенадцати миллионов кредитов…

— Девять миллионов.

— Простите… что?

Хорошо что управляющий эмпат, потому что он сильно побледнел, вероятно, уловив отголоски нарождавшихся во мне эмоций, и попытался сгладить впечатление:

— Понимаете, банк здесь ни при чем. Но часть ваших средств, также как и всех других людей, пользующихся услугами всех платежных систем ОПЦ, были переведены в фонд противодействия агрессии. И пойдут на закупку кораблей и вооружения, необходимого для обороны станции. Это делается для вашей же безопасности. Кроме того, взамен вам будут выданы облигации займа с мораторием на выкуп сроком на пять лет. Через пять лет вы сможете их спокойно продать и вернете свои деньги назад, с процентами, — скороговоркой, с четко поставленной успокаивающей интонацией, даже несмотря на бледность, вполне уверенно сообщил банкир. Тяжелая же у него работа, наверное, доплату получает солидную, за риск для жизни.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, а сделать это со стиснутыми зубами не так и просто. Тем не менее с трудом, но совладав с собой, попытался улыбнуться. Получилось у меня это, наверное, несколько плотоядно, потому что управляющий нервно сглотнул. Странно, чего это он, ничего агрессивного я вроде не задумывал. Наоборот, постарался представить, что это даже хорошо, будет запас на дальнюю перспективу. По-честному если, то я чего-то подобного и ожидал. Все равно, как ни обидно, сделать я с этим ничего не смогу. Меня перед фактом поставили. И что самое обидное — они в своем праве.

— Хорошо, я хочу перевести всю оставшуюся на счету сумму по указанным реквизитам банка Содружества. Прямо сейчас. Надеюсь, это возможно?

— Боюсь, что нет…

Вот теперь мне стало понятно, почему он побледнел. Я еле сдержался. Только справедливые опасения о наличие системы безопасности удержали меня от необдуманного применения грубой физической силы. В голове вовсю еще бушевали эмоции, требующие какого-либо выхода, когда он продолжил:

— Зараз мы эти средства перевести не сможем, потому что сейчас введены ограничения на вывод средств для одного физического лица в размере не более чем трехсот тысяч кредитов в день. Наш банк приносит вам извинения за неудобства, но вы должны понять, военное положение…

Военное положение!? Да какое в жопу военное положение, когда в окрестностях Фолка и ОПЦ даже ни один драный кочевник не появлялся!? А флот Содружества к вам просто так, значит, летит, с целью топлива пожечь побольше, наверное. Боятся просто лавинообразного оттока капитала, уроды…

— Не волнуйтесь, вашим сбережениям ничего не угрожает. Более того…

Ага, не угрожает. Да после такого я вообще с вами дел иметь не буду, никогда.

— Спрашиваю под протокол. Могу я подать прошение о ежедневном переводе средств в размере максимально допустимом к переводу суммы на указанный счет в банке Содружества?

Шутки шутить с этими ребятами я был больше не намерен. И если они с сейчас попытаются как-то отвертеться, то… Нет, убивать бедного управляющего отделения я не буду, он всего лишь посредник, проводник воли своих нанимателей, не очень честных по отношению к своим клиентам, как выяснилось. Да и боюсь, не даст мне этого сделать служба безопасности. Хотя жаль, не скрою, когда тебя так нагло среди бела дня обворовывают, вся гуманность, все человеколюбие внезапно куда-то пропадает.

Но мы тоже не лыком шиты. У меня, в конце концов, есть очень даже боевой корабль, как последние события показали. У этих гадов по-любому есть куча движимого имущества, перерабатывающих станций, грузовых кораблей. А еще у Тогота есть двадцать четыре абордажных дроида… Хорошая, кстати, идея.

— Зачем же вы так. Конечно, можете.

Мне на сеть упал график переводов, я внимательно его просмотрел, сверил все реквизиты и поставил свою мнемоподпись. Затем встал и молча вышел в коридор, дверь была не заперта. Готов поспорить, тут где-то поблизости наряд полицейских сил в ожидании мается.

Ну что же, вот она местная реальность во всей своей красе. В мире победившего прагматизма нет места честности и вере. Одно хорошо, что теперь меня не будет грызть совесть, если я начну поступать с ними так же.

Вышел из отделения банка, сел на транспортную кабинку и отправился домой, на верфь в смысле. По пути заказал в доставке разной еды и ящик планетарки. Пошло оно все, нужно снимать стресс. А то после такого общения недолго и пристрелить кого-нибудь.

Впрочем, до дома мне на этом такси доехать было не суждено. Где-то на половине пути поступил срочный вызов от Пилла, настойчивое приглашение посетить основной офис службы безопасности ОПЦ. Пришлось свернуть. А что делать?

Офис представлял собой достаточно крупный отсек, на здание он походил мало, потому что пронизывал всю станцию целиком снизу вверх прямо посреди основных магистралей транспортных кабинок всех типов и размеров, среди которых разглядеть нормальный флаер можно было только в редких случаях. Сами магистрали большими размерами не отличались, зато проходили в отдельном сквозном туннеле, занимавшем обширные участки нескольких нижних уровней, местами забираясь к центральным и верхним. Стратегически важная точка. Отсюда можно легко контролировать в любом направлении весь грузопоток станции, других артерий транспортировки здесь просто нет. Кроме того, в этом отсеке, на надстройке, выходящей в космос за пределы станции, располагался диспетчерский центр. То есть СБ знало, куда заселяться. Ожидаемо.

Выйдя из кабинки на парковке, я ничуть не удивился ожидающему меня офицеру сопровождения. Надеюсь, не конвойному. Молча кивнул ему, дождался ответного кивка сопровождавшегося и приглашающего жеста руки, двинулся за ним.

С парковки мы поднялись на лифте, причем прямо в приемный зал, где нас уже ждал Пилл.

— Приветствую, господин Никол. Как ваше настроение? — поинтересовался он, когда провожавший меня конвойный удалился.

— Пока не зашел в банк, было вполне нормальное, — огрызнулся я.

— О да… — деланно посочувствовал инспектор. — Надеюсь, вы не в обиде?

Я не стал ничего отвечать, врать сейчас у меня не было настроения, а говорить правду представителям спецслужб себе дороже.

— Ну что же, тогда напомню вам о недопустимости необдуманных действий.

Я поморщился, как от куска лимона. Вот она, государственная машина в работе! Банки нагло воруют деньги, а спецслужбы их прикрывают. Гады, сволочи.

— Вы для этого меня сюда вызвали, Темер? Чтобы профилактические беседы вести?

Естественно, он прекрасно осознает, что при первой подвернувшейся возможности этот банк пощиплю, и плевать мне будет, что это открытое пиратство и вообще криминал, не я первый начал. Был бы наивным дурачком — в СБ ОПЦ не работал бы.

Инспектор, мне показалось, достаточно искренне рассмеялся.

— Нет, конечно же, нет. — Он сделал приглашающий жест. — Пойдемте за мной.

Мы прошли дальше по коридору и остановились возле больших дверей, самой что ни на есть классической наружности. Единственное, что никакого покрытия на них не было — металл голяком, и убирались они, по всей видимости, в стены. Ну это то, как раз для космоса норма. А так, можно вполне себе представить, что стою в приемной какого-нибудь земного начальника. Незабываемое чувство, даже ностальгией повеяло.

Двери бесшумно разъехались в стороны, я шагнул в проход, Пилл последовал за мной.

Мы стояли в достаточно большом кабинете, посередине которого стоял широкий стол, представляющий собой сплошной сенсорный экран с функцией голографической проекции, за которым восседал довольно крупный мужчина в форменном костюме, но без явных знаков различий. Ничем особенным он не выделялся, разве что сединой на висках и гладкой лысиной на макушке. Мягко говоря, нехарактерная внешность для цивилизации, где даже голову, не говоря уже о конечностях, могут без особых проблем отрастить… вопрос, правда, с ее содержимым остается открытым и тактично умалчивается, но факт есть факт. Про седину, лысину и говорить нечего, однако вот есть, оказывается, в мире индивиды.

Пилл шагнул вперед.

— Господин советник по внутренней безопасности, разрешите представить вам: Фил Никол, лейтенант Службы Безопасности Империи Аратан в отставке, капитан-владелец легкого крейсера «Скиф», совладелец корпорации номер…

Сидящий за столом человек поднял руку.

— Достаточно, Пилл, можете быть свободны.

Инспектор коротко поклонился и, печатая шаг, вышел за дверь.

— Присаживайся, Фил, — хозяин кабинета указал на черное кресло, притаившееся сбоку. — Ничего, что я так, по-свойски?

Я поспешно кивнул. Сам даже не знаю почему, но на меня нашло прямо смущение, что ли.

— Ты уж прости старика, за любопытство, но ты и вправду служил в СБ Аратан?

— …Кхм-кх, — сказать ничего сразу не получилось, пришлось прочистить горло. — Это, кхм, не совсем так…

— Понятно. Как-то так я и думал. Знаешь, зачем мы тебя сюда пригласили?

По опыту могу сказать, что такие вопросы относятся к не требующим немедленного ответа, поэтому никак не прореагировал, продолжил сидеть не шелохнувшись. В ожидании, так сказать.

— Тут один пилот во время недавней операции умудрился спасти целый выводок отпрысков кисадийцев. — Советник встал, подошел к панорамному окну (интересно, настоящее или тоже проекция). — Не знаешь такого, по случаю?

— Ну, предполагаю, кто это мог быть, — произнес я это нейтральным тоном, хотя внутри уже весь горел от любопытства. Интересно, меня будут за все это дело благодарить или, наоборот — гнобить. Если бы пригласили куда в другое место, тогда, возможно, все было бы более понятно. А тут, с СБ, тем более на таком уровне, совершенно непонятно, чего ждать.

— Хорошо, что предполагаешь. Командующий флотом получил благодарность от командования кисадийцев. Это дорогого стоит. И теперь, — советник грозно посмотрел на меня. — Нам бы очень не хотелось, чтобы некто распускал слухи, будто бы это была его личная инициатива, а не прямой приказ вышестоящего начальства. И вообще не четко спланированная спасательная операция.

Он выдержал паузу, верно, для того, чтобы слова дошли до моего сознания.

— В свою очередь, мы не только не лезли бы особо в дела этого человека, но и сертифицировали бы ему несколько специальностей, квалификации по которым у него нет, но он активно ими занимается, возможно, даже базы по ним и кое-какое оборудование для корабля подкинули. Как ты думаешь, примет ли мое предложение этот человек?

Я прикусил губу. Вот он апогей поговорки — «молчание — золото», в буквальном смысле. А еще мне прямо сказали, нисколечко не стесняясь, что с болтунами в этом мире, по крайней мере на этой станции точно, ничего хорошего не происходит. Причем это все подтверждено чуть ли не на самом высоком уровне.

— У него ведь нет выбора? — я не мог не уточнить.

— Разумеется, — хозяин кабинета хищно ухмыльнулся.

— Тогда я полностью с вами согласен, господин советник. К кому мне по поводу сертификации и модулей для корабля подойти?

Выходил я из отсека СБ ОПЦ, как ни странно, довольный. Да, славу спасителя кисадийцев у меня беззастенчиво отобрали. Политика, что с нее возьмешь. Хорошо еще, что они не попытались сделать из меня великомученика. Посмертно. А то с них станется.

Все это, наверное, даже к лучшему, с недавних пор я придерживаюсь мнения, что лишняя известность, пусть и в узких кругах, человеку не нужна, и даже более — вредна. Здесь фронтир, здесь сразу за известностью выстроена целая цепочка различных не очень приятных факторов, начиная от завышенных цен в борделях и заканчивая прямым преследованием пиратами или наемниками всех рас и мастей. Это да. С другой стороны, личная благодарность от командования кисадийскими рейдерами это сильно. И не факт, что ее вообще стали бы афишировать, чего эти политиканы и боятся. Ну да ладно… представят они им вместо меня какого-нибудь своего урода, который в свою очередь попросит их о какой-либо услуге, и т. д. и т. п. Может, конечно, все гораздо сложнее, но мне просто лень думать было. Да и не очень приятно. Так-то я этих людей, там, на Бегазе, не ради награды спасал.

Помню, читал статью, как наши солдаты в девяносто пятом детсадников из под огня боевиков спасали. Те, суки, ими как живым щитом прикрывались. Так вот, бойцы их, собою прикрывая, перетаскивали в укрытие, под пулями без прикрытия. Всех перенесли, все восемнадцать, все детки живыми остались, лишь одну девочку в ногу ранили. А вот из взвода осталось в живых четыре человека из двадцати семи. Бронежилеты после боя смотрели — там живого места не было, все во вмятинах и дырочках маленьких.

Нет, я конечно же не так, у меня там и риска особо не было, тяжелая броня и силовое поле его на нет почти свели. Но вот не будь их, все равно рискнул бы, ни минуты не задумываясь.

За такими размышлениями и не заметил, как транспортная кабинка довезла меня до верфи, и искин ненавязчиво так предлагал расплатиться и выйти. Скинул оплату по счету, поднялся с кресла и пошел напрямую в кабинет Тогота, показывать список оборудования, что ожидало сейчас доставки на складах ОПЦ, может, чего поменять надо, пока не вывезли, мне кажется, это вполне возможно. В особенности если с завскладом на этот счет предметно поговорить с привлечением незначительных, так сказать, финансовых операций. Это же не имущество станции, в СБ дураков не держат, это склад конфиската, то, что у пиратов изъято во время показательных акций или у контрабандистов, не из нашего сектора, да и прочий хлам за долги изъятый. Вот для этого и хорошо бы знать, что же мне предложили и на что его при случае менять лучше. А для этого моей квалификации ни техника, ни конструктора явно не хватало, не тот уровень спецификации. В идеале на склад нужно самого Тера затащить, думаю, он не откажет, если попрошу.

Помимо такого эфемерного списка оборудования, детальную информацию по которому мне в сети в общем доступе нарыть не удалось, мне передали установочный пакет с десятью базами, все они касались управления средними кораблями. По сути, расширенная версия того, что я уже в сильно устаревшем виде изучил, только еще и обновленная до современного уровня. Самое главное, что теперь во всех документах значилось, что я их давным-давно изучил и даже сертификацию прошел. Вот так оперативно-превентивно меня аттестовали задним числом и, что особенно приятно, абсолютно официально. Теперь я могу на «Скифе» спокойно в границы Содружества входить, имею полное право.

Если гравипривод нормальный раздобуду, а то я боюсь с нынешним до этой самой границы просто на долечу. И надежды на его приобретение теперь были напрямую связаны со складами конфиската. Потому что новый, привезенный из Содружества, во фронтире стоит больше миллиона, еще и ждать минимум месяц придется, а мне что-то с сегодняшнего дня денег немного жалко.

Список Тер изучал тщательно и, вопреки своему обыкновению, гораздо дольше, чем десять секунд, как делал обычно. Затем поманил меня к себе в контору, там сел за стол, включил защиту от прослушки, генератор помех и только потом повернулся ко мне.

— Ты хоть понимаешь, что у тебя в руках?

— Список предложенного в откуп оборудования, надо полагать. А что с ним не так?

— Да все с ним так. — Тогот поморщился. — Хорошее оборудование, только оно ни тебе, ни твоему кораблю совсем не подойдет.

— Это почему же? — Вот в этом ему удалось меня удивить. Причем сильно, до этого момента поводов усомниться, что на любой корабль любой стороны можно установить любой модуль, у меня не было. А как сомневаться, если прямо при мне все это снималось, разбиралось, перебиралось, настраивалось и монтировалось на совершенно произвольный корабль без каких-либо особых проблем. Мой «Скиф», да и старичок «Макав» тому явные примеры.

— Потому что оно чужое, не в смысле, что сделано аграфами или сплотами, или даже архами, нет, абсолютно чужое, вся эта маркировка насквозь условная. — Тер прочистил горло, проверил работу систем безопасности, потом откинулся на спинку своего видавшего виды кресла и, обреченно вздохнув, продолжил: — Боюсь, тебе его специально подкинули… Нет, не думай, что это нелегально или еще как, закон к торговле оборудованием «Чужих» абсолютно спокойно относится. Скорее всего, они не знают, что это такое и какую ценность оно собой предоставляет… А им это знать очень хочется. А зная, что ты напрямую контачишь с СБ Аратан… Короче, Фил, думаю, они решили убить двух кашев сразу и тебе конфетку подкинув, и реальную, хотя бы приблизительную ценность всему этому хламу чужому узнать.

— Что, думаешь, реально ценность?

— Нет, конечно же, но ведь этого и в империи наверняка не знают. Я тебе больше скажу, — Тогот заговорщицки подмигнул, — во всех государствах Содружества есть негласное распоряжение о скупке всех, без исключения артефактов чужих. Знаешь, зачем безопасникам ОПЦ ты понадобился?

Тер не стал дожидаться моего ответа, он и так очевиден.

— Они наверняка весь подобный хлам, что остался на складах, а осталось его там немало, поверь, толкнут в Содружество, при этом торговаться о стоимости будут, ссылаясь на разведданные действий Империи Аратан по скупке этих артефактов. И, я уверен, продадут все с большой для себя выгодой. Думаю, если аратанцы хоть что-то купят, то аварцы остатки с руками оторвут, исключительно из соображений безопасности. Вот и все. Так что на твоем месте я давно бы уже связался с ними и предложил купить таинственные артефакты неизвестной расы.

Тогот хлопнул в ладоши, показывая тем самым, что свою речь он закончил.

— Сильно. — Это было все, что я смог выдавить из себя сразу. — А как думаешь, на новый гиперпривод они потянут?

— Потянут, — уверенно проговорил Тер. — Дам тебе один совет. Проси еще движки новые, генератор щита, реактор, орудия главного калибра, — все, что тебе надо. Все равно всего не дадут… Если на гравипривод сторговаться удастся, и то хорошо. Главное, не забудь про откат намекнуть, тогда все будет в порядке.

Дальше я, уже идя в док, посмотреть, как продвигаются работы по ремонту, оформил бланки на доставку всего оборудования по списку на верфь, естественно, оплатил мгновенно полученный счет.

Следующим пунктом в программе у меня была кропотливая работа с искином ремонтного комплекса с целью подбора наиболее желаемого оборудования для корабля. Много времени это не заняло, потому что ограничений в производителях и стоимости я не устанавливал. Зато итоговая стоимость всех модулей оборудования по списку уверенно перевалила за три миллиона, и это в ценах Содружества, без учета транспортировки во фронтир, без учета поборов таможни и, наконец, местных налогов, пусть они и крайне незначительны.

Глубоко вздохнув, направился в контору к терминалу связи. Вот интересно, Тиг меня сразу пошлет или немного посмеётся для начала? Уселся в удобное кресло, активировал терминал. В этот раз решил воспользоваться классическим способом общения, без всяких там виртуальных аватарок и прочих примочек, разговор-то как-никак деловой получается. Сбросил адрес для запроса, сеть моментально выдала, что абонент доступен для вызова. Это хорошо, а то в прошлый раз я об этом не подумал совершенно, благо что и у Арана, и у Тига графики сплошь равные, и им, по сути, плевать, в какое время на вызов по сети отвечать.

Соединение прошло достаточно быстро, фактически сразу, как прошла проверка платежеспособности по моему счету. Вначале ничего не происходило, а потом на экране появилось лицо Нолона, непривычно осунувшееся, но тем не менее улыбающееся.

— Никак не можешь нас забыть, Фил? — На лице полковника играла довольная улыбка.

— Представь себе, Тиг. — Я улыбнулся в ответ. — Как там посылка моя, не пришла еще?

Нолон закатил глаза, послал запрос.

— Информация, конечно, не для разглашения, но тебе скажу, — завтра прибывает.

Я поудобнее развалился в кресле, разговор вроде завязался нормально, все формальные приличия соблюдены, можно приступать непосредственно к самой цели звонка.

— Фил, я, конечно же, понимаю, что ты там у себя во фронтире скучаешь, но вот насколько тебя знаю, особой страстью к пустой трате кредитов ты не страдаешь. Давай выкладывай, что тебе надо, у меня времени не особо много сейчас, если разговор долгий, то потом часов через пять перезвони. Так что?

— Да нет, Тиг, разговор-то на пять минут, — я почесал затылок. — Вот список оборудования, которое могу вам передать, но взамен хочу получить оборудование из вот этого списка.

Оба файла упали на сеть Нолона, во втором была еще приписка, что за все, что удастся отправить мне, буду крайне очень и очень благодарен…

Полковник мельком просмотрел документы. Потом уже мне на сеть поступил файл со всего лишь одной строчкой текста: «Ничего не гарантирую, решение зависит не от меня». Причем с непонятного, анонимного адреса. Все коротко и понятно, тут со мной никто не торговался, и делать этого не собирался, если захотят, назовут свою цену, меня просто перед фактом поставив, мол, все понимаю, но вот либо так, либо никак, выбирай сам, дружок.

Я молча кивнул, глядя на экран.

— Хорошо, Фил, я передам твое предложение в научный отдел. Это все, или у тебя есть еще какие-нибудь новости или предложения? Признаюсь, за последнее время ты меня удивляешь уже не в первый раз.

— Во второй, — ухмыльнулся я.

— Нет, в третий, в первый раз меня удивило, что ты так быстро рассчитался со своими долгами. Ну что же, если это все, — Нолон дождался моего согласного кивка, — то тогда до связи.

И отключился.

— До связи, — пробормотал я, глядя в уже пустой экран.

Все прошло так, как и говорил Тогот, то есть согласиться на обмен пока никто не спешит, но вот само предложение рассмотреть готовы, пусть и без каких-либо конкретных обязательств. Это внушает некоторые положительные надежды.

Глава 21

Следующий месяц пролетел, можно сказать, почти незаметно, в трудах. Весь этот хлам чужих сразу после разговора с Нолоном перевезли со склада в арендованный мной ангар рядом с верфью, где тот все это время благополучно и хранился, в ожидании. Потому что от полковника ровным счетом не поступило ни одного сообщения. Я в свою очередь связываться с ним тоже не спешил, не та ситуация. Если мое предложение будет иметь для них хоть какой-то смысл — свяжутся, а то, что долго, так там бюрократический аппарат такой, что, мама, не горюй. Если я правильно все понимаю, то решение об обмене моего оборудования, которое от «чужих», на их оборудование, которое «от местного производителя», принимается экономической службой. И даже если научный отдел уже давно дал добро и теперь волосы на лысине рвет и икру мечет, крича во все свои глотки об его важности для империи и науки в целом, то для снабженцев это ровным счетом ничего не значит, у них свои сроки, правила и приоритеты. И я их прекрасно понимаю — в финансах должен быть порядок.

Почти все мои собственные капиталы благополучно перекочевали на счет банка Содружества. Кое-что, но это по сути совсем не много, оставил для расчета с местными, чтобы комиссию за операции каждый раз не платить. Да и проблематично это стало, каждый день максимальная сумма, доступная к переводу, неизменно сокращалась. Должен сказать, что народ на местную администрацию обиделся, многие перевели все свои расчеты на системы других банков, предпочитая разово оплатить проценты за операции, так внезапно сниженные, чем снова рисковать потерять четверть от общей суммы средств на счетах. Если бы не размещение в системе флота Содружества с расквартированием и обслуживанием его личного состава преимущественно на ОПЦ, боюсь, что экономике станции, ее рыночной части, во всяком случае, пришел бы полный амбец.